Из окна палаты ковидного госпиталя была видна труба новой котельной, зады районной поликлиники и салон красоты «Матрикс». На горизонте еловые, тёмно-зелёные сопки уральских гор. Палата чистая, мебель современная, окна пластиковые, очевидно, в отделении был ремонт. Опытным взглядом муниципального коммунальщика Николай Капитонович заценил и одобрил работу. О том, кто и сколько поднял на ремонте, думать Малафеев уже не мог, сил не было.

Николай лёг на кровать и набрал в телефоне слово «матрикс». Оказалось, что это – название косметической фирмы, рекламу Николай пропустил. В коллоидной химии матрикс – упругая ячеистая трёхмерная структура. В медицине матриксом называется межклеточная среда, плазма и соединительные ткани. В переводе с латыни matrix – матка, самка, ствол дерева. В социальных науках матка, матрица – это всё. Матрикс управляет человеком и обществом!

Тема заинтересовала Николая. Люди думают, что свобода дана им с рождения, – на деле поведением управляет матрикс. «Бытие определяет сознание, базис производит надстройку, свобода – добровольный плен», – вспомнил Николай Капитонович и закрыл глаза, он устал.

Малафеев болел ковидом вторую неделю и был рад, что решился на госпитализацию. Он и Татьяна заболели разом, думали, что заразу принёс из школы сопливый внук или его приятель. Сначала пытались пересидеть ковидный грипп дома. Доступ к нужным лекарствам у невестки Малафеевых был, Ксения заведовала аптекой. Знакомый врач всегда на проводе. Медсестру наняли по его рекомендации, она ставила капельницы.

Свои и чужие проблемы Николай Капитонович решал умело. Город он видел на ладони, что город, половина области – свои да наши – в администрации служил давно и на пенсию не торопился. Работал честно, своих не обижал, куда и через кого занести, знал. С одной стороны, ремонтно-строительная служба была муниципальной, с другой – все понимали, что это бизнес Малафеева. Транспорт, строительная техника, люди – всё в его руках, хотя по закону всё на балансе и в штате администрации, удобно и эффективно.

Звонок врача и мягкое требование о немедленной госпитализации Малафеевы восприняли спокойно, без паники. Внутренне Николай был готов к такому повороту, потому что состояние жены он оценивал как более тяжёлое. Она лежала пластом, не на что не жаловалась и молчала. «Видно, помирать собралась, дура», – думал Николай.

Татьяна Михайловна всегда была покорным и терпеливым существом, мужу не перечила и не упрекала ни в чём. Он ценил и уважал её как человека редкой красоты и утончённого благородства, правда, без огонька, того радостного порыва усталой души, который русские называют праздником! Огонька, страстных фейерверков Капитонычу в ней не хватало. С другой стороны, Малафеев соответствовал её представлениям о сильных мужчинах. Николай любил жену, оберегал, обеспечивал, заботился, как мог! Про себя он понимал, что выкрутится, выживет хоть где, в любой бочке! Чужое дерьмо будет жрать, свою кровь пить, людей будет убивать, но выживет. Вот такой он маленький и сильный Капитоныч! А Татьяна не справится без него, слабая она, дунет сквозняк и затухнет пламя в лампадке.

Перед отъездом в больницу всю ночь Николай боролся с температурой, не спал, собирал вещи, свои и жены, не забыл положить и Евангелие, которое купил, когда началась эпидемия. К восьми часам утра Ксения отвезла их в госпиталь, там сразу взяли анализы и распределили по палатам.

Николая поразили космические костюмы, в которые был одет персонал больницы. Такого типа спецодежду он видел в новостях, когда показывали визит президента в московский госпиталь. Тогда костюмированный карнавал его развеселил, а сейчас свой госпиталь озадачил.

«Неужели всё так серьёзно! Как они в защитных костюмах дышат целый день, воду пьют, едят, курят само собой?» – Николаю вдруг стало жалко медсестёр и врачей, похожих на аквалангистов в заселённом больными рыбами аквариуме. В четырёхместной палате он был один. «Надо бы найти Татьяну, проведать её? Но не сейчас, сегодня, но не сейчас, будет время, вечер», – спать не хотелось, но Николай, видимо, задремал, очнулся от женского голоса:

– Малафеев, поднимаемся, идём на КТ, на второй этаж.

Возле лифта собралось шесть человек, все на КТ. Спустились с четвёртого на второй этаж дружно. Там, возле кабинета компьютерной томографии, оказалась лавочка, Николай присел на неё. Он оказался последним в очереди. В кабинете было очень холодно, дул сильный сквозняк, ветер, как на корабле в море. Николай лёг на салазки и поехал в трубу, он старался, насколько это было возможно, не шевелиться, не дрожать. Врач оказался знакомым, точнее Капитоныч намекнул ему, что знаком с главврачом госпиталя, и расспросил, как мог, о результатах осмотра.

Пожилой, лысый доктор показал ему снимки на мониторе, кое-что укрупнил, пояснил, что ковидная пневмония на рентгене похожа на серый туман. Поражение у него наблюдается по краям лёгких, в правом и в левом. Объём поражения составляет около 15 %. Бывает очаговое воспаление, которое выглядит пятнами разной величины, бывает тяжёлое поражение до 70 % объёма лёгких и более.

– Не волнуйтесь, Николай Капитонович, процесс в лёгких начался, но его можно остановить. Случай лёгкий, может быть, средний, у нас все выздоравливают. В больнице половина персонала уже переболела ковидом и работает.

– Малафеева Татьяна Михайловна была у вас на осмотре?

– Нет, сегодня не было, завтра, наверное, направят.

– У неё хуже, чем у меня, состояние.

– КТ – это же диагностика, мы здесь не лечим пациентов. Лечат всех по схеме в отделении. Вам ставили капельницу и антибиотики внутривенно?

– Нет.

– Тогда поднимайтесь к себе, там уже вас, наверное, ждут.

Николай вышел в коридор. Лифт где-то завис. Он хотел было пойти на лестницу, но почувствовал, что два этажа пешком не одолеет. Когда добрался до отделения, то у входа его заинтересовала палата с табличкой «VIP». Ему стало так любопытно, что он на время застрял в коридоре. По его расчётам в отделении должно быть от 30 до 40 пациентов. Он начал приглядываться к людям и раскланялся на всякий случай с ухоженной женщиной, одетой в эксклюзивный костюм.

Обитателей VIP-палаты он вычислил быстро, их невозможно было не заметить. Они были одеты в чёрное, в чёрных футболках и чёрных спортивных штанах. Первый был человеком гигантского роста и объёма, руки у него не свешивались вдоль туловища, а торчали в стороны, подобно крыльям пингвина. Это был известный в городе предприниматель, владелец крупной продовольственной торговой базы и ряда магазинов Леонид Высоцкий. Капитоныч визуально был знаком с Высоцким, закупал перуанскую или эквадорскую плитку и благоустраивал территорию базы, но из одного тазика с ним не хлебал, себя он больше считал чиновником, чем предпринимателем. «Что бы ни думали о нас люди, но торгаши и бюрократы не одно и то же, матрикс разный», – запомнил слово Николай.

Второй, поменьше ростом, прокаченный на тренажёрах мужик оказался сотрудником областного управления ФСБ. Рожа знакомая и неинтересная, Малафеев избегал прямых контактов с управлением, опасался. К ним подошла эксклюзивная дама, пазл сложился, она оказалась женой Высоцкого. Николай вспомнил о своей жене. Её палата оказалась в конце коридора. Татьяна лежала под капельницей. Николай хотел было рассказать ей про пятнадцать процентов, Высоцкого и его жену, но она упредила его и взволнованно прошептала:

– Ты чего, тебя сестра ищет, – и указала на капельницу.

– Малафеев! Малафеев! – услышал он глухой и негромкий голос медсестры из-под пластиковой маски и потащился к себе.

В палате Николай обнаружил мужика под капельницей. Николай лёг на свою кровать и потянулся. Даже в скафандре аквалангиста чувствовалось, что медсестра молодая и ладная. «Хорошо, хорошо», – подумал он, неведомо о чём, и спросил:

– Это что у вас в мешке, десерт, на сладкое?

– Компот для мальчиков.

– А можно туда писярик, – Николай выразительно указал пальцем на мешок и засмеялся.

– Малафеев, лежите спокойно, у меня игла в руке.

– Милая, меня Капитоныч, то есть «Капитаныч» зовут, это для своих и наших, есть проблемы, обращайтесь. – Николай подмигнул девушке. – Вот, представь себе, тонет корабль. В живых остаются немец, француз и русский. Прибились они к необитаемому острову. Соорудили невод и забросили его в море. Попалась им одна-единственная рыбка, но не простая, а золотая.

Немец говорит:

– Кружку пива и домой!

Француз:

– Бокал шампанского и домой!

А русский:

– Ящик водки тащи и тех двоих обратно!

Сестра вежливо засмеялась и добавила:

– А я подумала, что они русалку одну на троих вытащили…