Выйдя от Рябцевых, Лев Иванович вдруг вспомнил, что, включая диктофон для записи беседы, он одновременно выключил звук на своем телефоне. Это было старой, устоявшейся привычкой, о которой он в последнее время стал забывать. Вернее было бы сказать так — забывал он не отключать звук телефона, а заново его включать. А включать было надо. Гурову звонили постоянно, и все звонки всяк по-своему были важны.

Теперь же, вспомнив, что он отключил звук на гаджете, он сразу же достал телефон и первым делом проверил, не звонил ли ему кто за те полтора часа, что он пробыл у Рябцевых. Оказалось, что звонка было целых три. Самих звонков было, конечно же, больше, но все они были от трех разных людей, а потому Лев Иванович считал их только за три.

Первым делом Гуров решил перезвонить Олегу Машину, которому он поручил найти Скачкова и того человека, которого видели вместе с Василием, когда тот звонил своей сестре из кафе, расположенного в конном клубе «Торпин голд» в Архангельском.

— Олег, извини, был занят, — сразу же решил объяснить свое молчание Лев Иванович. — Что у тебя нового? Угу, понял…

Гуров выслушивал донесение Машина несколько минут, не прерывая его и не задавая вопросов, потом сказал:

— Хорошо. Я тебя понял. Вышли мне все, что у тебя есть на Трифонова. Ищите его дальше. Найдете его — найдете и Скачкова. Я так думаю… По крайней мере, мы теперь точно знаем, что именно Трифонов был со Скачковым в «Торпин голде». Нет, я сейчас не в Москве. Кстати, ты не можешь для меня узнать еще кое-что? Я понимаю, у тебя и так завал. Но это надо сделать срочно.

Гуров помолчал, слушая, что ему говорит собеседник, затем ответил:

— Нет, прямо-таки в течение часа. Узнай для меня адрес фактического проживания Коншина Бориса Игнатьевича. Что — ого? Да, мне нужен адрес Сарацина. Мне срочно надо с ним поговорить. Трифонов — его племянник, и он может помочь нам найти его, если у тебя сегодня это не получится. Тебя он слушать не станет. А со мной пообщается. У нас с ним давнее знакомство.

Давая новое задание Олегу, Лев Иванович знал, что Машин — человек надежный и в лепешку разобьется, но сделает то, о чем его просили. Идея поговорить с Сарацином появилась у Гурова в тот момент, когда Рябцевы назвали имя, а вернее, кличку его племянника — Трифон.

То, что на момент убийства Ксении Щегловой Илья Трифонов находился вместе с Генрихом и даже, по словам свидетелей, признался в том, что это он дал Карпухину нож, заставляло Гурова задуматься. Если все было так, как рассказали Рябцевы, то у племянника Сарацина намечаются большие неприятности. Да и у самого Бориса Игнатьевича Коншина рыльце было в пушку. По всему выходило, что именно к нему за советом, а не к Карпухину-старшему поехали Трифонов и Генрих. И именно он, Сарацин, помог Карпухиным провернуть все так, чтобы на Генриха не упало и тени подозрения.

Гуров не рассчитывал, что сегодня же сможет добраться до Коншина, но если Машин сегодня найдет, где осел старик, то завтра утром Лев Иванович нагрянет к нему всенепременно. Надежды, что Олег найдет Трифонова и Скачкова раньше — если вообще найдет, — было не так уж и много.

Следующим, кому перезвонил Лев Иванович, был абонент с незнакомым номером. И хотя номер был незнакомый, но по тому количеству звонков, которое было сделано с него, Гуров догадывался, кто мог ему звонить. Поэтому когда на звонок ему ответили сначала кряхтением, потом кашлем, Лев Иванович спросил:

— Липатов, вы в порядке?

— Да что-то в горло попало, — ответил ему бомж, и сразу же последовало возмущенное: — Вы чего это на звонки не отвечали? Я уже решил, что не нужно вам никаких услуг от меня. А я, между прочим, к вашему заданию со всей своей ответственностью подошел. Не стал даже обедать… то есть ужинать, и носился по всему Нахабино как савраска.

— Ну извините, был занят, — усмехнулся Лев Иванович многословию Липатова. — Теперь-то поели?

— Да. Как раз беляш доедал, когда вы позвонили, — уже добродушно и с явным удовольствием ответил Липа. — Вы это чего молчите и не спрашиваете, что я узнал? — снова возмутился он.

— Так ты мне слова не даешь сказать, — заметил Гуров, переходя с Липатовым на «ты». — Но прежде чем у тебя что-то спрашивать, хочу сказать, что мне предпочтительней было бы…

— Чего было бы? — прервал его маргинал и добавил: — Такая связь в этой забегаловке отвратительная, что даже поговорить толком нельзя. Сейчас я на улицу выйду и все расскажу.

— Никуда не выходи и жди меня там, где сейчас сидишь, — остановил его Гуров.

— Чего так? — снова не понял Липатов.

— Я не в Нахабино сейчас, потому и связь плохая, — пояснил Лев Иванович. — Я через двадцать минут подъеду. Только скажи, где конкретно тебя искать.

— Так в Нахабино я, — удивленно ответил Липатов. — А вы-то где?

— Тьфу ты, пропасть! — с досадой произнес Гуров, сетуя на и вправду плохую связь. — Адрес забегаловки мне скажи! — громко повторил он и добавил: — И жди меня там, никуда не уходи!

Липатов хотя и не сразу, но адрес назвал. Лев Иванович сел в машину и завел двигатель. Он не стал звонить по третьему номеру, что высветился у него как пропущенный, проворчав себе под нос:

— Погодите, Петр Николаевич. С вами я после созвонюсь. Не до докладов и разговоров мне сейчас.

До места встречи с Липой Гуров добрался довольно быстро. Рабочий день уже закончился, и все, кому надо было попасть домой, туда уже попали. Все, кроме Льва Ивановича, конечно же. Поэтому дороги были свободны от пробок если не полностью, то на две трети точно.

Задерживаться возле кафешки, в которой сидел и ждал его бомж Липа, Гуров не стал. Он посадил Липу рядом с собой на переднее сиденье и сразу же поехал обратно в Красногорск, рассчитывая прямо оттуда уехать в Москву.

— Рассказывай, — коротко и устало бросил он Липатову, когда тот устроился поудобнее и пристегнул ремень безопасности.

— Так вы чего, к этой дамочке сегодня не поедете? — поинтересовался Липа, глядя в окно и понимая, что они собираются возвращаться обратно в Красногорск.

— Сегодня — нет, — ответил Гуров. — Ты ее нашел?

— Да чего ее искать-то было? — хмыкнул Липатов. — Делов-то на две копейки, — ляпнул он и резко замолчал, покосившись на Льва Ивановича.

Посмотрел, как тот отреагировал на его слова. Но Гуров даже голову к нему не повернул, с чего Липа сделал вывод, что его собеседник не обратил внимания на его намекающие «две копейки». Вдохновившись, Липатов продолжал, состроив серьезную мину:

— Полгорода обегал, пока нашел эту вашу Елену Ренизову. Она, кстати, сейчас никакая не Ренизова, а Пак. Вышла замуж за какого-то корейца с местного рынка. И теперь у них одно дело и двое черноголовых и узкоглазых ребятишек на двоих, — не удержавшись, хохотнул он собственной, как ему казалось, удачной шутке.

— Это точно она? — Гуров глянул на Липатова с сомнением.

— Можете не сомневаться, — уверенно ответил тот. — Как вы и сказали, я сначала нашел этого самого Дениса Кутепова. Как вы и предполагали, он работал на асфальтобетонном заводе. Ага. А жена у него, значит, Галка. Так?

— Так, — подтвердил Лев Иванович.

— Значит, раз это тот самый Кутепов и та самая Галка, то это значит, что и Елена Пак та самая, которая вам нужна.

— Давай, — протянул Гуров руку, но не глядя на Липатова.

— Чего давай? — сначала не понял тот, а потом до него дошло: — Адрес я не записывал. Так запомнил. Не пропил пока что память.

— Тогда говори, раз так запомнил, — усмехнулся Лев Иванович.

Липатов поерзал на сиденье. Его явно что-то смущало, потому как он молчал.

— Забыл, что ли? — посмотрел на него Лев Иванович недоуменно.

— Да нет, не забыл, — ответил тот.

— Боишься, что не заплачу? — догадался Гуров. — Ну не говори тогда, а запиши. В бардачке возьми ручку и книжечку записную. Пока не приедем в Красногорск, пусть книжка у тебя будет. Приедем, высажу тебя, расплачусь, и ты мне ее вернешь. Договорились?

— Договорились, — просиял Липатов и сделал так, как ему было сказано. — А телефон этой Пак мне тоже записать? — поинтересовался он, записав адрес.

Гуров удивленно посмотрел на него.

— Ты и телефон раздобыл?

— А то! — рассмеялся Липа. — Работать так работать! Дело-то, как я понимаю, серьезное! Полковник разве стал бы заниматься несерьезными делами?

И он рассказал, как, поговорив с Денисом Кутеповым, рассказал ему невероятную историю своей якобы любви к Елене Ренизовой. Якобы он с нею учился в одном классе, любит ее до сих пор и хотел бы встретиться с ней. Ну и все такое…

— И что, он тебе поверил? — с нескрываемым скепсисом спросил Гуров, быстрым взглядом оценив внешний вид Липатова.

— А почему нет? — искренне удивился тот. — Я мужику пиво поставил после работы. Он мне адрес этой самой Елены сказал и телефончик ее продиктовал.

— Так вроде как Кутепов не пьет. Жена у него строгая, — заметил Лев Иванович, подозревая, что Липатов надул его и решил подсунуть липовый адрес и выдуманный им телефон.

— Галка-то? Галка строгая, это точно, — просто и не чувствуя подвоха, ответил Липа. — Она ему больше двух кружек и не дала выпить, домой потянула.

— Так ты с ними обоими, что ли, пиво пил?

— Нет, начальник, сам я пиво не пил, — ответил Липатов и хитро подмигнул Гурову. — У меня печень больная, мне от пива плохо становится. Я себе для сугреву стаканчик водки истребовал. А Галка с Денисом пиво пили. За мой счет, естественно.

— За мой счет, ты хотел сказать, — рассмеялся Гуров.

— Да какая разница? — обиделся на замечание Липатов. — Я их целых полчаса на проходной ждал, когда они выйдут. Мне ведь туда, на завод, без документов ход закрыт, сами понимаете. Их, Галку и Дениса, мне вахтер показал. Я к ним и подошел. Говорю, надо побалакать об одном деле, и все такое… Замерз ждать их на ветру. Не май месяц.

— Ладно, не обижайся, — улыбнулся Лев Иванович. — Пиши и телефон, коли он у тебя есть. Да скажи, где тебя высадить в Красногорске. А то мне еще в Москву надо будет добираться.

— Ага, — обрадовался Липатов. — А вот за тем поворотом меня и высади. У меня в частном секторе знакомая живет. Она меня, если я ей бутылочку и закуску предоставлю, даже с ночевкой к себе пустит. Магазины еще работают, я как раз успею отовариться.

Гуров остановился и, рассчитавшись с нечаянным своим помощником и получив от него обратно свою записную книжку уже с адресом и телефоном Елены Ренизовой-Пак, поехал домой, в Москву.

Марии, как и ожидал Гуров, дома не было. Она все еще находилась в театре на репетиции. По-хорошему, надо было бы поехать за ней и самому привезти домой, ведь ее машина наверняка еще была на ремонте. Но сил у Льва Ивановича на такой подвиг уже не хватало. Бессонная ночь сказывалась на всем его теле и духе. Голова и спина болели от напряжения и недосыпа, и Гуров только и думал, чтобы добраться до дома и выпить обезболивающее. А когда вошел в тепло и привычный уют квартиры, то его и вовсе разморило.

— В конце концов, Маша может приехать и на такси, — пробормотал он, буквально падая на диван и как бы оправдываясь перед самим собой. — А я подожду ее на диванчике. Посмотрю последние новости, какие в мире происходят. Поужинаем вместе, и сразу спать…

Последние слова Лев Иванович договаривал, уже засыпая.