День выдался пасмурный, за окном заметно потеплело. Алексей с утра устроил в палате сквозняк, открыл окно и в дверь поставил стул. «Давно пора», – одобрил Николай. За завтраком он тихо сообщил жене:

– Мне таблетки новые выдали, упаковку, десять штук. Сестра сказала, что надо выпить все за один раз, это ударная доза, потом будут выдавать по пять в день.

– Выпил?

– Нет ещё, их после еды надо глотать. Такие таблетки не всем выдают, – также тихо пояснил Николай и подмигнул: – Они экспериментальные, из отдельного ящика.

– Может, их Ксении заказать?

– Я предложил врачу, что могу, если надо, такие достать и для тебя, но он сказал, что тебе их не надо.

– А Сергей где? – поинтересовалась Татьяна Михайловна.

– Спит, я ему кашу отнесу, – пояснил Николай Капитонович.

– Возьми ещё йогурты, он далеко живёт, ездить к нему, видно, некому.

– Да, как скажешь. На концентратор я очередь займу, приходи, успеем подышать до капельниц.

Малафеев выпросил себе вторую подушку и лёг на живот. Он верил в экспериментальные таблетки. Ему казалось, что начинается новая жизнь, такая которой не было раньше, так, во всяком случае, все говорили в Интернете, жизнь не будет прежней. «Я водолаз, я водолаз», – уговаривал он сам себя и старался дышать равномерно. Сосчитал количество вдохов в минуту, получилось тридцать пять против двадцати в норме, одышка…

День тянулся медленно и спокойно.

Неожиданно в палату зашла старуха с клюкой, посмотрела весёлым глазом направо, затем налево и спросила:

– Вы котика моего не видали?

– Какого котика?! Здесь кошек нет, – возмутился Алексей.

– Серенький такой, голенастый котик? – повторила вопрос старуха и ещё раз оглядела палату. – Кис-кис, кис-кис, – громко зашипела она и застыла в ожидании. – Боится он людей и прячется, не пугайте его, – старуха развернулась и вышла.

– Точно, ведьма, Татьяна правильно сказала, она у них в палате безобразничает, все дела на ведро творит.

– Кошак здесь живёт. Действительно, серый, длинноногий. Я его ночью видел. Он по лестнице шлялся и в отделение заглядывал, – сказал Сергей Фёдорович. Он придумал про кота на ходу, ему хотелось прикрыть старуху и защитить от насмешек.

– От неё всего можно ожидать, кота в больницу привезла, и он от неё сбежал, – неожиданно поддержал Сергея Николай Капитонович.

– Если бы у неё собака была, собака бы не убежала от хозяйки, а коты и кошки, они ненадёжный народ, – завершил разговор Алексей.

Суматоха в отделении случилась после обеда, ближе к ужину. Возле VIP-палаты Николай Капитонович увидел телегу с кислородными баллонами. Высоцкий дико хрипел и размахивал громадными ручищами, не подпуская никого к себе.

– Руки держите, руки держите, – командовал маленький врач в прозрачном шлеме. Жена Высоцкого вцепилась в одну руку и сестра в защитном скафандре в другую. Совладать с гигантом весом более ста пятидесяти килограммов они не могли, но держались цепко и не падали. На протяжном вдохе Высоцкий замер, и женщинам удалось соединить его руки. Врач в момент связал их резиновым жгутом. Вторая сестра безжалостно и резко воткнула шприц в плечо. Высоцкий выгнул спину дугой, начал прерывисто хрипеть, лицо его надулось и стало бордово-синим. Это было похоже на агонию. Сёстры подкатили к кровати тележку с баллонами и маской.

Николай Капитонович с острым любопытством и ощущением беспомощной никчёмности наблюдал за поединком. И не успел он подумать о том, как женщины будут перекладывать тело, как возле кровати появился Евгений. Он присел, просунул руки под спину и ноги Высоцкого, потянул на себя и встал. Он держал тело на руках, как на вилах грузового подъёмника. Страх состоял в том, что Высоцкий прерывисто дышал и дёргался. Сёстры подсунули тележку. Евгений опять присел и опустил груз. На лицо пациента плотно легла кислородная маска, и телега с грохотом полетела в родильню, именно так символично и конспиративно называлось реанимационное отделение госпиталя, развёрнутое в родовом отделении больницы.

– Что там случилось? – спросил Сергей Фёдорович.

– Высоцкого в родильню отвезли. Думаю, что не жилец, – ответил Малафеев.

– Откачают, он тёплый ещё и потный, – уверенно заявил Евгений. После стремительного рывка он тяжело сипел, мыл руки, громко сморкался и плевался. – О-о, мокрота отошла, серая слизь какая-то, – с удовлетворением заметил он.

После ужина Усенко ожидал сюрприз. Сестра принесла ему большой мешок с продовольствием и одеждой. Он сразу позвонил дочери, поблагодарил Веру за гостинцы и одежду, про себя повторил всё то же, что и вчера, сообщил, что чувствует себя нормально, насколько это возможно в его положении, что лечат, как и всех в отделении, бытовые условия хорошие. В пакете он нашёл краковскую колбасу, копчёную кету, куриную грудку, мандарины. Вера не забыла положить лук, чеснок, туалетную бумагу и пакетик с простыми и необходимыми на всякий случай лекарствами. По телефону она сообщила, что прибралась в его квартире, гараж и машина на месте, мамины собаки её не признали, шарахаются по посёлку, и она оставила им еду возле домика на участке.

– Ну, ты богат, – порадовался за друга Николай.

– Что с этим делать, – Усенко покосился на груду продуктов на кровати.

– Есть, чего смотреть, надо вес восстанавливать, – отозвался Алексей.

– Николай, давай выпьем для аппетита, ты говорил, у тебя есть, – предложил Сергей Фёдорович.

– Пить нельзя, нам антибиотики колют, – предупредил Алексей.

– Так мы понемногу, на четверых по сто граммов всего. Для аппетита и за здоровье, что нам будет, слабаков здесь нет, – согласился Малафеев и сразу раскинул бутылку виски на четверых.

– Не знаю, не знаю, – поворчал Алексей и кружку взял.

– Ну, Евгений, удивил ты всех сегодня. Силён брат, такую тушу на себя взял!

– Я сам не ожидал, что так получится, от страха, наверное, руки до сих пор дрожат. – Евгений держал кружку двумя руками.

– Тем более надо выпить за здоровье.

Вокруг закуски сложилась неторопливая тёплая беседа. Когда перешли на чай, Сергей Фёдорович спросил Николая:

– У тебя невестка есть, внуки, а сын-то жив?

– И есть он, и нет его. Помнишь, я говорил, что когда фрукты возил, за рейс «жигули» брал, а сына тогда прохлопал. Налички много было, ума не хватило. Уроды Мишку на наркотики посадили. Крови он у матери выпил немеряно и денег я кучу потерял. Менты знали, что у меня наличка, брали его с дозой и сразу ко мне. Я отмазывал, да что толку. Мы с Татьяной надеялись, женится и образумится. Я Ксении сразу сказал: рожай детей. Думал, к детям Мишка прикипит и наркоманить не будет. Она троих родила, а ему всё по барабану. Тогда я решил, что хватит, и ментам отказал.

Взяли его на зону. Он свой срок отсидел, вернулся весёлый. Говорит мне, мол, у меня талант открылся, буду песни писать и разбогатею, купи мне студию звукозаписи в Краснодаре! Студию я купил, он с Ксенией развёлся и бросил нас. Где он и что делает, не знаю и знать теперь не хочу, отрезанный ломоть. Ксении я тогда сказал: дети, дом – твоё, но с кем ты и как, чтобы мы не знали, я человек известный, связями дорожу. Она сметливая, на меня похожа, если так можно сказать. Мне с ней легко. Я её понимаю и она меня.

Ночью температура опять полезла вверх, Николай померял – 38,5 °C, достал Евангелие и начал читать, добрался до пятой главы. Там было написано: «…люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас». Эта мысль возмутила его, и он отложил книгу. «Выходит, за врага рода человеческого ещё и молиться надо», – мелькнула невнятная тень сомнения, и он внезапно уснул.

Утром по отделению разнеслась новость: Высоцкий умер, тромб оторвался. Пациенты отнеслись к происшествию равнодушно, но нервозность персонала чувствовалась в торопливом топоте ног, стуках, дребезге колёсиков и необычной тишине. Примолкли сёстры и санитарки в процедурной и туалетах. Пациенты скрылись в палатах. По коридору вдоль перил взад-вперёд шастала согнутая крючком старуха. Косым и весёлым взглядом она проводила Малафеева. Он вышел из отделения на лестничную площадку и набрал номер мэра. Николай Капитонович чувствовал, что надо действовать, искать выход и создавать условия. Повод для звонка был. Он сообщил мэру, что умер Высоцкий. Мэр ответил, что знает. Капитоныч добавил, что лежит в этом же отделении, состояние скверное, поражение лёгких 70 %.

– Боишься? – спросил мэр.

– Да, – честно признался Николай.

– Какие условия?

– В целом хорошие, но я не понимаю, чем и как они лечат.

– Жена как себя чувствует?

– Татьяна получше, у неё температуры нет.

– Ладно, Капитоныч, ты там не дрейфь, выплывешь. – В голосе мэра Николай уловил тёплые нотки личного участия.

«Не зря позвонил, – похвалил себя Николай. – На войне и в любви все средства хороши».

В палате его атаковал Евгений:

– Я не верю в тромбы, они всем так говорят, как на ваш взгляд?

После удачного разговора с мэром Николай Капитонович был расположен к общению.

– Вы не застали те времена, Женя, ну, в общем, когда Высоцкий поднимался, его прижали бандиты. Он заявил, что они отмороженные и у них будут проблемы. Тогда бандиты выставили его босиком на мороз. У Высоцкого с тех времён ноги обмороженные и больные, говорили, что пальцы ампутированы, но какие и сколько я не знаю. Потом, когда он депутатом стал, в него стреляли. Снайпер две пули в грудь посадил, но в сердце не попал и с контрольным не успел.

– Снайпер – это всегда ненадёжно, я фильмы, где снайперов нанимают, не смотрю, там одна реклама оружия для тира! Лучше с автомата гасить метров с десяти. Калаш рельсу пробивает насквозь, мы в армии его испытывали.

Николай Капитонович раздышался и продолжил:

– Это не главное. Был эпизод, в Болгарии двоих наших, в смысле местных, положили. Это дело считается за Высоцким, конечно, сам он туда не ездил, нанял.

– С автомата валили!

– Не-е, для Болгарии это слишком громко, киллер с пистолетом был.

– Двоих с одного пистолета, круто. Профессионал работал, в перчатках, шпок-шпок, пистолет на столик – и ушёл, и все женщины в кафе: ва-у!

– Ты шутишь, какие перчатки, мужик пистолет унёс, их до сих пор ищут. В реке или на кладбище твой киллер давно лежит. Неужели ничего не слышал по этим делам?!

– Мы – деревенские, до нас не доходит.

– Ты главное засекай. Путь на большие деньги через кровь идёт, так матрикс устроен. Высоцкий через кровь прошёл, и ему ответка прилетела. Тромб – как пуля, шпок и нету человека. Око за око, зуб за зуб, такой закон. В природе всё симметрично, – Николай Капитонович развёл руки в стороны, обнимая шар, – и находится в равновесии! – Ладонями он изобразил чашечки весов. – Понимаешь?

– Своей смертью Высоцкий выкупил чью-то жизнь… – предположил Евгений.

– Да, твою или мою, неважно, в матриксе он занял чёрную ячейку, а мы остались в белом поле, моральный баланс должен быть. Я ему не завидую и зла не держу.

После обеда история Высоцкого получила неожиданное продолжение. Николай Капитонович по дороге из туалета встретил жену Высоцкого. Она была одета в пёстрый спортивный костюм образца «Боско» Сочи–2014. Он остановился не из любопытства, почувствовал, что она хочет с ним поговорить.

– Вы не представляете, в реанимации они его быстро откачали. Под маской Лёня пришёл в себя. Я принесла салфетки и вымыла его, всего, всего, полностью, потому что он жутко вспотел. Ему понравилось, он разговаривал под маской, шутил, выпил много воды, простой воды просил, это понятно. Вечером я ушла, а утром мне сообщили, что всё. Совершенно неожиданно.

– Его на ИВЛ подключали? – Они медленно двигались на выход из отделения.

– Нет, сказали, что лёгочная артерия, инфаркт. Врач объяснил мне, Леонид ничего и не почувствовал, во сне потерял сознание и всё. Я к начальнику иду, они обещали мне заключение о вскрытии выдать. Вы со мной?

– Да, конечно. Насколько я знаю, ковидных не вскрывают?

– Я настояла на вскрытии, не тот случай, мне бумага нужна, а не разговоры.

– Вы сообщили мэру?

– Звонила губернатору, просила сделать личное заявление и подключить свои СМИ. Что они будут болтать про Лёню, вы представляете, вспомнят всё! Как люди несправедливы!

Женщина скрылась за дверью кабинета главного врача. Николай Капитонович тяжело дышал, переход утомил его. «Точно, ковид на мозги действует», – спохватился Малафеев и загуглил в телефоне «Жена Леонида Борисовича Высоцкого». Сеть информировала: Наташа, Наталья Аркадьевна, спортсменка, занималась плаванием. Указаний на год рождения не было. «И не надо, хотя?! Товарищи начнут бизнес дербанить, хапнут кое-что и будут искать покупателей. Можно поучаствовать, на перепродажах», – подумал о себе Малафеев.

– Как я и говорила! – услышал он. – Написали эмболия, инфаркт на фоне ковида. – Наталья сложила листок пополам и задумалась. Николаю показалось, что она вспоминает: где оставила сумочку.

– Наташа, дайте его мне, – Малафеев взял листок.

– В бассейне он подходит ко мне: такой в плавках, высоченный, рама громадная и спрашивает: «Девушка, в какое время вы тренируетесь?» Я говорю: «Вечером перед закрытием». Он пришёл, я дала ему сразу в душе, быстрее, чем другие. Дура, дура, дура… – Глаза её наполнились слезами, и подбородок приподнялся вверх.

Малафеев видел, что Наташа выше ростом, у неё широкие плечи и плоский живот нерожавшей женщины. Он шёл чуть сзади, нёс заключение о вскрытии и скорбно смотрел в пол. Николай Капитонович чувствовал, что в качестве сопровождающего лица рядом с Натальей Аркадьевной выглядит неубедительно.