Усенко не спал, сидел на кровати всю ночь. За окном он видел крашенную серебрянкой трубу новой котельной. Утром на задах районной поликлиники в мусорных контейнерах появились собаки. Вывеска салона красоты с изнанки читалась «скиртаМ». Вечнозелёные сопки Уральских гор заслоняли линию горизонта. За горами – запад, ковидная Москва, дочь Валентина.

За кроватью, на которой спит Малафеев, если прямо сквозь стену и вверх по карте – Черемухово. Там пустые квартиры, его и старшей дочери, гараж с машиной, садовый участок и четыре собаки. Чуть левее, в городе живёт младшая дочь Вера. Она звонит ему каждый день после работы, и он говорит, что всё хорошо, что именно хорошо он не знал, но понимал, жив и это не плохо.

За спиной, на юге, говорят, есть красивые озера. Вера туда ездила, рассказывала, но он в Челябинской области не был. А вот напротив окна, за входной дверью простиралась Великая Сибирь: старый стриженый ковёр тайги с прорехами болот, изрезанный могучими реками, за Байкалом – каменистые сопки, за сопками Охотское море, наше от края и до края, внутреннее море, а за островами Тихий океан. «Надо будет спросить у Николая: был он там или не был?» – так примерно размышлял Сергей Фёдорович, когда сестра вкатила в палату четыре капельницы.

– Это после завтрака. В холодильнике все пакеты должны быть завязаны и подписаны. Не подписанные пакеты будем выбрасывать.

– Что, опять, уже, – очнулся от тяжёлого, медикаментозного сна Николай Капитонович. – Сок будешь?

– Давай, – красивый рассвет зарядил Сергея Фёдоровича, если не здоровьем, так хорошим настроением.

В столовой во время завтрака он съел всё, что дали, и показался Татьяне милым человеком, потому что муж за столом упорно молчал и размазывал кашу по тарелке. Татьяна сообщила мужчинам, что к 10 часам её направили на КТ. Диабетическую пациентку вчера вечером выписали, и вот в 8 часов утра на её место привезли кошмарную старуху, ей 91 год!

– И что в ней кошмарного, просто старый человек?

– Вот увидите, Серёжа! Она ведьма, смотрит косо и у неё глаз блестит, ярко блестит, как у молодой девушки.

– У неё один глаз?

– Два, но она голову не поднимает, не может.

В этот момент в столовой действительно появилась согнутая в три погибели старуха с клюкой. Николаю понравилось её платье, красивое и видно, что не дешёвое.

– Как же её будут на живот класть? Кверху попом?! – тихо пошутил он. Сергей поперхнулся, а Татьяна сконфузилась:

– Сколько в тебе пошлости, привыкнуть до сих пор не могу. Старый стал и всё туда же…

– Ну, понеслась, ты же помнишь, рыбак двух моряков стоит.

Высоцких в столовой не было. Николай был завистливым человеком, и чужой успех его всегда обижал, даже в мелочах. И теперь капля желчи ранила память: «По-семейному, в камере жрут. Ничего, и на нашей улице будет праздник», – утешил он сам себя и увязался за Татьяной на КТ.

У неё поражение лёгких оказалось фифти-фифти, 50 %. Николай Капитонович напросился на повторное обследование. Врач показал ему снимок и сказал, что зона поражения резко увеличилась до 70 %, такое бывает, курс антибиотиков длится до 10 дней и результат проявляется не сразу. Дальше будет лучше, надо терпеть. Малафеев вернулся в отделение в разбитом состоянии.

– Ты не бегай, силы надо экономить, – сказала Татьяна Михайловна.

В палате сестра его наругала, как ребёнка, сказала, что надо лечиться, а не бегать по больнице, и подключила к капельнице. Пришёл новый лечащий врач, у армянина, оказывается, завершился срок вахты. Новый оказался маленьким и молодым. Он похвалил Алексея, сказал, что у него высокий уровень антител в крови, у остальных они пока не обнаружены. Николай пожаловался на скверное самочувствие и рассказал о результатах КТ. Врач обещал ему, что посоветуется с главным, и они, возможно, назначат ему другие антивирусные средства. Ковид провоцирует и усиливает диабет, сообщил врач всем и велел по возможности ограничить сахар, углеводы и максимально использовать кислородные концентраторы.

– Зря мы вчера так много трепались, сегодня хуже стало, – подытожил сентенции врача Николай Капитонович.

– Закажи Ксении станок, побриться хочу, – попросил Сергей Фёдорович.

– Возьми у меня, у меня их несколько и пена есть, – отозвался Алексей.

– Не иначе как за старухой решил приударить! Палку не забудь прихватить, – не удержался от шутки Капитоныч. Он хотел хохотнуть, но не получилось, потому что протяжно и надолго закашлялся.

Первоуральским мужикам на концентраторе понравилось, они вернулись бодрыми и весёлыми. Когда с кровати поднялся Сергей Фёдорович, то оказалось, что его штормит. Малафеев крепче держался на ногах. Вдвоём они осторожно тронулись в путь и заняли очередь. По всей длине коридор был оборудован металлическим поручнем. Придерживаясь за него, из конца в конец отделения бодро металась старуха с клюкой. Малафеев выразительно указал пальцем на висок.

– Она нас переживёт, – ответил Сергей Фёдорович.

– Боится, что если ляжет, то уже не встанет.

– Неизвестно, что лучше. Я в завал два раза попадал. Надо либо откапываться, либо лежать и ждать. Неизвестно, что лучше.

– Ты как действовал?

– Мне повезло, нас раскопали.

– А мне водолаз знакомый рассказал, а ему его наставник. Работал он под водой на Неве в тяжёлом скафандре. Сломался электрогенератор, остановился компрессор и лебёдка встала. Тогда он трос перекусил, шланг отвинтил и пошёл. Представляешь, тун-тун, водолаз идёт по уклону в горку, и вышел на поверхность. Кислорода ему хватило, потому что в панику не ударился. Если человеком овладевает страх, расход кислорода резко увеличивается и тогда всё, водолазу каюк!

На обед Татьяна Михайловна принесла кусок сала, его съели без хлеба и особого желания.

– Я на семь килограммов похудел, – сообщил Сергей Фёдорович.

– А я на пять, за десять дней, – добавил Николай Капитонович.

Он взял Татьяну за руку и проводил до палаты.

Вечером Усенко побрился, но легче от этого не стало. Температура поползла вверх. Лежать он не мог, хоть как, на животе, на боку начинал задыхаться. Положение сидя было оптимальным для дыхания, хотя и неправильным. Во рту и носоглотке сушь, он постоянно полоскал рот, хотя это мало помогало. Остальные возились, сопели, Капитоныч присвистывал и громко всхрапывал, от этого просыпался и переваливался на другой бок.

Сергей Фёдорович вышел в коридор. В процедурной окно было открыто настежь. Прохладный зимний воздух был более сытным и питательным. Он сел на лавку напротив окна. Подошла ночная сестра, спросила:

– Что случилось?

Он сказал:

– Очень хочется выйти на улицу, воздуха не хватает.

– Ладно, сиди, – согласилась она и спросила: – Ты алкоголик?

– В общем, нет, хотя выпиваю ежедневно.

– Это помогает. – Она щедро плеснула корвалол в пластиковую мензурку и одобрительно кивнула.

Уже на рассвете, когда температура снизилась и пациенты потянулись на анализы, Сергей Фёдорович уснул.