Турсун понимал то, о чём люди не говорили, в том, что Тоджи погибнет, никто не сомневался. Вокруг мальчика-альбиноса роились разные слухи, других альбиносов не было ни в городе, ни в районе. Несомненно, рождение Тоджи – это знак родителям и, возможно, всем жителям. Добрый знак или предостережение? Так или иначе, но все почему-то ожидали гибели коронованного ребёнка. Неясным оставался вопрос: где, когда и по какой причине это произойдёт? Гибель русого ангела, так его называли в городе, могла принести несчастие родственникам и соседям, более того, проживание в соседстве с Тоджи могло стать причиной той или иной неудачи, именно поэтому Турсун увёз семью в Россию. И вот когда всё свершилось, вина Олмы в гибели сына озадачила махаллю?!

Похороны Тоджи фактически превратились в похороны его матери. Ребёнок погиб по неосторожности, такое бывает, странно другое, мать не приехала. Отец Олмы выглядел битым псом, он прятал глаза в земле. Дочь опозорила его в такой момент, когда должна омывать слезами могилу сына и молить мужа о прощении. Он не мог поднять головы, видел лишь обувь гостей, лично ему никто не сочувствовал.

Все знали, что Турсун не разговорчив, но многие пришли, чтобы услышать его слово. Очерченное прямыми складками лицо окаменело, он молчал. Турсун не походил на убитого горем отца Олмы или того хуже – униженного, брошенного мужа. Голову держал высоко, на уровне с уважаемыми людьми и почётными гостями. Людей, солидарных с Турсуном и желающих поддержать его, было много, они ожидали, что он скажет?! Снести дом неверного! Забить камнями! Денег надо! Бараны нужны? Белая лошадь? Для искупления нужна – жертва…

Отец Турсуна знал, что людей на похоронах будет много, очень много. По мнению махаллы, Олма разрушила семью и превратила прощание с Тоджи в судебное дело о разводе. Родственники Олмы не участвовали в подготовке прощания, поэтому он заказал церемонию по закону в уважаемой фирме, чтобы не было лишних разговоров.

Турсун вышел на могилу, и люди притихли в ожидании. Он молчал, даже дыхание его остановилось. Минуту молчал, две минуты. Возможно, он хотел сказать – талак (развод), слово, которое звучало в голове каждого мужчины, но произнести его не смог. Турсун бросил в могилу первые комья земли. Он держался крайне сдержанно, что вызывало уважение и понимание махаллы и в то же время беспокойство отца. Отец видел, что сердце сына пригорело, что ему больно, говорил:

– Не думай мстить, она – женщина. Не надо её убивать, оставь. Скажи талак, не ищи её. Не думай: жива она или нет её. Она не твоя жена, талак!

Турсун уходил от ответа и перебирал дни и ночи, как бусы на чётках.