Измученные и разбитые спасением из водонапорной башни, не говоря уже о рытье могилы для Дестри, Джек и Мэри проспали на следующий день до тех пор, пока солнце не поднялось высоко над горизонтом. Мэри поднялась первой, развела костер и поставила чай, делая все очень осторожно из-за волдырей на руках. Золотой Мальчик ушел к трамвайной линии, по которой когда-то ходила «Винола». Он щипал те немногие жалкие пучки травы, какие только мог найти. Сквозь шкуру отчетливо проступали ребра. Ричард сидел под ним, ловя зубами жуков.
Джек свистнул животным. Они подошли. Джек насыпал овса Мальчику, а Ричарду отдал последнее яйцо. Мэри принесла Джеку чай в жестяной кружке.
— Как давно мы покинули Дези? — спросила она. — Ты, я и Пэй? Кажется, прошел по меньшей мере год.
Он покачал головой.
— Мэри, честное слово, я не знаю. И не знаю, как Золотой Мальчик вернулся в Пернил из Ривена. Если бы он умел говорить, держу пари, он мог бы рассказать интересную историю.
— Я хочу знать, что случилось с Пэйем. — Но когда Джек открыл рот, она подняла руку. — Но не сейчас. Он был…
— Он был твоим парнем. Конечно.
Она одарила его саркастической улыбкой.
— Единственным, кого я смогла заполучить, ты хочешь сказать.
— Мэри, я…
— Можешь говорить так. Это, наверное, правда. Но знаешь что, в нем была какая-то милая черточка. Не сказать, что большая, но она была.
Она поднялась, порылась в задней части Миссис Т. и достала буханку хлеба.
— Мэри…
— Хватит об этом. Может, позже.
Она смахнула рукой пот с лица, а может, слезы. Наломала хлеб, нанизывая куски на вертел. У Джека на мгновение всплыло в памяти воспоминание (и весьма болезненное) о том, как Дэйл готовил шашлыки на своем гриле на заднем дворе, пока они с Сарой пили джин-тоник на патио.
— Ты собираешься его поджарить? — Он ожидал резкого ответа вроде: «А ты, блядь, думал, что я собираюсь с ним делать? Напихать себе в задницу?»
— Да. Так будет лучше. У тебя четыре буханки, и они уже черствеют. Тот, кто снабдил тебя припасами, упаковал столько, что хватит на целую армию.
Джек улыбнулся.
— Семья Гинли. Они любили поесть. — Он рассказал Мэри кое-что, но далеко не все. Лилит Гинли была в той части, что он пропустил.
Они ели поджаренный хлеб, намазанный джемом. Ричард сидел между ними, держа свой собственный кусок в передних лапах. На восточном горизонте виднелась темная полоса дыма под углубляющейся синевой утреннего неба. Мэри указала пальцем.
— Это то, о чем я думаю?
— Не знаю. — Вот только он знал, и догадывался, что Мэри тоже знает.
Красноголовое отребье.
Они продвигались медленно, и не только потому, что Золотой Мальчик тащился позади Миссис Т. Старую Гилеадскую дорогу усеивали выбоины, и, как и на Тракте, здесь попадались разбитые участки покрытия, которые даже «Бинни Динг» не мог преодолеть, хотя он и был создан для пересеченной местности. К тому же оставалась опасность, что Мальчик сломает ногу в какой-нибудь скрытой яме.
Так что приходилось пробираться по каменистой почве и объезжать обточенные ветром скальные выступы. Они прокладывали свой путь по унылому пейзажу, на который раньше лишь мельком поглядывали через окна «Винолы», расположившись в кондиционированном великолепии. Иногда Ричард ехал на коленях у Мэри; иногда он спрыгивал с медленно движущегося «Бинни Динга», чтобы задрать лапу или пройтись рядом с Мальчиком.
— Это и есть то, что ты называешь Ничейными землями? — спросила Мэри.
— Да.
— На них уйдет гораздо больше трех дней.
Джек наслаждался мягкостью ее тона. Не говоря уже о том, что испытывал облегчение. Теперь, когда она больше не была пьяна или в состоянии полной паники, ее поведение изменилось… вернее, вернулось в прежнее русло. Она стала той самой женщиной, которую он знал в Дези, той, что слонялась по городу с Пэйем и выманивала у Джека (или иногда у Джорджа Элгина) деньги на покупку «инопланетян» или засахаренных орешков чика-чика в лавке «Сладости Кэйдена». Казалось, в ней живут две женщины: Тихая Мэри и Дурная Мэри. В голову пришел эпизод из какой-то старой книги или фильма, но Джек не мог точно вспомнить, какой именно.
— Может пройти неделя, прежде чем мы доберемся до Дези, — признался он. — Или даже две. Тот дым виднелся очень, очень далеко.
— Ты можешь считать время неделями, потому что иногда бываешь на американской стороне. Здесь же это просто «какое-то время». Или твелва. Здесь нет недель, есть только сезоны — Просторная Земля, Посев, Полная Земля, Праздник Жатвы.
— И иногда даже они сдвигаются.
— Да. Время — штука скользкая. Если бы Лучей сохранилось больше, возможно, время бы… бы… — Мэри умолкла и затихла, сложив руки на коленях. Затем она дернулась, словно от внезапного испуга.
— Они умерли.
— Кто? Кто умер?
Мэри теперь смотрела на восточный горизонт. Дым исчез, но ее глаза подернулись какой-то дымкой. Ему показалось, что она впала в какое-то подобие транса.
— Те, кто все это начал. — Затем она выпрямилась. — Нет! Тот, кто все это начал, уже давно в могиле. Его поджарили на Старой Замыкалке.
Джек вспомнил свой завтрак с Джимми Клэнтоном.
— Человек по имени Старкуэзер. Твоя правда.
Она повернула руки ладонями вверх, и татуированные глаза уставились на него. И неужели один из них моргнул? Наверняка нет!
Мэри спросила:
— Разве красноголовые, эти зараженные, пошли за тем, кто все это начал? За этим Старкуэзером? Как овцы за пастухом?
Зараженные. Хорошее определение. Возможно, единственно верное.
— Думаю, да. Этот молодой человек, Рой Киннестон, либо боготворил Старкуэзера, либо… я не знаю… — Он умолк. Мэри фыркнула.
— Я скажу это, если ты не хочешь. Этот ка-меи Старкуэзера вселился в него.
— Подружка Старкуэзера утверждала, что тот похитил ее, и она боялась за свою жизнь. Штат Небраска посчитал ее сообщницей и упек в тюрьму.
— Тару Линн Спекхоффер никто не похищал.
— Они с Киннестоном действительно мертвы, Мэри?
— Да. На американской стороне.
— Как, черт возьми, они вернулись?
Она судорожно дернулась и огляделась по сторонам, словно не понимая, где находится.
— Я что, задремала?
Не было смысла допытываться. В каком бы состоянии она ни находилась, все прошло.
— Задремала, твоя правда.
Они разбили лагерь между дорогой и трамвайной линией. Ночью Мэри растолкала его. Джек сел, протирая глаза.
— Что случилось?
— Нам нужно убираться подальше от дороги, Джек! Живее!
— Почему?
— Нет времени! Просто собирайся!
Он не стал спорить. Может, ей всего лишь приснился дурной сон, который она приняла за предзнаменование, но он не хотел рисковать.
Он забросал песком и грязью остатки костра и помог ей закинуть их пожитки в заднюю часть Миссис Т. Ричард уже сидел на пассажирском сиденье, навострив уши, с горящими в темноте глазами.
— Быстрее, Джек! Быстрее! Они идут!
Она без церемоний столкнула Ричарда в нишу для ног и сама забралась на пассажирское сиденье Миссис Т.
— Гони! Если хочешь, чтобы мы остались в живых, гони прямо сейчас!
Он сел за руль и завел двигатель. От дизельного рева Мэри поморщилась.
— Можешь сделать так, чтобы он работал тихо? Как раньше?
— Нет солнца — нет солнечной энергии, — сказал он, а затем усмехнулся, вспомнив старый скетч из шоу «Субботним вечером в прямом эфире»: «Никакой колы! Только Пепси!»
— Хватит ржать, придурок! Все серьезно! Увози нас отсюда! Подальше от дороги! — Мэри указала на большой скальный выступ в форме гриба. — Туда, за него! Живее! Живее! И… Миссис Т, выключи гребаные фары!
Они поехали, подскакивая на каменистой осыпи, Золотой Мальчик рысил следом, а Джек мысленно молился, чтобы конь не наступил в яму и не сломал себе бабку — или как там, блядь, называется эта суставная часть у лошадей. И тут со стороны Дези он увидел приближающиеся огни. Их было много. Целый конвой.
При свете звезд и молодого серпа луны Джеку удалось обогнуть скальный выступ, не разбив и не перевернув «Бинни». Он привязал Золотого Мальчика к буксировочному крюку Миссис Тэлбот. Джек надеялся, что они ничего не оставили на стоянке. Если и оставили, теперь уже поздно.
— Вырубай все, глуши мотор! — если можно орать шепотом, то именно это Мэри сейчас и делала.
Сейчас эта женщина точь-в-точь походит на ту, что колотила меня, когда мы спустились с водонапорной башни. Мэри версии 2.0.
Джек заглушил Миссис Т. Мэри выбралась наружу и осторожно обошла скальный выступ. Джек последовал за ней. Приближающиеся огни заливали дорогу и трамвайную линию таким ярким светом, что вокруг стало почти светло, как днем. А затем мимо них в кошмарном параде начали проноситься грузовики, «Бинни Динги» и разнообразные бронированные машины. Зрелище ошеломило Джека. В Дези было всего несколько автомобилей — их там называют безлошадными букками, — а пока они с Ричардом шли через Проклятые земли, он и вовсе не видел ничего, кроме маленького поезда. Это же походило на парад Древних — тех, кто строил подземные базы, тех, кто воздвиг город Луд, о котором идет дурная слава, будто там полно призраков, — восставших из своих могил.
Машины шли потоком всего минут десять, но Джеку показалось, что намного дольше. Последними, пытаясь не отставать, словно мальчишки, бегущие за взрослыми, пронеслись трехколесные скутеры и мотовездеходы. А затем все они исчезли, и их огни двинулись на запад по Старой Гилеадской дороге.
— Это они? — спросил Джек у Мэри. — Красноголовые?
Пытаясь успокоится, она прижала Ричарда к своей тощей груди.
— Конечно, они.
— Куда они направляются?
— Не знаю. Если нам с ними не по пути, какая, к черту, разница?
«Разница как раз есть, — подумал Джек. — И, возможно, очень большая».
На следующий день с запада по небу поползли тяжелые тучи. Джек приглядывал какое-нибудь убежище, но одновременно хотел двигаться дальше. Он понимал: что бы ни случилось в Дези, это уже не изменить, но потребность вернуться грызла его изнутри. Пэй погиб. Сколько еще человек из его ка-тета неудачников мертвы? Вообще-то, на остальных ему было плевать (хотя к Мэри он и проникся невольным уважением), но Софи оказалась права, когда однажды поддразнивала его, сказав, что он слишком близко к сердцу принял свой девиз копписмена: служить и защищать.
— Виновен по всем обвинениям, — ответил он тогда.
Они лежали в постели, и он перекатился на нее сверху. Она спросила, какого, во имя Ганли Гана, хрена он творит? А он ответил: «Защищаю. А теперь, если угодно, послужу».
Воспоминание до сих пор отзывалось болью, хотя в нем крылась и своя сладость.
Мэри потянулась.
— Джек, почувствуй, какая чудесная прохлада!
Нельзя было не согласится, но если ливанет дождь, эта «чудесная прохлада» обернется сыростью и собачьим холодом. Тем временем, колонны подростков-мародеров превратили дорогу в сплошное месиво — настоящее минное поле из асфальта, изжеванного гусеницами бронированных «Хаски» и боевых квадроциклов.
Они шли вдоль глубокого каменистого оврага-арройо, когда-то бывшего руслом реки, и он мог снова стать им, если начнется затяжной ливень.
— Мы хоть на сколько-нибудь приблизились к Дези? — спросила Мэри, когда они остановились для холодного обеда. — Потому что у меня такое чувство, будто мы топчемся на одном месте. Бредем по зацикленной кинопленке. Что, как я полагаю, вполне реально в этом долбаном мире.
— Мы продвигаемся, — сказал Джек. Он указал на каменные столбы, сложенные из разноцветных пород. — Помню, как увидел их из окон «Винолы» и еще подумал, что они похожи на куски слоеного пирога.
— Как поэтично, — буркнула она с привычной язвительностью.
— Остынь, Мэри.
— Не хочется.
— Миссис Тэлбот, ты ведь знаешь шутки?
— Да, майор Юлия.
— Давай одну. Встряхни мою попутчицу.
— Как называют корову, которая отбилась от стада?
— Не знаю, как?
— Отбивная.
Мэри вытаращила глаза, а затем покатилась со смеху.
— Хотите еще одну, майор Юлия?
— Полагаю, мы достаточно потешились.
— Я не понимаю «достаточно потешились».
— Помолчи, Миссис Т.
— Слушаюсь, майор Юлия.
— Это напомнило мне о Пэе, — сказала Мэри немного погодя.
— Ах, черт. Прости.
— Не извиняйся. Больно, конечно, но это хорошая боль. У тебя разве так не бывает?
— Бывает.
Какое-то время они ехали в молчании. Ричард время от времени спрыгивал на землю, бежал рядом, а затем снова запрыгивал на Миссис Т. «Какой шустрый для старика», — подумал Джек.
Мэри то и дело бормотала себе под нос: «Отбивная» — и прыскала от смеха.
Незадолго до того, как дневной свет начал угасать, они наткнулись на хижину для полукочевых пастухов, которых здесь звали загонщиками. Лачуга была хлипкой, во все стороны торчали щепки — Джеку она напомнила амбар с рекламой табака «Мэйл Пауч», — но крыша оставалась целой, а внутри стояла ржавая буржуйка. Позади лачуги пристроился навес из жердей, отлично сгодившийся для Золотого Мальчика. Джек предпочел бы двигаться дальше, но перспектива оказаться в темноте под открытым небом, да еще и с надвигающимся дождем, заставила его признать: на сегодня хватит. Тучи над головой висели низко, брюхатые от влаги. Погромыхивал гром.
— Что думаешь? — спросил он Мэри.
Она пожала плечами:
— Тебе решать.
— Почему?
— Потому что ты особенный.
— Потому что умею прыгать между мирами?
— Не только поэтому. И не потому, что ты был женат на Королеве Теней. Мы все знаем, Джек.
«Талисман, — подумал он. — Я прикоснулся к нему. Держал его в руках. И он оставил свой след».
На полке возле плиты Мэри нашла три маленькие, покрытые пылью банки. Без этикеток. Джек поддел крышку одной из них и уловил слабый запах керосина.
— Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, — процитировал он[29], — а «Стерно» всегда останется сухим горючим.
— Это еще что?
— Желе такое. Горючее.
— Ясно, — сказала она. И повернулась к Ричарду: — Помоги мне притащить дров, лентяй несчастный. — А затем Джеку: — Покорми коня.
Джек отвел Мальчика под навес и насыпал овса.
— Лучшее, что могу предложить. Припасы на исходе. — Для верности он скормил Мальчику несколько долек яблока, обсыпанных корицей, а когда вернулся в хижину, Мэри уже перетащила внутрь бо́льшую часть еды и развела огонь.
— Тут есть дождевики, — сказала она. — Похоже, Ган нас любит.
— Ты их в видении узрела? — Он указал на глаза на ее ладонях.
— Не-а. Там в углу стоит сундук с барахлом. Всякая одежка. А еще мыши, но они уже сделали отсюда ноги. Ты будешь готовить ужин или мне заняться? Предупреждаю, кухарка из меня паршивая. Где носит Рая Коннорса, когда он так нужен? Мужик здорово умеет готовить.
Посреди ночи Джека разбудил гром. Мэри рядом не было. Она стояла в дверях убежища в пончо и широкополой шляпе с такими огромными полями, что лицо под ними казалось лишь тусклым белым овалом. Ричард притаился между ее голых ног.
— Они будут спать, — произнесла она.
Вспыхнула молния, осветив ее лицо. То, что Джек увидел, наполнило душу ужасом — почти детским по своей глубине и простоте. Глаза Мэри закатились, обнажив пустые белки, похожие на глаза статуи.
— Мэри?
Снова молния. Раскат грома. Ветер крепчал, и Джек был чертовски рад, что они нашли эту лачугу. Ему нужно вернуться в Дези, нужно увидеть, разрушен ли город, и если да, то насколько сильно. Вот только Мэри сейчас нагоняла на него жуть своими белыми зенками и дельфийскими пророчествами.
— Вернись, Мэри. Ну пожалуйста, ладно?
— Они будут спать.
Прямо над головой с грохотом разорвался гром. Ричард сжался, но не сдвинулся с места. «Охраняет ее», — подумал Джек. Вспышка на мгновение выхватила из темноты каменистые бесплодные земли и зигзагообразный шрам оврага, убегающий к северу. Неужели там, на самом краю, стоят какие-то фигуры? Джек не был уверен, слишком быстро погас свет. Он убеждал себя, что это всего лишь тени, а не медленные мутанты. Ричард заскулил и преданно посмотрел на Мэри, но здесь оставалось только тело Мэри. Вся остальная ее суть была где-то далеко. Джек подхватил ушастика на руки.
— Мэри, Ричард хочет, чтобы ты зашла внут…
— Головы! — закричала она. — Отрезанные головы! Так много!
Ричард зарылся головой Джеку подмышку. Из-под навеса донеслось ржание Золотого Мальчика. Еще одна молния. Лицо Мэри свела судорога. Женщина выглядела на тысячу лет. Она издала пронзительный, заунывный вопль. А затем осела прямо в дверном проеме, уткнувшись головой в колени.
— Они будут спать. И ждать. Но недолго. Придет еще больше, их придет много больше, и тогда воцарится Дискордия!
Ричард издал глухой, сдавленный лай. Мэри вздрогнула и посмотрела на ушастика-путаника:
— Что случилось?
— Ты провалилась в транс. А ну-ка, иди внутрь.
Он взял ее за руку и завел в дом. Затем привел Золотого Мальчика — огромный паломино пошел охотно. Джеку не хотелось, чтобы конь подхватил мыт, конскую хрипоту. Или чтобы его убило молнией.
— Надеюсь, он тут не нагадит, — буркнула Мэри.
— Не нагадит. — Хотя сам Джек этого знать не мог.
Джек задернул полог на двери. От удара молнии это не спасет, но хоть как-то задержит ветер. И хотя бы часть дождя, когда тот наконец припустит. А в том, что он припустит, сомнений не оставалось.
Мэри позволила Джеку отвести себя обратно к одеялу. Он забрал у нее пончо и шляпу и уложил их обратно в сундук с пожитками, прямо поверх разноцветного серапе, изгрызенного мышами. Ричард вырвался из рук и тут же прижался к Мэри.
— Ты сказала, что они будут спать и ждать, Мэри. Что ты имела в виду?
— Не знаю.
— И еще что-то про отрезанные головы.
— Не помню.
— Вспомни, Мэри, попытайся!
— Прости, не могу. У меня почти никогда не получается вспомнить, когда накатывают эти… штуки. Я хочу спать.
Она выглядела изможденной и до смерти напуганной. Джек кивнул.
— Поспи со мной, Джек. Я не в том смысле, только ради тепла. Сильно похолодало.
— Твоя правда. — Он укрыл их обоих одеялами. Ричард свернулся калачиком между ними. Золотой Мальчик немного потоптался и затих.
— Полагаю, если бы ты захотел…? — Она не закончила. Голос ее прозвучал робко.
— Тсс, — сказал он и поцеловал ее в лоб.
Мэри закрыла глаза, и Ричард сделал то же самое.
«Спит, — подумал Джек. — И они тоже будут спать. Кем бы они ни были и что бы это ни значило».
Вскоре он и сам заснул, и ему снилась отрезанная голова Дейла, катящаяся по пыльной главной улице Пернила. Снился единственный, уставившийся в пустоту глаз Пэя. Где-то посреди ночи начался дождь.
Они провели три дня в убежище загонщиков, пока дождь барабанил по крыше, а овраг-арройо превращался в бурлящую реку. По очереди выгуливали Золотого Мальчика, натянув пончо и джаги из сундука с пожитками, а затем насухо вытирали большого коня, чтобы он не захромал и не заболел. Если это случится, они ничего не смогут поделать, но после Дестри Джек даже думать себе не позволяет о том, что придется хоронить лошадь. Во второй половине третьего дня Джек вывел Мальчика к оврагу и увидел, что новорожденная река вот-вот выйдет из берегов.
Они с Мэри собрали вещи, готовые сорваться с места, если их убежище затопит, но к сумеркам дождь наконец прекратился. Тучи на западе рассеялись, и их взору предстали радуги — совсем близко и в отдалении, а закат полыхал таким багровым огнем, что Джеку показалось, будто он смотрит прямиком в ад. Или в Дискордию.
— Завтра двинемся дальше, — пообещал он.
Мэри, чьи щеки стали алыми от отсвета заката, подарила ему свою прежнюю робкую улыбку и ответила:
— Так.
Понадобилось два дня, чтобы истомленная жаждой земля начала наконец впитывать излишки воды, так что продвигались они медленно. Теперь их поездка в Пернил на трамвае казалась общим на двоих сном; реальностью же был этот неторопливый путь на восток, к Дези, со множеством мелких крюков и объездов. Им не хотелось загонять Золотого Мальчика, но главная проблема заключалась не в этом. Кое-где Гилеадскую дорогу, и без того тяжело изувеченную механизированной колонной красноголовых, попросту смыло, а в иных местах колея скрылась под лужами настолько широкими, что они походили на мелкие озера. Зато холмы Ничейных земель расцвели. Джек не знал, как называются эти огромные мазки ярких красок на местном наречии, но узнавал — или ему казалось, что узнавал, — пустынный кастиллеус, люпин, сферальцею, лилии, лакфиоли и маргаритки. По низким холмам и каменным выступам, разливаясь багрянцем, артериями тянулась птичья ягода.
Миссис Тэлбот катила со скоростью чуть быстрее пешего шага, порой погружаясь в стоячую воду по самые колпаки. Золотой Мальчик плелся следом, изредка переходя на ленивую рысь. На второе утро Джек спросил у Миссис Т. про глубину одного особенно широкого размыва, но та не смогла ответить. Джек не удивился. Радар, которым оснащалась машина, продолжал исправно работать спустя долгое время после того, как ее создатели ушли в пустошь в конце пути — поразительно, — но вот сонара у нее не водилось. Несколько раз Джек выходил вперед, проверяя глубину шестом, пока Мэри вела «Бинни» левее или правее, повинуясь взмахам его рук.
Около полудня восьмого дня Мэри указала на усадьбу, по бокам которой стояли два круглых амбара, обычных для Западных баронств.
— Это ранчо «Большое Небо» — видишь их знак «БН» на крышах амбаров? Пэй говаривал, что это означает «Большая Небыль». Мы уже близко к дому. Думаю, завтра сможем выспаться в собственных постелях.
— Ты так уверена?
Она вздохнула.
— Если взрывы, что мы слышали глубоко в Ничейных землях, прогремели у нас, сомневаюсь, что от наших постелей вообще что-то осталось. Да и от всего остального тоже. И если бы в усадьбе «Большого Неба» оставались люди, они бы вышли посмотреть, кто проезжает мимо, верно?
— Верно. Будь они живы.
— Проверим? — Ее глаза умоляли его сказать «нет».
— Думаю, лучше двигаться дальше, как считаешь?
— Да. Пожалуй, так будет лучше.
Они миновали еще несколько угодий ранчо «Большое Небо», еще больше жилых домов и амбаров. В загонах мычали коровы. Ближе к городу пошли мелкие хозяйства — на американской стороне их назвали бы огородами. Вправо и влево разбегались грунтовые дороги. Они проехали мимо застывшей букки; нижняя половина возницы так и осталась сидеть на козлах. Его мертвые руки сжались в кулаки, все еще держащие вожжи, но верхняя часть туловища завалилась назад, а кишки и кровь заляпали мешки с овощами. Двое мулов, тянувших телегу, пали прямо в упряжи, собирая тучи мух.
Мэри отвернулась, зажав рот ладонью. Они не стали это обсуждать.
Снова выглянуло солнце, но грело оно уже не так сильно, как в Ничейных землях, и Джек почувствовал (или ему почудилось), как в ветерке проступила первая соленая нотка Чистого моря. Ни единой живой души вокруг — ни во дворах, ни в окнах, ни в поле. Несколько мелких хуторов сожжены, но трехдневный дождь не дал огню разгуляться.
Дорожное покрытие здесь оказалось получше, и впереди Джек увидел раскидистое дерево каппа-каппа, нависающее над поворотом дороги. Он собрался было предложить сделать привал в его тени и пообедать, как вдруг мимо них пронеслась огромная крестообразная тень. Джек готов был поклясться, что Ричард спал без задних ног, но тот в мгновение ока подорвался и выскочил из окна Мэри. Обычно, когда ушастик выбирался наружу, он просто хотел немного пройтись рядом с Мальчиком (и сцапать пару-тройку жуков, которых Мэри прозвала «небесным изюмом Ричарда»). Но в этот раз он припустил перед Миссис Т. с такой скоростью, в которую Джек не поверил бы, не увидь он собственными глазами.
— Что там, Мэри? Что такое?
— Птица! Большая! Громадная! Пролетела мимо каппа-каппы! Быстрее! Не дай ей схватить Ричарда!
Джек прибавил газу; Миссис Т. закачалась и загрохотала по разбитому асфальту. Их пожитки — изрядно поредевшие за время в пути — подпрыгивали и дребезжали сзади. Они пролетели сквозь тень дерева, где Джек надеялся остановиться на обед, и заложили вираж. Ричард сидел посреди дороги, и Джеку пришлось со всей дури ударить по тормозам, чтобы не переехать его. Ушастик-путаник наверняка слышал грохот их колымаги, но даже не обернулся и не шелохнулся.
— О Ган, — прошептала Мэри. — Что… что это вообще такое…
Джеку доводилось видать всякое в Долинах, но это зрелище могло поспорить и с летающими людьми, и с двухголовыми попугаями. Шагах в двадцати впереди, прямо напротив Ричарда, сидела плунджа. Она была еще крупнее той, что Джек видел раньше: изумрудно-зеленые перья, длинный крючковатый клюв, похожий на исполинский шип, и глаза величиной с чайные чашки, налитые черными чернилами. Она устроилась на теле мужчины в широких кожаных штанах загонщика.
— Я заберу Ричарда! — крикнула Мэри, но Джек перехватил ее руку прежде, чем она успела выбраться из «Бинни». Перехватил жестко. Если она попытается взять Ричарда на руки сейчас, тот ее покусает. Это было не предчувствие, а абсолютная уверенность.
— Стой, слышишь меня!
Плунджа раскрыла клюв и издала мерзкий, скрежещущий клекот. «Даже не думай», — говорил этот клекот… но Джеку показалось, что тварь блефует. Она захлопала крыльями и затопталась на месте прямо на спине мертвеца, когтями терзая в клочья окровавленную рубаху. Ричард поднялся на лапы и начал медленно сокращать расстояние до птицы. Мордочка его вытянулась вперед. Зубы оскалены.
— Отпусти меня, Джек! Она же его убьет!
— Не убьет, — отрезал Джек. Мысленно моля Бога и Гана о том, чтобы он оказался прав.
Над головами промелькнуло еще несколько теней — другие плунджи держали курс на Дези. «Стервятники», — подумал Джек.
Ричард подошел вплотную. Плунджа снова затрепетала крыльями и медленно попятилась с тела, но улетать не собиралась. Ушастик словно зажал птицу в какие-то ментальные тиски.
Птица упала вперед на разбитую дорогу. Один глаз уставился вверх — возможно, на сородичей, пролетавших над ней и спешивших к богатому пиру, а возможно, и вовсе в никуда. Ричард сомкнул челюсти на ее чешуйчатой, вытянутой шее. Плунджа не сопротивлялась, не защищалась и не пыталась сбежать. Ушастик сделал одно короткое, резкое движение головой. И Джек, и Мэри отчетливо услышали хруст — так хрустит сухая ветка, переломленная через колено. Шея плунджи переломилась. Ричард постоял на том, что теперь превратилось в обычную кучу перьев, затем задрал лапу и помочился на поверженного врага. После этого он припустил обратно к Миссис Т., пружинисто подобрал зад и прыгнул прямо в раскрытые объятия Мэри. На усах у него блестели капли крови. В шерсти на загривке запуталось одинокое зеленое перо. Мэри с брезгливой гримасой выдернула его и отбросила прочь. Затем погладила Ричарда по голове и назвала его хорошим, очень хорошим мальчиком.
Джек был согласен с ней всей душой.
По мере приближения к Дези запах моря перебивал зловоние от все новых тел и сгоревших зданий. Один элеватор пылал, точно большая праздничная свеча.
— Они убивали каждого, кто попадался им на пути, — сказал Джек, ведя машину мимо пугала, у которого соломенная голова была заменена головой старика, умершего с застывшей на лице предсмертной гримасой ужаса.
— Бездумная жестокость. Настоящий Аттила и его гунны.
Джек ухмыльнулся вопреки себе:
— Твои слова звучат как строчка из какой-нибудь песни в жанре хэви-метал.
Она вскинула бровь:
— Ты про кого-то вроде «Степпенвулф»? «Рожденный быть свободным»?
— Точно. — Мэри покинула американскую сторону еще до появления групп типа «Антракс», «Содом» или «Металлика». Может, к лучшему, или к худшему, в зависимости от музыкальных предпочтений.
Многие трупы уже приглянулись плунджам, но при виде приближающегося «Бинни» птицы тяжеловесно взмывали в воздух. Мысль о том, что Ричард каким-то образом посылает им телепатический сигнал: «Бойтесь меня, пожиратели мертвечины», — казалась одновременно и глупой, и целиком правдоподобной. Лишь одна тварь наотрез отказалась улетать. Ричард спрыгнул на землю и направился к ней точно так же, как и к предыдущей. Эта птица тоже не пыталась взлететь; она лишь тупо таращилась на приближающегося ушастика, а затем улеглась на брюхо и замерла в ожидании смертельного удара, что Ричард и нанес ей без лишних церемоний. После этого он вернулся к «Бинни», запрыгнул обратно к Мэри на колени и вытянул шею, подставляясь под ее одобрительные поглаживания.
— А как же остальные, Джек? Наши друзья? Хоть кто-то из них выжил?
— Трудно сказать. — Он притормозил возле тела, которым только что пировала птица. Мэри спросила, что он задумал.
— Хочу кое-что проверить.
Он перевернул труп, поначалу поморщившись от копошащихся насекомых и удушливого запаха разложения. Задержав дыхание, Джек наклонился, рассматривая мертвеца получше. Мальчишка, лет четырнадцати от силы, одетый в домотканую крестьянскую одежду. Но поверх нее натянут нарядный длинный жилет, на местном наречии зовущийся ким-каммала. Такое носили исключительно по торжественным случаям: на свадьбах, похоронах и тому подобных сборищах. Жилет, без сомнения, был краденым. Торчащие в разные стороны, криво остриженные волосы пацана были густо выкрашены соком птичьей ягоды. Из верхней части груди торчал обломок арбалетного болта. Должно быть, парень сам обломал древко, а потом умер, пытаясь вытащить наконечник.
На Джека нахлынули смешанные чувства. С одной стороны, он испытывал дикое, злорадное удовлетворение от того, что одного из «гуннов» Мэри все-таки прищучили. С другой — перед ним лежал обычный деревенский паренек, которого подмяла под себя сила, куда более могущественная, чем его способность сопротивляться.
Джек стянул с него ким-каммалу и обнаружил во внутреннем кармане пачку дезийских ассигнаций и две золотые монеты. Также нашлись портупея и футуристический пистолет, вроде того, что Джек потерял, провалившись из Прорвы в Тейлор-Сити. Деньги он трогать не стал, но пушку забрал и протянул Мэри.
— Осторожнее с ней. Похоже, она палит какими-то мощными звуковыми волнами.
— Это был один из них, верно? Из плохих парней?
Плохих парней…
— Да. Из плохих мальчиков и плохих девочек.
— Мы можем ехать?
— Да. Вперед, Миссис Тэлбот.
Миссис Т. дважды повторять не требовалось.
Дорога — точнее, то, что от нее осталось, — по мере приближения к Дези становилась шире. Вскоре они уперлись в груду обломков розового камня; некоторые кирпичи были сильно обгоревшими. Они полностью перегораживали путь, так что придется искать объезд. Джек уже собирался свернуть, но Мэри велела притормозить.
— Ты знаешь, что это такое? — спросила она. — Ну, то есть, чем это было?
Конечно, он знал.
— Арка на въезде. До города осталось меньше часа пути. Я уже слышу шум прибоя, а ты?
— Да. Подожди, если тебе не трудно.
Она отсадила в сторону Ричарда (ушастик-путаник окончательно решил, что ее колени — это его законный второй дом) и выбралась наружу. Джек последовал за ней. С усилием они перевернули один из розовых валунов. На нем были выбиты слова. Джек сумел разобрать только два из них: «ДЕЗИ» и «КАММАЛА». Впрочем, он и так прекрасно понимал, что там написано, как понимала и Мэри.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕЗИ.
ВХОДИТЕ С МИРОМ
Вскоре после этого они преодолели длинную гряду, известную как Редут — земляной вал, который тянулся до самого Меджиса и уходил далеко за его пределы, к Сломанным горам. С его высоты их взору открылись остатки Дези. Живописные розовые террасы, спускавшиеся к самой воде, были почти полностью уничтожены оружием, которое не выпускали на волю в Срединном Мире уже делах лет.
Гибель этого некогда прекрасного города, непохожего ни на один другой в Долинах, отозвалась в душе Джека глубокой скорбью. Посмотрев на Мэри, он увидел, что по ее щекам текут слезы. Единственным утешением было то, что после всех скитаний и приключений они наконец-то вернулись к Чистому морю. Глядя на искрящуюся под солнцем синеву, Джек поймал себя на мысли, что уже и не чаял увидеть ее снова.
— Города больше нет, Джек! Дези погиб!
Джек промолчал.