Совещание проходило в кабинете Орлова. После разговора с Соболевым Гуров связался с друзьями, потребовал встретиться и обсудить те факты, которые ему удалось выяснить. Для сыщика до сих пор было не очевидно, что именно Воскобойников был убийцей либо организатором этих злодейств, но факт оставался фактом. Слишком много ниточек сходилось на нем. Этого таксиста нужно было срочно брать в разработку. Вот Лев Иванович и хотел услышать мнение друзей по этому поводу.

Для начала потребовалось подвести черту под очевидными и всеми прочими фактами. Да, Воскобойников был связан со всеми полицейскими, убитыми недавно, и мог испытывать к ним личную неприязнь, какую уже выказывал во время первой и единственной встречи с Гуровым. Данное обстоятельство вопросов ни у кого не вызывало.

Это был мотив для серии убийств, но всего лишь возможный. Он вызвал спор между Орловым и Крячко. Гуров в него не вмешивался.

— Да ладно! Вы серьезно думаете, что по таким вот пустым причинам люди убивают полицейских? — проговорил Орлов. — Если бы так было на самом деле, то у нас уже половину личного состава вырезали бы.

— Могли бы, но на такое далеко не каждый способен, — заявил Крячко.

— А ваш Воскобойников самый способный, что ли? — спросил генерал.

— Петр, ты о нем ничего не знаешь, а я кое-какие справки навел, — сказал Станислав. — Пообщался с полицейскими из отделов, в которые он с заявлениями обращался. Да и с Коробовым на следующий день после инцидента с Воскобойниковым говорил. Так вот! Все сходятся в одном. Этот мужик по-настоящему бешеный. Он каждый раз истерики закатывал. Минимум пару раз его на сутки хотели закрыть, да пожалели, прямо как наш Лева.

— Ладно, допустим. Чем бы черт ни тешился, лишь бы никого не повесил! — отмахнулся Орлов. — Значит, по-твоему, остальных подозреваемых нам и искать не нужно?

— Почему? — встрял в спор Гуров. — Есть еще один человечек, очень даже подходящий на эту роль.

Сыщик изложил теорию в отношении Лиховцева, которая родилась у него буквально сегодня утром. Он понимал, что прорех в ней не меньше, если не больше, чем в версии с виновностью Воскобойникова, но друзьям о своих подозрениях посчитал нужным рассказать.

По его словам, Лиховцев именно потому не участвовал в качестве адвоката в уголовных делах, что хотел создать видимость своей максимальной удаленности от криминала. Между тем общество в своем клубе он собирал далеко не безупречное с точки зрения закона. Если бы не вмешательство таких людей, как Желизняк, то минимум половина полицейских из «Януса» была бы за решеткой.

— Я не исключаю, что с членами этого клуба и прежде происходили несчастные случаи подобного рода, — сказал Лев Иванович. — Скоро Сурков закончит анализ того материала, который нам предоставил журналист, и мы будем знать большинство членов этой забегаловки. Возможно, через них нам и удастся выяснить, часто ли погибали люди, вхожие в «Янус». Впрочем, сейчас это не первоочередная наша задача.

— И какова же она теперь, по-твоему? — язвительно поинтересовался генерал. — Ты уже формулу успеха придумал?

— Вот ты, Петр, нас со Стасом отчитываешь, когда мы паясничать начинаем, а сам чем лучше? — Гуров осуждающе посмотрел на начальника.

Тот смутился и буркнул в ответ:

— С кем поведешься, от того и с ума сойдешь. Так что ты собираешься делать?

— К Лиховцеву и его клубу вопросов много. Их нужно решать. Но нахрапом мы эту крепость не возьмем, — ответил сыщик. — Я по-прежнему считаю, что у адвоката мотивов и средств для убийства полицейских было не меньше, если не больше, чем у Воскобойникова. Но Лиховцев сейчас затаится. После моего визита и допроса, устроенного Стасом, он точно поутихнет и заляжет на дно. Другое дело Воскобойников. Тот пока даже не догадывается, что мы его подозреваем в убийствах. Однако вытрясать из него признания бессмысленно. Нам даже надавить на него нечем. У нас полный ноль доказательств по нему. Тут только с одной стороны можно подойти. Надо прощупать владельцев тех машин, номера которых передал мне Соболев. По ним сейчас Сурков информацию собирает.

— Лева, а ты про записную книжечку-то не забыл? — поинтересовался генерал. — Если способ шифрования совпадет с тем, который использовался в записках, оставленных рядом с трупами, то у нас прямая улика против Воскобойникова будет.

— Не совпадет, — заявил Гуров. — Сурков уже разобрался с ним. Это самый простой способ шифрования, когда буквы заменяются цифрами. Игорь его сразу раскусил. В записной книжке только имена, адреса и номера телефонов. Все женские. Сурков сейчас по ним данные тоже собирает.

— Ну и что? — не сдавался Орлов. — Пусть методы не совпадают, но сам факт, что Воскобойников шифрованием увлекается, уже о многом говорит.

— С этим я не спорю и подозрений с него не снимаю, — сказал сыщик. — Просто пытаюсь понять, с какой стороны к нашим подозреваемым подступиться. Если честно, я нашел пока только один способ. Нужно подсунуть Лиховцеву и Воскобойникову кандидата на роль жертвы прямо сейчас, пока они самостоятельно себе мишень не выбрали. Только так мы их сможем остановить.

— Предлагаешь на живца ловить? — осведомился Крячко. — Кандидатура у тебя уже есть. Я правильно понимаю?

— Да, правильно, — ответил Гуров.

Он рассказал друзьям о своей встрече с Коробовым и о том, какие мысли пришли ему в голову после нее. Идея использовать подполковника в качестве приманки осенила сыщика сразу, как только он сообразил, что Коробов может стать кандидатом на место пятой жертвы убийцы полицейских. Когда подполковник сказал, что не раз бывал в «Янусе», эта мысль стала слишком уж соблазнительной, поскольку из всех людей, известных Льву Ивановичу, только Коробов был связан и с Воскобойниковым, и с Лиховцевым. Первому он уже насолил, хотя и утверждал, что они помирились.

Теперь Гурову оставалось сделать так, чтобы и адвокат был серьезно недоволен подполковником. Затем сыщик должен был вынудить обоих подозреваемых сделать первый шаг.

— Как же ты собираешься это сделать? — спросил генерал-лейтенант.

План Гурова был довольно прост. Он основывался на двух фактах, которые были установлены в ходе следствия. Во-первых, киллер убивал только тех полицейских, которые были коррумпированы. Во-вторых, они должны были представлять определенную угрозу для организатора этих преступлений.

Именно в такое положение сыщик и намеревался поставить Коробова. Он предложил организовать фиктивную проверку в отношении подполковника по факту получения взятки и сделать так, чтобы об этом узнал весь главк. Затем Коробов должен был обратиться к Лиховцеву с просьбой помочь замять дело о взятке и пригрозить адвокату, если он откажется, полным разоблачением его деятельности в клубе «Янус».

— Какие факты по разоблачению ты сможешь предъявить Лиховцеву? — поинтересовался генерал.

— Да они нам и не нужны, — ответил Гуров. — У нас есть достаточно информации, чтобы намеки на разоблачение выглядели серьезными. Этого вполне хватит, чтобы подтолкнуть адвоката к действию, если он замешан в убийствах полицейских. Мы будем прикрывать подполковника, возьмем того человечка, который за ним придет.

— А что с Воскобойниковым? — не успокаивался Орлов.

— Тут тоже нет ничего сложного, — сказал сыщик. — Коробов вызовет его на встречу и открыто потребует взятку. Скажет, что деньги нужны, чтобы замять проверку. В противном случае пообещает Воскобойникова посадить.

— За что? — поинтересовался генерал.

— За хранение наркотиков, — с усмешкой ответил сыщик. — Скажет, что подкинет ему улики и отправит в тюрьму. Этого будет вполне достаточно, чтобы подтолкнуть Воскобойникова к решительным действиям, если убийца или организатор — именно он.

— А если никто из этих двоих не замешан в убийствах полицейских? — поинтересовался Крячко.

— Тогда, Стас, мы сядем в лужу, и у нас на руках будет еще один труп полицейского. Возможно, уже завтра утром, — проговорил Гуров и поморщился. — Давайте возьмемся за дело, мужики. Нам до конца дня нужно очень многое успеть.

Гуров распределил роли. Он сам взялся поговорить с Коробовым, наблюдение за которым вели оперативники. Сыщик не сомневался в том, что ему удастся убедить подполковника побыть некоторое время в роли приманки для киллера. За его передвижением по городу по-прежнему будут следить те же самые парни.

Крячко возьмет на себя наблюдение за квартирой подполковника, чтобы исключить проникновение туда убийцы в то время, когда хозяина дома не будет. Станислав должен будет организовать засаду в соседней квартире. Способ, как это сделать, он выберет сам.

— Хоть в любовники к соседке набейся, но с дверей квартиры глаз не спускай, — дал указание другу Гуров. — А ты, Петр, запускай дезинформацию. Я хочу, чтобы максимум через час в главке все шептались о том, что Коробов — взяточник. Заодно организуй безопасников, которым можно доверять, чтобы они изобразили кипучую деятельность.

— Вот таков он, наш Лева! — заявил Крячко. — Сейчас всем раздаст задачи, а сам будет потом сливки снимать.

— Стас, тот, кто умеет работать головой, этим и занимается. Остальным остается только ногами перебирать, — сказал Гуров. — Так что не ворчи. Вперед и с песней!

Гурову не пришлось долго уговаривать Коробова выступить в роли приманки для киллера. Подполковника до такой степени впечатлил предыдущий рассказ сыщика, что он и сам поверил в то, что может оказаться мишенью жестокого маньяка. Когда Коробов узнал, что на самом деле подозреваемых двое, это лишь еще сильнее подтолкнуло его к решительным действиям. Он предпочел сделать все, чтобы вывести убийцу из тени, пусть и с риском для своей жизни. Поступить так для него оказалось куда легче, чем ходить целыми дня и оглядываться, ожидая внезапного нападения.

— Я сделаю все, что нужно, — проговорил Коробов после того, как сыщик закончил свой рассказ. — А если ты ошибаешься, Лев Иванович, и они к убийствам отношения не имеют?

— Значит, ты будешь в безопасности, — сказал Гуров. — Если ни Лиховцев, ни Воскобойников к убийствам отношения не имеют, то и ты мишенью не являешься. Пару денечков тебе придется ловить на себе косые взгляды коллег из-за слухов о взятке, да, может быть, опять подраться с Воскобойниковым, если он близко к сердцу примет общение с тобой. В остальном все для тебя останется так же, как и было раньше.

Гуров еще раз подробно проинструктировал подполковника о том, как себя вести и что говорить Лиховцеву. Он не рискнул снабдить Коробова микрофоном на время этого визита, поскольку у адвоката могла иметься аппаратура, которая обнаруживала такие жучки. В этом случае весь план сыщика катился бы к чертям, а рисковать он не хотел.

А вот весь ход разговора Коробова с Воскобойниковым проконтролировать было просто. Гуров тут же распорядился, чтобы техники установили в кабинете подполковника скрытую камеру видеонаблюдения с хорошим микрофоном и вывели трансляцию с нее на компьютер, расположенный в том помещении, которое занимали Лев Иванович и Станислав Васильевич. Самого Коробова спецы снабдили наушником, чтобы сыщик мог вмешаться в разговор в случае необходимости.

Впрочем, это были лишь дополнительные меры предосторожности. Гуров ничуть не сомневался в том, что Коробов прекрасно справится с ролью живца, которая и была приготовлена для него.

После этого Лев Иванович отправился в аналитический отдел, к Суркову. Капитан уже успел обработать всю информацию, которую предоставил полицейским журналист, и передал Гурову список тех людей, которые хотя бы раз побывали в «Янусе». Установлены были владельцы тех автомобилей, номера которых записывал Соболев. Сыщик забрал списки и отправился к себе в кабинет, чтобы внимательно изучить все эти данные.

Информацию с именами посетителей «Януса» Гуров отложил в сторону, поскольку сейчас она уже не имела такого большого значения, как это было еще сегодня утром. Когда все связи были установлены и круг подозреваемых определен, не столь важным стало, кто еще из полицейских мог быть замешан в грязных делах полулегального клуба.

А вот дела Воскобойникова были куда интереснее. В том числе время его отъездов из дома и возвращений туда.

По записям Соболева получалось, что в то время, когда совершались убийства полицейских, Воскобойникова дома действительно не было. Но и это еще ни о чем не говорило. По словам того же Соболева, Воскобойников предпочитал работать на себя, а не на фирму, к тому же любил сидеть за рулем по ночам и отсыпаться днем.

Вполне возможно, что сам он никого не убивал. Лев Иванович не исключал, что у Воскобойникова мог быть сообщник с криминальным прошлым, для которого убийство сотрудников полиции являлось удовольствием. Если рассматривать эту версию, то таксист был обязан встречаться с этим человеком достаточно часто. По крайней мере, до начала серии убийств.

Гуров внимательно изучил список тех людей, которые приезжали в гости к Воскобойникову на своих автомобилях, обратил внимание и на время их визитов. С некоторыми из этих персонажей таксист виделся всего пару раз, с другими — регулярно, но график встреч никак не изменился после начала убийств полицейских. Впрочем, это тоже ни о чем не говорило. Воскобойников мог встречаться с предполагаемым киллером где угодно и не обязан был принимать его в гостях.

Да и информация о владельцах автомобилей тоже ничем не помогла сыщику. Какими бы подозрительными ни считал их Соболев, серьезного криминального прошлого не было ни у одного из них. Двое приятелей Воскобойникова когда-то, в юности, привлекались к ответственности по хулиганке, а один имел условную, давно снятую судимость за кражу. Вот и все. С таким послужным списком эти знакомцы Воскобойникова в серийные убийцы никак не годились.

Да и сам он, как вынужден был признаться себе Гуров, на эту роль не очень-то и тянул. Сыщик вновь подумал, не тратит ли он время зря, потягивая за эту ниточку, но все же решил довести дело до конца.

Когда Гуров закончил анализ информации, в главк вернулся Коробов и сразу же зашел в его кабинет. Он рассказал, что адвокат даже и слушать не захотел о какой-либо помощи в деле о взятке, категорически отказался ввязываться в эту историю. Когда Коробов пообещал ему разоблачить «Янус» и те делишки, которые там вершат продажные полицейские, Лиховцев просто рассмеялся, а затем выставил его за дверь своего кабинета.

Однако подполковник заметил, что от конторы Лиховцева до главка на хвосте у него висела темно-синяя иномарка. Он уже попросил друга из ГИБДД пробить номера и теперь ждал результатов.

— Говори номер. Возьмем эту машинку под контроль, — заявил Гуров и поинтересовался: — Когда у тебя встреча с Воскобойниковым?

Подполковник посмотрел на часы и ответил:

— Через двадцать минут.

— Отлично, — сказал сыщик. — Как закончишь с ним, я его к себе заберу. Нужно проверить кое-что, заодно и подтолкнуть к более решительным действиям, если он на это способен.

Воскобойников оказался на удивление пунктуальным. Трудно сказать, намеренно ли он это сделал или чисто случайно, но в кабинет к подполковнику вошел минута в минуту.

Гуров прекрасно видел и слышал, как проходило общение потенциальной жертвы с возможным палачом.

— Зачем я на этот раз вам понадобился? — Голос Воскобойникова напрямую противоречил утверждению подполковника о том, что расстались они в хороших отношениях.

Впрочем, как успел заметить и сам Гуров, резкие перепады настроения были еще одной характерной чертой подозреваемого.

— Вы же сами заявляли, что конфликт между нами улажен, а уголовное дело по моему заявлению отказались возбуждать, — продолжил Воскобойников, видя, что сотрудник полиции не торопится отвечать на его вопрос. — Кстати, жалобу на ваше решение я все равно напишу и отправлю ее в министерство.

— Как раз по этому поводу я и хотел с вами поговорить, — неторопливо произнес Коробов, удивительно достоверно играя свою роль. — Появилась возможность возбудить уголовное дело по вашему заявлению, но от вас потребуются некоторые шаги.

— Какие именно? — настороженно осведомился Воскобойников.

— Все просто, — сказал подполковник. Я могу изменить свое решение, потребовать возбуждения дела по вашему заявлению, но мне нужен стимул для такого шага. Сейчас вокруг моего имени разыгралась небольшая шумиха. Меня пытаются обвинить в получении взятки. Чтобы этого избежать, мне придется дать ее нужному человеку. Как видите, я с вами предельно откровенен.

— А я тут при чем? — прохрипел таксист.

— У меня, знаете ли, не хватает средств, — ответил подполковник и развел руками. — Вы поможете мне, а я — вам. Все предельно просто и вполне логично.

— Просто?! — прорычал Воскобойников, поднимаясь со стула. — Ты, сука продажная, хочешь меня на бабки раскрутить? Я никогда паскудным ментам на лапу не давал и делать этого не буду! Таких мерзавцев, как ты, нужно просто жизни лишать!

— Ты гонор-то свой укороти! — резко ответил на это Коробов, тоже встав. — Все то, что ты делал, меня ни хрена не касается. Сейчас я тебе говорю, что ты мне деньги должен дать. Так оно и будет! Не хочешь по-хорошему, выйдет по-плохому. В общем, у тебя двадцать четыре часа. Ты мне принесешь сто тысяч рублей или окажешься за решеткой. Если завтра до шестнадцати часов денег у меня не будет, то пятью минутами позже у тебя в машине, в кармане или на хате наши сотрудники найдут приличное количество героина, и сядешь ты, сука, лет на десять минимум. Я ясно выражаюсь?

Дальше Гуров слушать не стал. Он счел, что это лучший момент, чтобы вмешаться в разговор Коробова с Воскобойниковым, и вышел из своего кабинета. До двери соседнего помещения было лишь несколько секунд ходу, но сыщик боялся, что все равно не успеет и до его появления подполковник и таксист вновь сцепятся друг с другом. К счастью, этого не произошло.

— Илья Степанович, вы еще не закончили с гражданином Воскобойниковым? — спокойно поинтересовался Гуров, заглянув в кабинет.

Собеседники повернулись к нему. Их лица были искажены одинаковой яростью.

— Нет, Лев Иванович, не закончил. Что вы опять хотите? — слишком уж резко проговорил подполковник, оставаясь в роли.

— Мне нужно задать несколько вопросов Леониду Федоровичу относительно того дела, которое я веду, — спокойно ответил сыщик. — Гражданин Воскобойников, как закончите беседовать с подполковником, пройдите в мой кабинет, пожалуйста. Если позабыли, то он чуть дальше по коридору.

— Я думаю, мы с гражданином начальником уже закончили, — сказал Воскобойников, в упор посмотрел на Коробова и спросил: — Не так ли?

— На сегодня закончили. А вот завтра мы продолжим наш разговор, — рыкнул в ответ подполковник.

— Вот и хорошо, — сказал Гуров. — Леонид Федорович, пройдемте со мной. — Они с Воскобойниковым вышли из кабинета, и сыщик спокойно поинтересовался: — А вы разве не закончили решение своего вопроса с Ильей Степановичем?

— У него теперь другие вопросы ко мне появились, — проворчал таксист. — А вам что от меня нужно?

— Сейчас я все объясню, — бесстрастно ответил сыщик. — Думаю, много времени у вас наша беседа не отнимет.

Гуров намеренно решил выдержать паузу, поэтому делал все чрезвычайно медлительно, стремясь усугубить раздражение, и так уже вовсю кипевшее внутри Воскобойникова. Сначала он пропустил таксиста в кабинет и прошел мимо него к своему столу. Однако Лев Иванович тут же вернулся и выглянул за дверь, словно проверял, нет ли кого за ней. Затем он закрыл ее на замок, пару секунд постоял словно в раздумьях, вернулся к столу, достал из ящика папку с бумагами и пару минут делал вид, будто внимательно изучает их.

Наконец-то Воскобойников не выдержал и нетерпеливо спросил:

— Так что вам от меня понадобилось?

— Видите ли, уважаемый Леонид Федорович, у меня появилась довольно щекотливая информация, касающаяся непосредственно вас, — задумчиво проговорил сыщик, отрывая голову от изучения бумаг и пристально вглядываясь в лицо таксиста. — Даже не знаю, как ее расценивать. Возможно, это всего лишь оговор или ошибка. Но не исключено, что вы являетесь соучастником или свидетелем преступления. В двух последних случаях уголовного наказания вам избежать не удастся.

— Вы тоже давить на меня вздумали? — прорычал Воскобойников, вскакивая из-за стола. — Сначала один, теперь другой. Вы думаете, я на вас на всех управы не найду?

— Сядь! — рявкнул Гуров, переходя на «ты». — Мне плевать, что ты о себе возомнил, но если продолжишь разговаривать со мной в таком тоне, то сейчас же отправишься в обезьянник. Сутки посидишь там, подумаешь и, может быть, поймешь, как надо со следователем беседовать.

После секундной паузы Воскобойников опустился на свое место.

— Вот так-то лучше, — резко сменив тон, сказал сыщик. — Так вот, Леонид Федорович, мне нужно, чтобы вы прояснили ситуацию. Я хочу знать, как ваша машина оказалась минимум в двух местах преступлений!

— Я таксистом работаю, отвожу людей туда, куда они требуют. А уж чем там потом кто-то из них занимается, меня не касается, — проговорил Воскобойников. — Чтобы ответить на ваш вопрос, мне сначала нужно знать, где и когда кто-то якобы видел мою машину.

— А я разве не сказал? — с искренним удивлением спросил Гуров. — Извините великодушно. Три дня назад, около двадцати одного часа, ваша машина была замечена на улице Библиотечной, а вчера — на Полтавской. Примерно в то же время.

— Кто вам такую ерунду мог наплести? — язвительно поинтересовался таксист.

Гуров наблюдал за его реакцией, когда называл улицы. На лице Воскобойникова не дрогнул ни один мускул. Наверное, он обладал железной силой воли либо даже не знал, там жили двое из четырех убитых полицейских.

— Насчет третьего дня не помню, но вчера я точно на Полтавскую не ездил. Ни около двадцати одного часа, ни в какое-то другое время, — продолжал таксист. — Так что подвели вас ваши информаторы.

— Как вы можете это доказать? — сухо поинтересовался сыщик.

— Все очень просто. Каждое передвижение моей машины фиксируется. Эта информация хранится в базе данных фирмы, — ответил Воскобойников. — Как долго она там содержится, я вам не скажу, поскольку не знаю этого, но вчерашние данные у них быть должны. Могу с уверенностью сказать, что вчера, около двадцати одного часа, я был совсем в другом районе Москвы — на Волжском бульваре. Примерно полчаса клиента прождал, так что на Полтавской физически быть никак не мог.

— Вы можете предоставить мне информацию о своих поездках за последнюю неделю? — спросил сыщик.

— Я — нет, а вот фирма — без проблем. Только запрос туда сделайте и обязательно все получите, — проговорил таксист.

Гуров внимательно посмотрел на него. Если верить Соболеву, то Воскобойников работе на фирму внимания уделял мало, в большей степени занимался собственными сомнительными делишками. Сам же таксист, напротив, уверенно заявлял, что все его передвижения можно легко отследить по базе данных работодателя.

Сыщик не исключал, что обиженный сосед просто оговаривал таксиста. Эта вероятность подтверждалась еще и тем фактом, что среди тех сомнительных личностей, которые, по словам Соболева, окружали его соседа, не нашлось никого, по-настоящему замешанного в криминале. Воскобойников действительно мог говорить правду. В этом случае теория сыщика о том, что он является главным подозреваемым в убийстве четверых полицейских, попросту рассыпалась в прах.

— Я, конечно, сделаю запрос вашему работодателю, но у меня есть информация о том, что заказов от него вы получаете мало, большей частью работаете сам на себя, — проговорил Лев Иванович.

— Да что же у вас стукачи такие бестолковые? — заявил Воскобойников. — Конечно, я не без грешка. Бывает, что вожу клиентов мимо кассы, но не часто. Это уже был бы перебор. Спросите у моего работодателя. Я там один из лучших по выполнению норм. У меня даже бонус активирован. За отличную работу я быстрее остальных заказы получаю! Так что тот нехороший человек, который вам на меня настучал, просто нагадить мне хотел, но не знал, как это правильно сделать. Вы случайно не с моим придурочным соседом Соболевым общались?

— Это не тот ли Соболев, в отношении которого вы требовали уголовное дело возбудить? — поинтересовался Гуров и спросил: — А что, с ним тоже стоит пообщаться?

— Если хотите такую же бестолковую информацию получить, то пообщайтесь, конечно, — ответил таксист и ухмыльнулся.

— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением, — произнес сыщик. — А пока вы можете быть свободны. Я с вами свяжусь, если мне понадобятся ответы еще на какие-то вопросы.

Гуров открыл перед Воскобойниковым дверь, поставив отметку на его пропуск, и стал быстро собираться. Ему нужно было срочно проверить базу данных фирмы, чтобы подтвердить или опровергнуть показания таксиста. Однако сыщик в их правдивости сомневался мало.

Впрочем, об этих предположениях Коробову он не сказал. Тот поджидал его у дверей своего кабинета. Как только Лев Иванович вышел в коридор, подполковник пристал к нему с вопросами о том, как прошла беседа с Воскобойниковым.

— Позже расскажу! — отмахнулся от него сыщик. — Пока действуем по первоначальному плану. Если потребуется внести в него какие-то коррективы, то я сообщу тебе об этом.

До центрального офиса таксомоторной фирмы Гуров добрался достаточно быстро. Информация о Воскобойникове там была ему предоставлена без особых проблем, поскольку никаких персональных данных не содержала и коммерческой ценности не представляла.

Как и предполагал сыщик, на все те моменты, когда в столице происходили убийства полицейских, у Воскобойникова было алиби. Его машина находилась достаточно далеко от мест преступлений. Это подтверждало факт, что у таксиста не было никакой возможности добраться туда к моменту убийства или скрыться оттуда после совершения преступления.

Если бы не одно «но». Диспетчер компании не знал, был ли тогда за рулем именно Воскобойников.

— У нас нет визуальной или голосовой связи с водителями такси во время обычной работы, — сказал он Гурову. — Оператор посылает им сообщения о новых клиентах с адресами, телефонами, точках начала и конца маршрута, которые попадают в автоматизированную базу. Вот и вся связь. Персонально с водителем мы общаемся только в том случае, если произошло какое-то происшествие.

— Значит, теоретически за рулем машины в это время вполне может находиться другой человек, но с телефоном вашего работника? — поинтересовался сыщик.

— Теоретически да, — ответил диспетчер. — Но, во-первых, зачем это может кому-то понадобиться? Во-вторых, при обнаружении подмены мы наказываем водителей серьезными штрафами и увольнением. Правда, такого в последние пару лет точно не происходило.

— Все когда-то происходит впервые или возвращается на круги своя, — философски заметил Гуров и попрощался с сотрудником фирмы.

Итак, у Воскобойникова все-таки была возможность осуществить убийства, но для этого ему нужен был сообщник, который подменил бы его во время работы на такси. Подтвердить или опровергнуть эту теорию могли только пассажиры, которые ехали на машине Воскобойникова в тот момент, когда совершались убийства.

Гуров взял номера их телефонов у диспетчера, вот только надежды на эти показания у него было мало. Хотя бы потому, что в лицо водителя такси, который везет пассажиров до нужного места, редко кто из них запоминает. Чтобы это произошло, нужно, чтобы во время поездки приключилось что-то неординарное, из ряда вон выходящее. Во всех прочих случаях люди забывают таксиста сразу после того, как покинут машину.

Так произошло при двух из четырех поездок на машине Воскобойникова, которые интересовали сыщика. Первые два человека, до которых он дозвонился, описали таксиста двумя словами — обычный мужчина. Даже фотографии Воскобойникова, которые скидывал им на телефон сыщик, ничем не помогли. Оба пассажира не могли сказать, вез ли их именно этот человек или кто-то другой.

А вот в двух других случаях клиенты все же запомнили водителя.

— Я эту рожу никогда не забуду, — заявил очередной пассажир. — Он меня на Волжском бульваре максимум минут десять подождал, а оплату потребовал за полчаса. Мы с ним здорово поспорили, но в итоге я решил плюнуть и отдал ему деньги. В конце концов, свои нервы дороже обойдутся.

Этот мужчина уверенно опознал Воскобойникова на фотографии, которую переслал ему Гуров.

То же самое произошло и еще с одной пассажиркой, ехавшей с Воскобойниковым в день убийства Желизняка. Вот только она, напротив, похвалила водителя. По ее словам, он чудом увернулся от машины, вылетевшей на встречную полосу и чуть не протаранившей их лоб в лоб.

— Отличная реакция у мужика. Да и на лицо он симпатичный. Жаль, мне тогда не до знакомств было, — пояснила сыщику женщина.

Итак, теория Гурова о возможной причастности Воскобойникова к убийствам четверых полицейских оказалась полностью разрушена. Конечно, оставался вариант, что таксист заказывал кому-то убийства офицеров полиции, насоливших ему, но он выглядел совсем уж нереальным. Во-первых, у Воскобойникова просто не было средств для привлечения наемного убийцы. Во-вторых, он не имел и таких друзей, которые могли бы сделать такую работу бесплатно. В последнем, конечно, сыщик не был уверен на все сто процентов, но он попросту не располагал временем, необходимым на то, чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение.

Все же что-то в Воскобойникове не давало Гурову покоя. Сыщик попытался понять, почему он никак не может полностью исключить таксиста из списка лиц, подозреваемых в убийствах коррумпированных сотрудников полиции, но не находил вразумительного ответа. Внутренний голос подсказывал Гурову, что версию с Воскобойниковым нужно еще доработать, но, скорее всего, это было лишь нежелание признать свою неправоту.

— Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся, — неизвестно кому пообещал Гуров, возвращаясь в главк. — Займемся пока Лиховцевым, раз лучше у нас ничего и никого нет.

Версия с адвокатом нравилась сыщику еще меньше, чем теория о причастности Воскобойникова к убийствам. Связь таксиста со всеми четырьмя жертвами была вполне очевидна, и мотивы для убийства у него имелись. А вот у Лиховцева таковых вроде бы не наблюдалось. Если эта четверка под руководством адвоката и занималась какой-то противоправной деятельностью, то сыщику до сих пор установить это не удалось.

С другой стороны, все четверо были членами клуба «Янус». Помогать следствию выяснить, связано ли это обстоятельство с убийствами, Лиховцев отказался, что уже говорило не в его пользу.

Кстати, по поводу членства.

Гуров достал телефон и набрал номер начальника главного управления уголовного розыска.

— Петр, как там наш любимый генерал-полковник Кулебякин поживает? — поинтересовался сыщик. — Он нам вроде бы помочь обещал со списками клиентов Лиховцева.

— Ну да, прислал он мне конверт с фамилиями, — ответил Орлов. — А на кой черт они тебе, если у тебя материал журналиста есть, по которому вы уже всех опознали?

— В хозяйстве все сгодится, — сказал Гуров. — Сейчас приеду в главк, зайду к тебе и заберу. Возможно, какие-то новые имена я там и увижу.

Затем сыщик позвонил Коробову. Оказалось, что тот уже уехал из главка, рабочий день для него закончился.

Лев Иванович не стал сообщать подполковнику о результатах своей проверки по Воскобойникову, счел правильным, чтобы Коробов оставался предельно собранным и готовым к любым неожиданностям. Известие о том, что у подполковника, может быть, стало на одного теоретического убийцу меньше, могло его излишне расслабить.

Гуров лишь хотел выяснить, удалось ли Коробову узнать, кому принадлежала машина, преследовавшая его от конторы Лиховцева до главка. Оказалось, что самому адвокату. Правда, в страховое свидетельство кроме него были вписаны еще три человека. Все они являлись сотрудниками охранной службы адвокатской конторы, сторожили как сам рабочий офис Лиховцева, так и его клуб «Янус».

— Пришли мне их фамилии. Прощупаю по своим каналам, если Станислав уже досье не собрал на этих типов, — сказал Лев Иванович и отключил связь.

В управление сыщик приехал, когда оно уже начало пустеть. В здании оставались только дежурные группы, плюс те следователи и оперативники, которые заканчивали дневные дела или писали отчеты начальству.

Вечер был пасмурным. Плотные тучи висели над домами, обещая мелкий занудный дождь, возможно, даже со снегом. От их присутствия на улице становилось совсем сумрачно и мрачно. Вдоль проезжей части загорелись фонари, а в окнах некоторых кабинетов главка искрился свет энергосберегающих ламп.

Гуров припарковал машину прямо у входа, чего обычно не делал, и поспешил внутрь управления, подняв воротник пальто.

Собственно говоря, в главк сыщик вернулся только с одной целью. Он оставил на столе документы, касающиеся материалов Ярослава Бойко, а также всю информацию, полученную от Соболева. Лев Иванович хотел забрать их отсюда и изучить дома, после того как проведет совещание с друзьями.

Конечно, можно было бы попросить генерала прихватить все это с собой, когда тот поедет на квартиру к Гурову. Однако сыщик не был уверен в том, что Орлов возьмет все, что нужно, и ничего не пропустит. Он сразу же прошел к генералу и забрал у него конверт, присланный из министерства.

Данные о клиентах Лиховцева тоже следовало изучить, хотя сыщик и не понимал, чем ему может пригодиться эта информация. Впрочем, после того как версия с Воскобойниковым лопнула по швам, принести пользу могла бы любая свежая ниточка.

— Петр, ты тут долго еще рассиживаться собираешься? — поинтересовался Гуров, забирая документы.

— Ты же мне отчеты по расследованию четырех убийств не пишешь каждый день, а с меня их заместитель министра постоянно требует, — недовольно буркнул Орлов. — Сейчас в очередной раз налеплю всякой фигни, чтобы наверху успокоились, тогда и закончу сегодняшние дела. А ты чего хотел?

— Ситуация усложняется, — сказал Гуров, не вдаваясь в подробности, и поморщился. — Как закончишь, приезжай ко мне. Нам придется кое-что обсудить.

— То есть? — с удивлением выдал генерал-лейтенант. — Значит, на Коробова в качестве приманки ты уже не рассчитываешь?

— Я еще надеюсь, что наша уловка сработает, но уже не так в этом уверен, — нехотя ответил Гуров. — Сейчас для подстраховки Уткина и Жиркова пошлю к дому подполковника еще двух оперов. Но если это окажется пустышкой, то нам завтра надо будет иметь четкий план дальнейших действий по расследованию нового убийства.

— Какого еще убийства? — совсем опешил генерал.

— Петр, ты иногда просто из себя меня выводишь своей кабинетной заторможенностью, — сказал сыщик и тяжело вздохнул. — Не исключено, что Воскобойникова из списка подозреваемых нам придется исключить. Это значит, что сегодня ночью кто-то попытается убить не Коробова, а кого-то другого. Если вообще такие преступления еще будут. Короче, каждому из вас по отдельности я не собираюсь все объяснять. Сейчас позвоню Стасу, потом жду вас обоих к себе. Там и расставим все точки над любыми буквами.

Крячко не стал задавать лишних вопросов, как это сделал генерал. Станислав сообщил лучшему другу, что Коробов вернулся домой, а он сам уютно устроился у пенсионерки, соседки подполковника, которая оказалась весьма общительной женщиной и радушной хозяйкой. Крячко даже договорился с ней, что она позволит одному из оперативников оставаться в засаде всю ночь. Гуров поблагодарил друга и обещал немедленно прислать кого-нибудь ему на смену.

— Как только опер подтянется, сразу выдвигайся ко мне, — распорядился Гуров. — Нужно мощный мозговой штурм устроить. Что-то не выплясывается у нас ничего.

— Друзья ведь, Лева, для того и существуют, чтобы помогать, когда у тебя у самого соображалки не хватает, — заявил Крячко и полюбопытствовал: — Что-нибудь купить к ужину нужно?

— Я тебя не жрать зову, а делом заниматься, — беззлобно огрызнулся сыщик.

— Одно другому не мешает, — заявил Станислав. — Ладно, без тебя разберусь, что купить. Если опер не задержится, то через час буду у тебя.

Гуров неторопливо собрал в кабинете все необходимые документы и выключил свет. Только после этого он заметил на стекле капельки дождя, начавшегося сразу после того, как Лев Иванович вошел в главк.

Сыщик направился вниз, раздумывая над той ситуацией, в которую зашло следствие. Интуиция подсказывала ему, что разгадка где-то рядом. Возможно, весь материал, необходимый для раскрытия преступления, уже находится у него в руках. Вот только усталый взгляд не может его рассмотреть.

Именно для того чтобы взглянуть на дело по-новому, друзья и устраивали вечерние разборы полетов на квартире у Гурова. Тем более что на них всегда присутствовала Строева, чей острый ум и необычный взгляд на доказательства уже не раз подталкивали сыщиков к раскрытию преступлений.

Полковник, погруженный в свои размышления, не обратил внимания на старенький «БМВ», который отъехал от главка вслед за ним. Если бы Гуров выезжал со двора управления, где обычно ставил машину, то он, может быть, и заметил бы слежку. Но дорога от входа в главк к дому была прямой. Поэтому ему даже не потребовалось лишний раз концентрировать на ней внимание.

Сыщик преодолевал путь на автомате, сосредоточившись над тем, чтобы из деталей пазла сложить единое целое. Самым трудным в этом оказалось то, что головоломка складывалась сразу в несколько рисунков. Понять, какой из них реален, а какой является вымыслом воспаленного воображения, Льву Ивановичу пока не удавалось.

«БМВ», преследовавший его, Гуров заметил только тогда, когда тот вдруг резко ускорился перед поворотом направо. В какую-то долю секунды сыщик сообразил, что эта машина уже давно следует за ним. Но было уже слишком поздно, когда он осознал, чего именно хочет водитель данного автомобиля.

«БМВ» резко набрал скорость, по касательной ударил в правое переднее крыло машины Гурова и вытолкнул ее на встречную полосу, по которой шел плотный поток транспорта. Лишь только потому, что все же успел заметить этот маневр, Гуров смог на него среагировать, избежать лобового столкновения с «Газелью», движущейся навстречу.

Сыщик вывернул руль, и удар полуторки пришелся в другое крыло, развернул «Пежо» почти поперек улицы. «Дэу», летевшая следом, чудом не врубилась в застывший автомобиль Гурова, вылетела на тротуар и врезалась в фонарный столб. «БМВ», устроивший аварию, без остановки уносился дальше.

Все это длилось лишь доли секунды, но сыщику они показались едва ли не вечностью. Ряд столкновений отразился в его сознании словно в замедленной съемке. Гуров удивился тому факту, что мотор его «Пежо» не заглох после двух ударов и резкой манипуляции с педалями.

Сыщик выжал газ до пола, с визгом покрышек развернул машину и погнал вслед за БМВ, улетающим прочь. Он даже не обратил внимания на крики испуганных прохожих и мат водителей, вынужденных резко тормозить перед местом происшествия.

Единственной целью Гурова было достать «БМВ», уходящий от него, и разобраться с мерзавцем, преследующим его от самого главка. Этот гад решил убить сыщика или хотя бы надолго отправить на больничную койку. А уж в том, что эта авария совсем не была случайной, Лев Иванович ничуть не сомневался.

Старенький «БМВ» лихо уходил в сторону Марьиной Рощи, где было легко затеряться в переулках или среди различных промышленных корпусов, которые раскинулись на огромной площади, до Бутырского района и Останкино. Виновник ДТП пролетал перекрестки, не обращая внимания на светофоры и почти не сбавляя скорости.

Гуров понял, что за рулем сидит отличный и очень рисковый водитель. Но это обстоятельство только раззадорило сыщика, который решил догнать машину, вытолкнувшую его на встречную полосу, во что бы то ни стало.

К несчастью, «Пежо» подвел своего хозяина. Первый перекресток полковник проскочил вслед за негодяем, удиравшим от него. Он чудом увернулся от машины, летевшей в бок. Левое колесо автомобиля сыщика тут же начало пронзительно визжать, а затем и вовсе лопнуло.

Гурову с трудом удалось удержать «Пежо» так, чтобы со всего хода не влететь в стену магазина, но ударился он об нее чувствительно. Мотор заглох.

Сыщик грязно выругался и выбрался из автомобиля под мелкий, но плотно идущий дождь. Он попытался восстановить в памяти всю картину столкновения и тут же понял, что на водителя «БМВ» смотрел лишь долю секунды и успел понять только то, что человек, таранивший его «Пежо», был в капюшоне.

Лев Иванович был твердо уверен в том, что желание отправить его в больницу или на тот свет появилось у кого-то не просто так. Причиной тому стали сегодняшние активные действия сыщика.

Вот только понять, связано покушение на него с Лиховцевым или Воскобойниковым, было невозможно. В первом случае Гуров активных действий против адвоката не предпринимал, хотя тот и мог догадаться, кто именно стоит за визитом Коробова и утренними допросами Крячко.

Во втором таксист дал сыщику почти железобетонное алиби на время всех четырех убийств. У него не должно было быть никакого желания срочно устранить сыщика. Или все-таки у Воскобойникова имелся сообщник?

Гуров еще раз выругался. Он понимал, что должен был успокоиться. Оголенные нервы не давали разуму возможность методично анализировать информацию. Однако сделать этого Лев Иванович пока не мог, окружающая обстановка не позволяла. Да и вид разбитой любимой машины давал новые толчки не утихающей злости на человека, устроившего покушение.

Сыщик понял, что успокоиться сможет только в домашней обстановке, и решил не дожидаться сотрудников ГИБДД и эвакуатора. Он собрался просто позвонить кому нужно, объяснить ситуацию и отправиться восвояси, но ему даже этого делать не пришлось.

С двух сторон по улице Советской Армии к его разбитой машине летели автомобили ДПС. Видимо, кто-то из свидетелей аварии или погони, последовавшей за ней, вызвал инспекторов.

Две патрульные машины остановились почти одновременно. Из них выскочили полицейские с оружием в руках.

— Не двигаться! Немедленно положить руки на капот! — заорал молодой лейтенантик.

— Так мне не двигаться или руки на капот положить? — язвительно поинтересовался Гуров.

— Ты мне поумничай еще! — взвизгнул инспектор. — Руки на капот, говорю!

— Спокойно, лейтенант! Я полковник Гуров из главного управления уголовного розыска, — осадил его сыщик, поднимая правую руку над головой. — Сейчас я медленно залезу в карман и достану служебное удостоверение.

— Попробуй только шевельнись! — заистерил инспектор. — Сразу пулю в башку всажу.

— Да, ты, пожалуй, можешь это сделать, — сказал Лев Иванович, медленно поворачиваясь к лейтенанту спиной. — Подойди и достань удостоверение сам. Я нахожусь при исполнении служебных обязанностей. Преследовал преступника, но неудачно, как видите.

— Видел я вас, таких сумасшедших. Ты еще Глебом Жегловым назовись, я нисколько не удивлюсь, — огрызнулся инспектор, но к сыщику все же подошел, достал удостоверение, открыл его и спросил: — Вы что же, думаете, что ваши погоны вас от ответственности освободят?

— Ты полковника Дроганова знаешь? — поинтересовался Гуров, чуть иронично глядя в лицо лейтенанту.

— Начальник управления он, и что? — дерзко ответил тот.

— Не против, если я сейчас ему позвоню? — Сыщик, не дожидаясь разрешения инспектора, набрал нужный номер. — Андрей Юрьевич, тут конфуз небольшой произошел…

Гуров вкратце рассказал начальнику управления ГИБДД ту же самую версию, которую изложил инспектору. Он попросил оформить все без его участия, а автомобиль отвезти на эвакуаторе на стоянку в главк, после чего передал телефон испуганному лейтенанту.

Тот несколько секунд слушал рокот голоса начальства, затем непонятно для чего взял под козырек и заявил:

— Есть, товарищ полковник! Так точно! Будет исполнено! — Он протянул сотовый Гурову. — Извините, товарищ полковник, за излишнее рвение. Служба у меня такая.

— Ладно, забыли, — отмахнулся сыщик, повернулся ко второму наряду ГИБДД, до сих пор не ввязывавшемуся в ход событий, и сказал: — Отвезите меня домой, парни. Тут наш бдительный лейтенант и без вас разберется.

Как ни странно, но после общения с гаишниками Гуров успокоился. Он, конечно, сообщил данные на «БМВ», который протаранил его машину, но был уверен в том, что полицейские ничего не найдут. Во-первых, полковник не рассмотрел номеров, поскольку они были чем-то замазаны либо заклеены. Во-вторых, сыщик предполагал, что сейчас искомая машина уже стоит где-то в промзоне, и водитель спокойно поливает ее бензином, чтобы сжечь дотла.

Домой Гуров все же успел вернуться раньше, чем там появились Орлов и Крячко. Мария хлопотала на кухне, готовила ужин и пожурила мужа за то, что тот не нашел времени на то, чтобы предупредить ее о приезде гостей.

— Я потому и не стал предупреждать тебя, что иначе ты в очередной раз затеяла бы пир на весь мир, — сказал сыщик и обнял жену за талию. — Хватит их баловать! У Петра жена есть, пусть она его ужинами и угощает. А Стас привык подножный корм употреблять, так что ему и лапши быстрого приготовления вполне хватило бы.

— А потом твои лучшие друзья говорили бы тебе, что твоя жена — плохая хозяйка! — заявила Строева и высвободилась из объятий мужа. — Иди уже умывайся. Кстати, ты где задержался? Стас уже почти час назад сказал, что ты домой из главка уехал.

— В ДТП попал, — сказал сыщик, увидел испуг на лице жены и поспешил успокоить ее: — Пострадала только моя машина, да и она застрахована. Маша, сейчас все в кучу соберутся, и я все расскажу, чтобы по сто раз не повторяться. Думаю, что эта авария с расследуемым делом связана.

До прихода друзей Гуров успел переодеться и посмотреть список клиентов Лиховцева, предоставленный ему Кулебякиным. В нем были фамилии полицейских, хорошо известных сыщику, и тех, кого он совсем не знал. Сыщик прекрасно понимал, что этот гадюшник нужно встряхнуть как следует. Он был уверен в том, что за каждой из этих персон стояли те или иные грязные дела, но сейчас у него не было времени на это.

Имени Коробова не оказалось ни в списке клиентов адвоката, ни среди тех лиц, которых отследил со своей командой настырный журналист. Впрочем, этот факт ничуть Гурова не удивил. Подполковник говорил, что бывал в «Янусе» по приглашению приятелей, и оснований не верить ему у сыщика не было.

Он лишь на секунду пожалел о том, что не спросил у Коробова, кто именно привозил его в клуб, но большого значения данная информация в настоящий момент не имела. Потом, когда Гуров основательно возьмется за «Янус», у него еще будет время задать вопросы подполковнику.

Крячко и Орлов явились одновременно, что объяснялось довольно просто. У генерала сломалась машина. Он ждал, пока Станислав доберется в главк из дома Коробова после приезда туда еще одной группы оперативников. Крячко сказал Гурову, что все в порядке, за квартирой подполковника ведется постоянное наблюдение. Больше о делах они не говорили до конца ужина.

Мария едва сдерживала любопытство, желала узнать подробности о ДТП, в которое угодил ее муж. Однако нарушать традицию молчания за едой, которую сама же и установила, она не стала. Поэтому ужин прошел в обмене короткими незначительными репликами. Мужчины вовсю нахваливали блюда, которые приготовила хлебосольная хозяйка.

После ужина все перебрались в гостиную. Орлов — с любимым чаем, остальные — с чашками кофе. Только вот на этот раз хозяева и гости решили обойтись без единой капельки коньяка. Так уж у них было заведено во время подобных мозговых штурмов.

— Не исключено, что сегодня ночью мне и Стасу придется выезжать на операцию. Нам лучше иметь абсолютно ясные головы, — сказал Гуров по этому поводу.

— У меня от пятидесяти граммов коньяка она только яснее и светлее становится, — не согласился с ним Крячко.

— Значит, сегодня тебе придется прояснить и просветлить ее каким-то другим способом, — отрезал сыщик.

Прежде всего Лев Иванович рассказал друзьям и жене об аварии, которую устроил ему некий тип, сидевший за рулем «БМВ». Все они слушали его историю с одинаковой озабоченностью на лицах.

Когда он закончил свой рассказ, Орлов сразу принялся звонить друзьям из ГИБДД и тут же выяснил, что сыщик был прав в своих предположениях. Сгоревшая «БМВ» была найдена в промышленной зоне, в Бутырском районе. Судя по номерам на кузове и капоте, машина числилась в угоне. Хозяин заявил о ее пропаже пять дней назад.

— То есть за день до начала серии убийств, — констатировал Крячко. — Значит, все действительно сходится. Наши действия заставили преступника идти на опрометчивые шаги, отсюда и неудачное покушение на Леву.

— Как раз таки и не сходится, — заявил генерал-лейтенант. — Киллер убивал свои жертвы холодным оружием, а тут решил автокатастрофу устроить. Что же тут общего? Почерк совершенно разный.

— А мне кажется, что этот человек не хотел убивать Леву, — встряла в разговор Мария, и все удивленно посмотрели на нее.

— Не хотел убивать, поэтому толкнул машину под лобовой удар грузовика? — скептически поинтересовался Станислав.

— Лева — честный полицейский, а киллер убивает только продажных, — пояснила свою точку зрения Мария. — Поэтому он и таранил Левину машину на повороте, где скорость меньше, чтобы вывести его из дела, а не убить. Иначе этот фрукт врезался бы в «Пежо» на прямом участке, где скорость больше.

— Так, может, он просто не смог этого сделать раньше, а позже уже не успевал? — не сдавался Крячко, вообще любивший поспорить со Строевой.

— В Машиной логике что-то есть, — задумчиво проговорил Петр Николаевич. — Как думаешь, Лева, может такое быть?

— Сейчас я ничего не стану исключать, — сказал сыщик и пожал плечами, осознавая, что в своих выводах Мария, наверное, оказалась ближе к истине, чем все остальные.

— Кстати, а почему вы решили, что киллер — он? — сменила тему разговора Строева.

— Кто он? — не понял генерал.

— Мужчина, — пояснила актриса. — Может быть, это женщина?

— Фу, Маша! Ты только что такую хорошую версию по поводу нежелания убивать выдвинула и тут же глупость сморозила! — заявил Станислав. — Не может убийца быть женщиной.

— Это почему? — Строева вызывающе уставилась на Станислава. — По-твоему, женщина не может ненавидеть и не готова убивать продажных полицейских?

— Ну почему? Конечно, может. Женщины способны совершить такое, что некоторым мужчинам не по силам и не по характеру. Вот только это не тот случай, — поддержал друга генерал. — Как показывает практика, женщины выбирают довольно простые способы убийства. Перерезать горло, отрубить голову, убить ударом шомпола в ухо — это мужской стиль, этакое доказательство собственного превосходства над жертвой. Милые дамы предпочитают яд, пистолет. Могут голову чем-то проломить. Холодное оружие они тоже довольно часто используют, но головы при этом почти никогда не рубят.

— Ну, не знаю, — тут же заявила Строева. — Если бы моего любимого очень сильно обидели, а он за себя постоять не мог, или его жизни угрожала бы опасность, то я не только голову отрубить могла, зубами разорвала бы горло и упивалась бы кровью.

— Маша, ты не вампирша случайно? — с наигранным страхом спросил Крячко и попятился от нее.

— А ты проверь! — Строева показала ему свои острые зубки.

— Ребята, давайте посерьезнее! — осадил обоих Гуров.

Строева и Крячко обменялись хитрыми улыбками, но ироничный тон все же убрали. Оба помнили, что на кону стоят чьи-то жизни. Какими бы плохими ни были люди, убитые в последние дни, но они оставались полицейскими, и карать их судом Линча никто права не имел. Какие бы цели ни ставил перед собой преступник, его нужно было остановить. Сейчас киллер явно не на шутку испугался Гурова, даже попытался вывести его из игры. Возможно, в руки сыщиков наконец-то попал самый верный шанс для поимки злодея.

— Давайте еще раз пробежимся по нашим версиям, попробуем найти то, что упустили. Я вполне допускаю, что мы видели этот момент с самого начала, но так и не поняли всю его важность, — проговорил Гуров, и все сконцентрировали свое внимание на задаче, поставленной им.

Однако сколько друзья ни пытались найти каких-либо иных подозреваемых в убийстве четверых полицейских, иных кандидатур кроме Воскобойникова и Лиховцева они не находили. Звучали любые, даже самые бредовые версии, например, о причастности ФСБ к ликвидации коррумпированных полицейских, но все они не выдерживали даже самой поверхностной критики и не подтверждались ни единым фактом.

За исключением одного предположения, которое высказал Гуров. Он вспомнил версию о причастности к убийствам Исама Гафарова. Несмотря на то, что чеченец отсутствовал в Москве во время первого преступления и до сих пор не вернулся в столицу, он мог спокойно нанять киллера, который расправился бы со всеми теми персонажами, за которых ему было заплачено. Правда, связи с последними двумя убитыми полицейскими у Гафарова не прослеживалось никакой.

— Но, может быть, это именно потому, что мы недостаточно отработали эту версию? — предположил сыщик.

— Конечно, было бы просто повесить на чеченского бандита несколько убийств полицейских, но я думаю, что это тупиковая версия, — сказал генерал и отрицательно покачал головой.

— Никто ни на кого ничего вешать не собирается, — чуть обидевшись на слова друга, заявил Гуров. — Я просто говорю, что нам, наверное, не стоило так быстро исключать его из списка подозреваемых.

— В этот список запросто можно половину Москвы внести, — сказал Крячко. — Здесь с избытком хватает людей, которые были обижены на этих полицейских.

— Опять тупик, — проговорила Мария, и в этот момент у ее мужа зазвонил телефон.

Это был Сурков.

— Я нашел, Лев Иванович! — истошно заорал он, когда Гуров ответил на звонок.

— Подожди, не вопи, — осадил его сыщик. — Сейчас телефон на громкую связь переключу, расскажешь всем, чего тебе там отыскать удалось.

— Я разгадал, что означают цифры на записках, оставленных на трупах! — не скрывая своей радости, заявил капитан, получив разрешение говорить.

— А теперь подробнее! — потребовал Лев Иванович, пока все остальные возбужденно переглядывались.

Сурков рассказал, что ему со вчерашнего дня не давал покоя призыв Гурова включить мозги, а не только программу компьютера. Собственно говоря, версия о том, что преступник этими шифровками выносил своеобразный приговор своим жертвам, и раньше приходила в голову аналитику, но он считал ее слишком притянутой за уши, поскольку такой вариант развития событий был слишком уж наивным и простым. Однако после наставлений старших товарищей он решил тщательно отработать и ее.

Сурков начал с кодексов и других законов Российской Федерации, но никаких совпадений с числами на бумажках не нашел. Он переключился на воинские уставы, но и тут его ждала неудача. Лишь после этого капитан вспомнил документ под названием «Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации», и тут удача сама прыгнула ему в руки.

— Ведь про этот документ большинство полицейских не вспоминает, а две трети его вообще не читали! — восхищался Сурков своей сообразительностью. — Там тоже комбинаций таких чисел нет, но если взять номер статьи, затем параграфа и пройти вниз по его содержанию, то все сразу встает на свои места.

Капитан напомнил старшим товарищам, что в первой шифровке были цифры 8.6.7; 21.5.2 и 22.6.5.

Он сказал, что если сверить их с Кодексом, то получаются три заповеди полицейского:

— сотрудник правоохранительных органов не должен иметь отношений и сомнительных связей с людьми, имеющими отрицательную общественную репутацию, криминальные прошлое и настоящее;

— полицейский не должен принимать подарки, сувениры, дорогостоящие письменные приборы и другие предметы из дорогих пород дерева, драгоценных камней и металлов;

— полицейский не должен создавать условия для получения ненадлежащей выгоды, пользуясь своим служебным положением.

— Все это, как ни крути, подходит к полковнику Желизняку! — заявил Сурков. — Именно эти требования он и нарушил.

— Что там с остальными?! — потребовал продолжения Гуров.

У капитана Писарева получилось:

— полицейский должен соблюдать требования толерантности, заключающейся в уважительном, терпимом отношении к людям с учетом социально-исторических, религиозных, этнических традиций и обычаев;

— сотруднику необходимо учитывать, что, находясь в нашей стране, иностранные граждане обращаются к сотруднику как к представителю органов государственной власти;

— полицейский не должен использовать (предъявлять) служебное удостоверение в интересах, не связанных с выполнением служебных задач.

Зименко:

— для сотрудника недопустимы поспешность в принятии решений, пренебрежение процессуальными и моральными нормами, использование средств, не соответствующих требованиям закона, нравственным принципам и нормам;

— профессиональная нравственная деформация выражается в моральной нечистоплотности, следовании двойным моральным стандартам;

— сотрудник органов внутренних дел не вправе разглашать конфиденциальные и иные сведения, ставшие известными ему по службе.

У Сугробина:

— сотрудник должен относиться нетерпимо к любым действиям, оскорбляющим человеческое достоинство, причиняющим боль и страдания, представляющим собой пытки или другие жестокие, бесчеловечные либо унижающие достоинство виды обращения и наказания;

— для сотрудника недопустимы провокационные действия, связанные с подстрекательством, склонением, побуждением в прямой или косвенной форме к совершению правонарушений;

— профессиональная нравственная деформация выражается в чувстве непогрешимости и вседозволенности, стремлении к подавлению воли человека и подчинении своей.

— Да, не в бровь, а прямо в глаз! — восхитился Крячко.

— Только как-то по-женски это все получается, — проговорил вдруг Сурков.

— Что ты сказал? — взметнулся Гуров.

— У меня мама дневник вела, когда в средних классах училась, — немного смутившись, пояснил капитан. — Она в пионерскую организацию вступила, а там всякие свои кодексы и уставы. Пионер всегда должен помогать старшим, и так далее. Она самые понравившиеся правила в тетрадку записывала, а дальше перечисляла, кто из ее подружек их нарушает.

— А ведь вы вдвоем оказались совершенно правы! — заявил сыщик.

— Вы о чем, Лев Иванович? — осведомился Сурков.

— Позже, Игорек! Я потом все объясню. А пока огромное тебе спасибо, — сказал Гуров и оборвал связь с аналитиком.