Джордж Элгин прибыл в Дези некоторое время спустя после Джека и Софи (как уже отмечалось ранее, время в Долинах штука растяжимая). Янгбладу требовался оптимизатор; вместо этого он получил Джорджа, который лихо щелкал цифры, но совершенно не умел ладить с людьми. Поскольку у него не водилось ни малейшего желания лишиться милости БК и искать себе куда менее приятное пристанище в Нижнем городе — где ему пришлось бы ходить в уличный сортир и зарабатывать на жизнь случайными (и порой довольно мерзкими) заработками, — он из кожи вон лез, чтобы угодить новому начальнику. Своему новому хозяину, если уж быть до конца откровенными.
Возникали проблемы. Например, с ранчо «Большое Небо» на Ничейных землях. Когда Джордж попросил показать ему бухгалтерские книги, ковбои подняли его на смех, а управляющий, сэй Банда, тупо выставил его за дверь. Выставил пинком под зад, если уж быть до конца откровенными. Джордж явился к Янгбладу и доложил, что, по его мнению, управляющий там прикарманивает часть выручки (этот термин ему пришлось объяснять). Далее он добавил, что, по его ощущениям, бригадиры на шахтах, в которых у Янгблада имелась доля, занимаются в точности тем же самым.
— Ты сказал им, что пришел от меня? — спросил Янгблад.
— Да. — Джордж к тому времени еще слишком мало прожил в Срединном Мире, чтобы отвечать «Так» в знак согласия, хотя со временем он этому научится. — Не думаю, что они мне поверили. Твой человек в «Большом Небе» велел мне возвращаться, когда подрасту. Что показалось мне полной нелепицей. Я уже тридцать лет как взрослый.
— Ган и Джейсон, спасите меня от дураков! — завопил Янгблад.
Джордж еще не настолько освоился, чтобы поинтересоваться, имел ли Янгблад в виду его самого или управляющего «Большого Неба». Подозревал, что правильным ответом оказались бы оба.
— Сэй, мне жаль, но…
— Вон отсюда! Мне надо подумать!
Янгблад к тому моменту уже привык полагаться как на Джека, так и на Хестина, которые временами думали за него. (Очень часто думали, если быть до конца откровенными). Губернатор вызвал Джека к себе и во время игры в шары на Большой Лужайке обронил:
— Мой счетовод никуда не годится. В книгах, что ты мне приносишь, таких людей называют желторотиками. Ты кен, кто такой желторотик?
— Понимаю.
— Думаю, мне придется от него избавиться.
Джек питал некоторую симпатию к Джорджу, ведь тот был здесь новичком и не заслуживал суровых упреков за свои промахи. К тому же Джеку не слишком нравилась эта фраза — «избавиться от него». Во многих детективных романах в мягкой обложке, которые Джек привозил Янгбладу, она несла в себе зловещий подтекст, стоя в одном ряду с выражением «списать в расход». Конечно, это могло означать, что Джорджа всего лишь вышвырнут из Холла и сошлют в Нижний город, но могло подразумевать и нечто куда более фатальное.
Джек тогда сказал:
— А что, если бы у Джорджа имелось нечто, подтверждающее его полномочия от твоего имени? И если некоторые люди… некоторые управляющие… отказавшиеся с ним сотрудничать, скажем так, расстроят тебя так сильно, что ты подыщешь им замену?
Янгблад пришел в ужас:
— Только не надо делать его шерифом, или констеблем, или даже помощником!
— Нет, это ни за что не сработает. — Джек ударил по своему шару. У него была отличная возможность попасть в третью лунку, но промахнуться казалось более политически верным.
Янгблад произнес:
— Неудачный удар! Какая жалость. — Сожаления в его голосе не чувствовалось. — Потому что ты ведь понимаешь, Джек, никто и никогда не поверит, будто такой ка-меи, такая размазня может быть законником. — Он вколотил шар в третью лунку с такой силой, что чуть не разворотил ее. — Глянь-ка сюда! Лучшего удара ты в жизни не увидишь! Никогда в жизни!
— Это правда, — согласился Джек. — Ты у нас прямо глаз-алмаз.
— На американской стороне это комплимент?
— Так, еще какой. Но я о том, что ты мог бы дать Джорджу какой-нибудь знак власти… не знаю, как вы это называете… — Джек прекрасно знал, как это называется.
— Сигул?
— Да! Точно! Именно то слово, которое я искал!
— Хм. Может сработать, — протянул Янгблад, прицеливаясь для следующего удара. — Он толковый в цифрах, иначе я бы и возиться с ним не стал. Если это не сработает, сэй Элгин уйдет, и я попрошу Эйдена подыскать мне кого-нибудь получше.
После той игры в шары с мэром (которую Джек умудрился слить с разрывом в двадцать очков) у него состоялся разговор с Джорджем. Джордж соображал быстро, и оказалось довольно легко донести до него мысль, что следующий шанс, скорее всего, станет для него последним.
Во время своего очередного визита в лавку «Новинки и безделушки от Педро» Джек потратил пять долларов на блестящий серебряный значок с изображением падающей звезды и надписью: «Младший Космический кадет». В Срединный Мир эта вещица перенеслась почти без изменений. Падающая звезда превратилась в полумесяц, но то была сущая мелочь.
Расплачиваясь в лавке, он вспомнил мать, которая всегда смешила его, изображая мексиканского бандита из фильма «Сокровища Сьерра-Мадре». Как и многие актеры, она была великолепной подражательницей.
— Значки? — говорила она, подтягивая штаны (или пояс юбки). — Нам не нужны никакие вонючие значки!
Больше всего в этом шуточном значке Джека позабавил не эффект, производимый им на людей, промышлявших кумовством и откатами, а влияние, оказанное им на самого Джорджа, когда тот приколол его к большой красной шляпе, которую надевал всякий раз, когда ему приходилось покидать город и отправляться в Ничейные земли. В следующий раз, когда управляющий Банда предложил сэю Элгину убираться с ранчо «Большое Небо» по-хорошему или вылететь отсюда без порток, которые повесят на флюгер конюшни, Джордж ответил, что с радостью уедет, но вернется с полудюжиной суровых парней, которые заберут бухгалтерские книги силой, после чего последует полная судебно-бухгалтерская экспертиза. Банда не отличал судебно-бухгалтерскую экспертизу от дырки в собственной заднице, но он прекрасно понял намек, когда Джордж ткнул его пальцем в щегольской жилет и добавил, что тогда они и посмотрят, чьи штаны повиснут на флюгере конюшни, возможно, вместе с задницей самого сэя Банды внутри них.
Значок — сигул — подтолкнул Джорджа говорить с жесткой, непоколебимой уверенностью. Банда пошел на попятную, предположив, что любые ошибки, обнаруженные Джорджем, вероятно, вина приблудного объездчика лошадей, утверждавшего, будто он силен в математике, но тот объездчик давно сбежал, и ищи его свищи. Джордж, оказавшийся не обделенным дипломатическим даром, когда того требовали обстоятельства, заметил, что раз паршивый пастух успел убраться, то впредь подобные «ошибки» вряд ли повторятся.
Схожего успеха Джордж добился и с парой мастеров на шахтах, особенно когда брал с собой Райала Коннорса для подкрепления своих требований изучить счета и сверить их с весом добытой руды. Сэй Рай обладал особым, весьма убедительным талантом хранить многозначительное молчание с совершенно пустым взглядом, не говоря уже о старинном пистолете, висевшем у него на бедре.
Теперь, на второй день их путешествия, Джек увидел, что тот серебряный значок Космического Кадета снова появился на свет, приколотый к шляпе Джорджа, и понял, что бывший управляющий делами Янгблада взывает к самой суровой власти, какую только способен из себя выжать.
Означал ли этот сигул — этот смешной значок — на его джаге, что Джордж хочет занять место дина? Нет. Ни за что на свете. Даже если бы остальные с этим смирились, сам Джордж не пожелал бы такого карьерного роста. Этот значок означал другое — для Джека, по крайней мере: он ставил под сомнение его компетентность, пусть даже никто не произносил этого вслух. И поделом, чувствовал Джек. Хестин ведь никогда не лгал, только позволял Джеку делать определенные выводы на основе собственных умозаключений. Никто не водил его за нос; этот путь он проделал сам… и вот куда они приехали.
Рай приготовил отличный дорожный ужин из припасов, найденных в кузове грузовика Джека: ломти стейка средней прожарки на подушке из зелени, жареный картофель в пикантном соусе (секретным ингредиентом в котором оказался виски) и даже пирог пунка (черствый, но изрядно сладкий) из кладовой Янгблада. Они ужинали у ревущего костра, в который подбрасывали обломки рухнувшего дерева. Рая осыпали щедрыми комплиментами за его кулинарные таланты. Он отмахивался от похвал, но выглядел довольным.
— Только не рассчитывайте жрать так каждый вечер, — предупредил он.
Когда с едой было покончено, а жестяные тарелки собраны и ополоснуты, Джек обратился к Джорджу Элгину:
— Ты нацепил этот сигул не просто так. Выкладывай, в чем дело, пока мы сидим здесь ан-тет. Как выражаются у нас на американской стороне, давай проясним обстановку.
Джордж заговорил тем самым сухим, уверенным тоном, какой Джек не раз слышал, когда тот разбирал счета Большого Кахуны, всегда стараясь выражаться попроще, поскольку долго удерживать внимание Янгблада было трудно, да и его познания в математике заканчивались на сложении.
— Думаю, один простой вопрос поможет нам четче понять, что именно мы везем к этой Прорве, или Щели, или трещине на этом мире.
— Задавай, что уж.
— Ты ответишь честно?
— Как ваш дин, даю обещание быть честным. Если я его нарушу, пусть другой займет мое место.
Все, кроме Райала Коннорса, почувствовали себя неуютно, подумав о такой перспективе.
— Мой вопрос касается уровней, которые ты принес с американской стороны, — заговорил Джордж. — Мы положили их на сундуки, когда вытаскивали их из той холодной комнаты, где они хранились бог весть сколько лет. Как ты велел, мы старались не наклонять и не ударять ящики. Но, как ты сам только что заметил, мы уже преодолели кучу холмов, а впереди, по твоим словам, нас ждут еще более крутые подъемы. Мы старались вовсю, но совсем без тряски обойтись не получилось. Так почему же ты считал столь важным удерживать сундуки ровно и не допускать тряски?
Вот оно и случилось. Простой вопрос, который они уже обсудили между собой. От него зависело, будет ли Джек и дальше возглавлять тет или бразды правления перейдут к кому-то другому. «В таком случае лидером станет Рай, — подумал Джек, — что почти наверняка приведет к катастрофе».
— Потому что Хестин сказал, что это важно, и я ему поверил, — ответил Джек.
Все уставились на него — без осуждения, но в ожидании продолжения. Где-то в темноте большого пруда (или маленького озера) плеснула рыба.
— Он заставил меня поверить, будто эти сундуки не только опасны, но и хрупки. Я сделал неверные выводы — ошибочные предположения, — основанные на эхе, на определенных отголосках прошлого между этим миром и нашим. А теперь взгляните на это.
Он расстегнул рубашку, обнажая шрам на левой стороне груди, чуть ниже соска.
— Как-то на пресс-конференции в меня выстрелила женщина по имени Ванда Киндерлинг. Я арестовал ее мужа по обвинению в серии убийств, но она выстрелила в меня не поэтому.
— Потому что была сумасшедшей, — вставила Мэри. — Ведь так?
— Да. Пуля задела сердце. Должна была убить меня. Вот почему я могу возвращаться на американскую сторону лишь на короткое время. Если остаюсь надолго, то начинаю умирать. Но дело не в этом. Красноголового, заварившего всю эту кашу, звали Рой Киннестон. Киндерлинг и Киннестон, кен?
— Ладно, сходство я вижу, — протянул Рай, — но какое отношение все это имеет к Хестину и сундукам?
— Он говорит об эхо между американской стороной и Срединным Миром, — пояснила Мэри. — Неужто не видишь? Он толкует о том, как Хестину удалось ввести его в заблуждение.
— Киннестон был эхом Киндерлинг, — продолжил Джек. — А еще эхом давно сгинувшего убийцы по имени Чарльз Старкуэзер. Подружка Киннестона была эхом подружки Старкуэзера. Они в точности повторяли преступления Старкуэзера. Его убийства.
(такое вот эхо)
Когда я добрался до равнины, где разрастается Прорва, «Бинни Динг», на котором я ехал, сыграл мелодию из пяти нот из фильма «Близкие контакты третьей степени». Я смотрел это кино с матерью и моим другом Ричардом вскоре после того, как посмотрел «Колдуна», и тоже с матерью.
— У тебя был друг по имени Ричард? — спросила Мэри, поглаживая путаника.
— Да. Я назвал твоего маленького приятеля в его честь. «Колдун» — это эхо того фильма, что видел Ларри.
— «Плата за страх», — подсказал Ларри.
— Закрой свою пасть, — оборвал его Рай.
— В детстве я обожал книгу под названием «Дестри снова в седле». И здесь я встретил не одного, а сразу двоих законников по имени Дестри. Очередные отголоски прошлого.
— Аарон и Мозес, — вставила Мэри. — Двойники. Самые настоящие.
— Из-за этих эхо я поверил, что сундуки, которые мы везем, взрывоопасны. Даже не усомнился в этом.
— Ложный вывод, к которому подвел тебя Хестин, — подытожил Джордж.
— Да.
— Вот так копы и прокуроры и отправляют за решетку невиновных, — вставил Райал. — Строят дурацкие предположения, а потом подгоняют под них улики.
— Закрой свою пасть, — в тон ему бросил Ларри.
Все рассмеялись, и это разрядило обстановку.
— Расскажи им, что ты мне показал, Рай, — попросил Джек. — И что ты сам об этом думаешь.
— Это не взрывчатка, — нехотя произнес Рай. — Опасность представляют сами сундуки, и это вовсе не сундуки. Они живые и начали просыпаться.
— Ган спаси нас, — пробормотала Элис. Ее глаза расширились от тревоги. — Зачем Хестин заставил тебя ему поверить, Джек? Может, потому, что он и сам не знал?
— Думаю, он все знал. Похоже, он опасался, что кто-то из нас пойдет на попятную, если узнает правду, а уход даже одного человека разрушит ка-тет. И еще кое-что. Он хотел нас замедлить.
— Чтобы дать этим сундукам — чем бы они ни были — время проснуться? — уточнила Мэри.
— Думаю, да. Они с давних пор спали в подземелье базы «Проекта „Стрела“». А теперь приходят в себя.
Элис поинтересовалась:
— Они могут обернуться против нас?
— Скажем так: лучше бы нам доставить их к той трещине в земле как можно скорее и сбросить внутрь.
— Баба с возу — кобыле легче, — кивнул Ларри.
— Значит, мы все лишь пешки в игре Хестина? — спросил Джордж. В голосе его слышалось отвращение.
Джек ничего не ответил. Это правда, и Янгблад стал еще одной пешкой.
— А почему бы не бросить их прямо здесь? — Джордж махнул рукой в сторону, и значок Космического Кадета блеснул в пламени костра. — В вон тот пруд.
— Потому что красноголовые подкармливают Прорву точно так же, как кочегар подкармливает углем топку паровоза. Будят ее. Когда она проснется окончательно, раздерет этот мир в клочья. За ним тот мир, откуда пришли мы. А затем, возможно, и вообще все миры.
— Это он тебе так сказал? Хестин? — переспросил Ларри.
— Да.
— И он не мог солгать? — уточнила Элис.
— Я в это верю, но не знаю наверняка.
— Но ведь он уже дурачил тебя раньше. Ты ведь ошибался насчет сундуков, — вставил Рай.
— Хестин позволил мне одурачить самого себя. Я слишком сильно уверовал в отголоски эхо между фильмами и тем, что мы делаем. Прошу прощения, это так. Он сказал, что сундуки нужно держать в прохладе и поливать водой. Но движение — это тоже часть процесса пробуждения. Вероятно, самая важная. Вспомнив «Колдуна», я спросил, что он думает о том, чтобы слегка спустить шины, если дорога станет совсем паршивой. Он ответил: «Если считаешь нужным — сделай так».
— Что не было ложью, — заметил Джордж.
— Нет. Я должен был догадаться. Должен был почуять гнилой душок.
— Не суди себя строго, — ласково произнесла Мэри.
— Ну или суди, — хмыкнул Рай. — Иисус.
Джек собрался было спросить Рая, справился бы он сам лучше него, но решил не начинать очередную грызню.
— Он предупреждал, что наше путешествие окажется трудным, и не только из-за рельефа местности. Сказал, что мы встретим новых красноголовых. А еще упомянул злых Волков.
Элис лишь пренебрежительно фыркнула на это:
— Не верю. Волки свирепеют только тогда, когда их стадам грозит опасность. Таков договор, который они заключили с Ганом, когда Лучи были молоды.
— Надо же, и у нас есть похожие сказочки! — воскликнул Рай. — Одна из них про Ноя и бааальшой потоп.
Элис ответила без тени гнева:
— Говори что хочешь и верь во что хочешь. Во время своего Паломничества я встречала много Волков к северу от проклятого каньона Молнии. И не было среди них ни одного, кто не отдал бы жизнь за свое стадо.
Джек чуть было не рассказал им, что его друг Волк действительно отдал жизнь за стадо, которым считал одного-единственного Джека Сойера. Но ему хотелось закончить этот палавер, какое бы решение в итоге ни созрело.
— Я увлек вас в это путь из лучших побуждений, но признаю, что совершил ошибку. Даже сейчас я не уверен, служит ли Хестин…
Кому? Силам добра? Прозвучит глупо, так что он толком не знал, как закончить фразу.
Джори, хранивший молчание все это время, вдруг подал голос:
— Не уверен, служит ли он Лучам?
— Да, скажем так. Думаю, что служит, но…
— Но ты ведь уже ошибался раньше, — закончил за него Джордж.
— Твоя правда.
Настала тишина. Все всматривались в огонь. За пределами костра стояла глухая тьма. Наконец Джек заговорил:
— Я рассказал вам все, что знаю, и признал свои промахи.
— Свои ошибки, — поправил Рай.
— Ладно, свои ошибки. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы я оставался вашим дином.
Кое-чего он им все же не рассказал. «Ты должен стать тем, кто поведет их за собой, — сказал Хестин той ночью на балконе. — Именно в тебе сосредоточена вся сила. Даже в этом случае ты можешь потерпеть неудачу, но без тебя в роли дина ка-тет обречен на провал, и Прорва поглотит абсолютно все».
Но без их поддержки он ничего не сможет сделать. Хестин мог этого и не осознавать, поскольку являлся машиной. Умной, подключенной к огромной информационной сети, но все же машиной.
— Я за то, чтобы ты вел нас, — высказалась Элис.
— Веди, — Ларри сидел, скрестив руки на груди и сжимая собственные плечи.
— Я за, — согласилась Мэри.
— Если мой голос учитывается, я голосую «так», — произнес Джори.
— Джордж?
Бывший управляющий делами Янгблада вздохнул:
— Я говорю «да», разумеется. Мне просто хотелось узнать, что ты скрываешь. Или о чем тебе неловко рассказывать. — Он снял свою шляпу. — Хочешь мой сигул?
Джека тронул этот жест.
— Оставь его себе, сэй. Ты его заслужил. Рай?
Глядя в огонь, Рай произнес:
— Ты ведь не особо меня любишь, верно, Джек? Видишь во мне грошового бандита. Громилу Янгблада.
— Я начал тебя уважать, да и готовишь ты отлично. Этого тебе хватит, так?
— Полагаю, придется этим обойтись. Ты у нас дин.
— Вот и славно. А теперь давайте ложиться спать. Я отстою первую смену и буду следить за огнем. Ларри, ты следующий. Джордж, твое время перед рассветом.
Наступила ночь, и воздух заметно остыл. Джек заново наполнил бутылки-распылители, а затем присел у кучи дров, время от времени подбрасывая в пламя новые куски рухнувшего дерева.
Существовал и еще один отголосок прошлого, о котором Джек не стал упоминать, а именно — их сходство с неким легендарным ка-тетом, ведомым последним стрелком. Джек вовсе не собирался и не желал думать о себе как о втором пришествии той мифической фигуры, однако, вне всяких сомнений, все его чувства стали острее, а рефлексы — быстрее. Заметили ли это остальные? Знают ли они? Он полагал, что знают. Светлячки зажгли свои крошечные огоньки над маленьким озером. Он наблюдал за ними.
Вдалеке завыл волк.
День третий.
Джек проснулся рано утром от тарахтения дизельного двигателя. Это Джори отправлялся выполнять свой долг в качестве разведчика тета (и его пушечного мяса). Для «Бодрячка» было еще слишком рано разворачивать свои солнечные панели.
Джек помахал рукой и крикнул «Хой». Знай он, что видит Джори живым в последний раз, возможно, постарался бы попрощаться чуточку теплее, а не только бегло пожелать доброго утра.
Рай вышел к кромке пруда в одних трусах, глядя на прозрачное голубое небо.
— Еще один гребаный день в раю, — проворчал он и пустил длинную струю. Присел на корточки, чтобы вымыть руки и лицо, после чего оделся и занялся приготовлением завтрака, а Элис помогала ему в роли поваренка.
Джордж и Мэри проверили свой груз. Джек проделал то же самое. Гудение стало громче, казалось, теперь оно заполняет весь кузов грузовика. Он открыл ящик и коснулся крышки сундука. Он чувствовал медленную и какую-то вялую пульсацию. Сундук — чем бы он ни был на самом деле — казался слегка теплым, несмотря на прохладное утро и кондиционер «ЧиллЗон», дующий на него всю ночь напролет.
Джек ощутил странное чувство дежа-вю, словно уже прикасался к такой штуке до этого
(Серебряная Леди)
и отшатнулся. Какая еще Серебряная Леди? И почему это имя связано со Спиди Паркером, чернокожим стариком, который в детстве отправил его в долгое путешествие?
У всех лошадок на карусели есть имена… хватай старую Серебряную Леди прямо за хвост…
Да. Вот оно. Карусель в парке «Аркадия». Но разве не было еще одной Серебряной Леди?
Была, казалось Джеку.
Они двинулись в путь, снова выстроившись тем же порядком: первый Ларри, замыкает колонну Элис на своем «Бинни», которому она дала имя «Дебра». Прибрежный городок под названием Дези казался куда дальше тех трехсот колес, что они уже преодолели. Словно находился в какой-то другой вселенной.
Деревья отступили. Дорога петляла среди суровых и теснящихся друг к другу предгорий. Хребты лежали впереди — не горы, а крутые склоны и лощины, частично различимые в жемчужном утреннем тумане. Холмы напомнили Джеку аттракцион «Чертовы горки» в парке «Аркадия», когда ему было двенадцать. Вся холмистая местность поросла жесткими желтыми кустами, похожими на утесник или ракитник. Разные это растения или одно и тоже, Джек не знал. Он никогда не бывал на Британских островах, но этот край напоминал ему пейзажи из увиденных фильмов — например, «Собака Баскервилей», — действие которых разворачивалось на английских вересковых пустошах.
Крошечные ручейки, сиявшие серебром в ранних лучах солнца, зигзагами пробивали себе путь через камни и срывались вниз миниатюрными водопадами. Впереди они уже слышали (но пока еще не видели) глухой, монотонный шум реки Нон. Солнце поднималось на безоблачном небе. День обещал быть жарким. При полном отсутствии тени Джеку оставалось лишь надеяться, что кондиционеры справятся. Он полагал, если сундуки получат тепловой удар, от них будет мало толку, когда они доберутся до Прорвы.
Каждые полчаса до них доносилось «бип-бип» гудка Джори, сообщавшего, что с ним все в порядке и пора поливать груз. Джек проникся невольным уважением к Джори, поскольку этот маленький человек изо всех сил старался хоть какой-то мере достичь то, что называл «акба». А еще потому, что Элис смогла простить его. И когда Джек услышал завывающий рев сирены «Бодрячка», у него упало сердце.
Конечно, мысль о том, что они смогут доехать от Дези до Прорвы без каких-либо приключений, изначально была глупой, это Джек понимал, именно поэтому и выставил Джори вперед. Он надеялся, что Джори не нашел искупление, которое искал, но интуиция подсказывала ему, что нашел.
Колонна прибавила ходу, проходя череду затяжных поворотов. Колеи в дорожном покрытии теперь стали не такими ровными, но Джек уже меньше переживал, что сильная встряска спровоцирует подрыв сундуков, поскольку никакой взрывчатки в них не было. Что его беспокоило сейчас — и он полагал, что не его одного, — так это мысль, что достаточно сильный удар может окончательно разбудить сундуки от их полудремы. Хотелось иметь хоть какое-то представление о том, что они собой представляют и на что способны, но на сей счет его интуиция безмолвствовала.
Шум реки становился громче. Дорога шла круче вверх. Справа от них земля обрывалась чередой каменистых круч и узких выступов. Джек на приличной скорости обогнул крутой склон холма и чуть не въехал в зад броневика Рая. Рай оставил мотор работать на холостых оборотах, а сам пошел вперед, туда, где стояли Джордж, Мэри и Ларри. Элис пристроилась позади Джека.
— Что происходит? — спросила она. — Что случилось с Джори?
— Может, ничего. — На самом деле он знал, что случилось. — Пошли посмотрим.
Они присоединились к остальным на вершине самого крутого подъема за весь пройденный путь. Впереди дорога спускалась к ржавому стальному подвесному мосту через реку Нон. В баронстве Меджис Нон текла широко и спокойно. Здесь же, в этих глухих краях, она была дерзкой, бурной и свирепой, с ревом пробивая себе путь между двумя крутыми холмами. На их стороне моста на боку лежал «Бинни Динг» Джори. На нем расселась плунджа.
Ларри прикрыл глаза ладонью от солнца.
— Какого хера тут произошло?
Никто не произнес вслух, что Джори мертв; не было нужды уточнять. Лужи крови рядом с перевернутым «Бинни» казалось вполне достаточно. К тому же «Бодрячок» полностью перекрывал мост.
— Что думаешь? — спросил Рай Джека.
— Думаю, вам с Ларри лучше пойти со мной, — ответил Джек. — Элис, Мэри, оружие наизготовку. Джордж, давай наверх. — Он указал на пулемет в кузове головного броневика.
Джордж взобрался наверх, уселся за пятидесятый калибр и развернул его, чтобы прикрывать остальных. Джек, Рай и Ларри спустились к «Бинни Динг». Ричард прошел с ними часть пути. Одного лишь его вида хватило, чтобы плунджа тяжело взмыла в воздух и улетела прочь над рекой. Удовлетворенный этим, путаник потрусил обратно к Мэри.
Стальную приборную панель «Бинни» забрызгало кровью. На большой красной кнопке тревоги остался кровавый отпечаток ладони. Единственным, что осталось от самого Джори, был полусапожок.
Джек позвал:
— «Бодрячок», ты в рабочем состоянии?
— Произошел несчастный случай, — отозвалась машина.
— Что случилось?
— Произошел несчастный случай. — «Бодрячком» управлял компьютер, так что Джек сам дорисовал скрытый смысл, который ему почудился в этом ответе: «Ты что, тупой?»
— Хой! Хой, вы, динноки!
Крик донесся с противоположного берега реки, а следом раздался хохот. Точного перевода слова «диннок» на английский не существовало, но каждый в ка-тете прекрасно знал, что это значит: тупые безмозглые ушлепки.
На той стороне реки стояли трое красноголовых — двое парней и одна девчонка. Все они скалили зубы. Самый высокий из троицы выкрикнул:
— Ваш приятель у нас. Ну, точнее, некоторые его части, так.
Парень пониже ростом вскинул вверх руку, на которой все еще оставался рукав синей домотканой рубахи Джори. Девчонка подняла вверх ногу.
А высокий парень поднял за волосы голову Джори, затем опустил ее и принялся тереть лицом Джори по промежности своего шахтерского комбеза.
— О Ган, как же хорошо, как здорово! — простонал он, и вся троица покатилась со смеху.
Элис и Мэри присоединились к троице у перевернутого «Бинни». Джордж остался на своем месте, приглядывая за оружием в кузове грузовика Ларри.
— О-о, гляньте! Парочка кримп! — закричала девчонка, и оба парня зашлись от хохота. Высокий одобрительно качнул головой Джори из стороны в сторону.
— Что мы будем делать? — спросил Рай.
— Первым делом — «Бинни», — ответил Джек. — Он перекрывает мост. Помогите мне сбросить его вниз.
— А как насчет пусковой установки? — поинтересовался Ларри. — Я могу открутить ее, и «Драконий огонь» вышибет этих говнюков из их сапог.
— Они только этого и ждут, — отрезал Джек. — Думаю, они потому ее и оставили. Надеются, что мы подорвем их край моста и намертво здесь застрянем.
Трое красноголовых синхронно развернулись, нагнулись, спустили штаны и принялись вилять задницами. Что на американской стороне, что на стороне Долин, демонстрация голой задницы означает одно и то же, рассудил Джек.
— Придурки на той стороне — обычная приманка. Ведь так? — произнесла Мэри.
— Так, — подтвердил Ларри.
— Они напали лишь потому, что мы здесь, или они знают, чем мы занимаемся? Куда держим путь? — спросил Рай.
— Без понятия. Помогите мне убрать машину с дороги.
Впятером они выстроились вдоль перевернутого «Бинни» и налегли, толкая его к обрыву. На противоположном берегу трое красноголовых улюлюкали, скакали и выкрикивали оскорбления, где главную роль играли «динноки», «кримпы» и «ка-меи». Их репертуар не отличался особым разнообразием. «Бинни» был тяжелым, и поддавался с большим трудом, даже несмотря на то, что вкалывали все, кроме Джорджа, сидевшего за пулеметом.
— Толкайте сильнее, динноки! — закричал высокий парень. — Тупые слабаки!
Второй обхватил руками свою промежность и заорал:
— Поцелуй меня в живот, ниже, ниже, вот-вот-вот!
— Бивис и Баттхед, — выдохнул Джек, тяжело дыша.
— Кто? — не поняла Мэри.
— Неважно, это из времен намного позже твоих.
Наконец они дотолкали «Бинни» до самого края. Здесь он выдал свое предсмертное заявление: «Здесь „Бодрячок“. Произошел несчастный случай».
Ларри утер лоб и посмотрел через реку на троицу, охранявшую дальний конец моста. Он показал им средний палец, который, похоже, имел универсальное значение во всех мирах.
— У парней всего лишь звуковые разрядники и бахи, не уверен, что хоть один достанет до нас из-за реки, но у девки в руках какая-то штуковина с длинным магазином. Похоже на М2.
— Сейчас стрелять никто не станет, — сказал Джек. — Мы можем легко здесь укрыться. Они предпочтут снять нас, когда мы попробуем перейти мост.
— Эти придурки выглядят слишком тупыми для какой-то стратегии, — заметил Рай.
— Ими управляет коллективный разум.
— Ты правда так считаешь? — спросила Мэри.
— Безусловно. А теперь поднажали. Раз… два… три!
«Бодрячок» перевалился через край, ударился о скалистый склон ущелья и с громким плеском рухнул в реку.
Мэри выставила вперед руки, чтобы глаза, вытатуированные на ладонях, могли взглянуть на красноголовых на той стороне моста.
— Вы сдохнете! — закричала она. — Вы и вся ваша поганая порода!
Те перестали скакать и хохотать. Расстояние было слишком большим, чтобы они могли разглядеть татуировки, но что-то в ее голосе заставило их на мгновение умолкнуть. Затем они снова принялись выкрикивать ругательства. Девчонка заорала:
— А ты приди и попробуй, драная ты подстилка, червивая кримпа!
«Пушечное мясо, — подумал Джек, — акба». На противоположном берегу реки трое красноголовых, охранявших мост, улюлюкали и прыгали, размахивая руками. Коротышка даже встал на руки, засучив ногами в воздухе. Джек вспомнил возбужденных старшеклассников на школьном футбольном матче, и ему почти стало жаль их. Но затем он вспомнил Джори, и жалость испарилась. Он вытащил «Глок», полученный от Мейв Куиллер. И зашагал к ближнему концу моста.
Коротышка после стойки на руках сделал сальто назад и вскочил на ноги. Они выстроились в ряд, уверенные, что находятся вне пределов досягаемости его пистолета.
— Ой-ой, — протянул высокий парень, — да у него пу…
Глядя на клоунов на другом конце моста, Джек ощутил холод, куда более сильный, нежели кондиционеры «ЧиллЗон» могли выдать на самой максимальной мощности. Он выстрелил три раза подряд, целясь не глазом или разумом, а чем-то более глубоким и верным. Высокий парень отлетел назад. Коротышка рухнул на землю. Девчонка прижала ладонь ко лбу, словно ее внезапно осенила потрясающая идея. Она сделала несколько шагов по мосту, а затем упала на колени. Рука ее опустилась. Кровь хлынула по лицу, куда более яркая, чем краска из птичьей ягоды на ее волосах. На мгновение ее глаза встретились с глазами Джека, и он увидел в них и проблеск рассудка, и немой вопрос: «Зачем я здесь?» После чего она повалилась ничком.
— Господи Иисусе и Джейсон Искупитель, — почти прошептал Ларри, глядя на Джека круглыми как блюдца глазами. — На таком расстоянии я бы ни в одного не попал! Как ты ухитрился уложить всех троих?
Элис произнесла:
— Возможно, он и не из рода Эльда, зато хорошо знает, кто он таков. Знает слишком хорошо.
Джек ничего не ответил и не стал отрицать, просто вернул «Глок» обратно в плечевую кобуру.
Он остановил Элис, когда та уже собиралась забраться обратно в «Дебру».
— Только не в «Бинни», будь добра. Он слишком маленький и открытый. Не хочу рисковать, вдруг тебя сцапают красноголовые.
— Или медленные мутанты, — добавила Мэри.
Элис не стала спорить, лишь поинтересовалась:
— Тогда куда мне?
— Ларри, ты сможешь открутить ту пусковую трубу с «Бинни» Элис?
— Конечно. Проще пареной репы.
— Проще чего? — не понял Джордж.
— Мой дед всегда так говаривал, когда он…
— Оставь в покое своего деда, — оборвал его Джек. — Просто сделай это. Джордж, опрыскай свой ящик водой. Я займусь своим.
Джек открыл полы тента своего грузовика и проверил температуру. Думая при этом: «Я только что убил трех человек. По сути, детей. Это так. Уверен, они не ведали, что творят (хотя девчонка под конец, возможно, и ведала), но какой оставался выбор?»
Никакого, но радоваться этому ты не должен. А ты радовался.
Или нет? Он не был уверен. Как только он вытащил пистолет — нет, еще раньше, когда только осознал, что собирается его вытащить, — внутри разлился холод. Ощущение чуждости. И дежа-вю, совсем как тогда, когда он вспомнил про лошадь с карусели в парке «Аркадия». Да и какая разница? Они должны сделать работу, пожалуй, самую важную работу в мире. Во всех мирах. Обязаны ее сделать. И точка.
День стоял жаркий, грузовики стояли бампер к бамперу под прямыми лучами солнца, и температура в кузове его машины медленно ползла вверх, несмотря на тень от брезентовых боковин и крыши. Кондиционер работал на полную мощь. Джек проверил уровень заряда батареи на маленькой светодиодной панели «ЧиллЗон»: в районе семидесяти процентов. Не критично. По крайней мере, пока.
Открывать крышку ящика хотелось не больше, чем снимать повязку с нагноившейся раны, но Джек заставил себя сделать это. Джордж, вероятно, занимался сейчас тем же самым. Гул стоял громче прежнего, заполняя собой весь кузов грузовика и словно доносясь со всех сторон. Слышались ли в этом гуле слова? Что-то про Серебряную Леди? Нет. Просто разыгралось воображение.
Грани сундука продолжали размягчаться. Теперь он вообще перестал походить на сундук. Поверхность потускнела, и коснувшись ее пальцем, Джек почувствовал упругую податливость. Ощущение было, словно он прикоснулся к чему-то живому, например, к женской груди, и Джек поспешно отдернул руку и захлопнул ящик. Пожалел, что на нем нет замка, хотя вряд ли запоры помогли бы.
«Спи, — мысленно велел он, закрывая полы брезента сзади грузовика и накрепко связывая их. — Спи, да продлятся дни твои на земле».
Ларри открутил болты базуки и притащил ее Джеку. Он широко улыбался.
— Зацени! Эта штуковина предназначалась для стрельбы с поворотной турели в кузове «Бинни», но кроме того… — Он вскинул устройство вверх. — Та-да! Можно палить с плеча!
— Может, не стоит направлять ее на грузовики? — заметил Джек.
— Или на людей, — добавил Джордж. — Например, на меня.
— Да она не заряжена, но в «Бинни» сэй Стайнс полно «Драконьего огня».
— Отдай ее Элис, — распорядился Джек. — Посмотрим, справится ли она с ней.
— Слушай, я не уверен, стоит ли ей… — начал было Рай.
Элис проигнорировала его и взялась за пусковую установку. На бицепсах у нее были повязаны банданы на ковбойский манер, и мышцы заходили под кожей, когда она вскинула установку «Драконьего огня» на плечо.
— Я справлюсь, если отдача будет не слишком сильной.
— Я стрелял из такой только из кузова своего «Бинни», — сказал Джек. — Так что со стопроцентной уверенностью утверждать не могу, но думаю, все будет в порядке.
— Слушай, я не знаю, — повторил Рай, глядя на нее.
— Я не мужчина, — с некоторой резкостью произнесла Элис, — но я сильная. При мне будут мои тарелки плюс запасные. А еще я возьму полдюжины ракет. Это на случай, если часть окажется пустышками. Где мое место, Джек?
Как и Райалу, Джеку больше всего хотелось усадить ее в кабину грузовика, но то была бы лишь иллюзия безопасности. К тому же леди все равно не умела водить машину с ручной коробкой передач, не говоря уже о старом, упрямом грузовике с пятью передачами и двухступенчатой раздаткой. Джек сделал себе мысленную пометку попросить Райала научить Элис выжимать сцепление и переключать скорости. Если, конечно, они переживут сегодняшний день.
— Поднимайся наверх, в первый броневик, — распорядился Джек. — Ларри поведет, а тебе достанется пятидесятый калибр и, скажи спасибо Волчку, базука. Ей нужен инструктаж, Ларри?
— Нужен кто? — Ларри нахмурился.
— Урок.
— А! Дошло. Не, структаж ей не нужен, тут все легко — целься и пли.
Джек вспомнил, как Пэй говаривал: «Я поэт, мои ноги длинны, как поэмы».
— Сечешь фишку, — сказал он Ларри.
— А? — Но затем до Волчка дошло. — Пэй ведь так говорил! Постоянно!
— Да. Это была его коронная фразочка. — Джек повернулся к Элис. — Пушки у тебя есть, тарелки при тебе, так что ты готова к бою.
— Спасибо! — Ее глаза горели. То был взгляд воина. Джек не мог не обрадоваться, увидев его.
— Значит, я по-прежнему один? — спросил Рай.
— Нет. Джордж, ты отвечаешь за огневую мощь на броневике Райала.
— Идет.
— Мэри, ты все еще в состоянии вести машину?
— Да.
— Сцепление не слишком тугое для тебя?
— Вечером левая нога будет ныть, но я справлюсь.
— Придется, раз ты там одна.
Она возразила:
— Вовсе не одна. У меня есть штурман. — Она нагнулась погладить Ричарда, который сидел между ее ног и преданно смотрел на нее со своей привычной зубастой ухмылкой.
— Ладно. И, пожалуй, не смотри вниз, когда будем переезжать мост.
— Уж поверь мне, не стану.
Рай заметил:
— С Джорджем еду я, с Ларри — Элис, у Мэри есть путаник, так что ты у нас остался лишним колесом в телеге, Джек.
— Все в порядке, — ответил он, подумав при этом: «Я стал лишним колесом с тех самых пор, как умерла Софи».
Он вспомнил о сундуках, которые больше не являлись сундуками.
Он вспомнил о карусели в парке «Аркадия».
Он не знал, чем связаны вещи, но они связаны.
Связаны.
Пять членов ка-тета наблюдали за тем, как Ларри Магрудер, он же Волчок, медленно въезжает на мост. Джек велел Элис оставаться с ними, утверждая, что ее вес, добавленный к весу броневика, может стать той самой последней каплей, из-за которой лопнут ржавые тросы, удерживающие мост.
— Дерьмо собачье, — отрезала леди. В местном наречии это называлось иначе — сучунда, — но означало то же самое. Она прижимала к себе футляр со своими тарелками и смотрела, как Ларри медленно пробирается по мосту.
— Возможно, и так, — согласился Джек. — Но если он рухнет, тебе незачем лететь вслед за ним. — Он догадывался, что Элис и сама это понимала.
Как бы то ни было, броневик добрался до противоположного берега без каких-либо происшествий. Мост скрипел и стонал, но пролеты не перекосило, и ни один трос не лопнул под тяжестью груза. Все как один отвели глаза в сторону, когда Ларри переезжал через тело красноголовой девчонки.
Ларри пришлось подрубить полный привод, чтобы одолеть крутой подъем от металлического моста обратно на Бейверскую дорогу. Затем он выбрался из кабины, взобрался сначала на капот, а затем и на крышу кузова, где крепились пушки. И замахал обеими руками, подавая знаки столь неистово, что едва не свалился вниз.
— Оттащи тело девчонки! — закричал Джек, и когда Ларри мотнул головой, показывая, что ничего не слышит из-за рева реки, Джек сложил ладони рупором у рта и заорал громче: — Оттащи ее, Ларри!
Ларри так и сделал. Девчонку, которая обзывала Мэри и Элис кримпами, колесами тяжелого грузовика превратило в фарш, не говоря уже о разбросанных потрохах, над которыми уже начали кружить мухи.
Мэри поехала следующей; она двигалась медленно, а Ричард сидел на коленях у Элис и смотрел в пассажирское окно. Ее грузовик оказался немного шире машины Ларри и едва не задевал борта моста, но все же пролез. Джек выдохнул воздух, который, как выяснилось, до этого задерживал в груди, только когда ее машина тяжело выбралась на твердую землю. Задние колеса грузовика, перевозившего СР № 1, забуксовали на скользком металле, но передние зацепились за разбитое дорожное покрытие, стоило Мэри переключиться на полный привод на последних ярдах.
— Она же девчонка из Джерси, — заметил Джек. — Кто научил ее так ловко обращаться с раздаткой?
Джордж и Рай лишь пожали плечами, и Джек знал, что сам он ни при чем. Очередная загадка.
— Забирайся наверх и не тормози, — бросил Рай Джорджу.
— Обожаю, когда ты говоришь со мной грязно, — отозвался Джордж.
— Отвали, придурок, — буркнул Рай, но на его лице промелькнула мимолетная ухмылка.
Когда Джордж устроился за пулеметом, он крикнул вниз:
— Смотри на дорогу, Рай! Тут наверху драгоценный груз, и я сейчас не про пушки!
Райал не удосужился ответить, просто въехал на мост. Джек подождал, пока тот переправится, а затем двинулся следом, отчетливо ощущая легкое покачивание моста под колесами и ровный, похожий на белый шум, рев реки в двухстах футах под ногами. Он не боялся высоты, как Мэри, но все же с облегчением выбрался на другую сторону. И порадовался тому, что все остались целы, по крайней мере, сейчас.
Все, кроме Джори. Его они сбросили в реку, проводив прощальным словом.
Рядом с мостом обнаружилась парковочная площадка — изрядно разрушенный бетонный квадрат, где сквозь десятки зигзагообразных трещин пробивались сорняки. Оттуда открывался такой безграничный вид на реку с водопадом чуть выше по течению в качестве дополнительного украшения, что Джек заставил себя задуматься: а не являлось ли это место когда-то площадкой для пикников? Существовали ли подобные в Долинах? Вряд ли. Скорее, это площадка для разворота тяжелых грузовиков. Словно в подтверждение этой мысли, на середине крутого склона виднелись гниющие останки перевернувшейся букки с длинным корпусом.
Места хватило для всех машин. Два забрызганные грязью «Бинни» стояли неподалеку от склона, где нашла свой конец букка. Не требовалось быть гением дедукции, чтобы сообразить: именно на них и прибыла троица подростков; сиденья и рулевые рычаги оказались испачканы краской из птичьей ягоды. Там же валялись фляги и кожаные подсумки. Никто не стал изучать их содержимое.
Джек и Джордж проверили Сундуки Рока, пока Ларри осматривал трупы.
— Каждому точно в голову прилетело, — подивился он. — Как ты это сделал, Джек?
Тщательно копируя ковбойский говор в стиле вестерна «Дестри снова в седле», Джек протянул:
— Кажись, тупо свезло.
Рай фыркнул.
— Я хотел забрать винтовку девки, но она уронила чертову штуковину прямо в воду, — раздосадовано выплюнул Ларри.
Перекусив и допив остатки колы — по сути, просто дав немного времени, чтобы все пришли в себя, — Джек скомандовал:
— По коням, мальчики и девочки. Темнеет тут рано.
За второй день они преодолели около сотни миль; сегодня им повезет, если они сделают хотя бы пятьдесят, и в его душе росла все большая тревога из-за сундуков, которые переставали быть сундуками. Он знал, что не одинок в своих опасениях.
Элис заняла место на маленьком металлическом сиденье, прикрученном болтами к основанию позади пятидесятого калибра в кузове броневика Ларри. Джек предположил, что, случись заварушка, с тарелками ей будет куда сподручнее.
Ларри ехал первым. Теперь они двигались плотной колонной, главным образом потому, что дорога стала узкой и совсем разбитой. Поначалу она петляла круто вверх, и справа от них расстилалась бескрайняя, кажущаяся мертвой земля. Когда они огибали очередной «тещин язык», Джек увидел, что внешние колеса броневика Рэя прошли в такой пугающей близости от бровки, что мелкие куски покрытия раскрошились и посыпались вниз — туда, где пологий склон превращался в отвесный обрыв. Он смотрел на это, затаив дыхание, ожидая, что грузовик вот-вот накренится, потеряет равновесие и с грохотом полетит в пропасть, и тут на Джека накатило воспоминание — кристально четкое и одновременно жуткое. Он снова сидел с матерью на дневном сеансе «Колдуна». Кинотеатр «Фокс Вествуд», почти пустой зал, оглушительный грохот саундтрека, до боли сжатый мочевой пузырь, забытая между коленей коробка с попкорном. Сам он с вытаращенными глазами и разинутым ртом, а сердце колотится под сто двадцать. Лопоухий Джекки, моложе себя нынешнего почти на полвека, заворожено смотрит на экран, где разворачивается сцена, настолько похожая на то, что происходит с ним прямо сейчас, что это даже не дежа-вю. Это повторный показ.
За рулем сидел француз по имени Виктор, он повернулся к другому, Касиру или Кассаму, как-то так, и сказал: «Без пяти девять. В Париже». А затем у них лопнула шина, грузовик рухнул вниз, и именно это сейчас случится с Раем.
Вот только ничего подобного не происходит. Рай благополучно одолевает поворот, и Джек едет следом. Грузовики изрядно помяли внешний край этой крутой дуги, и даже прижимаясь к заросшему кустами склону слева — настолько близко к холму, что боковое зеркало буквально рыло в земле траншею, — Джек чувствовал, как правые колеса мягко проседают, флиртуя с обрывом.
Дальше дорога стала шире и пошла вниз серпантином, забирая скорее на юг, чем на запад, и Джек снова услышал приближающийся монотонный рев реки. Они едва тащились, больше налегая на тормоза, чем на газ, а ведь день уже перевалил за полдень. Он задумался, не отправил ли их Эйден Хестин в погоню за призраком, загнав на дорогу, которая петляет, виляет и, в конце концов, разворачивается обратно, пока они — опля! — снова не обнаружат себя перед дизельными колонками на задах подземной базы «Проекта „Стрела“». Зачем? Какой в этом смысл? Шутка? Какая-то тайная цель? Неужели это древнее робо-творение Древних отправило доверчивого бывшего копа и его тет на дурацкие поиски мифического зверька «снайпа», какими развлекают детей в летнем лагере? Он как-то читал книгу, в названии которой был вопрос, мечтают ли андроиды об электроовцах[38]. А плетут ли андроиды заговоры? Устраивают ли они жестокие розыгрыши? Может, Хестин сейчас сидит в Роузвуд-Холле, посмеивается и приговаривает: «Просек фишку, Джек?»
Джек вытер потное лицо. Были ли потные лица у героев «Колдуна» и «Платы за страх»? Конечно, были. Потные лица и щетина на щеках. Снова эхо прошлого, повтор, дежа-вю… все повторяется, а его так достало пялиться на задницу грузовика Райала Коннорса.
Возьми себя в руки, Джек.
Чей это голос — Спиди Паркера или его собственный? А может, Нюхача? Пивовара из Френч-Лэндинга и вожака покойного, всеми оплаканного мотоклуба «Громобойная пятерка». Да и какая разница?
И вообще, что это за дин, ведущий отряд, находясь при этом сзади? Ответ прост: это дин, знающий, что в Париже без пяти девять. Умный дин, который хочет остаться единственным выжившим, точно так же, как парень в шляпе оказался единственным выжившим в «Колдуне». Как же его звали?
— Джеки Скэнлон, — пробормотал Джек. — Его звали Джеки, прямо как меня. Он носил старую потрепанную фетровую шляпу, реликвию своей ушедшей жизни, совсем как футболка с логотипом «Кингслендского эля» — реликвия моей. Джек и Джеки. Одинаковые имена, вот почему я ассоциировал себя с ним, даже в детстве. Но в конце фильма он сошел с ума, верно? Тащил в руках ящик с динамитом, ковылял к горящей скважине, безумный как мартовский заяц. По крайней мере, лошадь с карусели — это не двойник. Серебряная Леди — как сыр в той старой песенке про фермера в долине. Она сама по себе.
Эта мысль вызвала у него икающий смешок.
У тебя начинается дорожный гипноз.
Он с трудом вписал грузовик в очередной крутой вираж, но теперь справа уже не маячил самоубийственный обрыв. Скорее обычный склон. Хотя если слететь с дороги, все равно придет конец. Джек заставил себя задуматься, как там дела у Мэ…
И чуть было не протаранил зад грузовика Рая, затормозив в самый последний момент. Заглушил двигатель, дернул ручной тормоз и выбрался наружу, узнать, в чем дело.
Хестин предупреждал, что на пути придется пересечь Нон как минимум дважды. Река в этом месте кишела порогами, а мост лежал совсем близко к воде. Поднимающийся туман глубоко вгрызся когтями ржавчины в главные тросы и вертикальные подвесы. Настил моста состоял из металлических пластин, проржавевших ничуть не меньше. С обеих сторон реки тросы крепились к толстым опорам. В тридцати футах ниже уровня дороги Нон с ревом несла свои воды на северо-восток.
— И мы должны по нему переправиться? — спросил Рай. — Он выглядит так, словно готов рухнуть в любую секунду.
«Ну конечно», — подумал Джек. В «Колдуне» был похожий мост, пусть и деревянный. И в «Плате за страх» наверняка имелся схожий ветхий мостик. На сей раз не двойники. Тройники.
— Нам обязательно? — уточнила Мэри.
— Обязательно, — отрезал Джек. — Элис, слезай. Ларри, ты первый, и не мешкай.
— А что нам делать с Сундуками Рока, если он сделает «буль-плюх»? — поинтересовался Рай.
Ларри крутанулся на пятке и выдал глуповатый смешок.
— Как мило, что вы так за меня переживаете. Прямо все внутри тает. — Он забрался обратно в свой броневик. — Живем только раз. Увидимся на той стороне, туристы.
— Или в коффа, — вставил Джордж. В местном наречии это понятие было ближе всего к концепции ада.
— Меня все устроит, — весело отозвался Ларри. — Это же охренеть какое приключение. — С этими словами он уселся за руль, воткнул передачу и осторожно въехал на мост.
На этот раз стоны одряхлевшего металла казались воплями. Мост просел под тяжестью броневика. Пока огромные шины катились по пластинам настила, Джек видел, как тучи ржавчины сыплются в воду. Тем не менее Ларри доехал. Мэри двинулась следом, усадив Элис на пассажирское сиденье. Мэри велела Ричарду — тоном, не терпящим возражений, — оставаться с Джеком. Весьма прозрачный намек на ее сомнения насчет их шансов на успех. Но и она прорвалась; только колеса взвизгнули, когда она тормознула рядом с машиной Ларри.
Ричард послушно оставался в тылу, но когда увидел, что Мэри выбралась из кабины на том берегу, принялся скрести Джека по груди. Он не кусался, но его маленькие когти оказались достаточно острыми, чтобы испортить заветную футболку «Кингслендского Эля», которую тот теперь считал своим талисманом на удачу. Джек опустил путаника на землю, и Ричард помчался по мосту, прижав уши и стелясь над самым настилом. Мэри опустилась на колени, раскинув руки, чтобы схватить его.
— Значит, остались только ты да я, здоровяк, — обратился Рай к Джеку.
— Про меня не забывай, — подал голос Джордж.
— И не думал, — ответил Рай. — Ты остаешься на этом берегу с Джеком. Наш броневик — самый тяжелый. С учетом дополнительного вооружения он тяжелее машины Ларри как минимум фунтов на триста. У меня, блядь, паршивое предчувствие на его счет. Ка-шуме — так они его здесь называют. Незачем нам обоим лететь в воду, если мост рухнет. — Он протянул руку. — Забудь про эту странную херню с кулаком во лбу. Пожмешь мне руку, Джек?
— С радостью.
Рай смотрел на машины на том берегу реки.
— Если я уйду на дно, Ларри, Элис и Мэри сделают все возможное, чтобы доставить один из этих сундуков. Джордж, вы с Джеком найдете способ доставить второй, даже если вам для этого придется пятиться задом до самой Гилеадской дороги. И похер, насколько сильно там будет трясти. Теперь-то мы это знаем.
Джек начал было:
— Я думал, из-за фильмов…
— Я знаю, что ты думал. Все нормально.
— Когда переберешься на тот берег…
— Если.
— Когда. Разверни свой грузовик капотом в сторону моста. Ларри и Мэри придется проехать немного вперед по дороге, чтобы освободить тебе место для разворота в три приема.
— Зачем мне это делать?
— Доверься мне.
— Как скажешь.
Рай взобрался в кабину, завел мотор и бросил:
— Пожелайте мне удачи.
— Удачи, — в один голос отозвались Джек и Джордж.
Они смотрели, как Рай переправляется. Мост просел так сильно, что почти коснулся воды; главные тросы и подвесы натянулись и завыли. Металлические пластины срывались с болтов и хлопали вверх-вниз, когда по ним проезжали колеса. Джек на мгновение задумался, как резиновые шины умудрились не сгнить за тысячи лет на складах «Позитроники». Должно быть, все дело в воздухе, решил он. Волшебный воздух, почему бы и нет?
Джек сказал:
— Иди пешком, Джордж.
Джордж поправил очки — без сомнения, самую ценную свою вещь — на носу.
— Зачем? Что ты знаешь?
— Ничего. Никакого дара предвидения не существует. Как оптимизатор, ты должен это знать.
— Да выкладывай уже, Джек!
— Я дин этой прекрасной связки кокосов или нет?
— Ну… да.
— Тогда сделай так, очень прошу.
Джордж пошел по мосту, осторожно переступив несколько погнутых пластин настила. Джек остался один.
На той стороне Рай пятился и крутил руль, пока капот его грузовика не развернулся к дальнему концу моста. Джек видел большой металлический ящик, закрепленный на переднем бампере, и благодаря своему новому зоркому зрению смог даже прочесть то, что было выбито там по-английски: «ЛЕБЕДКА TKO-Х». «TKO-Х», как он предположил, означало «Такуро-Хэви».
Он забрался в кабину своего грузовика и включил первую передачу.
— Ну, двинулись, Софи. Сделаем это.
Джек въехал на мост. Скрип и стон металла стояли просто оглушительные. Так же громко ревела река, а следом раздался резкий БЗДЫНЬ — это лопнул один из левых вертикальных подвесов. Звук был такой, словно лопнула самая толстая в мире гитарная струна, перетянутая далеко за пределы ее прочности..
— Давай вперед! — закричала Мэри. — Быстрее! Газу, Джек! Одну опору вырывает из земли!
Дальний конец моста, где стоял грузовик Рая, казалось, ничуть не приближался. Джек понимал, что это лишь оптический обман, но выглядел он пугающе реально. Лопнул еще один подвес. Мост начал крениться вправо. Грузовик Джека, перевозивший СР № 2, наклонялся вместе с ним.
«Это тебе не кино, — подумал Джек. — Я полечу вниз».
Мысль эта оказалась на удивление отрезвляющей, даже успокаивающей, и он увидел, что конец моста на самом деле совсем рядом, не дальше шестидесяти футов. Неужели он действительно так близко? Выходит, что так. Мост более-менее выровнялся, и он подумал: «Я проскочу. Вот тебе и интуи…»
Несколько пластин под правым передним колесом с треском провалились. Грузовик клюнул носом, и от падения капотом вперед в реку его спас только бампер. Который уже гнулся под тяжестью двигателя. Джеку пришлось буквально выбивать водительскую дверь плечом, поскольку она скребла и скрежетала по настилу моста. Он выбрался наружу и повалился на задницу. Несшаяся мимо вода мгновенно промочила ему штаны. Мост практически ушел под воду. Пластины стали скользкими. Он поднялся на ноги и остаток пути преодолел вброд. Река теперь доходила ему до щиколоток. Позади него лопнул еще один вертикальный подвес.
— Слава Богу! — выдохнула Мэри, хватая его за плечи. Она собиралась обнять его, но Джек оттолкнул ее и рванул крышку ящика на переднем бампере Рая. Внутри пряталась лебедка. Он дернул вверх рычаг сцепления рядом с барабаном, освобождая трос.
«Чего ж я не велел Раю сделать это заранее», — подумал он, и вспомнил одну из присказок Пэя: «Глупость — это не преступление, так что ты свободен».
Джек заорал прямо в лицо Раю:
— Врубай нейтралку! Лебедка гидравлическая, так что тебе придется выжать газ до упора!
Рай без лишних слов запрыгнул в кабину броневика. На сей раз Джека схватила Элис, и хватка ее оказалась куда крепче.
— Брось это, Джек! Слишком поздно! Глянь туда!
Она указывала на противоположную сторону моста, где одну из опор медленно вытягивало из земли, словно гнилой зуб из десны. С завыванием сорвался третий подвес, хлестнул по верху застрявшего грузовика и распорол брезентовый тент. Машина кренилась вправо все сильнее и вот-вот должна была пройти точку невозврата.
— Нет! — крикнул он Элис.
И похер, что содержимое этого сундука могло отравить реку, а затем погубить землю по обоим берегам, распространяя заразу бог весть как далеко.
— Нам нужны оба!
Элис спросила, откуда он это знает. Даже если бы нашлось время для разговоров — а его не было, — ответ был бы прост: «Я чувствую». Эта интуиция была как-то связана с его матерью, и с Серебряной Леди, и с опустевшим парком аттракционов, в который он вернулся после детского путешествия.
«Хватай старую Серебряную Леди прямо за хвост», — сказал тогда Спиди. Почему именно сейчас? — «Ты, малый, вольно с Леди обходишься, но я думаю, она не в обиде».
Джек перехватил крюк лебедки, закинул на плечо блестящий от смазки трос и тяжело побрел обратно на мост. Вода теперь доходила ему почти до колен, течение пыталось выбить опору из-под ног, а затем и вовсе смыть с моста. Он чуть не упал, но поймал равновесие.
У переднего бампера грузовика он опустился на колени, пропустил трос лебедки под погнутый бампер
(хватай ее прямо за хвост, Джекки)
и зацепил крюк за раму. Здесь, внизу, когда грудь и предплечья погрузились в холодную, стремительно несущуюся воду, предсмертные стоны моста звучали особенно оглушительно. Треснула еще одна пластина, и его кисть вместе с запястьем внезапно намертво зажало.
«Все идет псу под хвост, и я отправлюсь следом», — мелькнула мысль.
И тут рядом возникла Элис. Пока она добиралась сюда, ее ладони намертво сжимали трос лебедки, потому были все в смазке, а из порезов от торчащих стальных нитей сочилась кровь. Она ухватилась за его зажатое запястье, смазала его смазкой и потянула. Рука вырвалась на свободу, истекая кровью в полудюжине мест, но оставаясь более-менее целой. Мизинец болтался на лоскуте кожи, а безымянный палец был либо сломан, либо выбит из сустава. Болеть это будет знатно, но потом, когда спадет прилив адреналина. Если предположить, конечно, что это «потом» вообще наступит.
— ЖМИ! — закричал он Райалу. — ЖМИ НА ВСЮ ЖЕЛЕЗКУ!
Он прижал Элис к себе и начал подъем по перекошенному и круто наклонившемуся мосту. Еще раз поскользнулся на мокрых пластинах, увлекая женщину за собой. Ее голова ушла под воду. Она вынырнула, кашляя и задыхаясь. Трос лебедки натянулся струной и загудел прямо у них над головами. Он снова потерял опору под ногами и наглотался воды.
— Вставай, Джек! — кричала Элис. Ее пальцы впились ему в подмышку. — Мост сейчас рухнет!
Он тяжело поднялся на ноги. Раздался адский скрежет металла о металл — передняя часть грузовика поднималась из провала в настиле моста, словно мамонт из охотничьей ямы. Элис боролась с течением и уступала ему. Джек удерживал ее, обхватив рукой за талию. Хватило времени заметить, какая же она хрупкая, а грузовик тяжело пер напролом, нависая прямо над ними. В какой-то другой вселенной Мэри кричала им, чтобы они ушли с дороги, ушли с дороги, УШЛИ С ДОРОГИ!
Они спотыкались и утопали в воде, пробираясь к концу моста перед надвигающейся мордой грузовика, Джек держался за гудящий трос лебедки для равновесия. Наконец Джордж ухватил его за одну руку, Ларри подхватил Элис. Рай пятился на своем броневике. Шины плевались землей и камнями. Трос лебедки вибрировал. Джеку этот звук напомнил ноту до третьей октавы. Грузовик Джека преодолел последние шесть или семь футов и выбрался на твердую землю. С его днища потоками лилась речная вода. Джек упал на колени, тяжело дыша, весь покрытый грязью, кровью и ржавчиной.
Едва задние шины его грузовика покинули мост, опора на том берегу вырвалась на волю, и весь мост рухнул в Нон.
Ларри заметил:
— Точно так же произошло в том фильме, в «Плате за страх». Практически один в один.
— Да что ты говоришь, — пропыхтел Джек.
— Посмотри на другой берег, Джек, — сказала Элис.
Он посмотрел, ничего там не увидел, но ощутил резкий рывок за правую руку, пока его внимание было отвлечено. Элис продемонстрировала ему оторванный мизинец.
— Все равно бы отвалился. Хочешь забрать? Сувенир на память?
— Нет.
— Так будет лучше, — и его палец отправился вслед за мостом в реку. — Тебе еще повезло, что остальные целы. — Она ухватилась за его безымянный палец и резко дернула. Джека прошила яркая вспышка боли. Когда он посмотрел вниз, палец уже опухал, но снова выпрямился.
— Спасибо, сэй.
— Не впервой, — пожала она плечами.
— Я за то, что ты сделала там, на мосту.
— Куда было деваться, — ответила Элис. — Тебя крепко зажало.
Ларри отцепил крюк лебедки. Рай смотал трос обратно на место, напоследок рыкнув мотором, затем выбрался из кабины и захлопнул крышку ящика на бампере. Он осмотрел повреждения передней части грузовика Джека, а затем переключил внимание на самого Джека, который как раз обматывал обрубок мизинца лоскутом от своей футболки.
— Ребята из «Херца» будут недовольны, — заметил он.
Джек покатился со смеху. Остальные подхватили, даже Элис, которая не имела ни малейшего понятия, что такое «Херц»[39].