Те кусочки пазлов, о которых еще сегодня думал Гуров, мгновенно сложились в его голове в целостную картину, и сомнений в том, что она настоящая, на этот раз не было никаких. Для того чтобы убедиться в ее реальности, не хватало только одного фрагмента, и сыщик знал, как его восполнить. Не обращая внимания на удивленные взгляды друзей, он нашел в планшете фотографии сотрудников «Януса», выбрал одну из них и отправил Соболеву, а затем набрал его номер на сотовом телефоне.

— Виктор Владимирович, я вам сейчас фотографию прислал. Посмотрите, пожалуйста, и скажите, вам знаком этот человек? — попросил Гуров.

Тот ответил через мгновенье:

— Да. Это любовница Воскобойникова. Именно с ней он встречался в течение нескольких последних месяцев. А как вы ее нашли?

— Неважно. Спасибо вам за помощь следствию, — ответил сыщик и отключил связь.

— Может быть, ты, Лева, все-таки скажешь, что происходит? — спросил Орлов, потеряв терпение.

— Все просто. Я нашел убийцу. Трудно поверить, что она всегда была у нас под носом, а мы как кроты не видели непреложных фактов, — ответил Гуров. — На объяснения сейчас нет времени. Стас, вызывай группу захвата и дуй на квартиру к Сотниковой. Сомневаюсь, что она там будет, но если успеем, то новых жертв нам точно удастся избежать. Петр, ты объявляй эту дамочку в розыск. Все ее данные есть в полицейской базе. Сообщи, что она особо опасна и вооружена. А я еду на квартиру к Коробову. Опера могут не ожидать такого сюрприза.

— Какая еще Сотникова? Зачем ее в розыск объявлять? — недоумевал генерал.

— Петр, не тормози! Я же говорю, нет времени на объяснения, — рявкнул на него Гуров и все же кое-что пояснил: — Сотникова Яна Александровна, бывшая сотрудница полиции, сейчас работает в охране адвоката Лиховцева. Она и убивала полицейских. Все. Больше никаких разговоров!

Сыщик отправил фотографию Сотниковой тем четырем оперативникам, которые дежурили около дома подполковника. Он сказал им, что задерживать эту женщину не надо, но в квартиру к Коробову ее пускать ни за что нельзя. Парни изрядно удивились, но спорить с Гуровым, конечно же, не стали.

Затем Лев Иванович послал фотографию девушки и самому Коробову, после чего связался с ним.

— Илья Степанович, ты эту женщину когда-нибудь встречал? — без обиняков поинтересовался сыщик.

— Сегодня, — ответил подполковник. — А откуда у тебя ее фото?

Гуров не стал отвечать на этот вопрос и задал свой:

— О чем вы с ней говорили?

— Да так, ни о чем. Эта особа спросила меня, как добраться до Ордынки. Я объяснил. Она сказала, что приехала из Саратова, хочет Москву посмотреть первый раз, а подругу, которая здесь живет и к себе ее пустила, на работу срочно вызвали. Поинтересовалась, не смогу ли я ей компанию завтра составить, и попросила мой телефон. Я, естественно, не отказался. Ты же сам видел, какая шикарная женщина.

— Эта шикарная женщина убила четверых полицейских. Ты следующий, — заявил сыщик. — Если вдруг она появится на твоей лестничной площадке, то дверь ни за что не открывай и задержать ее даже не пытайся. Я уже еду.

Отправляясь к Коробову, Гуров удивлялся и злился на самого себя за то, что с самого начала не хотел видеть очевидного. Он ведь задавался вопросом о том, почему все убитые полицейские, где бы ни находились их трупы, обязательно были в форме. Ответ лежал на поверхности. Человек, который не носит форму ежедневно, непременно наденет ее в том случае, если его об этом попросит хорошенькая женщина.

К тому же соседи Желизняка и Сугробина говорили сыщику о том, что к тем приходили гостьи. Конечно, само по себе это ничего не доказывало, но в совокупности с другими фактами просто обязано было подтолкнуть сыщика в правильном направлении. По крайней мере, Гуров сейчас был уверен в этом.

Его должен был насторожить и еще один момент. Яна Сотникова слишком уж часто всплывала при расследовании этих убийств. Правда, она не была напрямую связана с жертвами либо контактировала с ними очень давно. Именно это и замылило глаза Гурову. Он не переставал корить себя за это.

Если бы способы убийств не заставили всю сыскную группу считать, что это мог сделать только мужчина, то Сотникова обязательно попала бы в список подозреваемых. Ведь Лев Иванович изучал личные дела всех сотрудников «Януса», в том числе и ее. Там черным по белому было написано: «Мастер спорта по рукопашному бою, отлично владеет холодным оружием».

Впрочем, сыщик немного утешал себя тем, что лучше прозреть поздно, чем оставаться слепым навсегда. Слова Марии и Суркова помогли Гурову увидеть то, что он все время искал в этом деле.

Да, понять, что именно подтолкнуло приятельницу Воскобойникова к убийству, было не особенно сложно. Она ненавидела тех сотрудников правоохранительных органов, которые нарушали закон и вели себя как бандиты. Любовник наверняка неоднократно жаловался ей на продажных полицейских, на то, что в отношении его они закрывают глаза на закон.

Возможно, именно стычка Воскобойникова с Коробовым и стала той каплей, которая переполнила чашу терпения девушки. Она решила взять правосудие в свои руки и теперь готовилась нанести последний удар обидчикам своего любовника.

Наверное, Мария была права и в том, что порядочных полицейских Сотникова убивать не хотела. Потому она и пыталась вывести из игры Гурова, устроив ему аварию.

Это означало, что Яна решила убить последнюю жертву и остановиться, залечь на дно. Если бы ей удалось расправиться с Коробовым до того момента, как сыщик вычислил ее, то потом найти зацепки и обвинить бывшую сотрудницу полиции в этих преступлениях было бы необычайно трудно.

Расправиться с Коробовым?..

Гуров так резко нажал на педаль тормоза, что машину, которую он взял у Марии, понесло юзом по мокрому асфальту. Водитель «Шевроле», идущего следом, едва увернулся от столкновения. Он что-то орал через закрытые стекла, но сыщик его не слышал, да и внимания на то, что едва избежал новой аварии, почти не обратил.

Он резко припарковался на обочине и выругал себя:

— Какого черта, Гуров! Включай, наконец, мозги, старый идиот!

Лев Иванович только сейчас осознал, что ошибался и с последней жертвой. Сотникова не собиралась убивать подполковника. Ее сегодняшнее знакомство с ним являлось лишь дополнительным способом пустить сыщика по ложному следу, если он зайдет так далеко, что сможет вычислить истинного преступника.

Лев Иванович осознал, что едва вновь не пропустил очевидный факт, и выругался в очередной раз. Коробов не был членом клуба «Янус». Если он когда-то и совершал коррупционные преступления, то его в этом абсолютно никто не заподозрил. Для всех, в том числе и для Сотниковой, подполковник являлся честным полицейским. Может, недалеким, но не коррумпированным. Яна таких людей не убивала. Ее целью мог быть только тот человек, который первоначально отказал Воскобойникову в возбуждении уголовного дела против его соседа.

Гуров достал планшет и принялся лихорадочно рыться в файлах, выискивать нужную информацию. Следователь, который отказал Воскобойникову, работал в том же отделе полиции, где и Сугробин, убитый вчера. Его звали Федор Петрович Кулешов, и он был капитаном.

Сыщик тут же открыл список клиентов Лиховцева и без труда нашел там эту фамилию. Он не знал, в каких преступлениях был замешан еще один сотрудник отдела МВД по Савеловскому району, но это сейчас не имело значения. Его имя в списке контактов адвоката для Гурова уже подтверждало факт коррумпированности данного персонажа. Знала об этом и Сотникова. Значит, именно Кулешова она и намеревалась сегодня убить.

Сыщик набрал номер дежурного и потребовал срочно прислать ему телефон и адрес капитана из Савеловского отдела. Через пару минут он получил эти данные и тут же позвонил Кулешову, но тот не ответил.

Тогда Лев Иванович завел мотор, развернулся через сплошную и рванул в переулок Расковой, где проживал капитан.

Вызывать туда наряд сыщик посчитал бессмысленным. То обстоятельство, что Кулешов не отозвался, могло означать, что он уже мертв. В таком случае наряду там делать точно было нечего. Даже если следователь был еще жив, на что Гуров очень надеялся, то наряд прилетел бы к его дому с воем сирен. Это не только вспугнуло бы Сотникову, но и не оставило бы никакого шанса спастись капитану.

На то, чтобы проводить инструктаж, объяснять наряду, как нужно действовать по этому вызову, у Гурова просто не было времени. Ему оставалось только добраться до Кулешова раньше, чем его убьет народная мстительница, или хотя бы застать ее на месте преступления. В противном случае доказать вину Сотниковой будет очень трудно. Никаких следов за собой она никогда и нигде не оставляла.

Сейчас, в девять часов вечера, по московским улицам шел довольно плотный поток машин. Гуров старался не нарушать правила движения, но это настолько замедлило его перемещение в нужном направлении, что в итоге он не выдержал. Лев Иванович пару раз пролетал на красный сигнал светофора, несколько раз обгонял через сплошную. При этом он думал о том, что Марии вскоре начнут приходить штрафы с камер видеофиксации, и ему придется с этим разбираться.

Мысль о жене немного успокоила Гурова. К дому, в котором проживал Кулешов, он подъехал собранным и сосредоточенным. Мест на парковках во дворе не было, и сыщику пришлось загнать машину на газон. Мысль о том, что этот его маневр мог кто-то заснять на видео и выложить в интернет, на секунду позабавила Льва Ивановича.

Он достал телефон, еще раз набрал номер капитана и опять услышал сперва долгие гудки, а затем — голос робота. Гуров спрятал мобильник в карман, проверил пистолет, достал из портфеля набор отмычек и вошел в подъезд.

Квартира Кулешова находилась на втором этаже. На всякий случай полковник вызвал лифт, дождался, когда он спустится, а затем заблокировал дверь куском кирпича, поднятым на улице. Сыщик не хотел, чтобы кто-то воспользовался лифтом, пока он поднимался по лестнице. Конечно, это могли быть и простые жильцы дома, но так могла поступить и Сотникова, если она уже находилась у Кулешова. Гурову не хотелось ломать голову над тем, не преступница ли едет вниз, пока он взбирается на нужный этаж.

Как и предполагал сыщик, дверь в квартиру Кулешова оказалась запертой. К счастью, замок оказался самым простым, английским. Для того чтобы его открыть, Гурову понадобилось не более тридцати секунд. Он даже сумел сделать это почти бесшумно.

Лев Иванович осторожно приоткрыл дверь и прислушался.

В квартире царила полная тишина, но ее тут же нарушил женский голос:

— Ну вот и все. Я дала тебе возможность помолиться перед смертью. Если ты вместо этого думал, как спастись, то только зря потратил время.

В ответ раздалось невнятное мычание.

Гуров достал пистолет из наплечной кобуры и бесшумно скользнул вперед. Он встал в дверном проеме, ведущем в гостиную, и навел ствол на женщину в джинсах, кроссовках и легкой футболке, стоявшую к нему спиной. Кулешов сидел напротив нее, на стуле, стоявшем за столом. Он был в парадной форме, заляпанной грязью, его рот залепила полоска скотча.

Гуров раньше не встречался с Кулешовым, но не удивился, увидев перед собой уже пожилого, лысеющего человека. Почему-то таким он его себе и представлял. Этот тип ничего не добился на службе и желал набить карманы любым способом, пока не уволен из органов.

— Яна, даже не вздумай сопротивляться, — спокойно проговорил Гуров, глядя в спину девушке, которая даже не вздрогнула при звуках его голоса. — Бросай нож и опускайся на колени. Я тебя держу на прицеле. Шансов у тебя… — Сыщик не успел договорить.

Неуловимым, молниеносным кистевым движением Сотникова, даже не оборачиваясь, швырнула в него огромный, похожий на мачете, нож. В тот же миг она резко нырнула вперед и в сторону, сделала кувырок.

Гуров постарался увернуться от ножа и тут же машинально сообразил, что тот в него все равно не попал бы. Уклонялся он на рефлексах и оказался за косяком.

Пары секунд его замешательства Сотниковой хватило на то, чтобы скрыться в спальне. Сыщик бросился за ней и услышал звон. Девушка выпрыгнула в окно, выбив стекло своим телом. Когда полковник добрался до оконного проема, Сотникова уже бежала через двор, чуть прихрамывая на левую ногу.

Гуров прыгнул вслед за ней. Удар о землю оказался очень крепким, зубодробительным. Сыщик поднялся на ноги, бросился вдогонку за Сотниковой, но тут же невольно вскрикнул и свалился на землю. Его лодыжка была как минимум вывихнута.

— Стой, Яна! — закричал Гуров, превозмогая боль. — Ты все равно не сможешь бегать вечно. Я найду тебя, где бы ты ни была.

Возможно, сыщик и попытался бы выстрелить вслед беглянке, но из-за кустов, в которые он упал, ее даже не было видно. Полковнику не оставалось ничего другого, как достать телефон и вызвать подмогу.

Лишь затем он позвонил сначала друзьям, а потом и жене.

— Сегодня меня домой не жди, — сказал ей Лев Иванович. — Сотникова ушла. Будем пытаться поймать ее по горячим следам.

— Коробов жив? — поинтересовалась Мария.

— Да, — ответил сыщик, решив пока не вдаваться в подробности.

— Ну и слава богу. Это даже правильно, что Яна ушла, — констатировала Строева. — Лева, я на ее стороне. Она хорошее дело делала. Не ищи ее слишком усердно. Я думаю, она со своими приговорами закончила.

— Маша, ты с ума сошла! — заявил Гуров. — Она лишала жизни сотрудников полиции.

— Эти твари, которых она убивала, не полицейские, а мрази самые настоящие, — резко проговорила Мария. — Тебя же она не убила, хотя и могла. Дай ей скрыться. Уйди на больничный. Скажи, что опять желудок мучает. Без тебя ее не найдут.

— Даже не проси! — отрезал сыщик. — Вот эту твою просьбу я выполнять не буду.

— Ну так попытаться-то мне стоило, — сказала Мария. — Ладно, милый, теперь я могу спокойно лечь. Но если ты ее до утра поймаешь, то в спальню даже не заходи. Будешь в наказание на диване в гостиной спать.

Гуров усмехнулся и попрощался с женой. Он поднялся на ноги и пошел в квартиру Кулешова, сильно хромая и морщась от боли в лодыжке. Слава богу, перелома все-таки не было.

По дороге сыщик еще раз позвонил Орлову и попросил выслать наряд к дому Воскобойникова. Он сомневался в том, что Сотникова там появится, но твердо знал, что в этой ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть, как иной раз говорил генерал. Орлов пообещал сделать это немедленно и рассказал о том, что сделал сам.

Генерал с помощью Кулебякина поднял на ноги половину министерства. Уже через полчаса после ухода Гурова из дома все выезды из Москвы за пределы МКАД были перекрыты. Поднялись по тревоге несколько полицейских подразделений, которые на временных блокпостах проводили проверку каждой машины, выезжающей из столицы. Хорошо, что уже наступил вечер. Транспорта на дорогах было не слишком много, но все равно пробки образовались огромные. Все вокзалы и аэропорты также находились под контролем усиленных патрулей. И сама Сотникова, и ее машина были объявлены в розыск.

— Ты когда прошлый раз звонил, насчет Коробова ничего не сказал. С ним порядок? — поинтересовался Орлов.

— С Коробовым да, с Кулешовым тоже, — ответил сыщик и, опережая вопрос генерала, пояснил суть дела: — Я опять ошибся. Целью Сотниковой был не подполковник, а капитан из Савеловского отдела. Я еле успел его спасти, но преступница ушла. Выпрыгнула в окно со второго этажа. Я, дурак старый, тоже этот каскадерский трюк повторил и вывихнул лодыжку. Уже вызвал сюда наряд с собакой, попробуем ее след взять.

— Ладно, подробности в главке расскажешь, — милостиво разрешил полковнику Орлов. — Организуй поиски на месте. Результатов не дожидайся, езжай сразу в главк. Мы с Крячко тоже там будем.

— Хорошо. Только пришли за мной транспорт и еще одного человека, чтобы он машину жены домой ко мне отогнал. С такой ногой я сейчас не водитель, — проговорил сыщик, услышал подтверждение и отключил связь.

Добравшись до подъезда Кулешова, Гуров передумал подниматься в его квартиру. Во-первых, нога болела нещадно, и напрягать ее лишними перемещениями ему не хотелось. Тем более что пришлось бы потом возвращаться назад, чтобы показать наряду, откуда начинать поиски беглянки.

Во-вторых, разговаривать с Кулешовым сыщик сейчас не считал нужным. Вряд ли тот мог чем-то помочь в поисках Сотниковой, а выслушивать подробности покушения на его драгоценную жизнь Лев Иванович не желал. Опросить Кулешова мог и следователь отдела, который сюда приедет, а у Гурова были дела поважнее.

Наряд приехал минут через пять после того, как сыщик уселся на лавку у подъезда, в котором проживал капитан. Вместе с патрульными был сержант с крупной восточноевропейской овчаркой.

Гуров послал двух полицейских на квартиру Кулешова. Одного — чтобы тот принес куртку, в которой пришла Сотникова, а второго — освободить капитана и подождать с ним, пока не появится опергруппа.

Когда первый из них вернулся, Гуров вместе с кинологом поковылял к тому месту, где выпрыгнул из окна. Пес взял след мгновенно, но уже через несколько минут сержант привел его назад.

— Товарищ полковник, след потерялся на улице Правды, — сказал расстроенно сыщику кинолог. — Видимо, там она в машину села.

— Что-то подобное я и предполагал, — сказал Лев Иванович. — Там, по-моему, «Газель» с опергруппой подъехала. Пришли мне старшего, пожалуйста, а сам можешь быть свободен.

Молодой капитан, немного знакомый сыщику по его недавнему визиту в Савеловский отдел, появился через минуту после ухода сержанта. Гуров приказал ему отправить оперативника на улицу Правды, чтобы забрать с камер видеонаблюдения, расположенных там, записи того, как Сотникова уезжает на машине. Сыщик не сомневался в том, что она, скорее всего, бросит этот автомобиль в ближайшее время, если уже не сделала этого, но попытаться его найти все же следовало. По крайней мере, чтобы знать, с какой точки продолжить поиски убийцы.

Полковник распорядился опросить Кулешова, а затем прислать протокол в главк. Все улики, которые будут изъяты на месте преступления, он велел доставить туда же.

После этого Гуров счел, что здесь сделал все, что от него зависело, и стал дожидаться машину, которую обещал прислать Орлов.

Чтобы не терять времени даром, он позвонил Воскобойникову.

— Леонид Федорович, полковник Гуров беспокоит, — проговорил сыщик, когда таксист ответил на вызов. — Мне нужно срочно с вами поговорить. Сейчас у вашего дома должна стоять патрульная машина. Спуститесь и скажите, что я распорядился вас доставить в главк.

— С какого это перепугу я к вам в такое время ехать должен? — возмутился Воскобойников.

— Я, конечно, мог бы и сам к вам в гости наведаться, но думаю, что вам будет неловко при жене рассказывать мне о вашей любовнице, — спокойно ответил на это Гуров. — Или она в курсе ваших отношений с Сотниковой?

Несколько секунд в аппарате висела гнетущая тишина, не было слышно даже дыхания таксиста.

Затем тот выплюнул с откровенной злобой:

— Хорошо. Я приеду. Но если вы или ваш приспешник снова начнете меня шантажировать и вымогать деньги, то я вам обещаю устроить серьезные проблемы!

— Серьезные проблемы будут у вас, поскольку я уже сейчас могу обвинить вас в соучастии в четырех убийствах и одном покушении, — рявкнул сыщик. — Ваша любовница убивала полицейских. Хотите сказать, что ничего об этом не знали и даже не догадывались?

— О чем вы говорите? — В голосе Воскобойникова послышалось удивление, смешанное со страхом.

— Я не собираюсь обсуждать это по телефону, — заявил Гуров. — Даю вам десять минут на то, чтобы собраться и спуститься во двор. Если этого не произойдет за указанное время, то я отдам команду патрульным доставить вас в главк силой. Применить оружие и спецсредства при задержании тоже разрешу.

Сыщик догадывался, что Сотникова сейчас не будет пробовать вырваться из столицы. Конечно, Москва — это не средневековая крепость, в которой можно поднять мосты, закрыть ворота, и ни единая душа наружу не выскользнет. Полностью изолировать огромный город совершенно нереально. Но чтобы выбраться из Москвы по проселкам, нужно их очень хорошо знать. Да и риск того, что кто-то заметит машину, окажется слишком велик. А пешком идти преступница вряд ли решится. Хотя бы потому, что она тоже повредила ногу при прыжке из окна. Правда, Гуров не знал, насколько сильно.

Куда вероятнее было, что Сотникова решит залечь на дно в какой-нибудь берлоге, чтобы переждать, пока спадет пик активности в ее поисках. Воскобойников мог знать, где попытается спрятаться его любовница. Даже если он насчет этого не в курсе, то сыщик, скорее всего, сумеет вытрясти из него какую-то иную информацию, которая поможет отыскать преступницу.

Отец Яны Сотниковой умер, а мать проживала в Ярославле, откуда и была родом. Подробностей Гуров не знал, но предположил, что женщина вернулась на малую родину после смерти своего мужа, который был коренным москвичом. Пока сыщик не решил, стоит ли связаться с матерью Сотниковой. Помочь в поисках она вряд ли чем могла, а пока тревожить ее зазря Льву Ивановичу не хотелось.

До появления в главке Воскобойникова Гуров занимался там координацией поисков беглянки. Вся территория между Бутырским валом и Новой Башиловкой, от Нижней Масловки до Ленинградского проспекта была наводнена патрульными машинами. Экипажи обшаривали каждый двор, любой закоулок, но светло-коричневой «Ауди» Сотниковой нигде не находили. Не было машины беглянки и в соседних районах.

Сыщик не исключал, что девушка вновь рванула в район Марьиной Рощи, где проживала. Она, скорее всего, прекрасно знала эти места и собиралась снова замести следы в промышленных кварталах.

Туда тоже были направлены усиленные патрули, которые вскоре и нашли машину Сотниковой на стоянке. Она была целой и невредимой. Температура двигателя говорила о том, что он не работал минимум несколько часов.

Полковник предположил, что, как и в истории с покушением на него, девушка воспользовалась угнанной машиной. Он тут же сделал запрос, потребовал предоставить ему всю информацию по автомобилям, украденным за последние сутки. Впрочем, Гуров прекрасно понимал, что и тут шансы выследить беглянку будут невелики. Сотникова могла угнать машину вчера или несколько дней назад, выбрать себе такую тачку, которую хозяин не хватится целую неделю.

Информацию об автомобиле, на котором Сотникова уехала с места неудавшегося покушения, Лев Иванович получил через полчаса. Это была старенькая «Лада» четырнадцатой модели, и он тут же объявил в розыск и ее.

Едва он отдал это распоряжение, как получил доклад о приезде Воскобойникова. Гуров тут же потребовал его к себе.

— С какого хрена вы решили, что Яна и есть эта пресловутая убийца полицейских? — в лоб заявил таксист, едва вошел в кабинет.

— Как давно вы с ней знакомы? — вместо ответа поинтересовался сыщик.

— Со школы, — недовольно проворчал Воскобойников. — Учились вместе. Я тогда еще ухаживать за ней пытался. Потом наши пути разошлись, и месяца четыре назад мы случайно встретились. Слово за слово, я свидание назначил, а потом, дурак, ее в постель затащил.

— Почему же дурак? — задал новый вопрос Гуров. — Она ведь женщина красивая.

— Красивая, это да, но дура последняя, — заявил Воскобойников. — Она собственница. Решила, что меня любит. Потребовала развестись с женой. Две недели назад дала мне месяц на то, чтобы я этот вопрос решил, пообещала, что иначе сама со всем разберется. Еще заявила, что найдет способ доказать мне свою любовь. Дескать, ради тебя я на все готова.

— Вы ей рассказывали о тех полицейских, с которыми у вас конфликты были? — поинтересовался сыщик.

— Как раз тогда, когда она мне ультиматум предъявила, — ответил таксист и поморщился. — Я тогда пришел из этого вот самого главка злой как черт и все рассказал ей. Она давай меня расспрашивать, было ли такое раньше. Я все изложил так, как оно и было. А это тут при чем?

— А при том, что Сотникова, судя по всему, нашла способ вам доказать, что ради вас на все готова, — ответил Гуров. — Все четверо убитых полицейских — это те, которые обоснованно или нет отказывали вам в возбуждении уголовных дел. Сегодня она пыталась убить пятого.

— Вы серьезно? — Воскобойников побледнел. — Честное слово, я ничего об этом не знал и даже не догадывался. СМИ же ни разу фамилии убитых полицейских не указывали. Я и понятия не имел о том, что Яна решила с ними расправиться. А вы уверены, что это она их всех убила?

— Более чем, — сказал сыщик. — Я сам ей помешал последнего убить. Она от меня в окно сбежала.

— Тогда вам плохо придется, — заявил таксист.

— Это еще почему? — поинтересовался Гуров.

— Яна еще со школы с бзиком, — ответил Воскобойников. — Если она за что-то берется, то обязательно доводит до конца. Тот несчастный человек, который помешает ей выполнить задуманное, становится ее личным врагом. Она с ним сразу расправляется или потом мстит жестоко. Так что я вам не завидую. Лучше бы вы дали ей убить этого мента, а потом пристрелили бы ее. Только в этом случае вы могли бы быть спокойны.

— Значит, вас не удивляет, что Сотникова оказалась убийцей? — спросил Гуров.

— Меня в ней удивляет только одно. Понять не могу, как ее земля до сих пор носит! — фыркнул таксист. — Она девушка неплохая. До тех пор, пока ее не нахлобучит, вообще идеал! Я и повелся на это четыре месяца назад. Подумал, может быть, эта красавица изменилась, стала настоящей женщиной, со всеми плюсами и без пугающих недостатков? Да еще и под градусом был. Первый месяц у нас действительно все идеально было. Яна вела себя так, что любой мужчина мог бы мне позавидовать. Я даже серьезно начал думать о разводе, а потом я отменил нашу встречу с Яной из-за того, что жена потребовала срочно отвезти ее к заболевшей маме в Коломну. После этого Яну как подменили. Она начала ревновать, придираться, требовать, чтобы я разводился с женой, закатывала скандалы по любому поводу. Правда, потом все налаживалось, и неделю-другую Яна вновь была идеальной. Но я все-таки решил ее бросить. Она как почувствовала это, заявила, что если я с женой не разведусь, то сама мне это организует. Заодно и докажет, что по-настоящему умеет любить. Откуда я знал, что эта дура решит убивать тех людей, которые меня когда-то обидели?

Гуров верил, что Воскобойников даже не догадывался о том, что его любовница — убийца, но все же отпускать его не собирался. Сыщик по капле выдавливал из таксиста сведения о работе, увлечениях, друзьях, личной жизни Сотниковой, однако пользы от этого было мало.

Девушка была замкнутой и плохо сходилась с людьми. Ни на работе, ни во время учебы в школе и институте друзей себе она не завела. По крайней мере, Воскобойников о них не знал.

По словам таксиста, Сотникова была очень хозяйственной, заботливой, доброй и ласковой, пока не случалось что-то, что задевало ее жизненные принципы, вмешивалось в отлаженную жизнь и нарушало планы. В этих случаях Яна становилась настоящей хищницей, способной разорвать горло своему противнику.

Она и на соревнованиях по рукопашному бою проиграла только однажды, еще в школе, а потом сломала нос и руку победительнице. С тех пор на бои Яна выходила только с одной мыслью — победить любым способом или умереть. Если считала, что не готова к такому, то отказывалась от участия в соревнованиях. Именно из-за этого своевольства ее на них и вовсе перестали приглашать.

Воскобойников рассказал сыщику еще о двух особенностях своей любовницы. Оказывается, отец Сотниковой был милиционером и погиб при исполнении служебных обязанностей. В семье его считали героем. Мама растила дочку на чувстве гордости за отца, прививала ей понятия справедливости и чести. Как-то так вышло, что законы, уставы и служебные кодексы для Сотниковой были тем же, чем Библия для религиозного фанатика. Она просто безмерно презирала всех, кто нарушает закон.

Воскобойников и сам был небезгрешен. Он уклонялся от налогов, вел двойную бухгалтерию и тому подобное. Таксист опасался, что, узнав об этом, любовница попытается привлечь его к ответственности по закону.

— Я вообще ее побаивался, — заявил таксист. — Не в том плане, что она мне физическую боль причинит. Хотя Яна это легко могла сделать с любым мужиком. Всегда опасался, что она когда-нибудь из-за своих принципов натворит что-то непотребное, и я окажусь в этом замешан.

— Значит, вы еще не все принципы Сотниковой перечислили? — осведомился сыщик.

— Да почти все уже. Только один остался. Хотя его и принципом-то не назовешь. Так, скорее просто бзик, — начал тянуть кота за хвост Воскобойников.

— Не разбегайся, прыгай! — подтолкнул его Гуров, даже не заметив, что перешел на «ты».

— Один раз, по молодости, Яна в переплет попала, — сказал таксист. — Она целомудрие до свадьбы собиралась хранить, а ее парня это не устраивало. Что ему в голову пришло, я не знаю, но этот баран что-то в алкоголь Яне подмешал во время какой-то вечеринки, а потом изнасиловал ее, пока она была без сознания. Если кто-то оказывает ей теперь чуть больше внимания, чем она сама считает допустимым, то этот кавалер может мгновенно в рожу получить.

— Об этом я уже слышал, — сказал сыщик. — Правда, мне говорили, что изнасилована была ее сестра или подруга.

— Нет. — Воскобойников покачал головой. — Сестер у нее никогда не было. Мама ее поздно родила, ей тогда уже за сорок было. А после школы, по-моему, у нее и подруг близких не было. Так, приятельницы.

Больше от Воскобойникова пользы не было. Гуров пытался вытянуть из него дополнительную информацию о Сотниковой, но похоже было на то, что помочь в ее поисках тот не мог. Любовник преступницы понятия не имел, есть ли у нее какое-то убежище в Москве.

Полковник отправил его домой вместе с нарядом. Он поручил полицейским проверять всех, кто входил в подъезд.

После этого Лев Иванович связался с Сурковым.

Аналитик пытался провести триангуляцию мобильного телефона разыскиваемой девушки, но сделать этого никак не мог. Вероятно, она попросту уничтожила свой девайс.

Гуров поручил капитану взять на прослушку телефоны Воскобойникова и мамы Сотниковой на тот случай, если девушка решит с ними связаться, а затем позвонил Бабецкому, бывшему охраннику «Януса». Сыщика интересовали только два вопроса. Была ли Яна дружна с кем-то из сотрудников? Обращалась ли она к кому-то из них за помощью?

Оба ответа оказались отрицательными. Девушка действительно была не очень-то общительна, даже в корпоративах, которые устраивались иногда в коллективе, участвовать отказывалась. Впрочем, это не мешало коллегам ее уважать за профессиональные навыки и вежливую сдержанность со всеми.

Круг замкнулся. Гуров отработал все возможные варианты, но так и не нашел ни одной лазейки, в которую могла бы улизнуть беглянка. Оставалось только одно. У девушки имелось логово, о котором никто не знал.

Сыщик тут же поручил Суркову проверить все базы данных на предмет недвижимости, принадлежащей Яне или кому-то из членов ее семьи, будь то простой гараж или вилла на берегу моря. Через десять минут он получил ответ. На имя Сотникова Александра Васильевича был зарегистрирован гараж в кооперативе «Полином», расположенном на окраине Марьиной Рощи. Ни мать, ни сама Яна в права наследства так и не вступили, но Лев Иванович не исключал, что именно туда и направилась девушка.

Гуров тут же связался со Станиславом, который возвращался в главк, и отправил его в гаражный кооператив. Туда же он выслал усиленные наряды, которые должны были блокировать подъезды к нему. Полковник приказал патрульным близко к «Полиному» не подходить. Он попросил лучшего друга дождаться группы захвата, а затем прочесать гаражи.

Тридцать минут шла подготовка к операции. Затем еще столько же времени потребовалось на ее проведение.

Весь этот час Гуров был как на иголках. Сперва он потребовал доклад от координатора поисков из ГИБДД с информацией, найдена ли та машина, на которой Сотникова сбежала от Кулешова, потом позвонил дежурному по главку, к которому стекалась информация с блокпостов. Но ни тот, ни другой не могли сыщика ничем порадовать. Сотникова и ее машина словно сквозь землю провалились.

Потом ему позвонил Крячко.

— Она была здесь, Лева, — сказал он с каким-то восхищением. — Угнанную машину бросила в гараже отца. Сжигать даже не пыталась. Похоже, девушка понимает, что заметать следы теперь бесполезно. Она нарочно решила поиграть с нами, зная, что мы этот след найдем. Тут стоял мотоцикл, судя по шлемам и отпечаткам шин. Правда, я сейчас не могу сказать, какой именно. Гони сюда экспертов, будем определять, какого именно двухколесного коня наша девица оседлала. На такой тачке ей, может быть, и удастся выбраться из Москвы какими-нибудь огородами. Тем более что фора у нее, судя по температуре мотора «Лады», составляет минимум полчаса.

— А там у тебя мотолюбителей нет? — спросил Гуров. — Может, кто-то по следам сумеет определить марку мотоцикла? Или по запчастям к нему, которые наверняка в гараже валяются?

— А то я без тебя не догадался бы этим поинтересоваться, — заявил Крячко. — Таких хороших мотоциклистов тут нет. Понятно лишь, что тачка спортивная. Следы от покрышек похожи на те, которые кроссовые мотоциклы оставляют.

Это было уже что-то. Гуров распорядился передать всем патрульным и сотрудникам на блокпостах, чтобы те проверяли все мотоциклы. В первую очередь спортивные или кроссовые модели. Затем сыщик распорядился отправить к Станиславу эксперта для того, чтобы точно определить марку двухколесного коня Сотниковой.

Минутой позже майор, следователь из Савеловского отдела, принес сыщику протокол опроса потерпевшего капитана Кулешова.

— Он что-нибудь полезное сказал? — поинтересовался Гуров.

— Если вы о том, где искать Сотникову, то ничего, — ответил майор.

— Спасибо. Тогда протокол я позже прочитаю, — проговорил Лев Иванович и бросил документы в папку, не глядя на них. — Можете идти.

Когда следователь уже дошел до двери кабинета, Гуров вдруг спросил:

— Майор, у Кулешова кто-нибудь из патрульных остался?

— Нет. Распоряжения такого не было, — ответил тот. — Да и зачем? Думаете, преступница к этому чудику вернется? Она дура набитая, что ли?

Гуров мгновенно вспомнил все, что ему рассказал о своей любовнице Воскобойников. Получалось, что она нашла способ доказать своему возлюбленному глубину собственных чувств, заодно покарать грязных полицейских, которых ненавидела. В ее глазах они совершили два страшных проступка — причинили зло ее ненаглядному и нарушили клятву, которую давали, поступая на службу. Сотникова оказалась настолько решительна в своем желании покарать их, что наплевала на то, что этим сама плевать хотела на закон. Впрочем, именно таким людям, как Яна, свои собственные преступления всегда легко оправдать.

Беда была в одном. Она не довела задуманное до конца, не рассчиталась с продажными ментами и не доказала Воскобойникову свою любовь. Именно это для девушки и оказалось страшнее всего. Бежать из Москвы для нее было бессмысленно, поскольку тогда она станет ничтожеством в своих же собственных глазах.

Значит, Яна должна была вернуться к Кулешову и закончить начатое. Она ведь не сомневалась в том, что именно там ее никто не будет искать.

— Вы правы, майор. Она действительно дура набитая! — сказал Гуров, чувствуя, что сейчас он прав как никогда. — Можете быть свободны. Сегодня вы уже не понадобитесь.

Сыщик прекрасно понимал, что отправлять наряд к дому капитана нельзя. Сотникова была настоящей хищницей и опытным профессионалом. Она легко учуяла бы засаду и тогда не пошла бы на повторное покушение. Было совершенно невозможно представить, чем данная особа занялась бы после этого.

Гуров знал, что идти домой к Кулешову он должен один. При этом ему необходимо было еще и хоть как-то изменить свою внешность, чтобы Сотникова не смогла узнать его. Сейчас она уже наверняка сидела в засаде около дома капитана и ждала удобного момента для новой атаки.

Сыщик знал, как обмануть преступницу, но сначала должен был позвонить капитану. На этот раз тот ответил на вызов.

Гуров не стал с ним миндальничать.

— Капитан, успокаиваться рано. Сотникова сегодня предпримет еще одну попытку убить вас, — сухо проговорил он. — Слушайте меня и не перебивайте. Свет в доме не выключайте, спать не ложитесь, сидите и ждите меня. Я позвоню в домофон и скажу: «Жена, открой, я ключи потерял!» Вы впустите меня в подъезд. Дверь в квартиру не открывайте, даже не подходите к ней до тех пор, пока я не постучу четыре раза с длинными паузами. К окнам тоже не приближайтесь. Табельное оружие у вас с собой, или вы его домой не берете?

— С собой, — испуганным голосом ответил Кулешов.

— Отлично! — сказал Гуров. — Проверьте пистолет и держите его наготове. Если я прав, то Сотникова заявится к вам после полуночи. Будем брать ее вдвоем, иначе спугнем, и она натворит еще больших бед.

— Вы уверены? — робко спросил капитан. — Это может быть опасно.

— Каждый день спать ложиться опасно, потому как можно не проснуться, — отрезал сыщик. — Ждите. Буду у вас примерно через полчаса, минут через сорок. Не забывайте, что я вам велел делать!

Лев Иванович оборвал связь и подошел к одежному шкафу. Там висела старая, сильно потертая кожаная куртка Крячко, которая повисла на Гурове мешком, едва он ее надел. Сыщик натянул на голову бейсболку и критически осмотрел себя в зеркало.

Конечно, на расстоянии даже десяти шагов он никого таким маскарадом не обманет, но Сотникова вряд ли решится близко подойти к дому. При расплывчатом свете фонарей Гурова в таком наряде будет узнать очень непросто.

Сыщик не стал никому говорить о своих догадках и о планах. Он понимал, что генерал не отпустит его одного, непременно пошлет с ним подстраховку. Да и Стас не сможет остаться в стороне, припрется к дому Кулешова, уверенный в том, что сможет остаться незамеченным и поможет другу арестовать преступницу.

Гуров не хотел вспугнуть Сотникову. Она должна спокойно войти в квартиру, где ее и будет ждать сюрприз. На этот раз сыщик не позволит ей ускользнуть.

Полковник никому ничего не сказал, вызвал такси и вышел из главка.

До дома Кулешова он добрался через тридцать пять минут после разговора с капитаном. На этот раз хромота сыграла ему на руку, помогала изображать из себя мертвецки пьяного мужика. Гуров кое-как выбрался из такси, потом ковыляющей, шатающейся походкой поплелся к подъезду. Он не забыл вцепиться в кусты, которые росли перед ним, а также грохнуться на скамейку и едва не свалиться с нее.

На то, чтобы преодолеть несколько метров, сыщику понадобилось почти пять минут. Затем он вцепился в дверь и набрал на панели домофона номер квартиры Кулешова.

— Жена, открой. Я ключи потерял, — заплетающимся языком проорал Лев Иванович на весь двор. — Пусти меня, дура!

Электронный замок щелкнул, Гуров потянул дверь на себя, ввалился в подъезд и едва не упал. Он сделал несколько пьяных шагов, как только дверь за ним начала закрываться, достал из кармана пистолет и снял с предохранителя.

Сыщик не исключал, что преступница уже может находиться в подъезде, хотя и считал этот вариант маловероятным, поскольку отсюда невозможно было видеть или слышать, что творится у Кулешова. Однако для страховки Гуров поднялся по лестнице до последнего этажа, а затем спустился на второй. Нога его от такой вот гимнастики разболелась нещадно.

Он постучал в дверь капитана так, как было условлено. Тот с пистолетом в руке встретил своего спасителя.

— Молодец! — похвалил его Гуров. — Бдительность нам сегодня терять нельзя ни в коем случае. Принеси что-нибудь холодное к щиколотке приложить, а то она мне двигаться совсем не позволит. Ждем час. Потом ты выключаешь везде свет, и мы занимаем позиции.

Время тянулось мучительно медленно. У Гурова не было никакого желания разговаривать с капитаном, да и тот опасался приставать к полковнику с расспросами, хоть и находился в крайне возбужденном состоянии. Сыщик лишь проинструктировал Кулешова, где ему находиться и что именно делать в том случае, если Сотникова все же решится повторить попытку убить его.

Через час после прихода Гурова капитан погасил свет во всем доме.

Лев Иванович прекрасно понимал, что сразу же Сотникова в квартиру не заявится. Самое малое полчаса-час она подождет, чтобы удостовериться в том, что ее жертва спокойно спит.

Полковник попросил капитана выключить телефон, и сам сделал то же самое. Он не хотел, чтобы Сотникова услышала, как у кого-то в квартире звонит телефон, и отступила. Сыщик желал быть уверенным в том, что преступница обязательно войдет внутрь и ничего ей в этом не помешает. Однако прошел час, за ним — второй, а Сотникова все не появлялась.

Гуров начал сомневаться в верности своих предположений, но решил ждать до утра. Несмотря на возбужденное состояние, от безмолвных посиделок в темноте его клонило в сон. Сыщику приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не закрыть глаза. Капитана он не видел, но был уверен в том, что тот испытывает точно такие же трудности.

Сотникова появилась около четырех часов утра. Гуров услышал, как она пытается открыть замок отмычками, и бесшумно занял ту позицию, которую оговаривал с капитаном. Он по-прежнему не видел его, но надеялся, что тот тоже все делает правильно. В противном случае попытка захвата преступницы могла окончиться плачевно для одного из участников этой операции.

Наконец дверь в квартиру распахнулась. Сотникова предусмотрительно выключила в подъезде все лампочки, и ни лучика света вместе с ней внутрь не просочилось.

Девушка двигалась ловко, быстро и совершенно бесшумно. Она прошла в полуметре от Гурова, и он смог услышать лишь едва уловимое дыхание.

Как только сыщик оказался за спиной Сотниковой, он шагнул в коридор, закрывая выход наружу, и включил свет.

Яна попыталась было броситься на кухню, но дверь, ведущая туда, оказалась заперта. За креслом, стоявшим в гостиной, сидел Кулешов и держал ее на мушке. Гуров преграждал ей путь на лестничную площадку.

— Все кончено, Яна, — спокойно сказал сыщик. — Не дергайся, или нам придется стрелять.

— Так что же вы ждете? — язвительно поинтересовалась девушка, даже не пытаясь достать нож, который висел у нее на поясе. — Стреляйте. Я в тюрьму не пойду.

— Яна, я не убийца, — твердо проговорил Гуров. — Окажешь сопротивление, прострелю тебе ногу. Пусть хромая, но под суд ты пойдешь. Даже у таких безжалостных убийц должен быть шанс оправдать свои действия, а не сдохнуть как собака, с перерезанной глоткой.

— Они другой смерти и не заслужили, — заявила девушка. — Эти негодяи нарушили законы. Кодекс чести полицейского для них ничего не значил. Самое страшное, когда бесчестные подонки распоряжаются чужими судьбами. Они стольких людей погубили, которых должны были защищать, что для них нет никаких оправданий.

— А вот я не готов взять на себя роль судьи и палача, — сказал сыщик. — Когда один человек начинает решать, кому жить, а кому умирать, рождается фашизм.

— Лев Иванович, да хрен с ней! Нечего разговаривать с этой тварью! — зло проорал из своего укрытия Кулешов. — Прикончим падлу и скажем, что она оказала сопротивление при задержании.

— Помолчи, капитан! — рявкнул в ответ сыщик. — Яна, опустись на колени лицом к стене и подними руки. Все кончено.

— Нет, Лев Иванович, вы не понимаете, — сказала девушка. — Я не пойду в тюрьму. Это убьет мою мать. Она считала отца героем, радовалась, что я пошла по его стопам. Как только узнает, что меня будут судить, умрет от стыда. Я этого допустить не могу.

Сотникова верно оценила ситуацию и действительно была явно намерена закончить все прямо здесь и сейчас. Броситься на Гурова она даже не пыталась, уверенная в том, что он сдержит свое обещание и прострелит ей ногу. А вот Кулешов — другое дело. Яна поняла, что ей удастся проскочить мимо капитана, либо он ее попросту убьет. Не знала она только одного. Кулешов стрелял из рук вон плохо. Как только преступница бросилась в его сторону, капитан успел пальнуть дважды, но ни разу не попал.

Зато Гуров не промазал. Он прыгнул вперед, взвыл от боли в ноге и выстрелил. Девушка упала как подкошенная.

— Сука ты, капитан! Какой ты на хрен полицейский, если даже стрелять не умеешь? — через секунду прорычала Сотникова и попыталась подняться на ноги, несмотря на простреленное бедро.

Кулешов не позволил ей сделать это. Он рванулся вперед и ударил ее по голове рукояткой пистолета. Преступница мешком рухнула обратно на пол.

— Отставить, капитан! — рявкнул Гуров. — Надень на нее наручники.

— Зря вы так, Лев Иванович, — сказал Кулешов. — Пришили бы вы эту суку, да и все дела. Все равно не жить ей на зоне.

— А это не тебе решать! — отрезал сыщик и набрал номер Орлова. — Петр, отменяй операцию по поиску Сотниковой. Я ее задержал. Пришли наряд на квартиру Кулешова. Мы все здесь находимся.