Две недели Артём валялся на больничном, не выходил из дома, доедал остатки продуктов и спал. Футбол, футбол, только футбол – телевизор с утра и до вечера. Светиться с разбитым лицом на людях Тёма стеснялся. Врач сказал, что сломано два ребра! Курить и кашлять он не мог и размышлял: ему показалось или действительно его били молотком? Если молотком, то могло быть сломано одно ребро, если кулаком – два, если кастетом, то коротышка мог вынести все три! Эти размышления во время рекламных пауз беспокоили его более, чем пропавшая Валенсия. Она не исчезла от него совсем и бесследно, так не бывает. Что было, того не вырвать с корнем. Тёма не мог её забыть. Он выдавливал Валенсию из воспалённого сознания на край, за забор и у него получилось ещё хуже. Он отрёкся от несчастной и предал девушку.

С утра его разбудил слабый стук в дверь. На пороге он увидел Валенсию. Она молча прошла в прихожую, следом ввалились двое. Один – с опухшим бабьим лицом, второй – знакомый коротышка, вооружённый молотком. «Кузнецы, – догадался Артём, – будут пальцы плющить». Он бросился в комнату Ольги, там была задвижка. Набрал единый номер, сразу попал на диспетчера. Паники и страха не было, слова опережали мысли. Он сообщил, вооружённое ограбление, адрес назвал, добавил слово «заложник». «Знал бы, где упасть, соломки постелил. Номер Романа не записал, у Ярика не спросил, зря это! Спохватился, да с горы свалился», – в голове Тёмы образовался озорной сквозняк. Он открыл задвижку на двери и вышел в коридор.

– Всё.

– Что всё? – спросил коротышка.

– Полицию вызвал и МЧС, скоро будут. Денег у меня нет. Я сторожем здесь работаю у бывшей жены. Она теперь гражданка США. Замуж вышла за богатого американца. Оплачивает коммуналку. Квартира и вещи, всё принадлежит ей. Она оттуда заявит, копать будут, международный скандал! – Артём блефовал весело, с напором. – Ты уже меня бил, можете убить, я же дурак конченный, бомж, с меня брать, кроме зарплаты, нечего. Рому-следователя, знаете?! Не знаете? Он в курсе. Рома меня предупреждал, что молотить квартиру придёте.

Валенсия вяло копалась в остатках одежды и кое-что бросала на пол. Коротышка успел снять «малевича» со стены и сунул пульт в карман.

– Мы что, мы ничего, пришли по объявлению. Ты нас пригласил на распродажу, вещи продаёшь, мы покупаем. Расписку тебе напишем, по паспорту, всё по закону получим, – спокойно объяснил одутловатый.

– Я объявлений не писал.

– На авито твоё объявление о распродаже и номер телефона есть.

– Я не давал объявлений.

– Давал. Одежду продавал. Деньги за шмотки брал. Твои вещи у нас лежат.

– Моего ничего нет. Ничего и никому я не продавал. – Артём вспомнил, что Валенсия брала только вещи с бирками для продажи через магазин. Лица её он не видел, и видеть не хотел, но заметил, что коротышка из квартиры исчез. «На шухер вышел, задёргались, бить не будут», – сообразил Артём.

– Значит, ты не свои вещи впарил нам, а чужие, ворованные. Обманул, нехорошо сделал. Понимаешь, плохой ты сторож, краденное толкнул, и теперь нам денег должен. Мы за своим пришли, правильно я говорю? – обратился он к Валенсии. Она молчала, паковала вещи в мешок. Пухлый вытянул из кармана телефон и посмотрел на экран. Звонка и вибрации Артём не слышал, но догадался, что кипиш начался. Из квартиры воры исчезли быстро и тихо. «С пустыми руками ушли, повезло. Коротышка пульт в кармане унёс», – понял Артём.

Полицейским из ППС он лукавить не стал. Рассказал, как было. Связался дурак с барухой, пришли кузнецы потрошить квартиру. До этого, раньше, они били его. Предъявил справку из травмы и больничный. Извинился за вызов. Полицейские проверили документы, составили акт на вызов и ушли.

Артём закрыл дверь, начал перебирать в памяти обстоятельства и развеселился. «Вот повезло, так повезло. На понтах проскочил. Идиоты, сначала бить надо, потом разговаривать. Упустили с телефоном. Рома, Роман предупредил. Без него так быстро не въехал бы. Авито, мы покупаем, хитро!» – Он вытряхнул вещи Ольги из мешка. Собрал всё, что осталось, в один шкаф. Прикрыл оставшуюся пустоту зеркалами. Стало грустно. Вспомнил Валенсию, её безумного, жадного, сладкого зверька. Ему он отдал так много сил и вещей, что сожаления и обиды не было. Тёма не знал, как её зовут. Само собой Валенсия, клубное погоняло, он это понимал, но не вдумывался. Её судьба Артёма не беспокоила, равно как своя, Маши и Ольги с Егором. «Я не Христос. Будет день, будет пища. Аминь», – повторил он свою молитву, повесил «малевича» на место и успокоился.