Через две недели памятник был установлен. Самвел лично показал работу Лили. Там она поняла, почему отказалась от портрета на памятнике. На фото Коля была настолько молодым, что старил её, как взрослый сын. В благодарном порыве она обняла Самвела, прижалась к сильному крепкому плечу.

– Спасибо, дорогой. Чистая, красивая работа. Я подарок купила твоим хачикам.

– У меня не все хачики, есть русские и татары.

– Ну, всё равно, они же курят. Я купила коробку сигар, скажи: от меня, от Коли. Пусть балуются.

Лили нашла несколько контактов с одноклассниками, хотела организовать встречу. Она предлагала «тряхнуть стариной», но личные связи настолько разладились, что отказы звучали однообразно: «Занят, занята, болею, скинь фотку». Она разослала фото памятника и получила от одноклассников однообразные сообщения: «сердечко» от женщин, «палец» от мужчин и текст «ты крутая».

Компания выпускников держалась после школы лет семь-восемь, пока все не переженились и взаимная ревность не развалила коллектив. Коля имел репутацию мотора и заводилы, знал несколько гитарных аккордов, Лили неплохо пела, вместе они охотно фотографировались, но Барскую и Никулина семейные тихо бойкотировали. На праздники их не приглашали, потому что репутацию пара имела сомнительную. Причина крылась в отношениях, о которых все знали. Семья славилась свободой связей. Поклонников у Лили было не более чем у других, не все годились ей в пару по росту и характеру, но её женская слабость проявлялась своеобразно. Она могла позвонить человеку и сказать: «Бери такси, приезжай, адрес…» – и разрушить иллюзию благополучия любой женщины. Причин возникновения сексуальных инфлюэнций Лили не знала. Понимала лишь, что накаты приходили извне, а не изнутри. Её впечатлительную натуру мог возбудить юго-западный ветер, благовест, шелест листьев и снегопад. Однажды она увидела воронёнка. Бедняга попал под сильный ливень, промок и не мог подняться на крыло. Она выскочила на улицу, принесла птицу в дом. Подлёток жил в комнате два дня, обсох, отъелся и улетел. Столь же краткими были и связи Лили с мужчинами. Николай вёл себя скромнее: готовил еду, лечил детей, стирал бельё, а также имел стабильные тайные связи с некрасивыми и невзрачными женщинами, которых мало кто мог заподозрить в неверности.

Вокруг внезапной гибели Коли у знакомых сложилось мнение, что виновата в убийстве Лили?! Версия абсурдная, потому что в момент трагедии Лили была дома с детьми! Более достоверной знающим женщинам казалась версия, что Коля самоубился. Причина ясная, семейная и всем известная. Жить с неверной женой трудно, невозможно, лучше бы её зарезал. В моральной логике всегда есть интересы и смысл. У случая нет оправданий.

До брака Коля и Лили дружили, как брат и сестра – с первого класса. Когда Николай стал добиваться её внимания и близости, то упёрся в стену. Подруга видела в нём брата, так ему казалось. Доверяла и не подпускала к себе. И тогда он решился на откровенный разговор с мамой Лилии, и мама открыла Николаю семейную тайну. Рассказала, что у дочери наблюдается наследственное расстройство, которое скорее можно назвать свойством её психической конституции. По мнению врача, Лилия в значительной мере подвержена влиянию культурной и социальной среды. Её увлекают коллективные игры. В игре Лили стремится к освобождению от самоконтроля и любых форм ответственности, что уже опасно для неё и окружающих. Сложность в отношениях с такими людьми в том, что они не имеют привязанности к близким родственникам и партнёрам. Врач сказал, что для девушки лучшая терапия – театр и творческая деятельность.

– Лили знает свой диагноз? – спросил Николай.

– Да, она слышала, ей говорили, но она не понимает, что с ней происходит.

– Но со мной она дружит с семи лет!

– Она не дружит, а играет с тобой, – поправила Николая мама Лилии. – Вот если женишься, то всё и узнаешь. Во-первых, она будет тебе изменять. Изменять будет не каждый день, конечно, но по сезонам и случайно. Удержать её, когда крышу сносит, невозможно. Но ты будь уверен, уйти она далеко не уйдёт. Вернётся. Хвост подожмёт и вернётся. Влюбчивая, а полюбить единственного человека и на все времена она не может, не может. Она никого не любит. У неё вместо любви – любопытство. И в сексе, учти, будет всё так, как ей надо, а тебе ничего. Это даже не эгоизм, а другое что-то, она так всех вокруг строить умеет, что ей от этого хорошо. Я с отцом её жизнь прожила. Плавала, знаю, год за два у нас шёл. Схоронила его и теперь жалею. Второго такого забавника нет, странный он был, с фантазиями. Про неё доктор мне сказал, лечить Лилию – только калечить, стадия не клиническая. На наше с тобой счастье, она записалась в театральный кружок, стихи стала писать, так ты не понуждай её. Будь рядом и однажды она на тебя упадёт.

Так оно всё и получилось. Учёба в университете и политехническом завершилась свадьбой Николая и Лилии. Николай обещал, что ревность не допустит! В наше время – позор и никогда! Засмеялся и сказал: не бойся, и она доверилась. Начало получилось хорошее, медовый месяц растянулся на два года. Потом пришли дети и всё испортили. Безразличие к мужу перешло и на детей. «Зачем они ему?» – недоумевала Лили! Николай работал по дому с настроением и непонятной ей страстью. Лили наоборот. Домашние дела ей были в тягость. Она жучила и держала на дистанции настырных малышей. В режимной педагогике Лили было много пользы и мало любви. Она без подсказок понимала, что она – «плохая мать, жена и дочь». Смысла в этой сентенции было не более чем в утверждении «Волга впадает в Каспийское море».

Депрессию Лили усугубляла учёба в аспирантуре и необходимость защиты диссертации. Нет, мучительного напряжения в её научной работе не было. Тему терминологической культуры речи учащихся на уроках русского языка она исследовала на материале синтаксиса простого предложения. Но к вопросу об интересах и смыслах? Учёная степень кандидата педагогических наук не являлась для неё желанной целью, удручала перспектива работы в институте среди скучных нудных тёток. Лили чувствовала, что кафедра для неё будет вторым капканом после семьи.

Брешь в стене возникла в период летнего отпуска. Коле она сказала, что лишние деньги не помешают, и устроилась экскурсоводом на туристический пароход. На речных просторах, в толпе туристов, с флажком, мегафоном, в зеркальных очках Лили подобно неуловимому ковбою Джо наслаждалась свободой от институтских и семейных обязанностей! Несоответствие звания должности аниматора её не волновало. Наоборот, оно давало преференции в трудоустройстве и прибавку к ставке.

Более научного звания в работе с туристами Лили пригодились навыки речевой импровизации и актёрского мастерства, которые она приобрела в студенческом театре. В состоянии сценического аффекта в антураже артефактов она была похожа на женщину в поиске, и поэтому мужчины часто предлагали ей те или иные услуги. Лили с благодарностью принимала знаки внимания, но к отношениям не стремилась. Её волновала неопределённость, возбуждала невнятность отношений, предвкушение приключения обостряло обоняние и вкусовые ощущения. Оливки, ананасы и манго раскрывали в эти моменты для неё свои лучшие качества. Особенно ананас, от которого саднило тонкими иголками во рту.

Природной стихией Лили был воздух. Ветер радовал и наполнял её ощущением полёта. Она выбирала места на сквозняке, ей нравился драйв порывов и смятение бурных завихрений в отношениях с мужчинами. Лили не стремилась к извлечению дополнительного дохода из опытов свободного полёта, у неё и мысли такой не было. Но всё изменил случай.