Оба мужчины поспешили к Мэри. Ричард встал на задние лапы а опаленные передние прижал к ее лодыжке, преданно и тревожно заглядывая ей в лицо. Краснота почти полностью сошла с ее щек и лба. Возможно, благодаря плазуму, но волдыри тоже исчезли.
— Я не могла уснуть, — призналась она. — Боль стояла жуткая. Голос из капли — из моей капли — бубнил без умолку, перечисляя все дерьмо, которое я бы душу отдала, чтобы позабыть. О том, как Дэвид Хартман допытывался, не пьяна ли я, только выражался он куда вежливее: не нахожусь ли я под воздействием алкоголя, раз у меня заплетается язык. Я обозвала его чистоплюем, он как-то вымученно рассмеялся и заметил, что сейчас самое время прерваться на рекламу. А когда режиссер, или продюсер, или кто он там, крикнул, что мы вышли из эфира, Хартман объявил как отрезал, что интервью окончено. Голос из кузова бубнил: «Тебе велели проваливать, вежливо послали на хер», а затем умолк, и…
— Мэри, — перебил Рай. — Твое лицо… оно же зажило!
— Знаю. Сама чувствую. — Она улыбнулась. Еще несколько часов назад от одной только попытки сделать это она бы взвыла от боли. — Голос смолк. А затем другой голос — не Хестина, но похожий на него — велел мне опустить руку в плазум, и я исцелюсь. Слово, которое он произнес, было не «плазум», а какое-то другое, какое-то название, которого я не знала и теперь не могу вспомнить, но я поняла его суть и решилась. Пусть даже голос лгал, ведь все что угодно лучше, чем терпеть эти ожоги, даже если меня заглотит целиком. Ведь тогда прекратится боль. Но видите? Оно сказало правду. Ожоги сошли.
И дело было не только в том, что ее лицо и руки очистились от волдырей, а губы — от кровавых трещин. И даже не в том, что легкий пушок волос — белых вместо прежнего цвета грязной мыльной пены — уже начал покрывать облысевшие участки на голове.
Мэри выглядела так, словно все годы пьянства и нелегкой жизни уходили прямо на глазах.
— Если мы поможем, ты сможешь вытащить руку? — спросил Рай.
— Я могу сделать это сама, но оно еще не закончило со мной.
И верно — не закончило. Прямо на глазах у Джека морщины вокруг ее рта и на лбу — даже крошечные гусиные лапки у внешних уголков глаз — разглаживались и исчезали. Ему доводилось видеть удивительные вещи в Долинах, начиная от летающих людей и заканчивая огромной плунджей, которую загипнотизировал ушастик-путаник в десять раз меньше нее, но ничто из этого и близко не стояло с тем, что происходило сейчас.
— Мне это не нравится, — буркнул Рай. — Безумие какое-то. Оно жрет тебя, Мэри!
— Нет. Чистая правда, я подпитываю его, но и оно подпитывает меня. — Она даже рассмеялась. — Мы делим завтрак на двоих.
Ричард жалобно заскулил.
— Я скоро возьму тебя на ручки, обещаю, — заверила его Мэри. — Джек, а как насчет твоего отсутствующего пальца?
Джек не знал, что ответить. Только молча покачал головой.
Десять минут спустя Мэри вытащила руку из серой массы без чьей-либо помощи и без каких-либо видимых повреждений. Кожа снова стала белой, а подушечки пальцев сморщились, точно рука долгое время находилась в теплой воде. Джек и Рай по-прежнему валились с ног от усталости — слишком много потрясений, слишком мало сна, — но Мэри выглядела бодрой и полной сил. Омолодившейся. Она настояла на том, чтобы приготовить им ранний завтрак на кухне. Открыла две банки говяжьего рагу «Динти Мур» и водрузила их на единственную работающую конфорку электрической плиты.
— Перекусите, мальчики, и можете отправляться досыпать, — заявила она. — А я пригляжу за лавочкой. Сна ни в одном глазу.
— Ты ведь не собираешься дождаться, пока мы уснем, а потом прирезать нас? — поинтересовался Рай. Кажется, он пытался шутить. — А следом и себя заодно?
— Ни за что на свете, — рассмеялась Мэри. — Жаль, хлеба нет. Моя мама всегда подавала хлеб к ирландскому рагу. На которое это месиво чем-то похоже.
— Мэри, тебя что, штырит? — спросил Джек.
Она покачала головой.
— Просто я счастлива. Такое облегчение. Как же хорошо, когда боль уходит. Это был сущий ад. Единственная проблема, у меня … — она коснулась головы, — чешется там, где волосы заново растут.
Она разложила по мискам рагу, показавшееся Джеку на вкус точь-в-точь таким же восхитительным, как в далеком детстве, когда их лос-анджелесская кухарка — миссис Эсперанса — иногда готовила такое рагу на обед. И да, всегда с хлебом с маслом. Они с Раем уплели по миске; Мэри сходила за добавкой. А потом и за третьей порцией.
— Тебе тоже стоит подумать о том, чтобы сунуть руку в одну из капель, — заметила Мэри. — Я не утверждаю, что твой палец отрастет заново… но и не утверждаю, что не отрастет.
— Все равно я этой хрени не доверяю, — отрезал Рай. — Как-то все слишком уж гладко выходит.
У Джека возникло искушение погрузить руку в серую массу (даже если палец и не вырастет заново, это может унять ноющую боль в обрубке), но он отказался. И тем не менее он считал, что Мэри права, а Рай — нет. В жизни иногда случаются приятные совпадения. В этом плане они похожи на дерьмо — случаются сами собой.
— Что ты знаешь, Мэри?
Она совершенно непринужденно вытерла рукавом подливку с губ и произнесла:
— Ты ведь и сам уже все понял. Верно?
— Возможно, но хочу услышать от тебя.
— Они спали, точь-в-точь как мы и думали, но сон становился все более чутким с тех самых пор, как мы их забрали.
— Их же нельзя было трясти или наклонять, — заметил Джек. — Мы даже в песок их уложили для амортизации. Это все фигня, или нет?
— Нет. Можно растолкать кого-то, кто крепко спит, или крикнуть под ухом, чтобы разбудить, но спящего это, скорее всего, взбесит. Так и в табло можно получить. Так что да, нам следовало проявлять крайнюю осторожность. Думаю, они спали очень долго. Много-много лет. Возможно, много веков.
Джек не верил, что сундуки — те штуковины, что поначалу выглядели как деревянные сундуки, — были созданы «Северным центром позитроники». Люди из СЦП строили все на научной основе: легковые машины, грузовики, огнестрельное оружие и ракеты «Драконий огонь». Серые массы не имели к этим рациональным материям никакого отношения. Когда дело касалось капель, «Северный центр позитроники» выступал не создателем, а хранителем. И тюремщиком. Знак «ЗАПРЕЩЕНО» висел не зря. Потому что да, эти серые твари опасны. Все, что обладает силой исцелять, обладает и силой уничтожать. И снова дежа-вю.
«Бальный зал», — подумал Джек. «Серебряная Леди», — подумал он… и почти понял, в чем дело. Это как-то связано с каплями.
— Думаю, именно взрыв бензовоза разбудил их окончательно и бесповоротно, — произнесла Мэри. — Не знаю наверняка, но почти уверена.
— А голоса? — подтолкнул Джек. — Говорящие с нами о прошлом? А иногда, возможно, и о будущем?
— Не знаю, — ответила Мэри. — Но считаю, все это из-за тебя, Джек.
— Ты хочешь сказать, что он и впрямь реинкарнация Роланда из Гилеада? — поинтересовался Рай.
— Нет. Это другое эхо. У кого были рак и пневмония, Джек? У твоей матери, верно?
— Да.
— Какое отношение это имеет к нам?
— Связь с Талисманом. Я должен был добыть Талисман. Шар. Сияющий шар. По крайней мере, таким он мне тогда казался.
— И где ты его взял?
— Я шел пешком по Срединному Миру — который называл Долинами — и ехал на попутках на американской стороне. Я забрал Ричарда из его школы, школы Тэйера — по сути, похитил его, — а потом мы прыгнули в Долины и сели на поезд. Ричард и я.
Рай переспросил:
— На какой еще поезд?
— Это трудно объяснить. Мы с Пэем пришли к Депо много лет спустя. В том самом депо его и прикончили первые красноголовые, Киннестон и Спекхоффер. Когда я пытался спасти мать, мы с моим другом — Ричардом, я путаника в его честь назвал, — мы сели на этот маленький поезд и приехали в… ну…
— Куда? — спросила Мэри.
— Я помнил куда, пока сука Киндерлинг не выстрелила в меня, а теперь не помню! Помню только, что мы прибавили ходу, и я сказал Ричарду, что он еще успеет спеть «Рыбное приветствие». Вы, небось, и не помните такого, но…
— Я помню, — вставил Рай. — Группа «Кантри Джо и Фиш». «А теперь по буквам! По буквам!»
— Я тоже помню. — Мэри улыбалась. — На Вудсток я не попала, но фильм видела[42]. Что произошло, Джек? Что случилось с тобой и Ричардом? Он еще жив?
— Жив, но я не могу вспомнить, что было дальше. Помню, Лагерь «Готовность», а не Лагерь «Решимость», но что это было за место… или где находилось… — Он покачал головой.
Рай оборвал:
— Хватит уже этих нежных воспоминаний о твоем детстве. Уверен, было очень весело…
— Не весело, — отрезал Джек. — Ничего веселого. Было жутко и одиноко.
— Ладно, проехали, но давайте вернемся в наше «сейчас». Хочешь сказать, что эти серые штуки на нашей стороне?
— Они сильны, чем бы ни являлись, — ответила Мэри. — И да, я верю, они на нашей стороне. Но мы должны доставить их на место.
Рай с любопытством воззрился на нее:
— Насколько же сильно ты изменилась, дамочка?
Джек сомневался, что дамочка сама это понимала.
Вдоволь поев горячего, Рай завернулся в свое одеяло и вскоре захрапел. Мэри сложила грязную посуду в раковину — тихонько, стараясь не греметь и не разбудить его. Джек вернулся в автопарк и раздвинул полы брезентового тента позади «Колдуна». Как и в «Лазаро», серая тварь, что в самом глубоком подземелье «Проекта „Стрела“» выглядела как сундук, а затем — как капля, теперь превратилась в маленький неподвижный пруд — прямоугольный, зажатый бортами кузова. Ящик Палле Доусона был поглощен. Поклажа, лежавшая тут же, тоже исчезла. Перед выездом им придется пополнить запасы, решил Джек, уложив свежий скарб вокруг пулеметов на «Франческе» и в спальном отсеке позади кабины. Поскольку их осталось всего трое, «Голди» придется бросить здесь.
Он протянул руку, на которой не хватало пальца, помедлил, а затем опустил ее на серую поверхность. Вспомнил, как исчезли паучьи укусы с руки Мэри. Как стерлись ее ожоги — не говоря уже о морщинках вокруг губ и глаз. Серая плоть была теплой, податливой, упругой. Снова подумалось, что это почти как сжать в ладони грудь Софи. Джек слегка надавил, ожидая, что кисть уйдет вглубь, но ничего не произошло. Надавил сильнее. Плоть уступила, прогнулась, но рука не провалилась. Вместо этого пришло воспоминание.
Там ждали рыцари, охранявшие сокровище, за которым я пришел. Когда Джек был Джекки, двенадцати лет от роду, почти в самом конце своего пути. Самое последнее испытание на дороге испытаний. Я сражался с ними при помощи… при помощи…
— При помощи гитарного медиатора, — произнес он вслух. — Медиатора Спиди. Но у одного из рыцарей был… было… что?
Он сильнее надавил на серую массу, заполнявшую кузов «Колдуна», и его осенило.
— Был le martel de fer! Боевой молот! Огромный! Страшный! Но я дрался с ними медиатором и победил! Я победил!
Но почему? И почему ему кажется, будто он частью Джейсон, сын Королевы, которого прикончил двойник Моргана Слоута?
— Мне пришлось драться, потому что рыцари охраняли Талисман, — произнес Джек.
На краткий миг он почти вспомнил все
(бальный зал)
(большая Пэ повстречала большого мистера Эр)
но затем воспоминание ускользнуло.
— Не сейчас, — прошептал голос из серой плоти — из капли. — Не сейчас.
Джек убрал руку с капли. Мизинца по-прежнему не было, но боль прошла. Красный обрубок покрылся новой кожей, еще нежно-розовой.
«Как щечка младенца», — подумал он.
Остальное придет, когда потребуется. Серебряная Леди — это ключ, отпирающий дверь.
Джек лег на свой самодельный матрас. Несколько ламп, реагирующих на движение, которые еще работали, погасли. Джек всматривался во тьму. Голоса молчали, и это принесло облегчение. Лишь мягко шелестел ночной ветерок да доносился слабый маслянистый запах сгоревшего бензовоза.
Перед тем как уснуть, он решил, что поменяется машинами с Мэри — сам сядет за руль «Лазаро», а ей отдаст «Колдуна». Потому что в фильме Фридкина только Джеки и «Колдун» пережили эту поездку. Он понимал, что вера в то, будто смена грузовиков отменит грядущую катастрофу, — это чистое суеверие. Понимал, и все же идея обмануть нахер это эхо, выглядела очень заманчивой.
Джек попытался решить, пустить ли броневик Рая впереди или позади «Колдуна» и «Лазаро». Это могло оказаться важным. И он все еще размышлял над этим, когда погрузился в сон. Во сне Джек увидел себя на кладбище Долгого Ветра, а перед ним стояли абсолютно одинаковые близнецы Дестри.
— Ка — это колесо, — произнес Аарон.
— Оно всегда возвращается к тому, с чего начало свое вращение, — добавил Мозес.
И в один голос:
— Это колесо, на котором ты будешь жить или умрешь.
Джек проснулся от того, что его тряс Рай.
— Не могу найти Мэри. Путаника тоже.
Прежде чем Джек успел не на шутку встревожиться, Мэри сама не спеша вошла в автопарк, а Ричард трусил рядом с ней. На ней был чистый красный комбинезон, а волосы собраны сзади в конский хвост. Она буквально сияла. Другого слова и не подобрать.
— Я проснулся, а тебя нет, — проворчал Рай. — Напугала меня до чертиков.
— Мне не спалось, вот я и пошла исследовать местность. Нашла чистую одежду. Попробовала принять душ, но вода кончилась быстро, так что удалось лишь слегка сполоснуться. И пахла она как-то минерально. Мне идет красный? — Она крутанулась на месте, словно модель на подиуме.
— На заднице малость отвисает. — заметил Рай.
— Спасибо, сэй, — фыркнула она.
— В остальном сидит довольно недурно.
— Ты правда так думаешь? Дам тебе совет — над подкатами своими тебе еще работать и работать, если ты вообще планируешь когда-нибудь завести себе подружку.
— Если ты предлагаешь…
— Не предлагаю.
— Отлично выглядишь, — сказал Джек.
Мэри выглядела даже лучше, чем отлично. Погружение в серую массу обновило ее во всех смыслах.
— Могла бы хоть записку оставить, — продолжал ворчать Рай.
— На чем? Бумаги нет, перьев нет, карандашей тоже.
— Могла бы нацарапать на пыльной стойке. Кратко: «Скоро буду, все путем».
— Ну ты и зануда, — весело отозвалась Мэри. — Чтобы тебе полегчало, скажу, что и сама успела испугаться. Забрела в одну из комнат, а там девица. Очень красивая и почти без одежды. Я уже чуть не закричала, но поняла, что это голограмма.
— Со звездами на шортах? — уточнил Джек.
— Так. Ты ее видел, когда бывал здесь раньше?
— Видел. Меня она тогда тоже заставила подпрыгнуть.
— Надо убираться отсюда, — бросил Рай. Выглядел он осунувшимся. Джеку пришла в голову мысль, что если Раю что-то и не давало уснуть, так это собственные тяжкие думы. Самого Джека они тоже изводили предостаточно.
— Твоя правда, — согласился Джек. — Мэри?
— Что?
Ее взгляд заставил задаться мысленным вопросом, ради чего на самом деле она ходила исследовать базу, вряд ли только в поисках чистых шмоток и душа. Но ответит ли она честно? Вряд ли. Джека распирало любопытство и по другому поводу.
— Кто учил тебя стрелять?
— Хм?
— Когда ты стреляла из моего пистолета, то оперла правое запястье на левую руку. Стойка стрелка. Где ты этому научилась?
— В «Грязном Гарри».
Рай закатил глаза.
— Боже правый. Ну и Ган в придачу.
— Взгляните-ка на это. — Джек приподнял руку. Его обрубок мизинца выглядел так, словно на заживление ушли годы, а не всего несколько дней.
— Это все капля сделала? — спросила Мэри.
— Да. Хотя моя рука внутрь не ушла, сколько бы я ни давил.
— И все равно — ого-го! Высший класс!
Джек уже собрался было признаться, что еще вспомнил кое-что, но передумал. В Срединном Мире есть поговорка: «Время закончит то, что начало, но когда — решит само».
Джек собрался довериться времени.
Не спросив разрешения, Рай возглавил поредевший конвой, двинувшийся на юго-запад в сторону Прорвы. Он, без сомнения, понимал, что это ставит его в незавидное положение первого, кто попадет в засаду, и без стрелка за пулеметом шансы выжить окажутся ничтожно малы, но какая-то мрачность предопределенность окутала этого крепкого мужчину со дня гибели Элис Стайнс. Мэри наотрез отказалась меняться машинами с Джеком, и с ее доводами трудно было спорить.
— Перед твоего грузовика изрядно разбит, и ты сам говоришь, что руль ведет вправо. Ни за что на свете не стану мучиться с этой развалюхой, сколько бы дней пути нам ни осталось. И к тому же… — Она похлопала по пыльному капоту «Лазаро». — Я уже привыкла к этому старичку. И кое-кто еще тоже привык. — Она указала пальцем на Ричарда, свернувшегося калачиком на пассажирском сиденье.
В автопарке базы оставалось полно других грузовиков, и все они были в куда лучшем состоянии, чем «Колдун», но как ухитрится и перетащить серую хреновину, которую Рай стал называть не иначе, как El Grande Plasum, Великий Плазум? К этому моменту она весила фунтов семьсот, а то и больше. К тому же у Джека закралось смутное подозрение (не интуиция, та по-прежнему молчала), что Великому Плазуму такая смена обстановки может статься не по нраву. И потому с неохотой, чувствуя себя скорее безвольным орудием, чем мастером, что это орудие использует, Джек уступил.
«Никудышный дин из меня вышел», — решил он.
Часы стояли, так что Джек понятия не имел, когда именно они наконец покинули Базу № 19, проехав мимо обгоревшего остова бензовоза и разбросанных ошметков тел Волков, но по положению солнца прикинул, что сейчас около девяти часов утра. Дорога больше не была Ривенской; покосившийся, покрытый пылью знак, который они миновали, гласил на английском «ГИЛЕДИ», что Джек принял за старинное написание слова «Гилеад». Глотая пыль из-под колес Рая (как Мэри, надо полагать, глотала его собственную), он задался вопросом: а не тот ли это Гиледи, таинственный мифический город, где когда-то, по слухам, жило и правило семейство Дискейнов? С тем же успехом можно гадать, есть ли горшок с золотом на конце радуги, решил он.
Около полудня по обе стороны от дороги замелькали зигзаги оврагов. Джек хорошо помнил их по своему первому путешествию. Рай коротко просигналил дважды, и все трое съехали на обочину. Рай указал рукой на овраг справа.
— Я так понимаю, это и есть всемирно известная Прорва?
— Нет. Будь мы рядом с Прорвой, ты бы это почувствовал.
— Я чувствую.
— Я тоже, — согласилась Мэри. — Какое-то легкое притяжение.
— Дальше почувствуете сильнее. А пока не мешало бы пообедать. Что у нас вкусненького, Рай?
— Когда заходит речь о вкусненьком, тебе ловить нечего. Перед выездом я сделал полдюжины попкинов с рыбой. Добавил специй, но в них, небось, уже и остроты никакой не осталось. Майонеза, само собой, нет.
— Фу, гадость, — поморщилась Мэри.
— Не привередничай, сеньорита. Если уж мы ввязались в это дело, давайте доведем его до конца. А это значит — надо шевелиться. Какие-то проблемы, мой дин?
Джек предпочел проигнорировать его сарказм.
— Нет. Но впереди нас ждет еще один мост. Миссис Тэлбот — мой «Бинни Динг» — называла его Мостом № 775.
— О господи, — выдохнул Рай. — Еще один повтор.
— Этот мост довольно ветхий.
— Надеюсь, не такой, как предыдущий, — вставила Мэри.
— Не думаю, но я бы дорого дал за бортовой компьютер хоть в одном из этих грузовиков. Миссис Тэлбот не только шутки шутила, у нее были и другие таланты.
— На «Франческе» навигационная система умела разговаривать, — заметил Рай. — Джордж от нее прямо кипятком писал. Сдохла на второй же день.
— На моем грузовике стояла такая же, как на «„Виноле“», — подхватила Мэри. — Все твердила: «Идет обновление программного обеспечения, это может занять некоторое время». А после этого — тишина.
— Миссис Т. — мой «Бинни» — устроила вуду с локатором и выдала, что вероятность обрушения моста составляет всего восемь процентов. Конечно, эти грузовики потяжелее будут, особенно с Великим Плазумом на борту.
— «Франческа», надо полагать, тяжелее всех выйдет, — сказала Мэри. — Она под завязку забита скарбом и продуктами с базы, да еще и пулеметы весят немало.
— Если есть способ объехать Мост № 775, нам стоит им воспользоваться, — подытожил Джек.
— И как, по-твоему, мы найдем объезд без навигаторов? — поинтересовался Рай. — Уже решил эту задачку, о великий дин?
Джек с трудом сдержал гнев. Было ох как непросто это сделать. Он отрезал:
— Будем решать проблемы по мере их поступления.
Мэри ткнула в него пальцем и произнесла:
— Секу фишку.
День уже клонился к закату, когда конвой добрался до Моста № 775. Увидев мост впереди, Джек вспомнил переправу через Нон, и в душе его шевельнулся липкий страх. В прошлый раз, оказавшись здесь, он просто велел Миссис Т. включить автопилот и зашагал по мосту следом. На сей раз такой роскоши ни у кого из них не водилось.
Нам необходимо найти дорогу в объезд.
Он дал два коротких гудка — сигнал съехать на обочину. Мэри повиновалась, пристроившись вслед за ним. Рай — нет. Напротив, он только прибавил газу. Джек снова нажал на гудок, два коротких, один длинный, переходящий в протяжный вой. Рай не обратил никакого внимания. Вздымая тучу пыли колесами броневика, названного в честь девчонки, по которой Рай с ума сходил в старших классах, он на приличной скорости покатил прямо на мост навстречу небу, что на западе уже окрашивалось в закатные багровые тона.
Джек выбрался из «Колдуна», и Мэри бегом присоединилась к нему.
— Он сошел с ума? — тяжело дыша, спросила она.
— Нет, — ответил Джек. — Оглушен горем.
Они замерли плечом к плечу, наблюдая и ожидая финала… финала, которого Райал, похоже, и сам отчаянно желал.
Мост застонал и закачался над каменистым руслом пересохшей реки. Станковый пулемет пьяно закивал на турели. Чем ближе «Франческа» подъезжала к противоположному концу, тем больше кренился ржавый мост, и до Джека донесся скрежет — Рай переключился сначала на пониженную передачу, а затем на полный привод. Броневик на мгновение замер, буксуя задними колесами, но затем тяжело рванул с моста прямо на дальний берег. Они наблюдали, как Рай крутанул руль, разворачивая машину капотом к мосту. Приготовить лебедку было здравой мыслью, но Джек не думал, что от нее будет много толку, если мост развалится на куски, пока по нему будут ехать он или Мэри.
Рай выбрался наружу, подошел к самому краю и призывно замахал обеими руками.
Джек забрался в свой грузовик и уже собирался захлопнуть дверь, когда Мэри ухватила его за руку.
— Его здоровенный броневик мог ослабить конструкцию, — тяжело дыша, произнесла она.
— ХНП.
— Чего?
— Хрен с ним, погнали.
Джек с силой захлопнул дверь «Колдуна» и врубил передачу. Он покатил к мосту, мысленно твердя себе, что сошел с ума. Вспомнил, как мать однажды сказала ему, что «мачо» и «герой» — синонимы слова «идиот». Если мост развалится, спасет ли его Великий Плазум? Заставит грузовик летать? Перенесет по воздуху на ту сторону сухого ущелья? Было бы здорово.
Он внушал себе, что если рухнет вниз, уцелеет хотя бы Мэри. Она найдет дорогу в объезд. Может, встретится с Раем, а может, и нет.
Она справится. Или хотя бы попытается.
И вот он въехал на мост. Тот отозвался какофонией звуков, похожий на хор панков на фоне гитарного запила. Через пол кабины в ноги Джеку отдался глухой удар. «В Париже без пяти девять, — пришло в голову, — и мне конец», но колесо сумело выскочить из провала на месте треснувшей металлической пластины. Джек катил дальше, не сводя глаз с капота броневика Рая, который медленно приближался.
Искореженный нос его грузовика задрался вверх. Джек переключил «Колдуна» на полный привод и выжал газ до упора. Задние колеса забуксовали, передние вцепились намертво, и грузовик выскочил на твердую землю, чуть не вписавшись в передний бампер машины Рая.
— Сдавай назад, убирайся с дороги! — закричал Джек. — Если Мэри полетит вниз, эта лебедка ей как мертвому припарка!
Рай послушно, без лишних препирательств, подал «Франческу» назад. Потом подбежал к месту, где стоял Джек. Сам Джек едва мог поверить, что до сих пор жив.
— Лучше бы ей не соваться, — выдохнул Рай. — В настиле уже доброго десятка пластин не хватает.
— Слишком поздно.
Мэри сдала назад, чтобы набрать скорость, пару раз рыкнула мотором, а затем покатила на мост. Джек видел ее лицо — бледное и решительное. Ричард всматривался в дорогу со своей стороны лобового стекла, уперевшись передними лапками в приборную панель. Истерзанный металл завыл. Болты лопались со звуком, похожим на пистолетный выстрел. Мост швыряло из стороны в сторону. «Будет чудо, если она доедет», — думал Джек. Мост № 775 сильно просел, и его край задрался круто вверх. Мэри попыталась переключиться на пониженную передачу. «Лазаро» рыкнул и заглох. Стоило ей выжать сцепление, чтобы заново завести мотор, и грузовик покатился задом обратно на стонущий мост.
— Мать твою, — выругался Рай и со всех ног припустил на мост.
Боковое зеркало с водительской стороны «Лазаро» ударило его в грудь, когда он огибал кабину. Его качнуло над самым обрывом. Мэри распахнула дверь и закричала:
— Хватайся, придурок!
Рай уцепился за дверь, провалился по колено в сломанную пластину настила, но все же сумел подтянуться (потеряв в процессе один сапог) и запрыгнуть в кабину.
Раздался резкий гитарный звон: тросы, поддерживавшие мост снизу, начали лопаться один за другим. Джек стоял в стороне, не в силах ничего предпринять, и лишь наблюдал, как Рай бесцеремонно отпихнул Мэри локтем на пассажирское сиденье, одновременно выжал сцепление и тормоз и завел грузовик. Мотор взвыл, когда он дал газу. Из выхлопной трубы повалил сизо-черный дым. «Лазаро» с ревом одолел последний подъем как раз в тот миг, когда крепежи тросов на противоположной стороне вырвало с мясом. Буквально пару секунд спустя, как грузовик выбрался на твердую землю, Мост № 775 рухнул в ущелье, точно стальная змея, подняв целое облако пыли.
Похоже, у мостов тоже есть двойники, подумал Джек.
Рай заглушил двигатель и выбрался наружу. Мэри спустилась с пассажирской стороны с Ричардом на руках и обогнула капот «Лазаро».
— Баба за рулем, — проворчал Рай, качая головой.
Мэри раздумывать не стала; продолжая одной рукой прижимать Ричарда к груди, она резко выбросила вторую вперед, и съездила кулаком Раю точнехонько по губам. Тот подобного не ожидал и чуть не повалился с ног. Мэри посмотрела на него, приподняв брови, словно безмолвно вопрошая, не хочет ли он добавки. Ричард не рычал, но угрожающе обнажил зубы. Джек положил ладонь на рукоять пистолета, но вытаскивать не стал. По крайней мере пока.
Рай вдруг рассмеялся. Зубы Ричарда тут же спрятались. Рай стер тыльной стороной ладони кровь с рассеченной нижней губы и произнес:
— Знать бы мне, что ты примешь это настолько близко к сердцу, я бы попридержал язык за зубами.
— Отличная мысль, — отрезала Мэри. — Оставь ее для следующего раза.
— На сегодня привал, — подытожил Джек. — Если только вы не желаете устроить еще один раунд.
Рай подошел к краю сухого русла, которое когда-то являлось рекой Томас (и станет ею снова, хотя бы на время, после следующего сильного ливня). Он заглянул вниз. Пыль от рухнувшего моста продолжала клубиться в ущелье. Он повернулся к Джеку.
— Если бы одна из этих хреновин или обе сразу ухнули туда, вниз, что бы произошло?
— Не знаю. Да и знать не желаю.
Мэри несла вахту, устроившись за пулеметом, пока Джек и Рай собирали дрова для костра. Рай разогрел солонину с картошкой на сковороде, и они уплетали ее с той неистовой жадностью, какая обычно просыпается у людей, только что получивших отсрочку от смерти.
Джек утащил свою тарелку наверх, на крышу кузова «Франчески», сканируя взглядом холмы и чахлые, невзрачные деревья по левую сторону и спускающуюся под уклон равнину — по правую. На ходу он потягивал из банки «Нозз-А-Ла», поражаясь тому, что газировка до сих пор шипела. Это была еще одна деталь — пускай и мелкая — в шкатулке с загадками, которой являлся Срединный Мир. Вспомнилась цитата Артура Кларка: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Ему пришло в голову, что если в этом маленьком афоризме поменять местами технологию и магию, то выйдет весьма недурственное описание той жизни, которой жил Срединный Мир.
Рай отскреб сковороду песком на края сухого русла, а затем забрался наверх и присел рядом с Джеком. Мэри сидела внизу у костра. Рай поинтересовался, сколько им еще осталось.
— Думаю, по меньшей мере дня три. Может, четыре. Впереди холмы, да и дорога там становится малость… ммм…
— Стремной?
— Да. Мы упремся в лес, где большинство деревьев мертвые. Но живность там есть.
— Я так понимаю, ты имеешь в виду не бизонов.
Джек покачал формой головы.
— Начнем с того, что деревья сплошь облеплены личинками.
— Древесными личинками? Отродясь о такой хрени не слыхивал.
Джек одарил его усталой улыбкой. После Моста № 775 на большее он не был способен.
— За что купил.
Рай указал рукой на север, в направлении Проклятых земель.
— Вся эта дичь — личинки и прочая хрень — приходит оттуда, верно?
— Думаю, да.
— Излучение?
— Вероятно. — Джек вздохнул. — Компаньон моего отца заново открыл шахты в той части Срединного Мира. Чем сделал и без того паршивый кусок Долин еще хуже. В моем мире его звали Морган Слоут. Отец Ричарда. Его двойником в Срединном Мире был Морган из Орриса. Оррис находится как раз на границе Проклятых земель.
Рай протянул:
— Морган Слоут, Морган из Орриса. Очередное эхо. Очередные двойники.
— Да, — согласился Джек.
Он хотел рассказать Раю о своем видении с рыцарями, охранявшими Талисман, но передумал. Он прекрасно мог представить себе скептический взгляд Рая, расскажи Джек, как одолел рыцарей (мертвых рыцарей) при помощи гитарного медиатора, полученного от старого чернокожего гитариста.
— У тебя тут богатое прошлое.
— Богаче, чем мне бы хотелось.
Правда ли это? Согласился бы Джек променять свою жизнь на нечто заурядное? На жизнь, к примеру, детектива из полиции Лос-Анджелеса? Он не знал.
— Тебе стоит как-нибудь рассказать нам об этом, — заметил Рай. — Выйдет отличная байка у костра про Джека Сойера и его приключения в Срединном Мире.
— Может, и расскажу. — Возможно, ему придется это сделать. По крайней мере, рассказать столько, сколько успеет, прежде чем память окончательно затянет туманом.
— Я караулю первым. Разбужу тебя через пару часов.
— Уверен?
— Да. А ты уже сам решай, будить или нет нашего Мухаммеда Али с сиськами на последнюю вахту перед рассветом.
— Она ведь знатно тебя приложила, а?
Рай прижал палец к своей распухшей нижней губе.
— Твоя правда.
— Она и со мной так поступила, — Джек похлопал себя по груди. — После того, как я ее из дерьма вытащил.
— Помню времена, когда эта женщина и мухи не обидела бы.
— Я тоже помню. Ты выглядишь усталым, Рай.
Это было еще мягко сказано. Казалось, за каждый год, что Великий Плазум стер с лица Мэри Кли, он забрал у Райала Коннорса целый десяток.
— Сам-то ты тоже на Харрисона, блядь, Форда не особо похож, о великий дин.
— На стороне Америки Форд выглядит постарше меня.
— Но он до сих пор жив?
— Жив. И если ты не забудешь это свое «о великий дин», снова получишь по губам.
— К ее удару я просто не был готов. К твоему — буду.
— Ну-ну.
Рай проигнорировал его сарказм; мысли его все еще крутились вокруг Мэри.
— Она изменилась. И я имею в виду — сильно.
— Мы все изменились.
— Это все те серые штуки делают?
Джек лишь пожал плечами.
— Ладно, — сдался Рай. — Иди поспи. — И когда Джек уже начал спускаться вниз, добавил: — О великий дин.
Джек показал ему средний палец, после чего собрал свои одеяла и устроился рядом с Мэри.
— Я загадала желание на Старую Мать, что она покажется вон над тем холмом. — Она указала рукой в сторону.
— И чего же ты пожелала?
— Успеха.
— А что в твоем понимании успех, Мэри?
— Сбросить Великие Плазумы прямо в Прорву, разумеется.
— И закрыть ее?
Она пожала плечами.
— Наша работа — наша миссия, как выразился бы Ларри, — доставить их туда и отправить внутрь. Что произойдет после этого, уже не в нашей власти. Ты ведь знаешь местную поговорку? Вода будет…
— Коли Бог даст, — закончил он за нее.
— Твоя правда, сэй.
— Что ты искала утром, Мэри? Только не надо вешать мне на уши лапшу, что тебе всего лишь захотелось помыться и переодеться.
— Расскажи мне про Королеву Теней, — парировала она.
— Может, потом.
— Я знала, что ты так и скажешь, поэтому и я расскажу тебе, что искала, как-нибудь потом.
— Просто скажи, нашла?
— Давай спать, Джек. — Она отвернулась, и произнесла едва слышно. — Нашла.
Джек устал, но сон еще долго не шел к нему. Он лежал на спине, наблюдая за ходом Старой Матери по небосводу. Еще он заметил мчащуюся светящуюся точку — вероятно, спутник, запущенный «Северным центром позитроники» или же теми легендарными предками, о которых травят байки старики в Дези. Его электроника давно сдохла, и все же он кружил и кружил, заброшенный на орбиту, где мог оставаться еще тысячу лет. Или десять тысяч.
Скорее всего сон отгоняли слова Мэри: «Расскажи мне про Королеву Теней».
Так ее величали жители Дези, но для Джека она была просто Софи, его жена. Настоящей Королевой была Лаура Делессиан, а ее покойный сын, Джейсон, был двойником Джека. Тот самый Джейсон, чьим именем клянутся люди в Долинах. Джек Сойер остался без двойника, а двойником королевы Лауры на американской стороне являлась Лили, его мать. Это он знал точно. У нее был рак — большой мистер Эр. Она пыталась скрыть от него болезнь — черт, да он и сам пытался скрыть ее от себя, — но Джек знал. Спиди Паркер указал Джеку дорогу испытаний, но по ней он отправился исключительно ради Лили Кавано, Королевы би-фильмов.
«Все закончилось не там, — думал он, чувствуя, как погружается в сон. — В месте — двойнике — и эхе — отеля „Альгамбра“ в Нью-Гэмпшире».
Пребывая в сумеречной зоне на грани сна, он вспомнил название места, где его дорога испытаний — его и Ричарда — подошла к концу.
Отель «Эджинкорт» в Пойнт-Венути. Именно там я дрался с рыцарями. Именно там находился бальный зал.
Все было на месте, дожидаясь своего часа в его мозгу. Он знал это, но воспоминания могли подождать. Обязаны подождать, поскольку все намертво завязано на Великих Плазумах.
Старая Мать скрылась за ближайшим холмом. Джек засыпал. Выше силуэта «Франчески» мерцал огонек самокрутки Рая.
И вот Джек уснул, и ему приснилась Софи. Все было прекрасно, пока Рай не растряс его, поднимая в караул. И стало паршиво, потому что сны о ней — это все, что у него осталось, а сны не длятся вечно. Королева Теней теперь превратилась просто в тень. Джуди Маршалл, двойник Софи, все еще жива и здорова. Если бы она умерла, Дейл Гилбертсон наверняка бы сообщил, поскольку приглядывал за своими земляками посредством «Ривьер Геральд» — местной желтой газетки.
Муж Джуди, крепкий и лишенный воображения Фред, тоже жив. И сын Джуди, талантливый Тайлер. Благодаря Джеку Сойеру Джуди осталась жива. У миссис (не мисс) Джудит Маршалл из Френч-Лэндинга, штат Висконсин, есть муж и сын. У нее есть свои тихие провинциальные заботы: сбегать по делам, заглянуть в местный книжный клуб (где как раз будут обсуждать очередную новинку Дэна Брауна или Фриды Макфадден), поучаствовать в тамошней местечковой политике. У нее над головой — небо американской стороны, и дышит она американским воздухом. Наверное, Джек мог бы чувствовать зависть — эту верную сводную сестру ненависти — к той жизни, из которой его навеки изгнали, но никогда не опускался до этого, и уж точно не опустится теперь. Ненависть — слишком тяжелый багаж, а времени осталось в обрез.