Прошли долгие пять дней, прежде чем отряд Джека оказывается готов выдвинуться на запад. Теперь он думает о них скорее как о ка-тете чудаков и изгоев, нежели как о сборище неудачников, что, по его мнению, уже шаг вперед. Он хочет дать Дэймону и Хелен Корнелл время собрать припасы, да и в самом Дези полно дел. Вернуть к нормальной жизни тяжело израненный городок им точно не под силу, но, если у руля встанет Элис Стайнс, положить начало они смогут.
Элис находит единственного уцелевшего рабочего из корабельной мастерских Дези — Палле Доусон как раз разбивал рыбацкий лагерь на небольшом островке у побережья, когда нагрянули красноголовые. Элис объяснила ему задачу. Он не задал лишних вопросов, а взялся и сколотил два больших деревянных ящика как раз по размеру контейнеров «Проекта „Стрела“». Райал стал звать эти контейнеры Сундуками Рока, что остальные члены джекова ка-тета быстро сократили до «СР» — своего рода шифр, когда они находятся среди выживших жителей Дези. Прочные ящики сэй Доусон снабдил откидными крышками, в которых просверлил самым тонким сверлом множество отверстий.
Ларри Магрудер — кто бы мог подумать — оказался просто незаменим, и Джек понял: именно поэтому Хестин в свое время убедил мэра Янгблада, что ему нужен такой, казалось бы, бесполезный тип. Волчок приволок пулемет из недр базы «Проекта „Стрела“», смазал его и водрузил на треногу перед штабелем из мешков с песком. Сам же засел за этим сомнительным укрытием в шахтерских очках и каске. И ухитрился дотянуться до спускового крючка пулемета прямо через мешки с песком.
— Если эта штука рванет, меня, скорее всего, все равно убьет, — прокричал он Джеку, стоящему, как надеялся, на безопасном расстоянии (и тоже в каске, отчего чувствовал себя слегка нелепо). — Если меня только покалечит — добей, чтоб не мучился.
Но пулемет не взорвался. Вместо этого он разнес в хлам кучу стеклянных банок, выстроенных Ларри в ряд на верхней перекладине забора. Саму перекладину он тоже превратил в мусор, заставив ее брызнуть щепками и осколками. Ларри вскочил на ноги, покружился, словно балерина, и выдал победный танец бешеного цыпленка.
— Видал? — кричал он Джеку. — Видал, как этот сукин сын жарит?
— Видал, — Джек похлопал Ларри по спине. — Следующая задача. Сможешь научить Джори Филдса водить «Бинни»?
Ларри перестал танцевать.
— Я думал, этот тип нам не подходит. Разве не он похерил засаду и удрал?
— Он самый, и мы все от него не в восторге, но он нам нужен.
— Зачем?
— Расскажу позже.
Элис и Мэри открыли бесплатную столовую в нижней части города, заняв под нее обеденный зал отеля «Браун». Один из красноголовых засадил ракетой «Драконий огонь» прямо во второй этаж, но снаряд оказался пустышкой, и старый отель уцелел. Женщины кормили выживших — тех, кто прятался в самом городе или сумел сбежать на фермы и ранчо в Ничейные земли. Последние потихоньку возвращались — поодиночке, парами или небольшими группками. Пришли и «слепыши» с шахт, большинство из них все еще в своих синих комбинезонах. Все были оглушены горем, но не настолько, чтобы не хотеть есть.
Рай нашел Джори Филдса, который все еще возил трупы по Параду на кладбище Долгого Ветра. Он велел Джори на время бросить это дело.
— Объезжай близлежащие фермы и вези все фрукты и овощи, какие найдешь. Кеннит?
— Да, кеннит, еще как кеннит, — ответил Джори, опустив голову.
— И не смей тратить время на сбор урожая с грядок, некогда. Люди голодают. Проверяй амбары и холодные кладовые. Справишься?
Джори сказал, что справится, и направился обратно к своей повозке.
— Не-не, брось ты ее. А ну пошли со мной.
Рай привел Джори — который все еще не шел, а испуганно жался к земле не поднимая глаз — к Ларри.
— Научи его водить, Волчок, — бросил Рай. — И эту колымагу и остальные. Мне-то медаль положена уже за то, что я не сделал его круглую задницу квадратной.
Джори, может, и трус, но оказался хорошим учеником — хотя в вождении «Бинни» и учиться-то особо нечему. Под присмотром Ларри, засевшего на месте штурмана, они проехались по тому, что осталось от Старой Гилеадской дороги, и наткнулись на пару брошенных грузовиков, оборудованных лебедками и пулеметами. Ларри попробовал завести один, и тот сразу завелся. Ларри дал газу, ровно зарычал мотором, затем заглушил его и перешел ко второму.
— Не погоним их в город, сэй? — спросил Джори.
— Я возьму один, а ты держись за свой «Бинни Динг». Делай, что велел сэй Коннорс. Ты еще не готов к механической коробке на десять передач. — Глаза Ларри лихорадочно заблестели. — Эти детки заряжены по полной.
Ларри доложил Джеку, что один грузовик похож на американский F800, а второй — на полноприводный «Мерседес-Бенц Унимог».
— Вот только тот, что типа «Форда», называется «Такуро ДейСтар», а я про такое отродясь не слыхивал.
Джек не сказал Ларри, что в одном из подземных хранилищ, где он побывал, ему на глаза попалась гражданская легковушка «Такуро Спирит» — вероятно, из какой-то другой версии Америки. Волчок взахлеб рассказал, что оба грузовика оснащены стволами, по его мнению — аналогами крупнокалиберных пулеметов «Браунинг М2» пятидесятого калибра, выдающих по 500 выстрелов в минуту. Там же обнаружился запас ракет «Драконий огонь» с базы «Проекта „Стрела“». Ларри с радостью протестировал парочку за городом и в щепки разнес сарай, который и так уже разваливался. Все прошло на ура. Или, как выразился сам Волчок, «на пять из пяти».
— Джек, как вся эта техника умудрилась остаться в таком идеальном состоянии? Ладно, пускай часть ракет бракованные, но ведь большинство бьют без промаха, да и грузовики заводятся с пол-оборота. Шины не сдулись. Ну, может, одна или две, но остальные в порядке.
Джек покачал головой.
— Без понятия.
— Если Райал умеет ездить на механике, мы сможем пригнать сюда и второй грузовик, — сказал Ларри. — Они работают как на дизеле, так и на солнечных батареях, это же уму непостижимо — электрокары на солнечной тяге, кто бы мог подумать?
— Видел бы ты «Поулстар», — проронил Джек.
— Чего-чего?
— Машину из моего времени. За базой «Проекта „Стрела“» есть еще одна дорога и десяток дизельных колонок. Сможешь заправлять грузовики там. Только сначала плесни на землю и подожги лужицу, чтобы проверить, горит ли еще это топливо.
— Дизель на случай облачных дней и езды ночью, верно?
— В точку.
— А та, вторая дорога, идет в нужную нам сторону?
— Хестин сказал, да.
— Отлично, — кивнул Ларри. — Потому что Старая Гилеадская дорога разбита в хлам после того, как по ней прошли красноголовые. Ей досталось сильнее, чем клоуну на детском дне рождения. Если везти по ней что-то, что нельзя трясти или подбрасывать… без шансов, амиго. Мы и двадцати футов не проедем до ка-бума.
— Хестин нарисовал мне карту.
Не совсем правда — Джек нарисовал ее сам. Он все еще спал на балконе своего разрушенного дома, и в ночь после их первого визита на базу «Проекта „Стрела“» Хестин снова навестил его.
— Тебе захочется это срисовать, — сказал он, а затем открыл рот. Наружу вырвался луч света, похожий на луч кинопроектора, и возникла голограмма. На этот раз обошлось без блондинки в коротких шортиках — это была дорога, петляющая от тыльной стороны базы через холмистую местность, отмеченную как ХРЕБТЫ (по-английски, видимо, для удобства Джека), прямиком к Прорве, что чуть южнее Проклятых Земель. Ларри Магрудер рассказывал, что бедолагам из фильма «Плата за страх» пришлось везти свои ящики с динамитом около трехсот миль, чтобы потушить пожар на нефтяной скважине. Джек не помнил, какое расстояние было в «Колдуне», но прикинул, что его ка-тету предстоит пройти как минимум вдвое больше.
— Он назвал ее Бейверской дорогой, — сказал Джек Ларри. — Наверняка проблем там хватает, но Хестин утверждает, что она куда ровнее Старой Гилеадской. И короче. Рядом с рекой Нон пролегает лишь часть пути. И мы примем меры предосторожности.
— Идет. — Ларри не спросил, какие именно меры, и это к лучшему. Джек и сам толком не знал. Экспедиция явно превратилась в авантюру под лозунгом «главное ввязаться в бой». «Чистой воды импровизация, разве не видно?» — подумал он.
— Проверь пушки в кузовах грузовиков. Убедись, что они работают. Если найдешь лишний пятидесятый калибр, установи его на один из «Бинни Дингов».
— Так все эти «Бинни» и без того оснащены пусковыми установками «Драконова огня»…
— В дополнение к установке.
— Вас понял, — отчеканил Ларри. Не отдал честь, зато крутанулся на пятке.
Следующие дни Джек провел, помогая своему ка-тету и большому тету выживших вернуть Дези к жизни. Он не любил ждать; это оказалось самым трудным. Он то и дело ловил себя на мысли о том, как устало гудело охлаждающее оборудование там, внизу, где покоились Сундуки Рока.
Между тем дел хватало с избытком. В голову назойливо лезло сравнение с муравьями, усердно восстанавливающими кучу, которую пнул какой-то беззаботный прохожий. Он помогал на раздаче в бесплатной столовой в «Брауне». Вечером третьего дня вместе с Мэри и Джорджем разливал овощной суп, раскладывал картофельное пюре и рыбу выстроившимся в очередь выжившим. Те, кто мог ходить, разносили тарелки тем, кто не мог стоять в очереди. Многие жители Дези все еще были слишком ошеломлены или ранены, чтобы делать хоть что-то. Стояла поразительная тишина. Разговоры вели вполголоса, и Джек почти не слышал смеха.
— Где Элис?
— Наверху, в Холле, — сказала Мэри, убирая со лба влажную прядь волос. — Там лазарет устроили, неужто не знаешь. — Она плюхнула очередную порцию на очередную протянутую тарелку. Понизив голос, добавила: — Большинство из тех, кто там лежит, умрут. Их обожгло какой-то дрянью, прилипающей к коже. Думаю, типа напалма. Какие ублюдки.
— Не думаю, что красноголовые могли себя контролировать, если это что-то меняет.
— Не меняет.
— А Райал где?
— На заднем дворе, трудится на шести грилях. Пара матросов потрошат рыбу. У них там целый конвейер. Давай, Джек, шевелись. Люди голодные.
Очередь была длинной, и каждый стоявший в ней держал пустую тарелку. А то и две. Одно радовало — Мэри оставалась трезвой. По крайней мере, пока.
Час или более Джек, Джордж и Мэри раздавали еду. Время от времени появлялся Райал, принося полные подносы жареной рыбы и большие миски с картофельным пюре. На нем был промокший от пота слинкум, а лоб повязан красной банданой. На лице застыло выражение, которого Джек никогда раньше у него не видел, и после второго прихода Райала, когда тот вновь пополнил запасы раздатчиков, Джек понял, что это такое. Счастье. Ну или как минимум удовлетворение.
— Твой злобный шеф-повар, похоже, кое-чему тебя научил, — сказал Джек.
— Ага. Я умею готовить и при этом чертовски хорош собой, так чего еще пожелать? Не спи, здоровяк. Большинство из тех, кто на ногах, вкалывали до седьмого пота и теперь очень хотят есть.
Джеку не нужно было спрашивать, над чем так усердно трудились те, кто на ногах. Кто-то чинил те дома и лавки, что еще поддавались ремонту. Кто-то копал могилы. Остальные под предводительством Джори Филдса искали тела погибших и уцелевших в десятках рухнувших зданий. Число мертвых перевалило за 504 человека… и это только пока. Сотни числились пропавшими без вести, и это только те, о ком знали. Немногие оставшиеся рыбаки вышли в залив на немногих уцелевших лодках и закинули свои немногие уцелевшие сети. Большинство лодок, стоявших у причала, сгорели дотла.
Когда с ужином было покончено и обеденный зал в «Брауне» почти опустел, Джек помог Раю отмыть грили. Затем оттащил ведра с вонючими рыбьими потрохами к воде и вывалил их, чтобы отходы унес прилив. Пока Рай скреб решетки, он спросил Джека, почему тот сам не закроет Прорву.
— Бери Сундуки Рока по одному, — сказал он. — Обхвати руками и перемещайся поближе к ней. Типа решение своими силами, не кеннит?
Первой мыслью Джека было: «Я не хочу, чтобы меня самого туда утянуло. Я не настолько альтруист». Но нашлась причина и попроще.
— Я не могу перемещаться из места в место в этом мире. Я пробовал, и это не работает.
— Правду говоришь?
— Правду.
— Сполосни вот это. — Он протянул Джеку противень. — И сполосни тщательно. Нельзя, чтобы осталось мыло, когда я буду жарить около миллиарда яиц на завтрак. Господи, если б я знал, что в итоге стану поваром на подхвате в другом мире, я бы покончил с собой.
— Тебе вообще-то нравится.
Рай одарил его суровым взглядом… а затем улыбнулся.
— Ну да, ладно, ты не совсем неправ. По крайней мере, это безопаснее того, что мы планируем. Не вздумай никому сказать, а то мне придется тебя убить. Есть вопрос.
— Задавай.
— Существуют другие Америки? Существуют ведь, так? Это ведь имел в виду Хестин, когда говорил, что есть и другие миры, кроме этих.
— Да. — Джек подумал о «Такуро Спирит», «Проекта „Стрела“» и прочих странностях, с которыми столкнулся, — что такое «Северный центр позитроники»? Или «Сомбра»? Из какой версии Америки (если это вообще была Америка) прибыли звуковые разрядники?
Он верил, что Лучи действительно существуют, и когда они разрушились, все миры начали сливаться воедино, словно воск, стекающий по горящим свечам, стоящим слишком близко друг к другу. Но когда свечи гаснут, воск застывает — в единую лужу воска от множества свечей, — и именно в таком мире они сейчас и находятся. Скверная метафора, но лучше не придумалось, да и думать об этом ему не особо хотелось. Потому что, если погибнут два последних Луча, все сначала соскользнет в мешанину хаоса, а затем улетит прямо со стола вселенной в пространство тодэш. Кто в здравом уме захочет думать о подобном?
— А ты мог бы прыгнуть в эти другие миры? — спросил Рай.
Джек покачал головой.
— Я пробовал. Но нет. Только на американскую сторону. В нашу версию, если можно так выразиться.
Райал обдумал и вынес вердикт:
— Хреново.
— О да, — согласился Джек и ополоснул еще один намыленный противень.
Вышла Мэри, за ней трусил Ричард. Она выглядела усталой и слишком худой.
— Джордж спустился к Полумесяцу, — сказала она, имея в виду небольшой, но красивый пляж для купания. — Говорит, тебе нужен песок.
— Да, но я сказал, что это подождет до завтра.
— Он знает. — Она наклонила последний противень, чтобы Джек мог его ополоснуть. — Он собирается лечь там спать. «Под звездами», так он сказал. Звал меня с собой, и я почти согласилась, раз уж мы оба слишком устали для какие-то шалостей, но я хочу в свою нормальную постель в Холле. Проводишь меня наверх?
— Мы здесь закончили, — произнес Рай. — Идите. — И добавил, иронично приподняв бровь: — Как дети.
Мэри не нуждалась в охране — Ричард порвет любого, кто посмеет ей угрожать, — но Джек опасался, что она может отключиться при подъеме по Параду. Он нисколько не сомневался, что Ричард защитит Мэри ценой даже собственной жизни, но путаник не сможет тащить ее, если она упадет в обморок.
— Как тебе трезвая жизнь? — спросил он.
Она хотела одарить его разозленным взглядом, но была слишком измотана.
— Неплохо. Появляется больше сил. Могу выполнять свою часть работы, и это здорово.
— Здорово.
— Я скучаю по Пэю. Не поверила бы в это при его жизни, он бывал таким занудой, но я правда скучаю.
— Секу фишку — сказал Джек. Он шутил, но Мэри заплакала. Слезами горя и полного истощения. Шахтер, шедший с кладбища Долгого Ветра с лопатой на плече, словно с карабином, спросил, все ли с ней в порядке.
— Да пошел ты на хер, — бросила Мэри, и Джек невольно рассмеялся. Это была та же самая женщина, что била его кулаками, стоило только снять ее с водонапорной башни. Приятно знать, что она все еще прежняя.
— Сама иди на хер, — ответил шахтер и продолжил свой путь.
Она сказала:
— Все это — восстановление города, готовка еды для людей — кажется началом новой жизни, когда у руля больше нет сумасброда, но нас здесь не будет, чтобы увидеть эту жизнь. Ты чувствуешь то же самое, или это только у меня одной такое настроение?
Джек ответил, что чувствует то же самое. Они остановились, глядя друг на друга.
— Если хочешь подняться и переспать со мной, пойдем, — сказала она. — Думаю, предложение так себе, учитывая, как я сейчас выгляжу…
— Ты выглядишь нормально. — Не совсем правда, но гораздо ближе к правде, чем раньше. — Только ты устала, я устал, да и слишком рано.
— К тому же ты положил глаз на Элис? — Они возобновили шаг.
— Не-не-не. Это Рай. Если он умен, то подождет, пока она сама обратит на него внимание. Она может это сделать со временем. Есть старая песня о том, что леди любят разбойников.
— Боже мой и Ган, Вэйлон Дженнингс! Возвращение в молодость. Как же я любила эту музыку для придорожных кабаков. Виски, бабы, свобода, музыкальные автоматы и пикапы. Когда я уходила в запой, то засыпала в старый музыкальный автомат в пабе четвертаков долларов этак на десять. Над стойкой там еще висела вывеска: «Ты ирландец или идешь нах именем Божьим». Я-то ирландкой не была, но бармен всегда наливал мне за счет заведения, если я соглашалась погадать ему на картах. И целых две стопки, если видела в них что-то хорошее.
Над их головами одна за другой проглянули звезды, и Старая Мать зажглась первой и ярче других.
— Ты ведь все еще любишь Королеву Теней, правда? Ту, которой больше нет.
Джек лишь пожал плечами, не желая отвечать.
— Приму это за «да». Прямо как в той старой балладе про Роланда Дискейна и Сюзан Дельгадо.
— Это слишком романтично, сэй.
— Да какая разница? Я люблю романтику точно так же, как любила кабацкую музыку.
На ее лице появилось выражение усталого счастья, и Джек мимоходом коротко приобнял Мэри за плечи.
— Я плакала, когда Эли Макгроу умерла в «Истории любви»[34]. Ну не дура ли?
— Вовсе нет.
Сам Джек помнил, что тогда лишь хихикнул.
Они добрались до внутреннего двора Роузвуд-Холла. Пожарный робот все еще одиноко стоял там.
— Точно не хочешь подняться и покувыркаться со старой плоскогрудой выпивохой?
— У тебя вовсе не плоская грудь, ты не пьяна, да и твой путаник из ревности наверняка откусит мне кое-что.
Ричард, начисто лишенный ревности, заворожено смотрел на звезды.
— Когда ты собираешься вернуться на американскую сторону, чтобы забрать свою гунна?
— Завтра ночью.
— Ты реально сможешь притащить все это барахло сюда? И оно останется прежним, когда пересечет границу нашего мира?
— Хорошие вопросы, но у меня нет на них ответов.
Мэри посмотрела на него снизу вверх, и в звездном свете ее лицо показалось бледным и странно эльфийским.
— Времени у нас в обрез, Джек. У нашего тета. Я это чувствую. А ты?
Он мог бы солгать, но в эти мгновения надвинувшихся сумерек, когда Ричард смотрел на звезды, а Мэри — на него, делать этого не стал.
— Да.
«Это без пяти девять, — подумал Джек. — В Париже».
— Да продлятся дни твои на земле, Джек, — сказала она и поцеловала его на ночь.
Он ответил на поцелуй, пока Ричард не сводил глаз со чужих созвездий Срединного Мира.
На следующее утро Джек и Джордж отвезли сколоченные Палле Доусоном ящики на букке на базу «Проекта „Стрела“». Заодно они прихватили четыре больших ведра, доверху наполненных мелким белым песком с пляжа Полумесяца. В полдень Джек помог раздать обед из говяжьего фарша и жареной картошки. Был там и консервированный компот из стремительно пустеющей кладовой Роузвуд-Холла. Но в город уже начали поступать и другие припасы, в основном благодаря Джори. Красноголовые убили всех встреченных на своем пути и взорвали все, что смогли взорвать, но пощадили посевы, скот и диких лошадей, кочующих по Ничейным землям.
После полудня Джек зашел во временный лазарет Роузвуд-Холла, чтобы проверить рану на голове Элис. Все заживало отлично, без малейших признаков инфекции. Чего нельзя было сказать о многих из тех, кого устроили на ночлег в большой зале Холла.
Он дошел до своего прежнего дома и лег на балконе. В каком-то смысле он даже порадовался, что дома больше нет. Ему больше не придется бродить в одиночестве по комнатам, где ходила Софи, или спать в постели, которую он с ней делил. «И кто теперь романтик?» — подумал он, заворачиваясь в спальный мешок и натягивая на глаза шляпу-джагу, чтобы защититься от солнца.
До него долетали стук молотков и крики из Среднего и Нижнего города — горожане продолжали восстанавливать жилье, да и на кладбище Долгого Ветра еще оставались невыкопанные могилы. Рай Коннорс сейчас наверняка вовсю готовится к очередной раздаче еды, скорее всего, проклиная помощников за медлительность и неуклюжесть. Джек чувствовал вину за то, что не помогал им, но интуиция подсказывала, что сегодня ночью у него будет своя работа, и сейчас нужно отдохнуть и набраться сил перед ее выполнением.
Ему приснился Спиди Паркер и парк аттракционов «Аркадия». Ему двенадцать. Стоит поздняя осень, самое преддверие зимы, и парк развлечений совершенно пуст. Спиди сидит на ступенях, ведущих к карусели, где замерли деревянные лошадки и затих орган. Единственной музыка — звуки гитарных переборов Спиди. Он поет красивым, надтреснутым старческим голосом: «Иисусе, приди к нам, о Иисусе, приди к нам грешным, ибо настал час нужды, о, какой черной нужды…»
Он замечает Джека и перестает играть.
— Только посмотрите на него, Джекки, совсем взрослый стал!
Джек смотрит и видит, так оно и есть. Из двенадцатилетнего пацана он в мгновение ока превратился в почти шестидесятилетнего старика. Так бывает только в снах и в кино, думает он. Потому что кино — это и есть сны.
— Все верно, старина Странник Джек, — произносит Спиди.
Удивляется ли Джек тому, что его мысли прочитали? Нисколько.
— У нас получится, Спиди?
— Не мне решать.
— Кто-нибудь из нас погибнет?
— Не мне решать.
Джек продолжает настаивать:
— Хоть кто-нибудь из нас вернется?
— Приди ко мне, так ты сказал.
— Что? Что ты имеешь в виду?
— Сам знаешь, что я имею в виду.
Спиди так и не поднимает глаз на Джека, лишь крутит колки гитары, которая — во всяком случае, на неискушенный слух Джека — настроена идеально.
— В Париже без пяти девять, Спиди?
— Разве бывает иначе? — отозвался Спиди.
Джек выскользнул из сна, унося с собой тающие обрывки сновидения. Он проспал несколько часов. День подошел к концу, и вечер тоже скоро закончится. У него оставались дела, но сон не давал покоя.
Он порылся в той скудной гунна, что у него еще сохранилась, и вытащил блокнот, завернутый в футболку с логотипом «Кингслендского Эля» — теперь грязную, местами порванную и испачканную кровью. Софи обычно называла блокнот «Книгой Джека», что было не совсем шутливой отсылкой к «Книге доброго земледелия». Когда-то ее имя, вытисненное на обложке, ярко блестело, но теперь из-за постоянного трения о ткань в заднем кармане оно превратилось в едва заметный призрак самого себя. На корешке виднелись разводы засохшей крови. Страницы местами засалились и загнулись собачьими ушками.
Воспоминания о путешествии, которое он совершил из школы Тэйера к западному побережью, прояснились благодаря его недавнему походу к Прорве. Тот последний отрезок пути он преодолел вместе с Ричардом Слоутом, человеческим тезкой ушастика-путаника. Он вспомнил, что ближе к концу мир превратился в головокружительную мешанину из Америки и Долин — свидетельство того, что уже тогда Лучи, удерживающие миры порознь, начали рушиться.
Им с Ричардом угрожали деревья, которые одновременно были и не были каппа-каппами. Иногда они выглядели обычно, а иногда превращались в мерзких тварей с хищными, голодными, плотоядными корнями. Однажды, вспомнил он (как он вообще сумел такое забыть?), один из этих корней обвился вокруг руки Ричарда и чуть было не затащил его в себя. Ничего подобного этим деревьям-людоедам не существовало ни на Земле, ни здесь, в Срединном Мире. Они явились из какого-то другого «где».
«Совсем как „Такуро Спирит“», — подумал он.
Джек перелистал страницы, но про деревья он ничего не написал, как не написал и о том, как Ричард покрылся сыпью, или как Ричард принялся звать его Джейсоном — так звали сына королевы Лауры Делессиан, который умер еще во младенчестве.
Это имя также носил — как утверждала «Книга доброго земледелия» — сын Гана.
«Я такой же Джейсон, как и Роланд», — подумал Джек, но теперь без особой уверенности.
Что, если он — это все трое сразу? Один изтройни, а не двойни?
Да ну, бред.
Ему нужны не имена. Ему хотелось узнать, что произошло там, где ясность его воспоминаний растворялась в тенях. Он хотел вспомнить, как ему удалось найти Талисман и завладеть им… хотя бы на какое-то время. Его воспоминания о Пойнт-Венути и отеле «Эджинкорт» — черном отеле — оставались смутными, какими бывают воспоминания после сильного жара. Точно он знал лишь то, что отель притягивал его к себе — точь-в-точь как притягивала Прорва.
«Я же должен был написать про конец того путешествия», — подумал он. Ну ведь писал же?
Но в самом конце мемуаров, написанных по просьбе Софи, он обнаружил лишь это:
Приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне
ПРИХОДИ КО МНЕ! СЕЙЧАС!
Оставшиеся страницы оказались чистыми.
Ветерок принес запах еды с грилей Райала. На востоке серп луны скользнул над горизонтом и проложил по воде робкую серебряную дорожку. Пришло время отложить воспоминания в сторону и заняться делом.
Джек думал о подземной базе «Проекта „Стрела“», где бесчисленные лестничные пролеты уходили во тьму, а древние механизмы продолжали свой унылый труд. «Обитель разорения», — думал он, и мысль эта принадлежала не ему, но казалась правильной, а потому источник мысли не имел значения. Он сказал Раю, что варианта Б не существует, и это тоже было правдой.
Джек помнил гораздо больше, чем раньше. Не все, но больше. Его глаза стали зорче. Он это знал. Его слух стал острее. Это он тоже знал. И если бы выстрелил из пистолета, что лежал неподалеку в кобуре на розовом камне кинна, то попал бы в цель так метко, как не попадал никогда на стрельбище Управления полиции Лос-Анджелеса. Ему не требовался приснившийся Спиди, чтобы понять: он изменился самым коренным образом. Наверное, они все изменились. Но Джек отвергал даже мысль о том, что превратился в Джейсона или легендарного стрелка из старого Гилеада. Он Джек, сын Филипа, а не Роланд, сын Стивена. Никакой Темной Башни не существует, если она вообще когда-то была. Есть только прореха в мире, которую необходимо закрыть.
В крошечной ванной Корнеллов на первом этаже на стене висела шуточная табличка: «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ». Она должна послужить зацепкой ничуть не хуже, чем барабанщик Бибоп и Джек подумал, что вряд ли шокирует Дэймона или Хелен, материализовавшись, пока кто-то из них сидит на толчке и разгадывает кроссворд. За антибиотиками Хелен ходила в ванную на втором этаже, так что ванной внизу пользовались в основном гости. Конечно, любой из них мог заскочить туда по-быстрому отлить или сполоснуть руки, но забавная табличка слишком хороша, чтобы ей не воспользоваться. «Янгбладу она бы точно понравилась», — мелькнуло в голове.
Джек ухватился за балюстраду балкона и закрыл глаза. «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ, — повторил он. ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ».
Каменные перила растаяли под его пальцами.
Открыв глаза, Джек увидел табличку прямо перед собой. Стояла ночь. Дверь в ванную Корнеллов на первом этаже оказалась приоткрыта. Он шагнул в короткий коридор. Гостиная располагалась слева от него, кухня — справа. В гостиной, похоже, никого не было. Телевизор выключен. Хелен Корнелл стояла на кухне спиной к нему. Она споласкивала винный бокал и пританцовывала под песню по радио. Джек замер в дверном проеме. Меньше всего на свете ему хотелось ее напугать. Он прокашлялся. Она не услышала, поскольку в этот момент подпевала звучавшей мелодии:
— Была я хорошей и доброй, пока….
— Хелен?
Она резко развернулась, и бокал выскользнул у нее из руки. Джек не стал мешкать, просто бездумно рванулся вперед и поймал его за ножку за долю секунды до того, как тот успел удариться о пол. Поставил в сушилку для посуды. Хелен попятилась и прижалась к столешнице. Откройся ее глаза еще шире — и вывалились бы из глазниц.
— Прости, — сказал Джек. — Я не хотел…
— Джек? — это спускался по лестнице Дэймон. — Это ты? Как ты… как… — Он не смог закончить фразу. Он не выглядел настолько напуганным, как Хелен, но явно был изумлен.
— Простите, — повторил Джек. — Я во второй раз злоупотребил вашим гостеприимством и приношу свои извинения.
Хелен ухватилась за руку Джека. Скорбь, как и смех, приходит, когда вздумается, и сейчас Джека пронзила ее острая щепка. По какой-то безумной причине ее прикосновение напомнило о том, как Софи проверяла фрукты на спелость на рынке в Нижнем городе.
— Ты настоящий. И действительно здесь.
— Да. Я перешел на табличку в ванной. Помой, почисти, смой.
— Перешел откуда? — спросил Дэймон, а затем добавил: — А я точно хочу это знать?
— Это долгая история, а времени мало.
Хелен сказала:
— Ты говоришь как-то странно, с иностранным акцентом. Я еще в прошлый твой визит это заметила.
— Наверное, так и есть. Возможно, я теперь и впрямь иностранец. Меня долго не было, и не совсем по моей воле. — «Хотя, — подумал он, — имей я выбор, выбрал бы Срединный Мир. Даже без Софи».
— Вам удалось достать вещи, о которых я просил?
— Да, но… пойдем в гостиную. Нам нужно поговорить, а моей жене, по-моему, лучше присесть.
— Со мной все в порядке, — твердо произнесла она, хотя выглядела бесконечно далекой от порядка.
Корнеллы устроились рядышком на диване. Джек развернул стул и сел лицом к ним.
— Тебя объявили в розыск как свидетеля преступления, — сказал Дэймон. — Причем не только копы в Хемингфорде или округе Элм. Полиция штата, ФБР…
— Министерство внутренней безопасности, — добавила Хелен. — Они тоже. Они не утверждают напрямую, что ты причастен к разрушениям в центре, но намек более чем прозрачный.
— Ты сбежал из больницы в Тейлор-Сити? — спросил Дэймон.
— Да. Они допрашивали Сару Гилбертсон? Или Дэвида?
— Конечно, — ответила Хелен, — но про больницу ничего не спрашивали. Они хотели знать, не смахивал ли ты на фанатика, не увлекался ли радикальными идеями, каких политических взглядов ты придерживаешься…
— Умеренный демократ, — сказал Джек. — По крайней мере был, когда еще ходил на выборы.
— У тебя был друг по имени Ричард?
На одно безумное мгновение Джек подумал, что она говорит про ушастика-путаника. Но потом до него дошло.
— Ричард Слоут, да.
— Он дал кучу интервью. Сказал, что ты отличный парень. Несколько человек в том городке в Висконсине, откуда приехал Дейл, это подтвердили.
— Копы за вами приглядывают? — спросил Джек.
— Не знаю, — ответил Дэймон, — но, пожалуй, хорошо, что ты не стал звонить в парадную дверь.
Хелен вставила:
— Хотя ты все равно лишил меня десяти лет жизни.
— Мне чертовски жаль. Простите, что вообще втянул вас в это. Просто мое дело очень важное. Для того места, откуда я прибыл, а может, и для этого тоже.
— Для Хемингфорда?
— Для Земли.
Хелен Корнелл закрыла глаза.
Да, Корнеллы сумели достать все по списку Джека. Нет, они не думали, что эти доставки привлекли чье-то нездоровое внимание. Грузовики Amazon и UPS снуют по улицам района каждый день.
Дэймон сказал:
— Кондиционеры — марки «ЧиллЗон». Они работают как от солнечных панелей, так от аккумуляторов, и я заказал дополнительные батареи.
— Лучше, чем я мог надеяться. Господь и Ган любят вас.
— Кто такой Ган? — спросила Хелен.
Джек рассмеялся и всплеснул руками в жесте делах.
— Угадайте.
— Все лежит в гараже, — сказал Дэймон. — Я покажу.
Он хотел встать, но Хелен решительно утянула его обратно.
— Джек, я уверена, что ты хороший парень, Дейл был о тебе высочайшего мнения, но я не хочу уехать в какое-нибудь секретное место с мешком на голове. В Америке сейчас странные времена, полно слухов и безумных теорий заговора. В супермаркете я слышала, что федералы нашли какие-то странные штуки после того, что случилось в Хоуме. Оружие. Армия полностью перекрыла весь центр города.
Джек подумал о звуковом пистолете, выпущенном компанией, у которой нет веб-сайта. По крайней мере, в этом мире.
— Я заберу свое гунна… оборудование… и покину ваш дом, перестану вам докучать. — Он поднялся со стула. — Меня здесь никогда не было.
— Пожалуй, так будет лучше, — согласился Дэймон. — Но если спасешь этот мир, вернешься, чтобы сказать нам об этом?
— Вы и сами узнаете. А пока — спасибо вам обоим.
Хелен позвала:
— Джек?
Он повернулся к ней.
— Ты поймал бокал.
Он улыбнулся:
— Всего лишь рефлекс, ничего более.
Она не улыбнулась в ответ.
— Ты двигался так быстро. Выглядело жутковато.
В прихожей Дэймон протянул Джеку выцветшую сувенирную кепку с символикой колледжа в Омахе.
— Я ношу ее постоянно. Между дверью кухни и дверью гаража есть крытый переход, но он короткий. Если за домом наблюдают, и если ты слегка сгорбишься, в темноте тебя примут за меня. Наверное, это глупо, но говорят же, что паранойя — это бдительность в квадрате. И Хелен права. Я не хочу, чтобы у нас возникли неприятности из-за того, что мы оказали тебе услугу.
— Я тоже не хочу. Ни за что в жизни.
— Я упаковал все в большой транспортный кофр. Он обошелся в восемьсот долларов, но поскольку деньги твои, я немного шиканул.
На самом деле это были деньги БК.
— Не представляю, как ты потащишь такую дуру, но… — Он пожал плечами. Лысеющий школьный учитель, который пошел на огромный риск ради друга своего друга.
— Я справлюсь.
Джек надеялся, но не был уверен. Зато твердо знал, что ни в коем случае не подставит Корнеллов. Он взял Дэймона за плечо левой рукой. Правую он прижал кулаком ко лбу.
— Долгих дней и приятных ночей, сэй. Пусть у вас женой все будет хорошо.
Джек открыл кофр за восемьсот долларов, что купил Дэймон, и провел быструю инвентаризацию. Все, о чем он просил, оказалось здесь. Портативные кондиционеры весили примерно по двадцать фунтов каждый. Дополнительные батареи упакованы в термоусадочную пленку. Все остальное было аккуратно разложено вокруг них. Транспортный кофр длиной более пяти футов, из черного металла со штампованными ребрами жесткости, весил чертовски больше двадцати фунтов, да даже и пятидесяти. У Джека упало сердце. Он никогда не пробовал переносить в Долины что-то настолько крупное. Он совершенно точно не мог утащить его в руках, а мысль о том, чтобы перетаскивать покупки по частям, заставила его почувствовать себя утомленным и павшим духом.
Спиди, есть еще трюки в запасе? Может, глоток дешевого вина, которое ты называл волшебным соком?
Банальная ирония, и он не ждал никакого ответа, но получил его.
Думай о Талисмане, Джекки-бой. Сработает получше, чем ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ.
Джек защелкнул замки кофра, сел на него сверху и взялся за боковые края. Закрыл глаза и вызвал в памяти образ светящегося, мистического шара. Как именно он сумел его добыть, в памяти все еще не прояснилось, но сам предмет виделся отчетливо. Он вспомнил, как держал его в руках, как тот теплел от его прикосновения и как глубоко внутри его искрящегося света он разглядел нечто прекрасное.
«Должно быть розу», — подумал он, и в тот же миг кофр начал меняться под руками, его гладкая поверхность стала грубее. Переход в Долины не произошел мгновенно. Сундук замедлял его. Возникло ощущение движения через какое-то мертвое и жуткое пространство
(тодэш)
и в нем Джек ощутил притяжение Прорвы. На таком расстоянии оно не было сильным, но он почувствовал нечто худшее, чем ее притяжение: чуждое шевеление множества разумов. Это походило на шуршание сухих листьев на осеннем ветру. Он попытался успокоить их
(спите, маленькие красные головы, ваше время еще не пришло, так что спите)
как родитель мог бы пытаться успокоить капризного младенца. Момент перехода показался очень долгим, что возможно, так и было; Джек догадывался, что в том промежуточном месте нет такого понятия, как объективное время. Затем, словно благословение, он почувствовал дуновение свежего ветра, отдающего солью Чистого моря. Ветер пошевелил волосы у него на лбу.
Странник Джек открыл глаза. Он все еще сидел на кофре, точнее, на том, во что тот превратился. На ящике, длиннее и глубже, чем те, что сколотил Палле Доусон, но в остальном точно таком же, вплоть до маленьких отверстий, насверленных в крышке. Но если Палле просверлил свои отверстия столбиком — пять в ширину, десять в длину, всего пятьдесят, — то отверстия в этом ящике образовывали круг. Джек сразу узнал в нем форму Талисмана.
Это он сам сделал? Сам создал этот ящик, так похожий на те, что изготовил сэй Доусон? Неужели это он создал узор из отверстий по кругу? Не имеет значения. Сделал сам, получил в результате перехода из одного мира в другой — итог один: это ка.
Металлические защелки сменились петлями из пеньковой веревки. Джек сбросил их, снова закрыл глаза и сотворил короткую молитву о том, чтобы не обнаружить внутри ящика кучу бесполезного хлама из Долин. Он надеялся, что ка не окажется настолько жестокой, а затем осознал, что ка зачастую бывает именно настолько жестокой. Идея о том, что ка благоволит добрым, храбрым и чистым сердцем, возможно, и являлась основой для романтических книг и фильмов, но, по опыту Джека, была не слишком реалистичной.
Хватит тянуть. Вперед и с песней.
Он откинул крышку на кожаных петлях. Кондиционеры «ЧиллЗон» выглядели так же. Он щелкнул выключателем на одном, и прохладный воздух ударил в потное лицо. Хорошо. Отлично, если уж на то пошло. Он поднял один из аккумуляторных блоков. На нем больше не было надписей «Энерджайзер» и «Сделано в США», вместо этого значилось «Северный центр позитроники». Зато на солнечных панелях красовались наклейки с американским флагом и надпись «С гордостью сделано в Хантсвилле, штат Алабама». Плотницкие уровни, заказанные им, все еще были откалиброваны по-английски, но термометры стали круглыми вместо прямоугольных, а цифры на них — предположим, это цифры, — представляли собой обычные закорючки. Ничего страшного, они сработают.
«Еще один день, и мы убираемся отсюда, — сказал он себе. — Если предположить, конечно, что мы сможем поднять Сундуки Рока с нижнего уровня и при этом не взорвать себя вместе со всеми остальными».
Ящик приземлился прямо на блокнот Софи. Он вытащил его и увидел, что имя теперь почти стерлось. Джеку стало грустно. Он завернул блокнот в чистую футболку, а сам завернулся в одеяла. Посмотрел вверх на Старую Мать и подумал: «Пусть то, что жду, придет ко мне».
Уповая на то, что ка благоволит храбрым и чистым сердцем — на всю эту сопливую романтическую чушь, — Джек заснул на своем балконе.