Там, позади Джека и Мэри, прямо посреди Парада, что-то двигалось. Не автомобиль и не повозка, а разновидность рикши, известная здесь как тете-букка. Богачи порой нанимали такие штуки вместо такси. Сугубо городской транспорт, который таскали ослики или карликовые мулы; чаще всего на них ездили за покупками в Нижний город. Но эту повозку вместо мулов перли на себе люди, а под навесом от солнца восседал человек. Огромная туша, которая при каждом толчке и подскоке колыхалась и заваливалась из стороны в сторону. Джек остановил «Бинни» и выбрался наружу. Мэри и Ричард вылезли со своей стороны и подошли к нему, встав прямо перед коротким, покатым носом Миссис Т. Мэри прикрыла глаза ладонью от солнца. Ушастик-путаник в точности повторил ее жест, приставив лапу к лбу.
— Эту дуру тащат Джордж и Волчок, — сказал Джек.
— Мне отсюда плохо видно. Ты уверен?
— На все сто. А в самой букке сидит наш многоуважаемый губернатор. — Он запнулся. — Ну, или то, что от него осталось.
Прежде чем встретить тете-букку, Джек и Мэри наткнулись на место недавнего побоища. Повсюду валялись брошенные машины, как уцелевшие, так и перевернутые вверх тормашками. Некоторые были оснащены орудиями, а вдоль дороги и по обоим кюветам валялось больше шестидесяти трупов. Кое-кто из них был из красноголовых, другие — из защитников: городские, рабочие с ранчо и рудокопы, все еще одетые в свои синие шахтерские комбинезоны. Трава вокруг выгорела до угольной черноты. Джек невольно подумал о Вьетнаме и напалме.
— Я ведь знаю некоторых, — тихо произнесла Мэри. — Ногги Данн, разносил заказы в таверне «Яркая Звезда»… Джемми Скеггс, он всегда подкидывал нам с Пэйем рыбку-другую, если у него оставались излишки улова… вон тот старик, что обычно выкрикивал городские новости…
— Хеш Мартен, — подсказал Джек. У старого хрыча не хватало одной руки. Он умер, оскалив в небо свои немногочисленные уцелевшие зубы.
Еще он узнал Минни Уошема, главного механика Янгблада и мастера на все руки, но признал его исключительно по длинным светлым волосам, которые тот всегда собирал в конский хвост и перевязывал розовой лентой-даши в память о матери. Нижняя часть его лица прекратилась в мелкое крошево. Джек не думал, что Минни прикончили красноголовые. Возле его вытянутой руки валялся развороченный скорострел — судя по всему, пушка попросту рванула у него в руках, убив механика осколками ствола.
Мэри монотонно перечисляла:
— Вижу рыбаков и городских… вот плотник по фамилии Хорган… это Рафф Йорн, водопроводчик… а вон там паренек знакомый, имя вылетело из головы. Он развозил товары по Верхнему городу на велосипеде с огромным передним колесом…
— Джори Галгал. Вроде бы он. — Джори пробило шею бах-болтом насквозь.
— Славный был мальчуган, — проговорила Мэри почти будничным, разговорным тоном. Но весь пережитый шок застыл мертвенной бледностью на ее лице. — Во имя Гана, что же здесь стряслось?
Что здесь стряслось, было очевидно, но Джек лишь указал на приближающуюся к ним тете-букку:
— Сейчас у них и спросим.
Когда «Бинни Динг» подкатил ближе, Джек и Мэри увидели, что Волчок вроде бы не ранен, но изможден до предела. У Джорджа Элгина, счетовода и казначея Эдварда Янгблада, одна голень обмотана окровавленным бинтом. Его роговые очки криво сидят на переносице, причем одно стекло треснуло. При обычных обстоятельствах мысль о том, что такие доходяги тащат на себе тушу Янгблада, показалась бы нелепой.
Губернатор, хоть и оставался крупным, на грани ожирения мужчиной, явно уже засиделся на этом свете и готовился уйти в иной. Бо́льшая часть одежды на нем сгорела. Из двух глаз уцелел лишь один, и Джека вновь посетило жуткое воспоминание о Пэе Орвилле после смертельной стычки на станции. Волосы на голове Большого Кахуны выгорели под корень. Весь череп покрылся кровяными волдырями. Левая половина лица оплыла, точно сальная свеча. Щека, которая когда-то находилась на этой стороне, теперь висела на его жирной шее обугленным комком. Дышал он со свистом и хрипом.
И все же в нем оставалось достаточно жизни, чтобы вскинуть один из звуковых пистолетов — точно такой же сейчас торчал за поясом у Мэри.
— Нет! — заорал Джек. — Свои! Свои! Джек Сойер и Мэри Кл…
До его ушей донесся свистящий звук выстрела, и что-то похожее на сгусток спрессованного воздуха — невидимый, но смертоносный — пронеслось прямо над «Бинни Динг».
Миссис Тэлбот подала голос без всякой команды:
— Замечен вероятный противник. Желаете, чтобы я пошла на таран, майор Юлия?
Джек молча наблюдал, как Джордж Элгин осторожно вынимает фантастическую пушку из того, что осталось от руки Янгблада.
— Никаких таранов, Миссис Тэлбот. Все в порядке. — По крайней мере, на текущую минуту.
Джордж заговорил с Янгбладом ласково, как отец разговаривает с напуганным ребенком:
— Это Джек, Губернатор. Вы ведь сами отправили его и Пэя на разведку в Большое Ущелье, помните?
Из горла Большого Кахуны, превратившегося теперь в Кахуну-гриль, вырвался хриплый звук. Прозвучало как «ак», но Джек рассудил, что для покалеченных голосовых связок губернатора это лучшее, на что тот способен. А затем последовало слово, которое он вообще не смог разобрать. Что-то вроде «поддкрр».
— Должно быть, хочет сказать «с подкреплением», — предположил Джордж. — Привет, Джек. С возвращением.
Джек подумал о том, как Пэй, скорее всего, отреагировал бы на эту невольную рифму: «Да ты, парень, поэт, хоть и не знаешь об этом, посмотри на свои ноги — они длинные, как поэмы. Сечешь фишку?» При жизни Пэй был той еще занозой в заднице. Теперь же, отчасти из-за Мэри, каждое воспоминание о том, что хохмача больше нет, отзывалось тупой болью.
Джек произнес:
— Не слишком-то похоже на место, которое мы покидали.
Джордж снял очки и принялся протирать их, обращаясь крайне осторожно с треснувшей линзой.
— Да, полагаю, не похоже. Мы ожидали получить подкрепление из Меджиса… или из Пернила… может, даже из Дальнего Гилеада. — Он рассмеялся сухим смехом человека, который окончательно спекся.
Ларри Магрудер отпустил свою оглоблю тете-букки и попытался крутануться на месте по старой привычке. Но ноги заплелись, и он плюхнулся прямо в пыль, тяжело дыша и разглядывая свои покрытые мозолями и волдырями ладони.
— Какого черта вы вообще…? — Джек так и не закончил мысль, но когда он выразительно кивнул в сторону Янгблада, Джордж сразу уловил его посыл.
— Приволокли его сюда? Ну, он без конца твердит про подкрепление, да и пушка при нем. Подобрал ее там, на самом верху Парада. Выбора нам не оставил — либо тащите меня, либо пущу в расход. Да и делать нам что-то было надо. К тому же, мы все думали, что он вот-вот помрет, верно, Ларри?
Волчок кивнул.
— А еще, — добавил Джордж, — я полагаю, мы как-то слишком привыкли прыгать каждый раз, когда он кричит «гоп».
— Твоя правда, — отозвался Ларри и тихо заплакал.
— Поддкрр, — повторил Янгблад. — Дде онии? — Его единственный уцелевший глаз бешено вращался в глазнице.
Джордж перевел:
— Он хочет знать, где подкрепление.
— Это мы, — отрезал Джек. — Да и какая к черту разница? Красноголовые ведь ушли, так?
— Ну да, — отозвался Ларри, но при том заозирался по сторонам, словно сам не был в этом уверен.
— Мы с Мэри видели, как они направлялись к Пернилу. Что здесь произошло? Вы ведь устроили тут засаду. Как все было?
— Мы собирались перебить их на подходе, — сказал Джордж. — Спрятались в кюветах по обе стороны дороги. У нас был грузовик, безлошадная букка, понимаешь, о чем я? Кеннит?
— Еще как кеннит, — ответил Джек.
— Кузов ломился от пушек из тайника, найденного Эйденом Хестином. Мы забросали грузовик ветками и молодыми деревцами, чтобы он походил на тете, на рощу. Это придумал Уошем, бедняга. Сидели в засаде, как и дамы с тарелками на Тракте.
— Что еще за дамы с тарелками? — спросила Мэри, но Джек велел ей помалкивать.
Джордж продолжил:
— И они пришли. Эти красноголовые выродки. Вон тот… — Он указал на обгоревшего мэра Дези, безвольно колыхавшегося в тете-букке. — …вон тот уверял, будто они вооружены одними лишь бахами, пращами да кустарными ножами. Твердил, что слухи об их скорострелах и взрывчатке — это сказки для недоумков. Говорил, это все равно что Великий Трокен, приносящий детишкам подарки на Праздник Жатвы.
Волчок тонко, истерично захихикал:
— Ну, тут он знатно обжегся. Правда ведь, Джордж?
— Поддкрр, — прорычал Большой Кахуна. — Дде онии?
— Уже идут, — ласково успокоил его Джордж и похлопал Янгблада по его обугленной, скрюченной руке. — Уже недолго, сэй. Там целое полчище подкрепления.
— Хара-шо! Эта хара-шо!
— Он говорит…
— Я понял, — оборвал Джек. — Продолжай.
— Они пришли, — сказал Джордж. — Мы ждали десятки, а привалили сотни. Какое там к черту «бахи и пращи» — у них имелось вообще все. Кое-что с американской стороны: винтовки, автоматы, пулеметы, но попадались и другие штуковины, будто из фантастического кино. Тепловые лучи. Ракеты. Правда, некоторые ракеты оказались пустышками. Мы разглядели надписи на корпусах. Там было написано…
— «Драконий огонь».
— Точно. Понятия не имею, где они нарыли все это барахло, и грузовики, и бронированные машины на гусеницах, ну, как танки.
— Из бункеров, — пояснил Джек. — То, что нашел Хестин, и близко не стояло рядом с тем, что попало в руки этим соплякам.
— Долговязый лысый тип говорил, что тайник затопило. Помнишь, Джордж?
— Помню. Большинство пушек проржавело. И все же мы застали их врасплох. Верно, Ларри?
— Твоя правда! Встали за правое дело, так-то.
— Так-то, — эхом повторил Джордж. — И открыли огонь из всех стволов. Из бахов тоже. Положили кучу этих сукиных сынов. Но бахи оказались надежнее, потому что многие пушки тупо не стреляли. Некоторые стрельнули по раз или два и заклинили. Думаю, из-за сырости и ржавчины. — Он указал на Минни Уошема. — У него-то был скорострел — ну, пулемет, понимаешь, — и он из него скосил целую ораву, но потом хреновина взорвалась прямо у него в руках, и парень лег. Лицо в кашу. Но мы накрыли их неожиданно, и какое-то время я даже думал, что они поджали хвосты.
Он снял очки и снова принялся осторожно протирать их.
— У них как будто не было вожака, Джек. Никакой стратегии. Они тупо перли напролом по дороге; те, что шли пешком, спотыкались, падали, снова поднимались, с пушками-переростками в руках и дебильными улыбками во всю рожу. Не армия. Больше похоже на… даже не знаю…
— Прекрасно знаешь, — сказал Джек. — На толпу.
— Не-а, не-а, скорее на стаю птиц. Я думал, мы их рассеем, несмотря на все их навороченные стволы, до того они казались растерянными. Янгблад орал на нас, призывал атаковать их, вставить им как следует, но тут…
Ларри Магрудер перебил:
— Тут нам в спину ударили другие. Дети. Из города. Нашего города. Они тоже перекрасили волосы.
— Где они это подцепили? — спросил Ларри. — Как они вообще могли?
Джордж покачал головой:
— Без понятия.
Зато Джек знал. Не нужно было жать руку зараженному или вдыхать его чих; эта хвороба распространялась не так, как корь или грипп. Он вспомнил старый фильм, который они с Ричардом смотрели еще детьми. Про каплю-убийцу, которая заглатывала людей целиком.
Мэри спросила:
— Но чем они покрасили волосы? В городе же нет кустов птичьей ягоды.
Волчок снова тонко захихикал — этот смех больше походил на всхлип:
— Кровью.
— Они вырезали всех, кто оставался в городе, — глухо произнес Джордж. — Стариков, старух, совсем мелких ребятишек. Использовали их кровь и выкрасили волосы. А потом пришли сюда, заходя нам в тыл.
— Зачем, Джек? — Лицо Ларри было перекошено от горестного недоумения. — Зачем они это сделали?
— С американской стороны через Прорву пришли двое убийц, — ответил Джек. — Через Большое Ущелье. Они были заражены. Остальные подхватили заразу от них. Как грипп.
— Но как заразились наши дети?
— У красноголовых один разум на всех, — тихо сказала Мэри. — Он смог дотянуться.
— Даже досюда? — Ларри никак не мог уложить это в голове. — До Дези?
Мэри ответила:
— Докуда угодно.
Джек отвязал Золотого Мальчика. Усадил Мэри на спину коня, а с помощью веревки из пожитков прикрутил тете-букку к сцепному устройству «Бинни». Джорджа и Ларри он усадил внутрь «Бинни» и коротко набросал Джорджу инструкции, как управлять этой колымагой. Времени это много не заняло.
— Теперь ты у нас майор Юлия, — объявил он Джорджу.
— А где Пэй? — спросил Ларри.
— Погиб.
— Ох, бля. — Не имея возможности крутануться на месте в тесном салоне «Бинни», Ларри просто скрестил руки на груди и крепко обхватил себя за плечи. — Как это вышло?
— Долгая история. — Джек и сам смертельно устал. Как и Мэри. — Не хочу сейчас в это лезть.
— А я всегда с него тащился. Он мне как-то сказал, что дети могли бы играть мной в бутылочку вместо самой бутылочки. — Он запнулся. — До того, как дети превратились в мясников, само собой.
Джек спросил у Джорджа, жив ли Рай Коннорс.
— Вроде бы где-то там. Губернатор отправил его и еще трех или четырех парней на Большой Тракт вместе с Дамами с Тарелками. Нам бы они здесь не помешали — особенно Рай. Мы бы точно могли их развернуть.
— Что еще за Дамы с Тарелками?
Джордж рассказал ему об Элис Стайнс и ее клубе метательниц тарелок, в котором состояло десятка полтора женщин. Джек слышал о женщинах, швыряющих тарелки от Софи, но всегда считал это мифом, чем-то вроде рассказов об амазонках с длинными копьями и убийственной меткостью. Ему с трудом верилось в убойную силу этих тарелок-орис. Даже после того, как Ларри показал ему свою забинтованную руку — пострадавшую не в бою на Старой Гилеадской дороге, а порезанную о край одной из таких орис, — в представлении Джека женщины надеялись остановить банду подростков-мародеров при помощи фрисби.
В тете-букке рядом с Янгбладом оставалось свободное место, но Джеку совершенно не хотелось сидеть бок о бок с хрипящим куском мяса, который когда-то командовал им. Вонь от обугленной плоти Янгблада стояла жуткая.
Он зашагал рядом с медленно катящемся «Бинни», слушая остаток того, что удалось разузнать Джорджу. История выходила безрадостная. Как только подростки из Дези зашли защитникам в тыл, большинство горожан побросали свои ненадежные пукалки и бросились врассыпную. Джордж сказал, что сдаваться не имело никакого смысла; тех, кто поднимал руки, просто расстреливали на месте. Ларри Магрудер спрятался под дизельной буккой, которую Эйден Хестин забил оружием. Янгблад пытался сплотить вокруг себя оставшихся людей. Джордж оказался в их числе.
— И не спрашивай меня, зачем, — обронил он. — Я никогда не нанимался торчать здесь до конца дней своих, меня забрили сюда силой, как Мэри и Рая, но я привык на него вкалывать.
Джек промолчал. Но разве сам он сильно отличался от них, особенно после того, как ушла Софи? Говоря бессмертными словами Марка Твена, он вполне мог бы «смыться на индейские территории». Но не смылся. Остался.
— К тому же, я был зол, — добавил Джордж. — Пристрелил парочку сукиных сынов, туда им и дорога.
На взгляд Джека, Джордж сейчас меньше всего походил на бухгалтера.
— Но тут один из этих приезжих пацанов развернул в нашу сторону пушку на турели. Ему от силы лет шестнадцать было. Может, и того меньше. Он торчал в кузове штуковины наподобие этого вашего «Банни Донг» или как его там. Вот только эта пушка пуляла не пулями и не ракетами, это был огнемет. Он заживо сжег как минимум дюжину наших парней, да и парочку своих до кучи, которых даже не заметил. Губернатор Янгблад вспыхнул, точно праздничная свечка, и на этом наши попытки их сдержать закончились. Я сбил Губа с ног прямо в кювет — мой первый захват со времен детской футбольной лиги — и покатал по земле. Потушил огонь. К тому времени бо́льшая часть красноголовых уже упылила вперед, а остальным на нас было плевать. Стоило нам прекратить стрельбу, как мы им стали до лампочки. Они отправились в Дези — гулять и крушить все напропалую. Мы переждали. Слышали звуки взрывов. Некоторые громыхали по-настоящему громко.
«Так громко, что мы слышали их даже в бесплодных землях и видели дым», — подумал Джек… но вслух не сказал. Для его истории, как и для истории Мэри, время еще придет.
Джордж смотрел на Джека растерянными, ошалелыми глазами:
— Все было кончено. Нас разбили. Так зачем им приспичило крушить город дальше?
Джек мог бы ответить Джорджу, что так было всегда; дело тут не в правиле «победителю достаются трофеи», а скорее в том, что победители пускают под откос все, до чего способны дотянуться. Расстреливают мужчин — включая тех, кто пытается сдаться, насилуют женщин, глушат спиртное, уничтожают все, что хотя бы отдаленно напоминает красоту.
— Я завел грузовик, — подал голос Ларри. — Тот самый, что с пушками.
— Завел, Ларри, — подтвердил Джордж. — Ты молодец. — А затем повернулся к Джеку и Мэри: — Мы проехали почти весь путь назад к городу, и тут это чертово корыто с гайками заглохло. К тому моменту мы как раз поравнялись с лавкой «На окраине» — знаете это место?
Джек кивнул.
— Оттуда открывался отличный вид на погром. Куда лучше, чем кому-либо из нас хотелось бы, верно говорю. Все выглядело так же паршиво, как те немецкие города, что мы бомбили во Вторую мировую. А ведь это место было таким милым, понимаете?
Сидя на спине Золотого Мальчика, Мэри произнесла едва слышно:
— Оно было чудесным.
Ларри добавил:
— Мы увидели рикшу, припаркованную возле магазина. Мул валялся мертвым — какой-то из этих сукиных сынов пристрелил бедную скотину, — так что мы его выпрягли и усадили внутрь Губа. Повернули назад тем же путем. Мы не знали, куда направляемся, лишь бы подальше оттуда. — Он вгляделся в Джека; ему явно хотелось сделать парочку своих успокоительных вращений на месте, ведь обнимать себя за плечи так себе замена. — Что нам теперь делать, Джек?
И что сделает Волчок — да и все они — если я отвечу: «Мне-то откуда, блядь, знать?»
— Кому-нибудь из вас довелось видеть тех двоих, с которых все закрутилось? Парень и девчонка, совсем молодые. Одеты в шмотки с американской стороны.
— Нет. Элис Стайнс могла видеть. Она дин у сестер Орисы.
— Я знаю Элис. Она была среди метательниц тарелок?
— Да, — подтвердил Джордж. — Вон там она. Жива, надеюсь.
— Гдде поддкрр? — просипел Янгблад. Он распластался на сиденье тете-букки. Его язык высунулся наружу и облизал обугленные губы.
— Уже идет, — произносит Джек и похлопал Большого Кахуну по руке. К его ладони прилип кусок обгоревшей кожи. Он содрал ее, думая про себя: «Не стану кричать. Криком тут не поможешь».
Хотя, с другой стороны, что еще оставалось.
Джек снова стал фактическим лидером своего американского ка-тета. И пусть ему это не по душе, но он принимает расклад. Он считает, что нужно двигаться к Роузвуд-Холлу, если тот еще цел. В конце концов, нужно убраться куда-то подальше, хотя бы ради того, чтобы перевести дух, устроить палавер и решить, что делать дальше. К тому же, есть и другая причина. Если Роузвуд-Холл устоял, Эдвард Янгблад, он же Губ, он же Большой Кахуна, сможет умереть в собственной постели.
Конюшни и хозяйственные постройки сгорели дотла. Восточное крыло Роузвуд-Холла тоже выгорело, но главный дом и западное крыло, похоже, спас пожарный робомобиль, теперь намертво застывший на булыжной мостовой двора. Высокая каменная стена, окружавшая любимый сад Янгблада, закоптилась, а двустворчатые ворота — украшенные парой пулевых отверстий — захлопнулись. Джек понятия не имел, уцелела ли Дверь Миров, но в сад вели свежие следы автомобильных шин.
Мужчина и женщина сидели, прислонившись спинами к борту заглохшей пожарной машины. Между ними лежала плоская сумка. Мужчиной оказался Райал Коннорс. Один рукав его домотканой рубахи был заляпан кровью. Женщина подняла голову, лишь когда к ним приблизилась разношерстная компания. Ее лоб стягивала окровавленная повязка.
Джек сразу узнал Элис Стайнс. Хаффе и Элис жили через три дома от Софи и Джека на втором ярусе Верхнего города, и чета Стайнсов частенько прогуливалась в вечерней прохладе, неизменно держась за руки. Элис была красавицей, в ней сквозило что-то царственное. Она и сейчас выглядела величественной, но изрядно потрепанной. Очень изрядно.
Она поднялась, опираясь о стену. Джек поспешил к ней.
— Не надо, я сама, — с трудом выговорила она. — Все нормально, Джек.
Он преклонил колено, прижав кулак ко лбу:
— Хайл, Элис из Дези. Не стану желать тебе здравствовать, скажу лишь — пусть все пойдет на лад.
— Достойно сказано, — отозвалась она.
Рай поднялся на ноги с натужным кряхтением:
— Здорово, Джек. Какой расклад, как у нас говорят на американской стороне?
— Расклад уже разложен. Насколько сильно тебя зацепило?
— Слабее многих. У Фиони Джексона была одна из тех старых пушек. Она рванула. Ему разнесло почти всю башку.
«И не ему одному», — подумал Джек.
— Он умер, а мне прилетело осколками. Этот обугленный кусок мяса и есть наш дорогой предводитель?
— Он самый.
— Любительницу выпить я вижу, а где Пэй?
— Погиб. Смотрю, ты не растерял ни капли своего обаяния.
— Пошел ты, Джеки. Где вас вообще носило, пока мы тут из последних сил отбивались от красноголовых психов и получали по заднице из пушек, которых — вот ведь диво — у них быть не должно?
Джек ответил Раю, что это долгая история. Он уже устал это повторять.
— Ну так выкладывай, кеннит? Раз уж кровожадные детки убрались, времени у нас теперь вагон.
— Поддкрр! — прохрипел Янгблад. — Дде онии?
— Уже идут, — ласково утихомирил его Ларри. — Идут, сэй, подкрепление уже почти здесь.
— Истории потом, — отрезал Джек. — Элис, ты как?
— С ней все пучком. Слегка поцарапало, — вставил Рай.
— Я бы предпочел услышать это от нее самой.
— Мы укрылись в деревьях, — произнесла Элис. Как и у Джорджа с Волчком, в ее взгляде сквозила та самая боевая заторможенность, что всегда наваливается после перестрелки. — Мы думали…
Дверь главного дома с грохотом распахнулась. Кто-то вышел наружу, запнулся о придверный коврик с надписью «КОНЧАЙСТУЧАТЬ», а затем заковылял через двор. Джек схватился за пушку еще до того, как осознанно решил ее вытащить, но сдержался и не выстрелил. Это оказалась Баззи-с-Тряпкой. Как всегда, ее вихры стягивала красная косынка. В руке она сжимала ветошь для пыли, а на лице блуждала вечная безумная улыбка. Но в остальном…
«Бог мой и Ган», — подумал Джек.
— Что за херня? — выдохнула Мэри.
— У меня так много работы, — говорит Баззи. Ее левой руки нет. Из обрубка плеча свисают пучки разноцветных проводов. А глубоко внутри, там, где полагалось быть плоти, мерцают крошечные огоньки. — У меня так много работы. Это сэй Янгблад? Он выглядит неважно. Прошу прощения. У меня так много работы.
«Это все не по-настоящему, — подумал Джек. — Я в психушке на американской стороне. Сейчас мне вкатят очередной укол, и все галлюцинации растают».
Баззи крутанулась на месте, совсем как Ларри Магрудер, врезалась в зад пожарной машины, отлетела, сделала еще один круг. Джек замечает, что один ее глаз провалился внутрь. А за ним подмигивают новые крошечные лампочки.
— Столько работы.
Она развернулась обратно к дому, снова споткнулась о дурацкий придверный коврик, и все — чертик скрылся в своей шкатулке.
Джек ошарашено посмотрел на Джорджа:
— Ты знал?
Тот отрицательно покачал головой.
— Мэри? А ты знала?
Она сидела на Золотом Мальчике выпрямившись и вытаращив глаза. Ричард безмятежно устроился в тени огромного коня и лениво щелкал зубами, ловя свой небесный изюм.
— Я всегда знала, что с ней что-то не так, но что она была… этим… этой…
— Киборгом, — произносит Джордж, и в ту же секунду Ларри выдыхает:
— Роботом.
— Да какая к черту разница, кто она такая? — бросает Элис. — Города больше нет, а Янгблад вот-вот отдаст концы. Военачальник из него вышел паршивый, отцу и деду в подметки не годился, но другого у нас не нашлось.
Слова Элис о Янгбладе заставили Джека кое-что вспомнить. Он принялся копаться в том, что осталось от их пожитков. Мэри соскользнула со спины Мальчика и подошла к нему, а Ричард закрутился у нее под боком.
Ларри вытаращил глаза:
— Бог мой и Ган, это что, ушастик-путаник? А я-то думал, это просто сказки для ребятишек.
Он собрался было вылезти из «Бинни» и рассмотреть зверька поближе, но Мэри подхватила Ричарда на руки и прижала к груди:
— Не трогай, он мой. — И, подумав, исправилась: — То есть наш. Что ты там ищешь, Джек?
Он нашел. Сунул руку в холщовый мешок, когда-то бывший сумкой «Йети», и извлек на свет приземистую бутылку.
— Это гранатовый сок? — спросил Джордж.
— Нет. Кола. — Он поднес горлышко к покрытым волдырями и запекшейся кровью губам Эдварда Янгблада. — Вот, сэй. Промочи горло.
Янгблад обхватил треснувшими губами горлышко. Кровь вперемешку с колой потекла по его небритому подбородку. Он сделал два глотка, а когда Джек убрал бутылку, прохрипел:
— Хршо. Хршо.
В сказке он бы испил колы да испустил дух. Но здесь вам не сказка, и обугленная одноглазая туша самопровозглашенного губернатора продолжала дышать.
— Я бы тоже от такого не отказался, — подал голос Рай. — Если ты не против, здоровяк.
Джек протянул по бутылке ему и Мэри. Он не думал, что Янгблад в те жалкие крохи жизни, что ему остались, станет возражать.
— О мой Бог и Ган, — выдохнула Мэри, сделав первый глоток. — До чего же хорошо.
— Маленький привет с родины, — согласился Джордж. Он поднял бутылочку того, что в Срединном Мире звалось «Коа-Коа Ори Тэй». — Давайте скажем тост!
Стоя во дворе возле заглохшей пожарной машины-робота, вдыхая гарь, шедшую со стороны сожженного приморского городка, они чокнулись бутылками: Джек, Мэри, Джордж, Ларри, Райал и Элис Стайнс.
— Слушаем тебя, — попросил Джек.
— За выживание, — отозвался Джордж.
Все дружно повторили тост, но не успели они сделать ритуальный глоток, как из главного холла усадьбы донесся голос Баззи:
— У меня так много рабо… — Остаток фразы срезало свистящим звуком, за которым последовал глухой шлепок.
Мэри выронила бутылку, и «Кока-кола», проделавшая весь долгий путь из Линкольна, штат Небраска, запенилась по булыжникам мостовой.
Баззи-с-Тряпкой снова показалась в дверях и снова запнулась о коврик. Вот только на сей раз она — или оно — рухнула плашмя. Точнее, показалась и рухнула лишь нижняя ее половина, из которой во все стороны торчали пучки проводки. Раздалось едкое шипение, запахло паленым металлом. Ну, или палеными микросхемами. Или еще какой-то дрянью. Ноги засучили туда-сюда, точно ножницы — робот явно пытался ползти.
Очередной визг — и из холла выскочила молодая девица. Последняя приживалка Янгблада. Длинные волосы Дарри, прежде золотистые, теперь были густо измазаны кровью. В руке она сжимала арбалет-бах. Запнувшись о нижнюю половину Баззи, она кувыркнулась, вскочила на ноги и наставила пушку на Золотого Мальчика — самую крупную мишень. Джек не задумываясь выстрелил в нее. Времени на раздумья не оставалось. Дарри рухнула на спину с отверстием точно между глаз.
— Отличный выстрел, — обронил Рай, но Джек велел ему заткнуться.
— Народ? — подал голос Ларри-Волчок. — Кхм, народ?
Он выбрался из «Бинни», заложил двойной пируэт на месте и объявил, что мэр наконец-то врезал дуба.
Позади Роузвуд-Холла располагалась чудесная открытая эспланада, выложенная розовым камнем кинна, и именно там вся шестерка — семеро, если считать Ричарда — просидела за палавером остаток дня.
Проходя через парадный приемный зал Большого Кахуны, они наткнулись на туши двух его сторожевых псов, Немо и Наймо — Благословенных — лежащих на паркете с выпущенными кишками. Их кровь была сплошь исчерчена следами пальцев. Джеку не нужно было рождаться Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, как именно Дарри покрасила свои волосы.
— Они действительно ушли, Джек? — спросила Элис. — Эти красноголовые?
— Да.
— Ты не можешь знать этого наверняка, — вставил Рай.
— Знаю. Эта несчастная девчонка, Дарри, была последней. Думаю, она не ушла с остальными только потому, что хотела отомстить человеку, который ее насиловал.
Рай хохотнул:
— Ты называешь то, что они вытворяли, изнасилованием? Да брось! Она же сама на него вешалась!
Мэри держала Ричарда на коленях, перебирая его шерстку и ища утешения у ушастика.
— Она была совсем ребенком, Райал.
— Что-то она не больно походила на ребенка. — Он выставил руки перед грудью, изображая округлости. — Жрала его еду, носила его шмотки — ну, те жалкие тряпочки, что вообще удосуживалась на себя натянуть, — и она…
— Хорош! — оборвал Джек. — Нам есть о чем поговорить помимо этого.
— О чем, например? — хмыкнул Рай. Он махнул рукой в сторону дымящихся руин некогда прекрасного города, лежавшего внизу под ними. — Все кончено, здоровяк. Сливай воду. Тут фини, как говорят французы. Пасси ле портер мовез нювель. Делать нечего, только обломки собирать.
Джек понятия не имел, что там Рай выдал на своем ломаном французском, но не думал, что худшее уже позади. Оставалась еще Прорва. До сих пор открытая, до сих пор разрастающаяся. Элис потягивала свою «Кока-колу» словно вино редкого и благородного урожая.
— Что произошло там, на Тракте, Элис? И где Хаффе?
— Мой муж мертв, — ответила Элис. Голос ее звучал достаточно твердо, а лицо оставалось спокойным. Вся ее скорбь затаилась в глазах. — Хаффе был в числе мужчин, выступивших вместе с нами, наряду с Мэйсоном Дауни, Джори Филдсом, Фиони Джексоном и сэем Коннорсом. Все, кроме Райала — ну и, может, Джори, — ушли в пустошь в конце пути. Знаешь, что я тебе скажу? Могу я говорить прямо?
— Все, что пожелаешь, сэй. И мне искренне жаль. Жаль до глубины души.
Она сдержанно кивнула Джеку в манере, свойственной благородной даме (noblesse oblige как-никак), и это его ничуть не задело. Элис принадлежала к той части жителей Дези, которая теперь практически — а может, и полностью — прекратила свое существование. Куда важнее было то, что она храбро проявила себя в обреченной на провал обороне родного города.
Она указала одной рукой на Джека, а другой — на Рая:
— Вы друг друга недолюбливаете. Мне это очевидно. Но я умоляю вас отбросить вражду ради чести города, где мы все жили. Тебе стоит знать, Джек, что сэй Коннорс был ранен летящими осколками, когда рвануло оружие Фиони, и все равно рискнул жизнью, спасая меня. Он вынес меня оттуда на руках.
— Я сперва подумал, что она померла, — вставил Рай, — но это оказался обычный обморок. Она оклемалась и пошла дальше собирать свои войска, которые к тому моменту уже знатно потрепало. Там творилось полное безумие, Сойер. Ты себе не представляешь.
Элис продолжила:
— Мы добрались туда раньше захватчиков и закрепились по обе стороны дороги. Они шли колонной. Мы услышали ее задолго до того, как увидели. Она состояла из грузовиков и огромных бронированных букк, которые ползли на гусеницах, круша Тракт. Часть детишек шла пешком, другие торчали в кузовах грузовиков, размахивая окровавленными рубахами на палках, точно знаменами. Большинство кузовов были открытыми. Мы видели добро, награбленное ими в Хемпхилле и всех тех мелких придорожных тете-виллонс, что попадались им на пути.
— Еду-то они, само собой, забирали, — вставил Рай, — но там было и другое барахло, в котором вообще не прослеживалось логики. Стулья, канделябры, шмотки, картины, зеркала. Одна из этих красноволосых девок нацепила бархатное вечернее платье. — Он повернулся к Элис и прижал кулак ко лбу: — Прошу пардону, сэй. Продолжай. Больше не перебью. Нашему здоровяку это не понравится.
Джеку уже начинало надоедать, что его зовут здоровяком, но он держал язык за зубами. Просьба поумерить взаимную вражду звучала разумно. Главным образом ему следовало выяснить, шли ли Киннестон и Спекхоффер вместе с этой наводнившей Тракт толпой. Согласно видению Мэри, их убили, но не в Дези. На американской стороне.
На этот раз Элис Стайнс одарила своим аристократическим кивком Рая:
— Они тащили все, на что падал взгляд, тут ты прав. У нескольких грузовиков спереди, прямо там, где моторы, были насажены отрезанные головы. Для украшения, надо полагать.
— Фигурки на капотах, — подал голос Джордж.
— Я хотела заманить их в капкан. Таков был план. Я приказала своим людям пропустить все моторные букки внутрь, даже если это означало дать уйти тем, кто возглавлял парад. Я говорила, что важно накрыть как можно больше врагов. Мои дамы держались стойко, но один из мужчин…
Райал так и зарычал:
— Джори Филдс. Смылся, едва началась пальба, припустил как гребаный кролик…
— Ты заткнешься наконец и дашь женщине договорить? — прикрикнула Мэри.
— О мой Бог и Ган, — хмыкнул Рай, — выпивоха леди-сэй подала голос!
— Тебе бы помалкивать, — вставил Джек.
— А тебя кто выбрал Королем Навозной Горы, Джеки?
— Да хорош вам обоим! — прикрикнул Джордж. — Давайте завязывайте! Город под корень вырезали, а вы двое цапаетесь из-за того, чья очередь вякать?
Окрик прилетел откуда не ждали, и Райал так и опешил. Чуть дара речи не лишился. Затем — видимо, не смог сдержаться — он показал Джорджу средний палец. Но до конца рассказа Элис больше не изгалялся.
Она продолжила:
— Головная машина проскочила, следом за ней второй грузовик, забитый вопящими сопляками; они размахивали винтовками и пистолетами, палили в воздух. Бронированные ползуны шли в самом хвосте колонны, потому что сильно калечили дорогу. Я знала, что тарелки Орисы против бронированных ползунов бессильны. Мы надеялись, что с ними справится оружие мужчин, но пули от них только отскакивали.
А потом, еще до того как я успела отдать приказ, Джори Филдс выстрелил в одного из этих пацанов — совсем сопляка, который держал отрезанную голову за волосы и крутил ею во все стороны. Медлить дальше смысла не было, и я закричала «Риса!», и остальные дамы закричали то же самое. Мы швырнули свои тарелки в тех красноголовых, что были перед нами. Мужчины открыли огонь. Пушка Фиони рванула, а у кого-то еще, кажется, заклинило…
— У Дауни, — уточнил Рай. — Мэйсона Дауни. Я видел, как он лег.
— Мои дамы бросали четко и метко, — произнесла Элис. При воспоминании о битве она оживилась. На доселе бледных щеках проступил румянец. — Рисы снесли головы как минимум дюжине этих тварей. Поначалу я и впрямь подумала, что мы можем победить, ну или хотя бы обратить их в бегство. Звук орис — в полете они издают высокий пронзительный свист — до смерти их напугал. У красноголовых девиц уже может быть грудь, у парней — пушок на лице, но они все равно еще почти дети, понимаешь? Смертоносные, но все же несмышленые дети. Кое-кто попрыгал из кузовов и бросился в лес, где мы уже поджидали их с ручными огнестрелом, пращами и запасными тарелками. Очень и очень многие из тех, кто шел пешком рядом с грузовиками, лишились голов.
Джек мысленно перенесся обратно в хижину загонщиков. Мэри, кричащая в беспамятстве: «Отрезанные головы! Так много!»
— Что произошло потом, сэй?
Минутное возбуждение Элис угасло так же стремительно, как и появилось.
— Они нас разбили. Это произошло бы в любом случае, даже если бы Джори не торопился стрелять, и мы заманили бы их всех в капкан. Их оружие оказалось куда мощнее. У нас имелись только тарелки да горстка мужчин, потому что Янгблад верил, будто основные силы красноголовых пойдут другим путем, по Старой Гилеадской дороге. Шансов у нас не было. Мы уложили десятки, но они положили нас всех, кроме меня, сэя Коннорса и — может быть — Джори Филдса.
Когда пуля задела мне голову, я даже сознание не потеряла. Мир вокруг сделался абсолютно белым, а в ушах возник высокий тонкий звон. Я все еще слышала стрельбу и свист летящих орис. Думала, что умираю, но умирать лежа мне не хотелось, так что я поднялась на ноги и закричала: «Риса! Риса! Риса!», хотя тарелки у меня уже не было — я свою швырнула, — да и оружия тоже. Слышала, как вокруг свистят пули. Гремели взрывы. Падали деревья. Все горело. Помню, как сэй Коннорс подхватил меня на руки и побежал, а вот потом я уже отключилась. Очнулась уже где-то на Редуте, глядя сверху вниз на Роузвуд-Холл. Сэй Коннорс оторвал кусок от моей верхней рубахи и вытер кровь на виске и шее. Потом оторвал кусок от своей, перевязал мне рану. Спросил, помню ли я, кто такая и что стряслось. Когда я ответила, он обронил: «Ну, значит, жить будешь».
— Я-то надеялся, что будешь, но уверенности не было, — вставил Рай. — Кровищи было море. Мойт, как здесь говорят.
— В ушах до сих пор звенит, — пожаловалась она, — и голова трещит, просто раскалывается.
Джек отозвался:
— У меня можно найти что-нибудь от боли в голове. Если мой дом, конечно, еще стоит.
— Мы видели, как горело восточное крыло Роузвуд-Холла, — сказала Элис. — Прикатила пожарная машина и спасла остальную часть дома, но потом заглохла — ну, как это вечно бывает со старыми железками, что остались от прежних людей.
— Прямо как пушки, — хмуро буркнул Ларри Магрудер. — Только те еще и отсырели вдобавок.
— Мы спустились сюда, к Холлу, сэй Коннорс всю дорогу нес меня на себе… я то и дело проваливалась в беспамятство, понимаете… и вот тут-то вы нас и нашли.
— Ты ведь частенько обедала у Губа, — подала голос Мэри. — Ты знала, что эта Баззи была… кем она там была на самом деле?
— Нет. Я думала, она с американской стороны, и переезд сюда сделал ее… странной.
— Элис, ты сказала, что ваши бойцы пропустили головную машину внутрь капкана.
— Да, и грузовик, что шел следом. — Она осеклась и посмотрела на Рая, тот кивнул.
— Эта головная машина была похожа на ту, на которой приехали мы? — Он указал на вторую Миссис Тэлбот.
— Да, только без крыши. Они стояли там в полный рост, орали во всю глотку и махали остальным, призывая двигаться за ними.
— Это были молодой парень с девчонкой еще моложе его?
Она нахмурилась:
— Все, что я запомнила — розовую куртку со множеством блестящих застежек-полосок на девчонке.
— Молний? — спросила Мэри.
— Я не кеннит молний, — отозвалась Элис.
На пресс-конференции, которую Джек смотрел в отеле «Марриотт Корнхаскер», Джером Гейтерс говорил, что фермер, ставший свидетелем убийства Коула Трэверса, опознал Киннестона по рыжим волосам, а девчонку — по волосам и розовой мотоциклетной куртке.
Значит, это точно были они; они проскочили засаду целыми и невредимыми и рулили «Бинни Дингом». Вопрос в том, где они сейчас? И где остальные их последователи?
У Джека и Мэри ушел еще без малого час на то, чтобы поведать о собственных приключениях. Рассказ занял бы куда больше времени, реши они выложить все до конца, но по обоюдному и негласному согласию они выдали сильно урезанную версию. Мэри не стала распространяться о том, как куковала в пернильской кутузке, налакавшись до полусмерти, или о том, как ее заклинило от страха на водонапорной башне. Джек тоже мало что рассказал о своем пребывании на американской стороне, ограничившись фразой, что «нарвался на кое-какие проблемы». Про Дейла он не обронил ни слова.
— Мне бы хотелось побольше узнать о том месте, которое вы зовете Лабраска, — попросила Элис. — Звучит как край, полный чудес. Быть может, как-нибудь потом.
— Да, леди-сэй. Как-нибудь потом.
День клонился к закату. Тени удлинялись, и Чистое море меняло цвет с искрящегося лазурного на темно-багровый, точь-в-точь молодое вино. Мэри объявила, что отыщет кухню и сообразит какую-нибудь хавку. Когда Элис призналась, что не знает слова «хавка», Джек невольно вспомнил обо всех тех вещах, что не понимала Миссис Тэлбот. Поводы для улыбок сейчас были в дефиците, но эта мысль заставила его слегка усмехнуться.
— Я помогу тебе, — вызвалась Элис, но стоило ей попытаться подняться, как она покачнулась, прижала ладонь к забинтованной голове и опустилась обратно.
Рай приобнял ее за плечи. Она одарила его благодарным взглядом и пристроила голову у него на плече. Рай зыркнул на Джека взглядом, в котором так и читалось: «Есть проблемы, здоровяк?»
У здоровяка проблем не было.
— Я бы и сам приготовил, — подал голос Рай, — но… — Он кивнул на Элис, которая из последних сил пыталась удержаться в сидячем положении.
— Я помогу, — вызвался Джордж. — Пошли, Мэри. От кухни в восточном крыле один уголь остался, выгорела дотла, а вот на западной стороне все должно быть пучком. Припасов там завались. Напеку оладий. Бывало, готовил их для своих девчонок, перед тем как… ну, сам понимаешь, попал сюда. — На последнем слове его голос дрогнул, и Джек поймал себя на мысли, что так ни разу и не расспросил Джорджа о его семье, хотя обручальное кольцо на его пальце видел. Таких украшений у Райала и Ларри-Волчка как раз не водилось.
— И я помогу, — вставил Ларри. Он подскочил на ноги и выдал лихой пируэт на триста шестьдесят градусов, заставив Джека вспомнить один из фильмов, где его мать снималась вместе с Фредом Астером, еще в бытность свою маленькой восходящей звездочкой. Лили Кавано танцевать толком не умела, зато Астер был великим мастером.
— Нет уж, посиди тут, мы сами управимся, — осадил его Джордж, и Волчок остался на эспланаде. Позже Джек не раз подумает о том, что самые великие открытия порой держатся на самых хлипких крючках. Джордж и Мэри ушли, а Ричард потрусил следом за своей ненаглядной девчонкой.
Элис пробормотала:
— Кто-то должен сходить на Тракт… собрать тарелки… они… они…
— Завтра все заберем, леди-сэй, — успокоил ее Ларри Магрудер и похлопал по руке. — И само собой, будем аккуратны. — Он продемонстрировал покрытую коростой рану на своей ладони.
Рай легонько, но ощутимо встряхнул Элис:
— Не вздумай засыпать. С ранением в голову это последнее дело, тебе и так крупно повезло, что жива осталась.
Она даже глаз не открыла.
— Твоя пр… — И тут, несмотря на всю свою аристократичность, она захрапела, в точности как заправский алкаш, отрубившийся на задворках какого-нибудь кабака в Нижнем городе.
— Я за нее переживаю, — признался Рай. — Видел бы ты ее там, на Тракте… до чего храбрая баба…
— Не сомневаюсь, что леди не промах, и я рад, что ты о ней позаботился.
— Она мне небезразлична, — отрезал Рай.
— Ты там выдал что-то на французском. По крайней мере, мне показалось, что это французский. Что это значило?
— Да я наверняка переврал все. Жак вечно говаривал, что я владею французским, как столетний дед хером. Я сказал — ну ладно, пытался сказать: «Ненавижу приносить дурные вести». Жак постоянно эту фразу повторял, чаще всего, тыкая меня носом в тарелки, которые не отмылись в посудомойке, потому что на них присох какой-нибудь из его навороченных соусов.
— Когда это было? И где?
— Да я пацаном еще был. Семнадцать лет. Как из школы вылетел.
Он убрал с лба Элис слипшиеся от крови волосы, и Джек понял, что смотрит на влюбленного мужчину. Влюбленного по уши. И плевать, что она потеряла мужа всего несколько часов назад, плевать, что у него нет ни единого шанса завоевать эту благородную даму (эту храпящую благородную даму); любовь, как и смех, не спрашивает разрешения, она просто вышибает дверь ногой.
— Мне тогда до смерти хотелось свалить из дома, кеннит, потому что батя мой, как поддаст, сразу начинал распускать руки, а поддатый он был практически всегда. Дело было в Джерси-Сити. Я снял комнатку в самой дыре, в настоящем рассаднике тараканов, и устроился в «Ля Гренуй» на 52-й улице. Посудомойщиком. Шеф-поваром там был Жак Дюбуа. На парижском французском разговаривал как ангел, но сукой был редкостной, чтоб его. Я много чего на лету хватал из его базара, потому что в таком возрасте ты только слушаешь и впитываешь. Если башка варит, конечно. C'est une merde — значит «ну и сраная дыра», qui s'y frotte s'y pique — типа «не влезай, убьет» или «поиграй со мной и огребешь». А тебе-то какая печаль, здоровяк? Биографию мою писать собрался?
— Нет, но у меня тут нет доступа к Гуглу, так что…
— А что такое Гу-ул? — подал голос Ларри. — Типа как гули-гули, голуби? — Он покатился со смеху и обхватил себя за плечи.
— Забудь про Гугл. Рай, ты знаешь, что означает фраза le salary de la pear?
Рай ухмыльнулся:
— Похоже, это ты у нас владеешь французским, как столетний дед хером, здоровяк.
— Давай попробую еще раз, помедленнее. Ле са-ла-ри де ла пе-ар. Ничего не напоминает?
— Может, ты имеешь в виду цену ужаса? Или цену страха?
— О, а я видел этот фильм! — завопил Ларри. — В «Фильм Форуме»! С девчонкой туда ходил! Она прям загорелась пойти, так перлась по иностранному кино! Синема́ его называла!
— Что ты видел? — не понял Джек.
— «Плату за страх». Охренительное кино, скажу я вам, пусть даже и черно-белое.