Вчера друзья засиделись допоздна и выдвигали самые разнообразные версии, однако сделать какие-то однозначные выводы по двум расследуемым убийствам им не удалось. Точнее сказать, версии предлагали Крячко, Орлов и Мария, а Гуров их разбивал с одинаковым успехом, поскольку доказательствами эти теории никак не подтверждались. Было очевидно лишь то, что между Желизняком, Писаревым и неведомым убийцей существовала какая-то связь, ниточки, которые сыщики никак не могли уцепить. Но кое-какой план на сегодняшний день им выработать все же удалось.

Визит Станислава в кафе, в котором можно было получить информацию о Гафарове, еще вчера являвшемся единственным подозреваемым в убийстве полковника, Лев Иванович поначалу решил отменить, поскольку не видел никаких связей чеченского бандита с обычным московским участковым. Однако после того как выяснилось, что Писарев мог быть замешан в торговле наркотиками, контакты этих людей уже не выглядели совершенно невероятными. Именно поэтому Крячко сегодня предстояло наведаться в кафе, расположенное на Ленинском проспекте, у метро «Юго-Западная», и найти любую зацепку, которая могла бы вывести сыщиков на Гафарова. Этого человека стоило отработать в любом случае. Еще ему досталось задание выяснить, насколько достоверна информация о причастности Писарева к торговле наркотиками. Так что помотаться по Москве Станислав сегодня должен был немало.

Гуров попросил Орлова взять на себя управление собственной безопасности, а также пообщаться с приятелем в руководстве ФСБ. Ребята из этого почтенного ведомства вполне могли иметь какую-то собственную информацию о связях полковника и капитана с преступным миром.

На Суркове висела задача подобрать ключик к шифру, тем более что количество материала для этого теперь удвоилось.

Гуров же намеревался хоть весь день проторчать в архивах МВД. Он по-прежнему считал маловероятной причастность Гафарова к обоим убийствам, несмотря на все признаки того, что их совершил мусульманин. Если его предположение было верным, то связь между полковником и капитаном можно было найти только в тех делах, к которым они имели прямое или косвенное отношение.

Генерал предложил другу поставить на изучение архивов какого-нибудь другого человека, но тот отказался. Нельзя было сказать, что он не доверял коллегам из главка. Однако эта связь между Писаревым и Желизняком могла оказаться настолько закрытой, что найти ее мог только человек с хорошей интуицией. Своей Гуров доверял полностью, а вот в том, есть ли она у других сотрудников управления, уверен не был.

Вот только планам сыщика не суждено было осуществиться.

Гуров приехал в главк и сразу отправился в архив, однако не пробыл там и часа, как зазвонил его сотовый телефон. Этот факт вызвал нескрываемое неудовольствие пожилого архивариуса, который больше всего на свете любил тишину, особенно в своей вотчине. Он посмотрел на полковника с таким негодованием, что тот невольно засмущался и ответил на звонок, даже не посмотрев, кто именно с ним пытается связаться.

— Слушаю внимательно, — еле слышно проговорил сыщик.

— Ты чего там шепчешь? — раздался в ответ удивленный голос Орлова. — В засаде, что ли, сидишь?

— Чего тебе, Петр? — раздраженно поинтересовался Лев Иванович. — У тебя что-то срочное?

— Именно так! Поднимись ко мне, — не терпящим возражения тоном заявил генерал и добавил: — И поторапливайся, полковник!

У друзей было припасено несколько кодовых фраз на разные непредвиденные случаи жизни. Та из них, которая прозвучала сейчас, означала, что разговор в кабинете начальника управления будет происходить при постороннем человеке, да не простом, а высокопоставленном. Стало быть, Гурову сейчас придется вести себя официально и постараться быть сдержанным даже в том случае, если Орлов вознамерится устроить ему показной нагоняй.

В приемной находились несколько офицеров, ожидавших своей очереди на аудиенцию к генерал-лейтенанту. Гуров сдержанно поздоровался со всеми, а затем посмотрел на секретаршу Орлова, что-то с пулеметной быстротой печатавшую на компьютере.

— Верочка, кто у Петра Николаевича? — поинтересовался сыщик.

— Заместитель министра, — ответила секретарша. — Генерал-полковник Кулебякин. Вас ждут Лев Иванович.

— Об этом меня уже уведомили, — с усмешкой проговорил сыщик. — Пойду, послушаю, зачем я сразу двум генералам понадобился.

Орлов сидел в своем кресле. Заместитель министра расположился рядом и что-то недовольно высказывал начальнику главка. Когда полковник вошел, Кулебякин замолчал и уставился на него, нервно барабаня пальцами по столу. Орлов поманил Гурова пальцем и указал на стул. Сыщик неторопливо опустился на него и обвел генералов вопросительным взглядом.

— Лев Иванович, у нас очередное ЧП, — после секундной паузы проговорил Орлов. — Убит еще один сотрудник правоохранительных органов. На этот раз следователь Хорошевского отдела полиции майор Зименко Антон Романович. Сергей Всеволодович утверждает, что почерк этого преступления тот же самый. Именно поэтому он и решил нас навестить.

— Не передергивайте, Петр Николаевич, — резко встрял в разговор заместитель министра. — Я здесь не для того, чтобы рассказывать о почерках убийцы, а чтобы поинтересоваться, какого хрена за три дня расследование убийства полковника Желизняка даже с места не сдвинулось. Какой-то псих у вас под носом расправляется с сотрудниками полиции, а вы сопли жуете. Вы землю должны рогом рыть, чтобы пыль стояла и преступник ног под собой не чуял, а у вас даже подозреваемых не имеется. Вы мне два дня отчеты ни о чем присылаете. В них даже мысль о личности преступника не прослеживается. Чем оправдываться будете, полковник?

— Не мой курятник, — сухо ответил на это Гуров, и у генерал-полковника даже рот от удивления открылся. — Мне не в чем себя обвинить, и оправдываться смысла не вижу. Я не делаю этого никогда. В одном вы правы. О личности преступника мы на данный момент знаем очень мало. Зато нам удалось установить определенную связь между двумя жертвами. Мы считаем, что именно поэтому они были убиты. Теперь осталось установить, в какой период своей жизни Желизняк и Писарев пересекались, и тогда можно будет установить узкий круг подозреваемых в совершении обоих убийств. Возможно, не двух, а трех, если вы правы насчет майора Зименко.

— И что же за этакую связь между сотрудником министерства и обычным участковым вы нашли? — язвительно поинтересовался Кулебякин.

— Эти сотрудники полиции были коррупционерами, — ответил сыщик. — Полковник за взятки помогал преступникам избегать наказания и оказывал бандитам поддержку. Капитан отбирал деньги у беззащитных гастарбайтеров, заодно и крышевал торговцев наркотиками.

— Вы понимаете, что это очень серьезные обвинения? — осведомился заместитель министра слишком уж резко. — Вы чем-то можете их доказать?

— Доказательств мы за два дня собрали столько, сколько за несколько лет не смогли найти сотрудники управления собственной безопасности, — ответил Гуров. — Но мне на преступления этих продажных полицейских наплевать. Сейчас я считаю, что именно коррупционеров в полиции и казнит наш клиент. Думаю, что и у майора Зименко найдется немало аналогичных грешков. Скорее всего, обе предыдущие жертвы были знакомы со своим палачом, причем довольно хорошо. Если следователь действительно убит тем же самым человеком, то наши шансы быстро найти общих знакомых в окружении всех трех жертв существенно возрастут.

— Вот вы займитесь расследованием гибели майора, постарайтесь, чтобы хоть какие-то шансы найти преступника вообще появились, — зло произнес генерал-полковник. — Надеюсь, вы понимаете, что убийство еще одного полицейского нельзя допустить. На нас и так уже пресса накинулась. Как только журналисты узнáют о том, что Зименко стал третьей жертвой, вообще такой визг поднимут, что его и на Луне слышно будет. Отправляйтесь на место преступления и сделайте все, чтобы у меня на столе к вечеру лежал список подозреваемых. Иначе мне придется задуматься о вашем соответствии занимаемой должности!

— Разрешите идти? — сухо произнес Гуров, поднимаясь со стула.

— Идите и помните, что я держу это дело на личном контроле! — заявил генерал-полковник и махнул рукой.

— Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! — проворчал себе под нос сыщик, выходя из кабинета Орлова.

Гуров не привык к общению со столь высокими чинами, поскольку ему редко доводилось с ними встречаться. Обычно весь огонь на себя вызывал Орлов, который и отчитывался перед вышестоящими персонами о ходе расследования резонансных дел. Благодаря этому Гурова почти никогда не дергали чиновники из министерства, и он совершенно не понимал, зачем Кулебякину потребовалось это делать на этот раз.

Впрочем, одна версия у сыщика все же была. Возможно, заместитель министра вел какие-то дела с Желизняком, и ему требовалось максимально быстро найти убийцу, чтобы правда об этом не вылезла наружу.

Впрочем, сейчас это мало волновало сыщика. Если генерал-полковник был прав, и третий полицейский оказался жертвой одного и того же преступника, то это означало, что маньяк начинал входить во вкус. Остановить его нужно было как можно быстрее, пока от его рук не начали страдать и вовсе невинные люди.

Мысль об этом заглушила гнев, который появился в душе сыщика в ходе непростого разговора с генерал-полковником Кулебякиным. Когда Гуров выходил из главка, он был уже абсолютно собран и сосредоточен на предстоящем расследовании.

Труп майора Зименко был обнаружен позади супермаркета, находящегося на улице Гризодубовой. Гурову пришлось потратить около получаса на дорогу от главка до места преступления. При этом он считал, что ему повезло. В это время его машина запросто могла оказаться в серьезной пробке. В таком случае ему непременно пришлось бы воспользоваться мигалкой, а он очень не любил это делать.

Место преступления было оцеплено полицейскими едва ли не на целый квартал. Все проходы к заднему двору супермаркета перекрывали патрульные. Внутрь они пропускали только тех людей, у кого с собой были документы с соответствующей пропиской. Всем остальным гражданам оставалось только толпиться на тротуарах и возмущаться действиями сотрудников правопорядка.

Однако Гуров успел заметить, что к месту преступления каким-то чудесным образом удалось пробраться нескольким журналистам с телекамерами. Они вели репортажи для своих телеканалов, и стражи порядка почему-то не обращали на них никакого внимания.

Сыщик недовольно поморщился, посмотрел в сторону телекамер, нырнул под заградительную ленту и направился к месту преступления.

Гурову даже не понадобилось пристально всматриваться в труп майора Зименко, чтобы понять, что тут действительно поработал тот же самый преступник, который расправился с двумя другими полицейскими. Следователь, как и предыдущие жертвы, был одет в форму, которую убийца сильно измазал грязью. Впрочем, возможно, что это сделал сам офицер перед смертью, поскольку ладони у него были густо измазаны в той же засохшей жиже.

Вот только на этот раз преступник не стал ни перерезать жертве горло, ни отрубать ей голову. Следов крови ни на трупе, ни рядом с ним видно не было.

Сыщик подошел к микроавтобусу, на котором приехали эксперты, показал удостоверение моложавому капитану, стоявшему возле него, и спросил:

— Можете сказать, от чего умер майор?

— Причина смерти — удар в ухо каким-то металлическим предметом, товарищ полковник, — ответил капитан. — Точнее пока не могу сказать, но это могло быть все, что угодно, начиная от обычного шила, заканчивая шомполом для пистолета или автомата. Оружие прошло сразу в мозг, и майор умер мгновенно. Поэтому и крови почти нет. Только чуть-чуть из ушной раковины вытекло.

— Ясно, — сказал сыщик и спросил: — Труп и место преступления не обыскивали?

— Никак нет, — ответил капитан. — Знали, что пришлют кого-то из главка. Был приказ ни к чему не прикасаться и ждать распоряжений. Что прикажете?

— Сейчас я сам все осмотрю, а потом можете приступать к сбору улик, — ответил Лев Иванович и направился к трупу.

Он сразу заметил пластиковый пакет, торчащий из нагрудного кармана кителя, и распорядился достать его. Внутри находился какой-то белый порошок, похожий на наркотик. Из другого кармана убитого выглядывала рукоятка ножа, который оказался заржавленным и измазанным чем-то бурым. В рот мертвецу был засунут чистый бланк протокола допроса, по-видимому, взятый из папки, лежавшей рядом с трупом. Искать листок с цифрами Гурову и вовсе не пришлось. Он был приклеен ко лбу полицейского скотчем. Цифры вновь были новые: 9.6.1; 10.3.10; 20.3.2. Ведра с грязью и орудия убийства поблизости от трупа вновь не оказалось.

Гуров попросил экспертов снять отпечатки пальцев с папки и листочка с цифрами. Затем он забрал их себе и предоставил специалистам возможность собирать остальные улики.

Теперь для сыщика было совершенно очевидно, что записки с цифрами на трупах оставлял именно убийца. Значит, не было никакой необходимости рыться в личных вещах покойников, подтверждать их склонность к криптографии.

Лев Иванович понимал, что с родней убитого следователя поговорить ему, наверное, все же придется, но это могло подождать. Сейчас было куда важнее пообщаться с коллегами Зименко и покопаться в его делах.

Гуров нисколько не сомневался в том, что ключ к раскрытию преступлений должен быть связан со службой майора. Полковник мог дать голову на отсечение, что следователь не один раз подозревался в нечистоплотности. Возможно, в торговле наркотиками, поскольку пакетик с белым порошком майору в карман никто кроме убийцы положить не мог.

На месте преступления Гурову делать было больше нечего. Он дал распоряжение экспертам все результаты работы отправить ему в главк. Впрочем, сыщик вполне искренне считал, что улик против преступника снова не найдется. Тот явно был профессионалом и прекрасно знал, как работает полиция. Так что легкого пути в раскрытии преступления ждать не приходилось. Обнаружить отпечатки пальцев или следы ДНК, скорее всего, не удастся.

Гуров вообще едва ли не впервые столкнулся с тем, что никаких реальных зацепок по раскрытию преступлений не было. Правда, пока эксперты не дали подробного анализа той грязи, которой убийца мазал свои жертвы. Но сыщик сомневался в том, что это исследование принесет какую-то пользу расследованию. Скорее всего, землю преступник набирал поблизости от места преступления и разводил ее водой до состояния жидкой грязи. Так что и тут надеяться было особо не на что.

От места преступления до Хорошевского отдела полиции добираться было не так уж и долго, но Гуров и во время поездки не мог сосредоточиться исключительно на вождении. Для него до сих пор оставалось загадкой, почему жертвы не оказывали никакого сопротивления своему убийце.

Судя по личным делам, даже самый старший из них — полковник Желизняк — обладал неплохой физической подготовкой. Если, конечно, эти субъекты не покупали результаты проверки, как и многое другое. Однако все они безропотно давали преступнику с собой расправиться. Одной трусостью это нельзя было объяснить. Чаще всего именно страх, если он не перерастает в ужас, толкает жертвы на сопротивление своим мучителям. А тут получалось так, что эти полицейские не только знали своего убийцу, раз подпускали его так близко, но еще и были уверены в том, что свои угрозы тот не осуществит.

Правда, такой расклад сразу исключал Гафарова из числа подозреваемых. Чеченский бандит имел жесткую репутацию. Этого типа опасались даже его приятели. Или все же он был тут при делах, внушал своим жертвам такой ужас, что они полностью утрачивали способность сопротивляться?

Ответить на этот вопрос Гуров не мог, по крайней мере в настоящий момент, поэтому решил отбросить бесплодные размышления. Тем более что к этому времени он уже добрался до Хорошевского отдела.

Начальника этого подразделения, подполковника Рыбина, Гуров не знал. За последнее время из полиции ушло слишком много старых кадров. На их местах появилась амбициозная и рьяная молодежь.

Лев Иванович уже почти привык к тому, что такого зубра криминалистики, как он, молодые начальники встречали весьма сухо и настороженно, но на этот раз все вышло по-другому. Оказалось, что начальник отдела не только был наслышан о том, кто такой полковник Гуров, но и считал его самой настоящей живой легендой уголовного розыска. Он встретил сыщика очень радушно, был искренне готов предоставить ему любую помощь, какая могла понадобиться в ходе расследования.

— Лев Иванович, я, честное слово, очень рад с вами познакомиться лично, — с широкой улыбкой сказал Рыбин, пожимая руку сыщику. — Сделаю все, что вы попросите. Если будет нужно, дам лучших людей. Это не только потому, что убит сотрудник полиции. Я уверен, что лучше вас с данным делом никто не справится. Моим людям будет нелишне поучиться у такого мастера сыска.

— Учить — не моя епархия. Но от помощи я не откажусь, — сказал сыщик, улыбнулся в ответ и добавил: — Для начала мне нужно знать, что за человек был Зименко.

— Вы ведь непременно сами все узнаете, даже если я отмалчиваться буду, — проговорил подполковник. — Я здесь не так давно и многого не знаю, но могу сказать, что майор был не очень хорошим коллегой. В коллективе его не любили. К сослуживцам он относился как-то зло, друзей в отделе не имел. Прошлые грешки помешали ему карьеру сделать. Видимо, поэтому он и был обозлен на весь белый свет.

— Что за прошлые грешки? — поинтересовался сыщик.

— Несколько раз подследственные писали на него жалобы в прокуратуру. Дескать, Зименко подбрасывал им доказательства их преступной деятельности. У него действительно всегда была самая высокая раскрываемость по наркотикам, что удивительно. Однако доказательств того, что майор фальсифицировал улики, никто так и не нашел.

— И это все? — удивился Гуров. — Да у нас каждого второго следователя в этом пытаются обвинить!

— В том-то и дело, что не все, — заявил начальник отдела. — Несколько раз из тех дел, в раскрытии которых он участвовал, пропадали главные улики. Обвинить майора в уничтожении доказательств опять же не удалось, но все это легло пятном на его репутацию. С тех пор ему серьезных дел не поручали. Но знаете, я нашел еще один удивительный факт. Улики из материалов дел пропадают у нас едва ли не чаще, чем во всей остальной Москве. К нам даже министерская комиссия приезжала, разбиралась в этих обстоятельствах. Но и ей ничего конкретного установить не удалось.

— А кто входил в состав этой комиссии? — тут же осведомился сыщик.

— Не могу знать, Лев Иванович. Я тогда здесь еще не служил, — ответил молодой подполковник и почему-то заметно сконфузился. — Если нужно, я сейчас запрошу материалы в архиве. У нас должно быть заключение комиссии.

— Да. Мне необходимо ознакомиться с этим документом, — проговорил Гуров, в голову которого пришла некая догадка. — Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

— Что? — с удивлением спросил Рыбин.

— Не обращай внимания. Это просто присказка, — заявил сыщик и махнул рукой. — Пока ты ищешь заключение комиссии, я пообщаюсь с офицерами из следственного отдела. Это возможно?

— Конечно, Лев Иванович. Делайте все, что сочтете нужным.

Ничего нового в ходе общения с коллегами убитого Зименко сыщик не узнал. О покойном майоре они рассказывали неохотно, отделывались общими фразами, однако факты многочисленных проверок его деятельности сотрудниками отдела собственной безопасности и прокуратуры подтвердили. Единственным дополнением к той информации, которую предоставил Гурову Рыбин, оказались подозрения в том, что он разглашал адвокатам обвиняемых ту информацию, которую им знать было не положено. Это, естественно, тоже никто не смог доказать.

В общем, представление об убитом майоре у сыщика сложилось самое неприятное. Гуров находил недопустимым любое отступление от кодекса чести офицера, поэтому поступки Зименко вызывали у него неприкрытое отвращение. Сыщик, конечно, мог пойти на какие-то сделки с преступниками, как это было, например, в его отношениях с Евсеевым, но только в том случае, если это не запятнает чести мундира и никак не повредит тем расследованиям, которые он проводил. А уж извлекать личную выгоду из служебного положения Лев Иванович и вовсе считал позорным.

В ходе этих размышлений в голове у сыщика начал формироваться психологический портрет убийцы. Ему стало абсолютно очевидно, что, измазывая грязью форму своих жертв, преступник давал следствию понять, что они многократно запятнали честь мундира. Он убивал коррумпированных сотрудников полиции вовсе не потому, что они как-то помещали исполнению его преступных замыслов. Причина состояла в том, что их собственные злодеяния оставались безнаказанными. Скорее всего, этот палач сам был полицейским либо военным, офицером наверняка еще советской закалки.

Только одно оставалось для Гурова загадкой. Как именно эти трое были связаны друг с другом, и откуда все они знали своего будущего палача? Как только это удастся понять, под ногами преступника начнет гореть земля! Какими бы продажными они ни были, однако Лев Иванович не собирался проявлять снисходительность к убийце этих полицейских. Сыщик хотел поймать его и передать в руки правосудия.

Именно в этот момент он понял, что никогда не сможет выполнить двусмысленную просьбу жены убитого участкового, не дать его палачу дожить до ареста.

Рыбин нашел сыщика тогда, когда тот сам собирался идти к нему, чтобы узнать, чем вызвана такая длительная задержка с поиском одного документа в архиве. Все объяснялось до банальности просто. Пару лет назад в отделе был прорыв водопроводной трубы, и архив затопило. Из-за нехватки рук спасенные материалы до сих пор не были разобраны до конца. Поэтому тем людям, которым подполковник приказал этим заняться, и пришлось так долго выискивать среди коробок с бумагами заключение министерской комиссии по поводу пропажи улик из Хорошевского отдела.

Догадка Гурова подтвердилась. Возглавлял комиссию полковник Желизняк. Так что факт личного знакомства по крайней мере двух из трех жертв одного и того же преступника можно было считать подтвержденным.

Гуров тут же связался с Сурковым.

— Игорь, посмотри тот список Желизняка, в котором указаны фамилии под номерами, — распорядился он. — Проверь, нет ли там некоего Зименко.

— Секунду, Лев Иванович, — попросил капитан и после небольшой паузы ответил: — Так точно. Имеется такой персонаж. Мне проверить, сколько раз код его фамилии указывается в главной записной книжке полковника?

— Это долго? — осведомился сыщик.

— Нет. Я ее уже занес в компьютер, чтобы удобней было дешифровкой заниматься. Так что на поиск совпадений уйдет несколько секунд, — ответил Сурков.

— Тогда давай, — распорядился Гуров.

Он практически тут же узнал, что Зименко в бухгалтерской книге покойного сотрудника министерства упоминался регулярно. Впервые его фамилия появилась там примерно за два года до того, как полковник нагрянул с проверкой деятельности следователя в Хорошевский отдел.

Теперь для Гурова было очевидно, что Желизняк не просто так добился назначения самого себя главой комиссии. Он должен был спасти майора от неприятностей по службе, а то и уголовного дела. Тем более что фигурантом его дела мог оказаться и сам полковник.

Гуров попросил аналитика поискать в списках Желизняка еще и упоминание о капитане Писареве, но Сурков тут же ответил, что уже проверил это и ничего не нашел. Более того, он просмотрел все дела, в которых принимали участие Желизняк и Писарев за последние пять лет, и выяснил, что вместе в течение этого времени они никогда не работали.

— Искать глубже, Лев Иванович? — с надеждой на отрицательный ответ поинтересовался капитан.

— Нет, Игорь. Проверь другое, — распорядился сыщик. — Посмотри, не разбирал ли полковник когда-либо жалобы на Писарева или на сотрудников отдела МВД по Пресненскому району.

— Будет исполнено, — ответил Сурков, и сыщик отключил связь.

Ему показалось, что ниточка, связывающая все жертвы преступлений, наконец-то найдена.

Эта догадка и заставила Гурова изменить свои планы. Сыщик понимал, что познакомиться друг с другом майор и полковник могли где угодно, но личные отношения они должны были поддерживать точно вне службы.

У Зименко была жена. Она вполне могла знать, где и с кем ее супруг проводил свое свободное время.

Квартира майора была обставлена не с такой роскошью, как у Желизняка, но все же наводила на мысль о том, что этот следователь жил в достатке куда большем, чем мог себе позволить на свою зарплату. Мебель была довольно новой, а вся электронная техника, которая попалась на глаза Гурову, оказалась достаточно дорогой.

— Простите, что беспокою вас в такой непростой период, но это нужно для того, чтобы как можно быстрее найти убийцу вашего мужа, — сказал сыщик вдове майора.

— Я все понимаю, — ответила на это Ирина Зименко, даже не пытаясь скрыть следы слез на своем лице. — Все-таки почти десять лет замужем за полицейским. Давно имею неплохое представление о том, как вам работать приходится.

— Тем лучше, — сказал Гуров и спросил: — Муж был откровенен с вами?

— Если вы имеете в виду, были ли у него какие-то тайны, то я этого не заметила, — ответила женщина. — Конечно, он рассказывал мне далеко не все, да я этого и не просила. Но вряд ли муж скрывал от меня что-то важное. Я понимаю, что этот вопрос вы задали мне не просто так.

— Вы знаете Павла Константиновича Желизняка? — осведомился сыщик.

Ирина на секунду задумалась и проговорила:

— Не припоминаю такого человека. По крайней мере, такую фамилию при мне муж вроде бы ни разу не упоминал. Он как-то связан с его убийством?

Чего-то подобного сыщик и ожидал. Он уже успел оценить умение жены следователя держать себя в руках, а также ее понимание работы полиции. Однако, как и большинство женщин, Ирина была любопытна и не могла удержаться от вопросов, хотя и не могла не понимать, что на большинство из них следователь из главка просто не будет отвечать.

Впрочем, сыщик ждал от этой женщины доверия. Именно поэтому он и решил изменить своей обычной манере не отвечать на вопросы подозреваемых, свидетелей или членов их семей.

— Полковник Желизняк был убит два дня назад. Мы подозреваем, что эти преступления совершил один и тот же человек. Он был знаком и с вашим мужем, и со своей предыдущей жертвой, — после глубокого вздоха ответил женщине Гуров. — Также мы знаем, что ваш муж общался с Желизняком по службе. Вот я и хочу узнать, были ли у них какие-то контакты и после нее.

— Я ведь уже сказала, что при мне он этой фамилии не упоминал, — проговорила вдова. — Хотя не исключаю, что какие-то совместные дела у них все-таки были.

— О чем вы? Что за дела? — осведомился Гуров.

— Думаю, сейчас уже нет смысла скрывать, да я и не знаю почти ничего, — сказала Ирина и пожала плечами. — Я заметила, что вы внимательно, даже как-то оценивающе рассматривали нашу обстановку, когда вошли в квартиру. Значит, вы наверняка прикидывали, на какие средства мы ее приобрели. На наши с мужем зарплаты всего этого действительно не купишь. Антон мне говорил, что занимается кое-каким бизнесом. По его словам, ничего незаконного тут не было, но афишировать это не стоило, поскольку он полицейский. Я боялась, говорила ему, что у него могут быть из-за этого бизнеса неприятности по службе. Антон меня успокаивал. Он как-то раз сказал мне, что имеет покровителя в министерстве, который сможет все уладить, если о его бизнесе узнает начальство. Возможно, этот полковник Желизняк и есть тот самый человек. Однако повторю, никаких имен мне муж не называл.

— Допустим, — сказал сыщик и спросил: — А каких-нибудь его партнеров по бизнесу вы знаете?

— Нет, — ответила женщина. — Говорю же, он ни имен, ни деталей мне не открывал. Говорил, мол, меньше знаешь, крепче спишь, а заодно и на суде лишнего не скажешь. Это муж шутил, конечно!

Гуров усмехнулся. Как раз во фразе о суде даже доли шутки не содержалось. Зименко был профессионалом и прекрасно понимал, что жена может оказаться тем самым слабым звеном, которое разрушит все цепочку и может подвести его под статью. Он лишится не только наживы, но и свободы. Именно эту фразу следователь, теперь уже покойный, говорил совершенно серьезно.

— Скорее всего, ваш муж и на самом деле шутил. — Сыщик вновь не стал доказывать свою правоту. — Но ведь должен же он был где-то встречаться со своими партнерами, возможно, что-то говорил об этом. Или же вы просто случайно слышали, в каких местах ваш супруг любит бывать?

— Вы думаете, Антона мог убить кто-то из его партнеров? — Женщина впервые с начала разговора проявила испуг.

— Я бы не стал исключать этот вариант, — сказал Гуров и поморщился.

— Я даже не знаю, — протянула Ирина.

— Не разбегайтесь, прыгайте! — поторопил ее сыщик.

Вдова майора Зименко удивленно посмотрела на него, потом пожала плечами и произнесла:

— Я знаю, что он ходил в клуб под названием «Янус». По крайней мере, слышала, как муж назначал там встречи. Когда поинтересовалась, что это за заведение, Антон ответил, что там что-то вроде бизнес-клуба, где люди заключают сделки в непринужденной обстановке. Я не поверила. Видите ли, я все-таки женщина и иногда невольно ревную, если муж где-то пропадает по вечерам. Он как-то называл адрес этого клуба своему приятелю. Я слышала его слова, нашла этот «Янус», но внутрь попасть не смогла. Он хоть в городе, но за высоким забором. Мужу я говорить об этом не стала, да и ревность чуть позже улеглась. Он хоть и приезжал из этого клуба слегка под градусом, но женщинами от него никогда не пахло. Тогда я и решила, что Антон мне не врет. Он и вправду ведет свои дела внутри этого самого клуба. Могу дать адрес.

— Буду благодарен, — сказал Гуров.

Выйдя от вдовы следователя, Гуров на несколько секунд задумался.

Клуб «Янус» находился не близко отсюда, рядом с Тимирязевским парком, на одноименной улице. С одной стороны, Льву Ивановичу нужно было бы сначала собрать побольше информации об этом заведении и лишь потом отправиться туда, чтобы узнать, чем именно мог заниматься там Зименко, и с кем он встречался в «Янусе». С другой — все, что нужно, полковник сможет узнать и прямо там, на месте.

Гуров рассчитывал, что его служебного удостоверения будет вполне достаточно для получения информации, необходимой ему, и все же решил подстраховаться.

Он набрал номер Суркова и распорядился:

— Игорь, срочно собери как можно больше данных о клубе «Янус», что на Тимирязевской. Вот тебе точный адрес… У тебя на это есть двадцать минут. Все, что найдешь, скинь мне на электронную почту.

Гуров рассчитывал, что аналитик справится быстрее отведенного ему времени, но такой прыти не ожидал и он.

Не успел сыщик даже выехать со двора дома, в котором только что общался с Ириной Зименко, как капитан позвонил на его сотовый и отрапортовал:

— Лев Иванович, в Москве есть ресторан и спа-салон с таким названием, а клуба нет. По тому адресу, который вы мне назвали, и вовсе никакой организации не зарегистрировано. Это частное домовладение, принадлежащее некоему Вячеславу Геннадьевичу Лиховцеву. По профессии он адвокат, из самых известных. Видимо, вам неверную информацию кто-то дал.

— Я так не думаю, — задумчиво пробормотал в ответ Гуров. — Спасибо тебе, Игорь. Вполне возможно, что ты раздобыл куда более ценные сведения, чем мог предположить.

Сыщик ни минуты не сомневался в том, что Ирина Зименко назвала ему именно тот адрес, где ее муж назначал встречи своим приятелям. Вполне возможно, что дом, расположенный на Тимирязевской, клубом они называли только между собой, и это заведение официально в столице просто не существовало. Вот только Льву Ивановичу было непонятно, как этот адвокат был связан с продажными полицейскими?

Дело не в том, что такое, в принципе, было невозможно. Напротив, адвокатам приходилось иметь дела с преступными элементами ничуть не реже, чем сыщикам. При этом немалая часть таких юристов особо высокими моральными нормами не отличалась.

Вот только, судя по слухам, Лиховцев к таковым не относился. Этот высокооплачиваемый адвокат по большей части вел гражданские дела, связанные со спорами между различными организациями. По крайней мере, в последние несколько лет в рассмотрении уголовных дел он не участвовал.

Лично с ним Гуров знаком не был, но слышал, что если криминальные авторитеты обращались к нему за помощью, то непременно получали вежливый отказ. Финансовые воротилы прикрывали этого адвоката от нападок со стороны преступного сообщества.

— Ну что же. Вот теперь мы с вами и познакомимся, Вячеслав Геннадьевич, — пробурчал полковник, усмехнулся и решительно направил «Пежо» в сторону Тимирязевского парка.

Дом, адрес которого указала сыщику Ирина Зименко, действительно был почти полностью скрыт высоким забором. Во дворе высились несколько деревьев, которые уже давно потеряли листву. За особняком и вовсе виднелся частокол голых ветвей, поскольку там располагался Тимирязевский парк.

Гуров вышел из машины и осмотрелся. Колючей проволоки над забором, естественно, не было, зато на нем через равные промежутки торчали камеры видеонаблюдения. На въездных воротах их оказалось сразу две, а у входной калитки было прикреплено переговорное устройство.

Сыщик ничуть не сомневался в том, что особняк и внутри охраняется нисколько не хуже, чем снаружи. Скорее всего, за забором сейчас дежурили сразу несколько человек из охраны.

Льву Ивановичу стало интересно, что же за тайны или сокровища могут скрываться внутри, если они требуют столь серьезной охраны. Он щелчком стряхнул с рукава пальто веточку, невесть откуда взявшуюся там, направился прямиком к калитке и нажал кнопку переговорного устройства.

— Вам кого? — тут же раздался недружелюбный голос.

Гуров вынул удостоверение и развернул его перед видеокамерой, встроенной в переговорное устройство.

— Мне нужно поговорить с господином Лиховцевым, — сказал он. — У нас есть информация о том, что он может иметь сведения, касающиеся преступления, совершенного сегодня.

— Его здесь нет, — так же резко ответил на это охранник.

— Ничего страшного, — с усмешкой заявил сыщик. — Открывай дверь, я его подожду внутри.

— Ждите, если хотите. Но только снаружи, — язвительно проговорил все тот же мужчина.

— Может быть, ты удостоверение плохо рассмотрел? — осведомился Гуров. — Предпочтешь, чтобы я с помощью ОМОНа внутрь попал?

— Это уж как получится. Но без моей помощи, — тем же тоном ответил невидимый страж ворот.

— А ну-ка позови старшего! — Полковник начал терять терпение.

— Я и есть старший. Но это попасть вам внутрь не поможет, — ответил мужчина. — Господин полковник, если вы считаете, что в охране у адвоката служат одни только дуболомы, то сильно ошибаетесь. Вы можете попасть внутрь тремя способами. Вместе с Вячеславом Геннадьевичем, по его распоряжению либо по решению суда. Можете, конечно, вызвать ОМОН и взять ворота штурмом, но потом вам придется давать не самые приятные объяснения за самоуправство и произвол. Поэтому примите мой добрый совет. Если у вас есть дело к моему шефу, то свяжитесь с ним по рабочему телефону. Он есть во всех справочниках. Личный номер, уж извините, я вам предоставлю только после предъявления мне соответствующих документов.

— Ну ты и жук! — заявил Гуров. — Уважаю. Я и сам таков.

Лев Иванович отошел от калитки и двинулся к своей машине. Еще не дойдя до нее, он связался с Орловым и, не вдаваясь в подробности, потребовал, чтобы тот через своих людей вышел на Лиховцева и потребовал от него позвонить полковнику Гурову.

Петр Николаевич немного поворчал, но знал, что по пустякам Гуров таких требований выдвигать не станет. Генерал-лейтенант сумел догадаться, что это связано с убийствами полицейских. Поэтому он пообещал выполнить просьбу сыщика максимально быстро и слово свое сдержал.

Адвокат позвонил сыщику ровно через шесть минут.

— Лев Иванович, добрый день. Это Лиховцев. Мне передали, что у вас ко мне какое-то срочное дело, — услышал Гуров чуть картавящий голос.

— Здравствуйте, Вячеслав Геннадьевич. Дело у меня действительно безотлагательное, — ответил сыщик. — Более того, мне необходимо ваше личное присутствие в вашем доме, на улице Тимирязевской.

— Это несложно организовать, — заявил Лиховцев и поинтересовался: — Когда вы хотите встретиться со мной?

— Немедленно, — жестко ответил сыщик. — Скажите своему церберу на воротах, чтобы пустил меня внутрь. Я во дворе осмотрюсь, пока вас дожидаюсь.

— Вот даже как? — удивился адвокат. — Я сейчас немного занят, но ради знакомства с вами освобожусь и в дом вас распоряжусь пропустить, хотя профессиональная привычка рекомендует мне этого не делать. Впрочем, мне скрывать от правоохранительных органов нечего. Осматривайтесь пока. Я скоро буду. — Лиховцев первым отключил связь.

Сыщик подождал пару минут, чтобы дать возможность адвокату переговорить со своим подчиненным, а затем сел в машину и подъехал прямо к воротам. Он не сомневался в том, что начальник охраны уже получил соответствующее распоряжение. Однако открывать створки этот тип не спешил, явно стремился подразнить полковника полиции. Наверное, он просто не любил стражей правопорядка или по жизни был человеком с гнильцой внутри.

Впрочем, испытывал терпение сыщика начальник охраны не слишком долго. Самое большее через две минуты после того, как автомобиль сыщика замер у ворот, створки начали плавно открываться.

Двор особняка Лиховцева выглядел очень ухоженным и аккуратным. Тут чувствовалась даже не заботливая рука садовника, а тщательно просчитанный труд ландшафтного дизайнера. Аккуратно подстриженный газон, ровные ряды кустов, за которыми скрывались несколько беседок, и деревья с ровной кроной производили впечатление какой-то элитной дачи, а не городского особняка, расположенного в пределах МКАДа.

А вот чужие автомобили сюда, видимо, попадали не особенно часто. Стоянка внутри двора вместила бы только три машины и сейчас была пуста. Гуров припарковался прямо перед двухэтажным домом.

Из его дверей сразу вышли двое мужчин в строгих костюмах и при галстуках. Один из них остался на крыльце, а второй подошел к автомобилю сыщика.

— Господин полковник, прошу следовать за мной. — Лев Иванович узнал голос человека, разговаривавшего с ним недавно по домофону. — Вячеслав Геннадьевич велел предоставить в ваше распоряжение комнату для гостей и библиотеку. Если желаете что-то выпить, то я распоряжусь, вам принесут.

— Кофе, — ответил сыщик, выбираясь из машины. — Надеюсь, он у вас не растворимый.

Пока начальник охраны показывал сыщику комнаты, второй сотрудник исчез. Вскоре в комнату для гостей вошла служанка, принесшая поднос с кофейником, пустой чашкой, сахарницей и молочником.

Гуров поблагодарил женщину, вопросительно посмотрел на начальника охраны и поинтересовался:

— Вы меня караулить останетесь?

— Нет, конечно, — ответил тот. — Тут повсюду камеры видеонаблюдения установлены, поэтому я за вами могу наблюдать и из комнаты охраны. Просто хотел поинтересоваться, не нужно ли вам что-то еще?

— Вы знаете Зименко Антона Романовича? — спросил Гуров.

— Возможно, — коротко бросил мужчина.

— А подробнее? — Сыщик пристально посмотрел на него.

— Я обязан знать по именам друзей Вячеслава Геннадьевича и тех клиентов, с которыми работаю по его поручению, — проговорил начальник охраны. — Остальных людей, поддерживающих какие-то отношения с шефом, мне никто не представляет. Раз вы спрашиваете про Зименко, значит, он имеет какое-то отношение к моему начальнику и к этому дому. Я мог его видеть, но ни к одной из озвученных мною категорий он не относится.

— Ух ты! Какое дедуктивное мышление! — восхитился Гуров. — Детективов начитались или сериалов насмотрелись?

— Ни то, ни другое, — ответил мужчина. — Разрешите представиться. Серебряков Валерий Яковлевич, капитан полиции в отставке. Кстати, все сотрудники, которые у меня работают, тоже бывшие полицейские. Вы же все равно затребуете у шефа списки всего персонала и будете проверять каждого человека.

— Молодец, совершенно правильно мыслишь, — заявил сыщик уже на «ты», как привык общаться с младшими по званию. — Теперь можешь быть свободен. Я осмотрюсь тут, пока дожидаюсь твоего шефа.

Серебряков кивнул и вышел из комнаты.

Гостевая комната в доме Лиховцева оказалась очень просторной. В ней стояли несколько столов, похожих на карточные, бильярд в углу, стойка бара и несколько диванов. Окна были наполовину закрыты плотными шторами, которые почти не пропускали свет. Это помещение скорее подходило бы какому-нибудь элитному клубу, чем обычному городскому особняку.

А вот библиотека была прямой противоположностью гостиной. Все стены кроме одной, с окнами, были заставлены высокими книжными полками, рядом с которыми стояли несколько деревянных лесенок на колесах. В центре красовался большой круглый стол, окруженный стульями, который нетрудно было представить себе в качестве интерьера Камелота. За ним вполне могли восседать рыцари короля Артура.

Никакой полезной информации сыщику осмотр этих комнат не дал. Он решил пренебречь деликатностью и посмотреть остальные комнаты особняка адвоката. Однако тут его ждало разочарование. Выходы из гостиной и библиотеки оказались заперты. За исключением двери, ведущей во двор.

Гуров в который раз за последние дни пожалел о том, что при нем нет сигарет. Однако из дома он все равно вышел и еще раз внимательно осмотрел просторный двор.

За этим занятием его и застал Лиховцев, приехавший по вызову сыщика.

— Что же вы на улице мерзнете, Лев Иванович? Погода-то вроде бы не самая лучшая, — улыбнулся адвокат, протягивая руку для приветствия. — Или начальник охраны вас в дом не пустил, несмотря на мое распоряжение?

— Нет, в дом-то он меня пустил, но интересного для себя я там не нашел, — сдержанно ответил Гуров.

— А во дворе вам что-то интересным показалось? — задал новый вопрос Лиховцев.

— Зачем вам такая система охраны в этом доме? — ответил вопросом на вопрос сыщик. — Ладно, насчет камер видеонаблюдения я вполне понимаю. Один охранник тоже вполне допустим. Но что здесь делают четыре человека, не считая прислуги? Тем более учитывая, что хозяина в доме только днем не бывает.

— С последним утверждением вы ошиблись, Лев Иванович, — заявил адвокат. — Я этот дом скорее в качестве своеобразного клуба для встреч друзей использую, вообще редко ночую тут. Вот для этого охрана здесь и живет. Надо круглосуточно оберегать дом и ценности, которые внутри находятся. Кстати, а как вы определили количество охранников? Обычно больше двух человек мои гости никогда не видят.

— Клуб, говорите? — Сыщик не ответил на вопрос. — Не «Янус» случайно он называется?

— Вы и это знаете? — осведомился Лиховцев и улыбнулся так широко, словно разговор с полковником из главного управления уголовного розыска доставлял ему огромное удовольствие. — Не зря мне вас описывали как одного из умнейших сыщиков в столице.

— А почему именно «Янус»? — полюбопытствовал Гуров, никак не отреагировав на комплимент.

— Это забавная история, — проговорил улыбаясь адвокат. — Римское простонародье считало двуликого Януса богом врунов и лицемеров, но на самом деле это не так. Янус сначала был демиургом, а затем уступил свое место Юпитеру, стал богом всех входов и выходов.

— Давайте обойдемся без экскурсов в римскую мифологию. Я о ней кое-что читал. Переходите к сути дела.

— Конечно. — Лиховцев пару секунд выглядел немного смущенным, но быстро взял себя в руки и проговорил: — В ходе некоего судебного процесса мой оппонент назвал меня лицемерным, двуликим Янусом. Меня это не задело, а вот клиент, которого я защищал, кстати сказать, очень образованный человек, решил вмешаться. Он сказал, что Янус был богом входов и выходов, а не лицемером. Дескать, я действительно знаю, как выбраться из любой ситуации, поэтому могу по праву именоваться Янусом. Эта история стала известна моим друзьям. Иногда они позволяют себе величать меня так. Этот дом, в котором многие из них любят проводить выходные, был ими назван клубом «Янус».

К тому времени, когда Лиховцев окончил изложение истории появления собственного прозвища и названия его городского особняка, собеседники уже оказались в библиотеке. Та же самая служанка подала зеленый чай адвокату и свежий кофе — Гурову. Сыщик не стал отказываться от второй чашки и тут же попробовал напиток, который опять оказался весьма неплохим. Лиховцев тоже пригубил свой чай.

— Забавная история. Возможно, когда-нибудь, на досуге, я попрошу вас изложить ее мне в полном варианте, — проговорил сыщик, едва адвокат закончил свой рассказ. — А сейчас скажите, какие дела вас связывали с Антоном Романовичем Зименко. Как часто он посещал этот ваш своеобразный клуб?

— Не могу, Лев Иванович, — тут же заявил Лиховцев и развел руками. — Статья восьмая федерального закона «Об адвокатской деятельности». Не могу разглашать сведения, полученные от моего клиента. Спросите у него сами.

— Я бы с удовольствием, но тут неувязочка вышла. Майор Зименко был убит сегодня ночью, — сухо ответил сыщик на предложение хозяина дома.

— Жаль. Неплохой человек был, — абсолютно равнодушно проговорил адвокат. — Но это дела не меняет. У господина Зименко есть наследники, которым может не понравиться, что я разглашаю доверенные мне сведения направо и налево. Вы порядок знаете, Лев Иванович. Пока они не разрешат мне говорить, я этого делать не буду. Исключение тут может быть только одно. Заведите на меня уголовное дело. Тогда я для своей защиты, скорее всего, и передам вам часть тех сведений, которые доверил мне мой клиент.

— Стало быть, информация о том, как часто он бывал в вашем доме и с кем здесь встречался, является частью адвокатской тайны? — ехидно поинтересовался Гуров.

— Именно такой договор с Зименко у меня подписан. Впрочем, как и со всеми остальными клиентами, которые удостаивались чести быть приглашенными в этот мой дом, — сказал Лиховцев. — Если вы захотите получить их список, то вам придется найти веские основания для того, чтобы заставить меня разгласить и эту адвокатскую тайну.

— Значит, по-доброму вы не хотите сотрудничать? — жестко поинтересовался Гуров.

— Лев Иванович, на меня ваши полицейские уловки не подействуют, — заявил Лиховцев и презрительно посмотрел на него. — Надавить на меня у вас тоже не получится. В этом я вас заверяю! Если хотите получить от меня какую-либо информацию, то действуйте по закону. Присылайте соответствующий аргументированный запрос в адвокатскую коллегию. Дальше все по порядку.

Гурову не впервые приходилось уходить ни с чем оттуда, где он надеялся получить сведения, необходимые для раскрытия преступления. Казалось бы, сыщику давно пора было к этому привыкнуть. Тем более что он прекрасно знал все способы, которыми можно вытянуть сведения даже из самых несговорчивых людей.

Однако Льва Ивановича до сих пор изрядно удивляло и раздражало нежелание некоторых людей помочь стражам порядка поймать преступника. Ему, не терпящему несправедливости, трудно было смириться с тем, что кто-то может покрывать насильников, убийц или воров только потому, что им не нравится конкретный следователь или просто раздражает само слово «полиция».

Сыщик не включал Лиховцева в число персон, подозреваемых в причастности к убийствам офицеров полиции. Конечно, было очевидно, что у адвоката рыльце в пушку, и какие-то не совсем законные дела за ним наверняка числятся. Но организовывать убийства или подталкивать к ним кого-то он был не способен.

У таких людей, которые кичатся своими связями и прячутся за ними, чтобы доказать свое мнимое превосходство, душа всегда трусливая. Тем более Лиховцев лучше других должен был понимать, что любая, даже самая косвенная причастность к гибели полицейских неминуемо упрячет его за решетку. Нежелание этого господина сотрудничать со следствием, прикрытое законом об адвокатской тайне, который, кстати, нетрудно обойти, выказывало в юристе лишь мелочную натуру, ежесекундно упивающуюся собственной властью над тем или иным эпизодом.

Выйдя из особняка Лиховцева, сыщик сразу же позвонил Станиславу, чтобы узнать, как у него продвигаются дела. Крячко сообщил лучшему другу, что почти закончил проверку Гафарова и освободится примерно через полчаса.

Гуров велел ему приезжать в главк, а сам связался с Евсеевым. Но только для того, чтобы убедиться в обрыве и этой ниточки. Тот сказал ему, что его люди не смогли найти никого, кто в последнее время целенаправленно интересовался бы поиском информации о полицейских, которые не прочь сотрудничать с преступниками за определенную мзду. Конечно, такие справки наводились постоянно людьми из криминальной среды, но все они делали это исключительно в своих личных интересах.

Впрочем, информация, полученная от Евсеева, оказалась не совсем бесполезной. Она лишь укрепила выводы Гурова о том, что убийца полицейских не принадлежит к преступному миру. Все детали этих злодеяний говорили о том, что серийный убийца мстит за поруганную честь мундира, а не за то, что его кинули продажные полицейские во время каких-то криминальных делишек. Сыщик лишь укрепился в подозрении о том, что киллер — действующий либо бывший сотрудник правоохранительных органов. Он имеет доступ к закрытым базам данных или знает о продажности оборотней в погонах из первых уст.

По дороге в главк Гуров решил заехать в криминалистическую лабораторию. Конечно, материалы по последнему убийству еще вряд ли были отработаны хотя бы наполовину, но отчеты специалистов по остальным преступлениям сыщик уже получил. За исключением одного — анализа грязи, которой убийца мазал мундиры своих жертв.

Как и предполагал Гуров, никаких образцов ДНК или отпечатков пальцев на местах убийств Желизняка и Писарева эксперты не обнаружили. Сыщик не сомневался в том, что и после исследования вещественных доказательств с убийства Зименко результаты будут теми же.

Надежда на то, что анализ образцов грязи даст какую-нибудь зацепку, тоже была не особенно велика. Скорее всего, землю преступник набирал где-то поблизости от мест убийств, и связать грязь с какой-то одной точкой на карте не получится.

Хотя примеси, которые могли остаться в грязи с поверхности ведра, могли дать что-то интересное. Тем более что в первом случае киллер оставил емкость с грязью на месте преступления, а в двух следующих он забирал ее с собой. Возможно, в этом было что-то, способное вывести сыщика на след убийцы.

Начальника лаборатории на месте не оказалось. Отчет по анализу грязи Гурову передал тот самый специалист, который и занимался его составлением. Сыщик бегло просмотрел документ, затем убрал его в папку с другими бумагами.

— Детально я изучу отчет позже, а пока скажи, пожалуйста, простым языком, что именно вы обнаружили в исследованных образцах, — попросил Лев Иванович эксперта.

— Те образцы, которые были отданы нам на исследование, относятся к дисперсионным грунтам, — начал было криминалист, поймал удивленный взгляд сыщика и смутился. — Если проще, то оба изученных образца явно имеют одинаковую структуру и примеси. Судя по всему, их брали в одном месте, однозначно в пределах Москвы. Скорее всего эти грунты были взяты в одном из городских парков. Точнее можно сказать, если сравнить их с образцами всех подобных территорий. Но даже и в этом случае вероятность стопроцентного совпадения окажется достаточно мала.

— Парки, говоришь? А с кладбища этот грунт могли брать?

Эксперт на секунду задумался, затем согласно кивнул.

— Вполне могли, — уверенно ответил он. — Только в том случае, если образцы были взяты с глубины не более полуметра. Глубже на кладбищах уже немного другие примеси будут присутствовать.

— Ну что же, спасибо и на этом, — поблагодарил Гуров эксперта и отправился в главк.

Ответ специалиста мог объяснить, почему преступник не оставил на кладбище ведро с грязью, как сделал это в квартире Желизняка. Вполне возможно, что данное свое решение он счел опрометчивым, поскольку набирать каждый раз новую грязь для своих жертв было неудобно. Это могло привлечь лишнее внимание.

Впрочем, Гуров тут же усмехнулся от этой мысли. Вряд ли кто-то обратит особое внимание на человека, решившего набрать где-нибудь в сквере или на пустыре пару ведер грунта.

Как бы то ни было, землю с кладбища убийца забрал с собой. Судя по ее составу, она могла быть набрана где угодно. Значит, без сравнения с землей из конкретного места эта зацепка тоже ничего следствию не дает.

В главке сыщика ждало еще разочарование, впрочем, вполне прогнозируемое. Станислав уже дожидался друга в их общем кабинете и совсем не выглядел довольным, как это бывало, когда он нападал на горячий след.

— Гафаров не наш человек, — заявил Крячко, едва Лев Иванович вошел в кабинет. — По крайней мере, на последнее убийство у него железобетонное алиби. Его нет в столице. Я проверил. Гафаров вчера уехал в Астрахань утренним поездом. Он находится там у своих родственников, когда вернется, если вообще это сделает, пока неизвестно. Я связался с тамошними полицейскими и попросил его опросить. Результаты обещают прислать завтра, но я почти на сто процентов уверен в том, что это субчик окажется чист. Если он в чем-то и замешан, то не в этих убийствах.

— Я так и предполагал, — сказал Гуров. — Скорее всего, эти преступления совершает действующий или бывший сотрудник полиции. Очевидно одно. Наш киллер в курсе все криминальных дел, в которых замешаны его жертвы.

— Это и ежу понятно, — сказал Крячко и полюбопытствовал: — А с чего вдруг у тебя выводы взялись о его принадлежности к полиции?

Гуров рассказал лучшему другу о своем визите к адвокату и о том, какие мысли пришли ему в голову. При этом сыщик не забыл упомянуть, что версия о полицейском — лишь предположение. Вполне возможно, что оно тоже окажется неверным.

Однако очень многое наталкивало Льва Ивановича на эти мысли.

Во-первых, явная связь между Желизняком и Зименко. Было очевидно, что полковник прикрывал следователя, возможно, на регулярной основе. Знать об этом человек из криминального мира вряд ли мог, а вот сотрудник полиции — вполне. Но только в том случае, если он сталкивался с кем-то из этой парочки или участвовал в тех делах, к которым они оба оказались причастны.

Во-вторых, подпольный клуб, устроенный в особняке адвоката. По словам Ирины Зименко, ее муж регулярно туда наведывался и вел там какие-то дела. Вся охрана в «Янусе» — бывшие полицейские.

Конечно, Лиховцев не назвал сыщику имена своих клиентов, но, учитывая присутствие в их числе следователя, можно было предположить, что в списках адвоката числятся и другие стражи порядка, причем куда более высокопоставленные. Не исключено, что именно там и познакомились Желизняк с Зименко.

— Лева, я тебя не узнаю! — заявил Крячко, перебив рассуждения друга. — Почему ты душу из этого адвокатишки не вытряс? Может, хватку терять начал? Давай я туда наведаюсь. Он мне не только список клиентов отдаст, а еще и расскажет обо всех их делишках, из которых помогал своим подопечным выкручиваться.

— Все не так просто, Стас, — заявил сыщик. — Тут нельзя действовать нахрапом. Во-первых, очевидно, что у Лиховцева сильные покровители. Они нам руки сразу выкручивать начнут и палки в колеса ставить. Но не это важно. Куда главнее то, что таким образом мы можем вспугнуть нашего киллера. Не факт, что он знает о клубе, но располагает возможностью получать нужные данные из полицейских источников. Поэтому после того шума, который устроит Лиховцев, клиент сразу поймет, что мы напали на след, и ляжет на дно. Он человек не глупый, сможет укрыться как следует. Тогда его достать станет практически невозможно. По крайней мере, до первой серьезной ошибки, а на ее ожидание могут уйти годы. Мы даже Орлова не будем задействовать, чтобы до адвоката добраться. От этого тоже серьезная волна может пойти. Сделаем все тихо, аккуратно.

— Как именно? — осведомился Крячко.

— Как уже делали раньше, — ответил Гуров. — Попросим нашего вундеркинда Суркова добыть информацию теми способами, которыми он владеет. Пусть в крайнем случае компьютеры Лиховцева взломает. Кстати, что-то капитан задерживается. Должен уже появиться с докладом.

Лев Иванович потянулся к телефону, но тут, словно услышав его слова, в кабинет вошел Сурков. Выглядел он не веселее, чем Крячко после проверки Гафарова.

— Пока ничего у меня не получается, Лев Иванович, — объяснил аналитик свое выражение лица. — Таких сочетаний цифр мне нигде найти не удается. Попадаются, конечно, схожие комбинации, но все они абсолютно бессвязны. Например, 20.3.2 из последнего шифра, это статья в административном кодексе — публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности. А 10.3.10 — глобальное стабильное обновление для некоей модели смартфона. В общем, у меня уже компьютер дымится, но никаких связанных расшифровок этих цифр не находит. Вполне возможно, это простейший шифр из какой-то книги. Берутся номера страницы, строки и слова. Из этих слов составляется фраза. Но не зная, какой книгой преступник пользовался, расшифровать ее не удастся.

— Если верить теории Льва Ивановича о том, что наш подозреваемый — бывший мент, то его настольной книгой должен быть какой-нибудь устав МВД, — заявил Крячко.

Гуров посмотрел на Суркова и сказал:

— Ищи, Игорек. Ты головастый парень. Верю, сможешь понять, что зашифровал наш клиент. Просто включи мозги, а не только программу компьютера. Завтра для тебя будет еще одно задание, а пока давайте закругляться, парни. Всем нам пора по домам.