Супруги Бриско — молодая пара, отправившаяся в автопутешествие в честь своей первой годовщины, — довезли Джека до Капитолия штата Небраска. Всю дорогу они слушали радиостанцию KLIN («Все новости в режиме нон-стоп») в надежде услышать, что Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер наконец пойманы. Но тщетно. Пикап несчастного фермера, ставшего последней жертвой этой парочки, нашли брошенным в городке Брокен-Боу в самом центре штата. «Органы правопорядка предполагают», что убийцы могли резко развернуться и двинуть обратно на восток (правда, о каких именно органах шла речь, в эфире не уточнили).
Джек попросил Бриско высадить его на Вайн-стрит. Тодд Бриско снова попытался всучить ему денег, и Джек снова отказался. Поблагодарив их за то, что подбросили, он зашел в местное кафе перекусить. Свой выбор он остановил на фирменном блюде заведения — курице с вафлями (кто бы мог подумать, что такое вообще существует). Джек едва чувствовал вкус еды. Все его мысли занимал Дейл Гилбертсон. И это были даже не мысли. А чистая тревога, та самая интуиция. Он поймал себя на желании, чтобы Мэри Кли сейчас была рядом и попыталась отыскать Дейла с помощью своего дара, но Мэри осталась в Срединном Мире.
Пока Джек ждал заказ, он еще дважды набрал номер старого друга. Почтовый ящик по-прежнему переполнен. Когда же он позвонил в департамент шерифа округа Хемингфорд, на сей раз ему даже не ответил диспетчер — автоответчик загробным голосом сообщил, что все линии заняты, и предложил не класть трубку и ждать своей очереди. А следом заиграла фоновая музыка, один в один походившая на ту хрень, что лилась из динамиков в аппаратной казино «Хована».
Что-то стряслось. Чтобы это понять, вовсе не обязательно быть детективом в отставке из Лос-Анджелеса. Он подумал было связаться с женой Дейла, Сарой. Номер их домашнего телефона у него имелся, но этот звонок лишь сильнее растравил бы ее собственные страхи (не говоря уже о Дейви, их единственном ребенке, теперь уже совсем взрослым).
На десерт Джек взял мороженое, двойную порцию. Вот его вкус он ощутил сполна и посмаковал. Возможно, где-то в Срединном Мире мороженое и существовало, но уж точно не в Дези. Казалось бы, в такой глуши, где полно скота — и коров, и диких лошадей, — кто-нибудь мог бы додуматься и изобрести его, но, видимо, не судьба. Джек смаковал каждую ложку.
Кому еще он мог позвонить? Поначалу казалось, что некому, но тут он вспомнил барбекю в компании семейной пары, очень близких друзей Дейла и Сары. В свое время Джек поинтересовался у Дейла, умеют ли эти люди держать язык за зубами, и Дейл заверил: если он велит им помалкивать о присутствии Джека в Небраске, они так и сделают. Не то чтобы Джек был беглым преступником — как раз наоборот. Но ему хотелось оставаться «пропавшим без вести» как можно дольше, а лучше — навсегда. Его внезапное воскрешение породило бы массу вопросов, отвечать на которые ему было бы крайне затруднительно.
Тот мужчина работал учителем в школьном округе Хемингфорда, но Джек хоть убей не мог вспомнить его имя. Прошло уже пару лет с тех пор, как они впятером уплетали ребрышки-барбекю и глушили пиво на заднем дворе Гилбертсонов. Память то и дело подбрасывала ему двухсложные слова — «коржик», «коряга», «карниз», — они крутились где-то рядом, но в цель никак не попадали.
«И после этого я еще считаю себя первоклассной ищейкой?» — подумал Джек. — Пусть и на заслуженном отдыхе, но уж это-то дело я раскрыть обязан.
— Что-нибудь еще, милый?
— Нет, спасибо, — отозвался Джек, подумав про себя, что только в провинциальной глуши официантки называют незнакомцев «милыми», «дорогими» и «сладкими». Он оплатил счет (последовав собственному совету и оставив щедрые чаевые), после чего неторопливо побрел по Вайн-стрит в сторону Бетани-парка, расположенного как раз напротив лавки букинистических редкостей Торена. (На витрине соседнего магазинчика «Бумага, ручки и карандаши» теперь красовалась вывеска «ПРОДАЕТСЯ ИЛИ СДАЕТСЯ В АРЕНДУ», отчего Джеку стало немного грустно). Он присел на скамейку и набрал еще один номер из своего измятого списка. Тот принадлежал Карлу Торену. Он объяснил Карлу, что именно ищет, не упоминая при этом Эдварда Янгблада. Торен знал, что Джек покупает книги для одного состоятельного коллекционера, и этого ему вполне хватало.
Нет, ответил Карл, романа «Имя игры — смерть» у него сейчас в наличии нет, но он уверен, что сможет раздобыть его через Реестр книготорговцев. Может, за месяц? А может, и быстрее? Шесть недель — это крайний срок.
— Отлично, — согласился Джек. — С автографом?
— Да, само собой.
— Издательство «Black Lizard» или «Gold Medal»?
Карл, казалось, даже оскорбился:
— Разумеется, «Gold Medal».
— Цена?
— Думаю, долларов четыреста. Для тебя.
«Хорошая цена, отличная цена, просто замечательная цена, — подумал Джек. — Сэкономлю немного деньжат. Хотя это не так уж важно».
— Тогда я вернусь за ней позже.
— У меня тут еще есть превосходный экземпляр книги «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Автор…
— Хорас Маккой, — закончил за него Джек.
— Блестящий роман эпохи Великой депрессии. Издательство «Avon». С автографом.
— Сколько? — Джек подумал, что это станет неплохим утешительным призом для Янгблада, пока тот дожидается Марлоу.
— Пятьсот.
— Это перебор, даже для нечитаного экземпляра с автографом.
— Для тебя? Четыреста пятьдесят.
— Четыреста.
— Четыреста двадцать пять.
— По рукам.
— Когда заглянешь? — поинтересовался Торен.
— Скоро. Я только приехал в город. — Хотя сам в этот момент сидел прямо напротив его лавки. Но книги сейчас волновали Джека Сойера меньше всего.
— Наличными, как обычно?
— Да. С десятипроцентной скидкой, как обычно?
— Натюрлих, — отозвался Торен. Наверняка за наличку он мог бы скинуть и все двадцать процентов, а то и двадцать пять — эти деньги Торен все равно не станет декларировать перед ведомством, именуемым им не иначе как Адской Налоговой Службой. Но те средства, которыми Джек собирался расплатиться, достались ему благодаря интуиции, а интуиция явилась благодаря Особой Вещи, так что Джек особо и не спорил. Поторговался чисто ради приличия, ведь Торен этого ждал и уважал.
Джек зашел на сайт школьного округа Хемингфорда и принялся листать списки преподавателей. Примерно на середине списка учителей средней школы имени Уоррена Эдварда Баффета то самое имя, что он так мучительно пытался вспомнить в ресторане, наконец щелкнуло в памяти: Дэймон Корнелл.
Он набрал номер в кабинете Корнелла. «Мобильник Корнелла, мобильник Корнелла, надо звякнуть на мобильник Корнелла», — крутилось у него в голове под звуки гудков. Раз уж Корнелл учитель, он вполне может вести урок, поставив телефон на беззвучный режим.
Джек перевел взгляд на цифровое табло банка с окошком для обслуживания автомобилистов. Сейчас 14:37, среда, так что да, скорее всего, у него сейчас ур…
— Алло?
— Это Дэймон Корнелл? Друг Дейла Гилбертсона?
— Да, слушаю.
— Это Джек Сойер. Помните, мы…
— Конечно! Мы встречались пару раз у Дейла на заднем дворе во время барбекю. Нам с женой строго-настрого велели помалкивать о вашем существовании из-за того, что стряслось во Френч-Лэндинге.
— Все верно.
Сумасшедшая баба по имени Ванда Киндерлинг всадила Джеку пулю в грудь. Это его не убило, по крайней мере, сразу, но любое затяжное пребывание в Америке неизбежно довершило бы начатое. Кто-то посчитал бы такую ссылку первостатейным обломом, но жизнь в Дези — особенно рядом с Софи — была не такой уж и плохой.
— Послушай, Дэймон. Я тут ненадолго проездом в ваших краях и надеялся пересечься с Дейлом. Но у него телефон разрывается, ящик переполнен, я набрал офис шерифа, но там глухо как в танке. Меня это малость тревожит. Он что, совсем вне зоны доступа из-за тех подростков? Из-за Киннестона и Спекхоффер? Что тебе известно?
Последовала долгая пауза. Джек уже было решил, что связь оборвалась, но тут Корнелл снова подал голос:
— Дейл пропал. Уидж Джефферсон — один из его помощников — буквально час назад рассказал мне, что патрульную машину Дейла нашли черти где, на Гошен-роуд в округе Элм, милях в трех-четырех за полем для софтбола.
— А где этот округ Элм?
— К западу от Хемингфорда. Машина была пуста. Никакой крови, никаких пулевых отверстий, и это ведь хороший знак, верно?
— Да, конечно, да. — Он едва понимал, что говорит. Дейл пропал. Его старый друг пошел по следу двух обезумевших от крови малолеток и бесследно исчез. Отсутствие крови и пулевых отверстий — это хорошо, но брошенная пустая патрульная машина? Вот это уже паршиво. — Дэймон, помощник шерифа Джефферсон случайно не упомянул, остались ли ключи в замке зажигания?
Последовала еще одна долгая пауза. Наконец Корнелл тяжело выдохнул:
— Да, остались. Так и болтались в замке.
Еще один дурной знак.
— А мигалки? Проблесковые маячки горели?
— Нет, были выключены.
Пожалуй, это лучшее свидетельство того, что с Дейлом все в порядке. Возможно, он и шел по следу Киннестона и Спекхоффер, но не наступал им на пятки. По крайней мере, был не настолько близко, чтобы ввязаться в перестрелку.
— Это все, что мне известно, Джек, — добавил Корнелл. — Уидж жутко торопился, спешил уехать в округ Элм.
— Еще бы, — отозвался Джек. — Ты, часом, не знаешь, Уидж Джефферсон не успел передать это Саре?
— Думаю, нет, потому что он велел мне держать язык за зубами. Как считаешь, мне стоит ей звякнуть?
— Лучше подожди немного. Только зря растревожишь, ей и так сейчас несладко. Этому наверняка есть какое-то вполне разумное объяснение.
Сам Джек в подобное объяснение не верил. Ему и самому до смерти хотелось сорваться с места, поймать попутку обратно до Хемингфорд-Хоум, добраться до Гошен-роуд в округе Элм и с головой кинуться в поиски. Глупая затея. В свое время участие Джека Сойера в деле Рыбака и его последующее исчезновение из Френч-Лэндинга наделали шуму в национальных новостях; его внезапное появление вызвало бы мощнейший резонанс. К тому же у него не было никаких полномочий. Это вам не Лос-Анджелес, да даже будь это Линкольн — он уже много лет как не служит в полиции. Он стал бы еще одним гражданским ротозеем, путающимся под ногами.
Джек спросил:
— Я слышал по радио, что угнанный пикап, на котором раскатывали Киннестон и девчонка Спекхоффер, нашли брошенным в Брокен-Боу.
— Серьезно? А я и не знал.
— И далеко этот Брокен-Боу от Гошен-роуд в округе Элм?
— Меньше семидесяти миль. Может, эти детишки решили сделать петлю и вернуться. Говорят, если Киннестон и правда копирует Чарли Старкуэзера… ты ведь в курсе этой истории?
— Да. Киннестон даже прическу носит точь-в-точь как у него.
— Ну да, этот набриолиненный кок под Элвиса Пресли. Так вот, Старкуэзер и Фьюгейт в пятьдесят восьмом рванули из Небраски прямиком в Вайоминг, поэтому копы перекрыли кордонами все шоссе на границе штата. Если эти мелкие выродки вовремя заметили облаву и развернулись, пока их не засекли…
— Логично. — Почти наверняка решили сделать петлю. — Мой номер у тебя определился, если что-то прояснится — звони. Я какое-то время побуду в Линкольне, а потом совсем пропаду со связи. И Саре все-таки лучше пока не звони.
— Не стану.
Джек попытался вспомнить, кому еще он мог бы набрать, но в голову никто не шел. Инстинкты копа умирают последними, ему по-прежнему до безумия хотелось вернуться в Хемингфорд-Хоум, но добираться пришлось бы на попутках. Без кредиток (не говоря уже об отсутствии водительских прав) машину напрокат не возьмешь, а автобусы туда не ходят. Посреди улицы, на полпути к лавке Торена, его сердце снова болезненно екнуло в груди. Ритм выровнялся, но это все равно тревожило. Пятидневные вылазки в Америку постепенно сократились до четырех дней. Не хотелось думать о том, что с возрастом его пребывание здесь будет становиться все короче и короче. Современная Америка стала куда жестче и глупее той страны, в которой он вырос, но даже при всем этом Джеку было горько сознавать, что на родной земле он постепенно превращается в полнейшего чужака. С другой стороны, здесь хотя бы было мороженое.
И старый добрый рокабилли.
Колокольчик над дверью книжной лавки весело звякнул. Джек шагнул в камерный мир старых книг, пропитанный едва уловимыми запахами перца и каких-то более экзотических специй. Пышнотелый Карл Торен, внук основателя лавки, поспешил ему навстречу, бережно неся в прозрачном пластиковом пакете издание «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» от «Avon». Мяукающий талисман лавки, кошка Минка, безмятежно восседала у него на плече. На обложке книги изнуренные участники танцевального марафона топтались в багровых тонах танцзала, который, по замыслу художника, явно символизировал преисподнюю. В голове у Джека отчетливо зазвучал зычный голос Гига Янга: «Опа-Опа-Опа! Танцуем без перерыва!»
— Как выражаются в наших краях, мистер Сойер, вид у тебя такой, словно на тебе пахали всю ночь, да так и бросили немытым в стойле.
— Выдались непростые денечки. — Он выудил из кармана пачку денег и заметил, что среди старых добрых зеленых американских баксов затесалось несколько паршиво отпечатанных купонов Большого Кахуны. Он вынул макулатуру и переложил в задний карман джинсов. Здесь от нее никакого проку не было, да и на той стороне — не сильно больше. Торен поинтересовался, не желает ли гость оплатить сразу обе книги, и был искренне удивлен и обрадован, когда Джек согласился. Даже после оплаты у него на руках осталась почти тысяча долларов.
— Но мне понадобится чек для покупателя. Я ведь всего лишь…
— …всего лишь посредник, да-да, ты уже говорил. С превеликим удовольствием. — Торен быстро выписал чек, аккуратно выведя названия обоих романов. — И когда прибудет книга Марлоу, ты заглянешь к нам в следующий свой приезд в город?
— Да, — подтвердил Джек.
— Почтового адреса для связи по-прежнему нет?
— Нет, я перекати-поле. Карл, ты не мог бы вызвать мне такси?
— Через «Убер» будет быстрее. Местные ребята любят перекусить в кафе на Вайн-стрит, пока ждут заказов. — На губах Торена играла едва заметная понимающая улыбка.
— «Убер» мне не нужен. И я готов поспорить, ты прекрасно понимаешь почему.
— Всегда платишь только наличными, ни адреса, ни номера телефона. Сдается мне, у тебя нет кредитной карты. Хотя, конечно, это не мое дело.
— И тут ты абсолютно прав, — согласился Джек.
Торен огляделся по сторонам, словно обращаясь к самой лавке с ее бесконечными рядами стеллажей с подержанными книгами и запертыми стеклянными витринами, где покоились редкие издания:
— Приходит из ниоткуда, уходит в никуда. Человек без прошлого.
— Это про меня.
— Но покупатель ты отменный. Ладно, наберу службу «zTrip». Они раньше назывались «Happy Cab».
— Спасибо. Я подожду в парке через дорогу. — Он приподнял пакет с книгой. — Может, как раз почитаю.
— Мне всегда казалось, Маккой пытался донести до нас, что это история всей нашей жизни — пляши, пока не рухнешь замертво.
— А может, ему всего лишь позарез нужна была вторая половина аванса от издательства, — хмыкнул Джек и направился к выходу.
Колокольчик над дверью снова звякнул. В голове у Джека набатом отдавалось: «Опа-Опа-Опа…»
Он успел одолеть страниц сорок «Загнанных лошадей» — книга читалась на одном дыхании, — когда у тротуара притормозил хэтчбек «Хонда». Джек поинтересовался у водителя, нет ли поблизости какого-нибудь спортивного магазина или «Уолмарта». Тот ответил, что на О-стрит есть «Спорттовары Дика».
— Туда и едем, — скомандовал Джек.
По дороге он еще дважды набрал мобильный Дейла. Ящик переполнен. Позвонил в офис шерифа Хемингфорда. Автоответчик снова предложил подождать на линии. Джек сбросил вызов. Вбил в Гугле «Рой Киннестон», но ничего свежее новости про брошенный грузовик поисковик не выдал.
«И все же Дейл шел по их следу, — думал Джек. — Киннестона и Спекхоффер». Даже не имея твердых улик, он знал это наверняка. Давным-давно Лестер «Спиди» Паркер отправил его на поиски Талисмана. Он нашел его где-то, те подробности уже стерлись из памяти, но он отчетливо помнил радугу…
(Иди ко мне)
…и это прикосновение навсегда осталось с ним. Обычно оно едва шептало. Но порой — как сейчас — подавало голос куда громче. А иногда и вовсе кричало.
Возле «Спорттоваров» он протянул водителю две двадцатки и попросил подождать. Водитель — парень по имени Ясир — с радостью согласился. В самом магазине Джек остановил свой выбор на водонепроницаемой дорожной сумке фирмы «Йети». Взглянув на ценник — умопомрачительные 450 долларов, — он на секунду пожалел, что оставил свой рюкзак в другом мире. Впрочем, тот все равно не вместил бы в все необходимое. Он купил сумку.
Вернувшись в такси, Джек спросил Ясира, нет ли где поблизости магазина «Все за доллар».
— Один есть в торговом центре Белмонт, а второй на Тринадцатой улице. На Тринадцатой ближе.
— Пожалуйста, давай туда, — попросил Джек. На всякий случай он еще раз набрал шерифское управление округа Хемингфорд, и на этот раз система выдала другое сообщение. Робот объявил, что в четыре часа дня состоится пресс-конференция. И больше ничего.
— Который час? — спросил Джек у водителя.
— Самое время купить себе часы! — хохотнул Ясир. — Черт, иногда я сам с себя тащусь.
«Вы с Пэйтоном Орвиллом два сапога пара», — подумал Джек.
— Половина четвертого.
— А возле этого «Все за доллар» есть какой-нибудь бар? Желательно с телевизором.
— О, это же Линкольн, мой дорогой друг и высоко ценимый клиент! Бары тут на каждом углу. Рядом с «Все за доллар» есть «Время Миллер». Это прямо в отеле «Марриотт Корнхаскер».
Когда они приехали, Джек накинул Ясиру еще двадцатку сверху и зашел внутрь, неся в руках пока еще пустую дорожную сумку. Он собирался раскошелиться еще на одну двадцатку, чтобы бармен нашел трансляцию пресс-конференции, но тот заверил, что ее покажут по всем местным каналам — Киннестон и Спекхоффер сейчас были главной темой дня. И не только в Небраске. О них уже гудела вся страна.
Мужчина респектабельного вида, перед которым стоял бокал с мартини, процедил:
— Хоть бы их пристрелили. Понимаю, не по-христиански такое говорить, но уж как есть.
«Похоже, это мнение тут у всех общее», — подумал Джек, но промолчал. Опыт научил его, что пустые разговоры в барах — даже в таких приличных заведениях — чаще всего приводят к неприятностям. Он заказал пива и отсел на противоположный конец стойки, подальше от благочестивого бизнесмена.
В 15:50 трансляцию шоу Келли Кларксон прервали ради «Специального выпуска новостей канала KLKN». Репортер вещал с Главной улицы Хемингфорд-Хоум. За его спиной виднелась эстрада — та самая, где они с Дейлом как-то субботним днем слушали ансамбль скрипачей; истинно американское развлечение Среднего Запада, лучше не придумаешь. Рядом вели прямые включения еще несколько корреспондентов. На эстраде установили трибуну, утыканную гроздьями микрофонов. И далеко не все из них были местные — Джек разглядел логотипы CNN и Fox News.
Ровно в четыре дня (жители Небраски пунктуальны до мозга костей) на ступени эстрады тяжело поднялись три человека. Двое в коричневой форме помощников шерифа. Третий, несмотря на теплый осенний день, красовался в костюме-тройке и нес в руках что-то, накрытое тканью — судя по всему, какой-то наглядный плакат. Джек предположил, что господин при галстуке — это либо детектив из патрульной службы штата, либо окружной прокурор.
Коп, первым приблизившийся к микрофонам, был лысоватым, краснолицым и, судя по всему, напуганным до чертиков. «Вся ударная группа, включая кадра с интересным именем Уидж Джефферсон, сейчас прочесывает местность», — смекнул Джек. А этот бедолага остался за старшего на хозяйстве, и дело для него явно неподъемное. Что тут же и подтвердилось.
— Добрый вечер, гамы и доспода… то есть дамы и господа. Ох, черт, я хотел сказать — добрый день. — Его физиономия покраснела еще сильнее. «Если он не возьмет себя в руки, — подумал Джек, — его голова лопнет, как томат, в который засунули петарду». — Я помощник шерифа Уолтер Уайт. Просьба не путать меня с персонажем из «Во все тяжкие», если кто смотрел.
Он выдержал паузу, ожидая смешков в ответ на свою остроту, но его ждало разочарование. Кто-то из репортеров выкрикнул:
— Киннестон и Спекхоффер задержаны?
Помощник Уайт налился такой пунцовой краской, какую Джек счел бы физически невозможной.
— Э-э… нет, хотя задержание ожидается в самое ближайшее время. Но мы собрались здесь не по этому поводу.
Мужчина в костюме шагнул вперед и бесцеремонно подтолкнул помощника шерифа плечом.
— Дамы и господа, позвольте представить вам Джерри Гейтерса из Криминалистического отдела патрульной службы штата Небраска.
Бизнесмен с мартини горько ухмыльнулся, и Джек его прекрасно понимал. Наш не готовый к прямому эфиру помощник Уайт смахивал не на стража порядка, а на ведущего заштатного телешоу, с придыханием объявляющего следующего гостя. Среди собравшихся журналистов тоже пролетел тихий смешок. Даже бармен улыбнулся, протирая бокал.
Гейтерс подошел к трибуне. Помощник Уайт с видимым облегчением отступил в сторону.
— Меня зовут Джером Гейтерс, а не Джерри. Я руковожу Центральной полевой службой отряда «К». Это Криминальный — а не криминалистический — отдел патрульной службы штата. Мы оказываем содействие в данном расследовании.
«Прибрали его к рукам, хочешь ты сказать», — мысленно поправил его Джек. Он уже понимал, к чему все клонится.
— Причина в том, что шериф Дейл Гилбертсон пропал без вести.
Джек узнал об этом повороте событий чуть раньше остальных, а вот для репортеров это стало громом среди ясного неба. По площади прокатился взволнованный гул, посыпался град перебивающих друг друга вопросов. Гейтерс властно вскинул руку — точь-в-точь как король Кнуд, повелевающий морским волнам не мочить его стопы. У короля в свое время фокус не выгорел, а вот у Гейтерса получилось, по крайней мере, на текущий момент. Репортеры затихли, ожидая подробностей.
Гейтерс сорвал ткань со своего плаката и позволил ей упасть на пол эстрады. Под ней оказался увеличенный фотопортрет Дейла Гилбертсона при полном параде, со шляпой подмышкой. По всей видимости, его сняли со стены в приемной шерифского участка.
Гейтерс приподнял портрет:
— Телевизионщики, дайте крупный план, будьте добры.
Лицо Дейла заполнило весь экран. Ему было уже за шестьдесят, но он по-прежнему оставался видным мужчиной, хотя теперь носил очки, а виски его темных волос подернулись снежной сединой. Джек навещал Дейла в Небраске несколько раз за время своей вынужденной ссылки в Срединный Мир — в Долины — но лучше всего помнил его по жуткому делу Рыбака во Френч-Лэндинге. Дейл тогда оказался совершенно не готов к поимке маньяка-людоеда, охотившегося на маленьких детей. Старик Берни к тому времени должен был превратиться в овощ — болезнь Альцгеймера глубоко запустила когти в его окостеневший мозг, — но в него вселилась… проникла… заразила его… подставьте любое слово… темная сила со стороны Срединного Мира.
Дейл был хорошим человеком и отличным копом. Джеку было невыносимо думать, что его друга, возможно, уже нет в живых. Но если он наткнулся на двоих подростков, на счету у которых уже восемь или девять трупов, и те застали его врасплох…
— Если кто-то из телезрителей видел шерифа Гилбертсона, мы просим вас незамедлительно набрать этот номер. — Гейтерс продиктовал цифры, и они высветились внизу экрана. Крупный план портрета сменился общим видом трибуны (помощник Уолтер Уайт при этом выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю), но Гейтерс продолжал удерживать фотографию Дейла перед собой.
— Вот что нам известно на данный момент. Примерно в ста семидесяти милях к западу отсюда фермер по имени Коул Трэверс был жестоко убит Роем Киннестоном и Тарой Линн Спекхоффер. Их опознал другой фермер, убирающий камни с поля перед пахотой. Он находился слишком далеко, чтобы прийти на помощь, но узнал Киннестона по рыжим волосам, а девчонку — по блондинистой шевелюре и розовой мотоциклетной куртке. Вы все видели эти ориентировки.
— Малолетнее отребье, — высказал свое авторитетное мнение бизнесмен и попросил повторить мартини.
— Брошенный грузовик был обнаружен на парковке мотеля «Motel 6» на окраине Тейлор-Сити в округе Элм. Возможно, Киннестон и Спекхоффер угнали другое транспортное средство. Утверждать наверняка мы не можем, поскольку заявлений об угоне пока не поступало.
Кто-то из толпы выкрикнул:
— А что с Гилбертсоном?
И следом другой голос:
— Он мертв?
Кто-то третий выкрикнул:
— Какая связь между ними?
Гейтерс окинул собравшихся (которые, надо полагать, явились сюда как ради помощи, так и за жареными фактами для сенсационного репортажа) взглядом сердитого учителя, усмиряющего разбушевавшийся класс. Когда шум поутих, он продолжил:
— Шериф Гилбертсон выезжал в Вайоминг — прямо за границу штата. Не обнаружив там Киннестона и Спекхоффер, он вернулся к своему обычному патрулированию в западной части округа Хемингфорд. В девять утра он связался с Марджори Гомперс в участке и сообщил, что планирует завернуть в округ Элм. Обычное дело, так как департаменты шерифов обоих округов — да и вообще всех округов Небраски — постоянно взаимодействуют и помогают друг другу по мере сил. Это было последнее сообщение, полученное от шерифа Гилбертсона. Вскоре после полудня его патрульную машину обнаружили в тупике Гошен-роуд в округе Элм с ключами в замке зажигания.
Среди журналистов пролетел гул. Как и Джек, они прекрасно умели распознавать дурные вести.
— С тех пор как Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер застрелили мистера Трэверса, их никто не видел. Я хочу это особо подчеркнуть: никаких свидетельств. Они могли приложить руку к исчезновению шерифа Гилбертсона, ведь Брокен-Боу в округе Кастер расположен не так далеко от округа Элм, но пока это лишь предположение, а вы, я уверен, знаете, к чему ведут домыслы.
— Домыслы ведут к вымыслам, — вставил бизнесмен с мартини. — Старая поговорка, но верная.
— Заткнись, я пытаюсь слушать, — процедил Джек… хотя слушать больше было нечего. Джером Гейтерс (который ни разу не Джерри) был прав в том, что прямых улик, связывающих Дейла и малолетних убийц, нет. Но он также ясно дал понять, пусть и не заявляя об этом прямо: сам он в эту связь верит. Дейл Гилбертсон наткнулся на парочку гремучих змей, и последнего близкого друга Джека со времен Френч-Лэндинга, скорее всего, уже нет в живых.
— Главная цель этой пресс-конференции — чтобы каждый житель округов Элм, Ланкастер, Хемингфорд и Четырех Округов твердо усвоил две вещи: шериф Гилбертсон пропал без вести, и вот как он выглядит. — Он снова приподнял портрет. — Шериф Гилбертсон имеет…
Уолтер Уайт подался к микрофонам. Его лицо все еще горело пунцовым румянцем, но глаза за стеклами очков блестели от набежавших слез. Каким бы шутом он ни был, у Джека сжалось сердце при взгляде на него.
— У него полно наград за отвагу, и здесь, и в Висконсине! И вообще… он хороший мужик. Настоящий, правильный мужик.
Гейтерс наградил его взглядом, говорящим: «Ты закончил наконец?»
— Помолитесь за него! — выпалил Уолтер Уайт.
Благочестивый бизнесмен приподнял свой бокал:
— За это я выпью.
Гейтерс предложил задавать вопросы. Посыпался град реплик, но ни одной сколько-нибудь толковой. Джек выложил деньги на стойку, подхватил свою дорожную сумку и направился к выходу.
— Эй, приятель, это прикол такой?
Джек обернулся. Бармен брезгливо держал в пальцах измятый клочок бумаги с криво нарисованной физиономией Эдварда Янгблада. Чуть ниже красовались какие-то тарабарские иероглифы, что в Долинах означали бы «ТОВАРЫ И УСЛУГИ». Джек, судя по всему, все-таки не до конца выгреб макулатуру Дези из своей пачки баксов.
— Ага, шутка, — отозвался Джек, забрал купон и выложил взамен двадцатку. — Сдачи не надо.
Кто-то на пресс-конференции выкрикнул:
— В той части округа Элм полно лесов! Вы прочесываете их?
— Да, — ответил Гейтерс. Он заговорил медленно, словно объяснял прописные истины слабоумному. — Леса прочесывают. На данный момент никаких следов Гилбертсона или подростков не обнаружено.
— Мертв шериф, — отрезал бизнесмен с мартини, и Джеку стоило огромных усилий не вернуться обратно, не выкрутить этому типу ухо и не рявкнуть ему в лицо: «Ты вообще-то о моем друге говоришь, так что держи свои идиотские прогнозы при себе». Он попытался задушить попутную мысль — ведь даже идиотские прогнозы порой сбываются — но так и не смог до конца с ней совладать.
Джек стоял на улице перед баром, пытаясь решить, как поступить дальше. Его долг велел ему помочь старому другу (если тому еще вообще можно помочь), но у него также имелось поручение от Эдварда Янгблада, так называемого губернатора и по совместительству ходячей головной боли. Здесь, на прозаичной американской улочке, легко было воспринимать Янгблада как злодея из комической оперы. Но это было бы ошибкой. Роковой ошибкой для самого Джека и уж точно для его ка-тета неудачников: Пэя Орвилла, Мэри Кли, Джорджа Элгина и Ларри «Волчка» Магрудера. И даже для Райала Коннорса, каким бы занудой тот ни был.
Когда-то давно, на своей дороге испытаний, спасаясь бегством от Моргана Слоута и пробиваясь — уповая на чудо — к той самой Вещи, способной, как божился Спиди, спасти жизнь его матери, Джек прыгнул с американской стороны прямо в отару овец в Долинах. Там он встретил их пастуха, крупного, косматого парня по имени Волк из племени Волков (когда говорили об этих существах, их словно бы называли Волками исключительно с большой буквы). Волк разделил с Джеком его странствие, и вместе они перенесли немало бед… но и радостей хлебнули сполна. Волк оказался куда более верным и преданным другом, чем Джек, пожалуй, заслуживал, и именно он научил Джека всему, что нужно знать про заботу о тех, кто слабее. Волк называл их отарой. Ради защиты отары ты обязан рисковать собственной жизнью, а если потребуется — и вовсе отдать ее без остатка. И разве здесь, в Америке, Дейл не был последней оставшейся овечкой Джека?
Вот как ты поступишь. Раздобудь все, что требует Янгблад, а затем прыгай обратно в Пернил. Возвращайся в Дези, ублажи БК. Заодно излечишься там, как выражаются христиане-фундаменталисты. Напитаешься силами под завязку. А уже потом вернешься в Америку. К тому времени ситуация так или иначе разрешится. Если нет — поглядишь, чем сможешь помочь в Небраске, пока тело снова не начнет разваливаться. А если и это не выгорит…
— По крайней мере, я смогу утешить Сару, — вслух произнес он и шагнул в магазин «Все за доллар», чтобы выполнить следующее задание из своего списка.
«Кока-кола Зеро» продавалась со скидкой, но для Янгблада такой вариант не подходил. Большой Кахуна был форменным рабом сахара. Джек загрузил в тележку семь упаковок по двенадцать банок обычной классической колы — по его прикидкам, это предел вместимости новой дорожной сумки. Он расплатился на кассе, и когда парень у кассового аппарата съязвил: «Кого-то тут изрядно мучит жажда», бросил в ответ, что тот и половины не знает. Разумеется, кола успеет нагреться до состояния теплой мочи к моменту, когда они втроем вернутся в Дези, но Янгблад заставит Эйдена Хестина, своего мастера на все руки, утащить добычу вниз по Параду к самому концу волнореза, где бутылки засунут в сетку и опустят охлаждаться на глубину девяти футов.
Джек забил сумку под завязку — теперь в ней лежало больше шестидесяти фунтов газированной бурды — и поволок ее на улицу. Сердце снова болезненно и тревожно зашлось в груди. Мир вокруг внезапно показался одновременно слишком ярким и каким-то призрачным, подернутым дымкой — парадокс, конечно, да и какая, к черту, разница?
По соседству располагался магазин одежды, где у входа в тени навеса примостилась пара скамеек. На одной из них сидели двое мужчин, судя по виду — бродяги без определенного места жительства, и деловито передавали друг другу коричневый бумажный пакет, обсуждая государственные дела с весомой важностью умудренных опытом политиков. Сердце Джека выдало очередную порцию глухих перебоев, и дорожная сумка словно потяжелела еще фунтов на двадцать. Как минимум на двадцать. Он опустился на соседнюю скамью, зажал сумку «Йети» между ног и замер, ожидая, вернется ли его изношенное сердце к привычной работе или решит окончательно уйти на покой.
Один из этих господ-политиков направился к нему. В одной руке он держал коричневый пакет. Другая рука отсутствовала подчистую.
— Доброго дня, приятель. Не найдется пары баксов для ветерана «Бури в пустыне»?
Джек окинул взглядом мужчину, одетого в вельветовые штаны и засаленную парку, с левым рукавом, аккуратно приколотым огромной английской булавкой.
— И что же у тебя в пакете, друг мой? Уж не «Тандербёрд» ли часом? Или, может, яблочный «Заппл»? — Интуиция по-прежнему прочно сидела внутри него. «Да пребудет с тобой Сила, Джек», — подумал он про себя и невольно улыбнулся.
Политик осклабился в ответ, обнажив несколько уцелевших зубов:
— «Тандербёрд», попал в яблочко с первого захода!
— И почем нынче опиум для народа? — поинтересовался Джек.
— Ну, в прежние-то времена был ровно бакс, да только времена нынче другие.
Джек достал из кармана свою изрядно похудевшую пачку денег и отшелушил двадцатку:
— Гони бутылку, доброго тебе здоровья.
Ветеран принял купюру и передал Джеку пакет. Джек извлек зеленую бутылку с красной этикеткой и взболтал содержимое. Оно тоже оказалось изрядно похудевшим.
— Осталось негусто, — честно признался бродяга.
— Для волшебного зелья это не имеет значения, — отозвался Джек и в два глотка осушил остатки. Горло обожгло, и эта вспышка мгновенно унесла его обратно в «Мир чудес» Аркадии, к умирающей в соседнем отеле матери. «Альгамбра» когда-то считалась роскошным местом, а в свои последние дни — в свои печальные последние дни — превратилась в сущие развалины. То же самое можно было сказать и о его матери.
— Волшебное зелье, это уж точно, — подал голос второй знаток политики. Словно ночной мотылек на свет фонаря, он не сводил взгляд с портрета Эндрю Джексона на зеленой бумажке. — Истинно так.
Джек снабдил и этого второго джентльмена двадцаткой:
— Купите себе еще бутылочку. Я угощаю. — Хотя угощал на самом деле Эдвард Янгблад.
Второй бродяга ткнул пальцем в сторону сумки «Йети»:
— А там что?
— Кое-какое питье, но не твоего полета птица, — ответил Джек. — А теперь давайте, делайте ноги отсюда. Намыльте шею и чешите.
Первый политик участливо поинтересовался:
— Слышь, земляк, ты сам-то в порядке?
— Лучше не бывает. — Сердце и правда успокоилось, вернувшись к своему привычному ровному ритму.
— Ты в пустыне, что ль, побывал? Загорел — живого места нет.
— Я знавал пустыню, где скакал на безымянной лошади, — процитировал Джек.
Второй джентльмен расхохотался:
— О, я знаю эту тему! Пела ее эта… как ее, группа какая-то.
— «Америка», — подсказал Джек. — Так группа и называлась. — Он отсыпал каждому еще по двадцатке — а чего мелочиться-то? — Счастливый вам сегодня день выдался, господа. А теперь я со всей вежливостью и благожелательностью, какие только есть на свете, попрошу вас: отвалите.
Они двинулись прочь, по всей видимости, держа курс на ближайший супермаркет ради пополнения запасов горючего. На полпути первый бродяга обернулся:
— На твоем месте, парень, я бы показался врачу. — Он указал пальцем на руки Джека. — Я саркому Капоши за версту чую.
Джек опустил взгляд. На обеих кистях проступили темные багровые бляшки. Когда они успели вылезти? Когда он смотрел пресс-конференцию? Когда покупал колу?
— Пятна Капоши, точно тебе говорю, — бросил ветеран. — Я без всяких намеков, всего лишь констатирую факт, как оно есть.
— Спасибо, сэй, — ответил Джек и проводил их взглядом. Разговор вышел занятным, а глоток «Тандерберда» придал сил, но ему пора двигаться дальше.
Он поднялся, подхватил сумку и зашагал за угол магазина одежды. Там обнаружилась заросшая травой тропинка и кот, свернувшийся клубком на мусорном баке и лениво наблюдающий за ним настороженными зелеными глазами. Во рту все еще стоял привкус дешевого крепленого вина. Гадкий, резкий и прекрасный — каким бывает только нежданный привет из давно ушедшего детства. Он закрыл глаза и мысленно зашептал: «Странник Джек, о Странник Джек…»
До слуха донесся рев мотоцикла, мчащегося по Тринадцатой улице. Звук стал тише. Отозвался эхом, а затем сменился звуками пианино, наигрывающего таперский мотив, и слаженным хором нетрезвых голосов, во всю глотку орущих непристойную песенку.
«Салун „Маламут“, — подумал Джек. — Там вовсю гуляет банда».
Вот только это была уже не Небраска на американской стороне, а Пернил в Долинах, и в нос сразу ударила вонь гниющего мусора. Он вернулся. Джек открыл глаза и увидел увлеченно роющихся в помойке жирных крыс — парочка из них были мутантами с лишними лапами.
— Пошли вон! — прикрикнул Джек и захлопал в ладоши.
Дорогущая сумка «Йети» превратилась в холщовый мешок, явно сшитый вручную, на боку которого на здешнем наречии было выведено: «ВЕРНУТЬ В КОНЮШНЮ ВАРНИ». Он заглянул внутрь. ТрэкФон трансформировался в деревянную шкатулку, на крышке которой (на сей раз по-английски) блеклыми фиолетовыми чернилами было выштамповано: «ДЛЯ ВАШИХ ПРИЗОВ». Он открыл ее. Внутри не оказалось ничего, кроме ржавого рыболовного крючка. «Ничего себе призовой фонд», — хмыкнул Джек.
Красные упаковки колы стали фиолетовыми, банки превратились в бутылки, а вместо надписи «Кока-Кола Оригинал Тейст» на них значилось: «Коа-Коа Ори Тэй». Его ремень, бывший в Америке обычной коричневой кожей, цвет сохранил, но обзавелся ярко-красными украшениями, похожими на цветное стекло. А может, это были осколки рубинов.
Джек выбрался из закоулка. На Пернил уже опустилась ночь. На Главной улице вспыхнули газовые фонари на высоких железных столбах. Пение доносилось из салуна, расположенного в двух-трех домах от гостиницы. Направляясь туда и сжимая в кулаке горловину мешка, Джек среди многоголосья отчетливо различил истошный тенор, что мог принадлежать только Пэйтону Орвиллу. Судя по звуку, тот нализался в зюзю. И неужто он спустил на выпивку те купоны, что предназначались для аренды повозки-букка? Джек подумал, что ответ на этот вопрос столь же очевиден, как то, что небо находится вверху, а земля — внизу.
Кола принадлежала к тем немногим вещам, которые не меняли своей сути при переходе с американской стороны (в отличие от одноразового телефона). Джек так и не смог разгадать логику этих метаморфоз — что меняется, а что остается прежним. Он пристроил мешок в густую тень у самого края дощатого тротуара. Вытянул руки под желтый свет газового фонаря и стал наблюдать, как бляшки — Капоши там или нет — начали бледнеть, съеживаться, а затем и вовсе исчезли. Долины явили свою магию.
И Джек шагнул в салун, чтобы приструнить свою заблудшую овечку.