Разрушение Пернила, как в зеркале, отразилось в разрушении центра Хемингфорд-Хоум, столицы округа Хемингфорд (еще одно эхо, такие дела). За несколько дней до этих прискорбных событий фермер по имени Том Теллфорд из соседнего округа Элм выгуливал своего пса прежде, чем заняться утренними делами. А еще медитировал.
Этой практике он научился не у какого-нибудь евангелиста или телегуру, а в программе «Анонимных Алкоголиков». До прихода в АА он был на грани потери жены, семьи и фермы. Ему предложили (фактически обязали) найти опекуна, и после нескольких собраний он остановил свой выбор на почтмейстере Тейлор-Сити. Денни Б., как его звали в Программе, был старожилом с двадцатилетним стажем трезвости. Он взял Тома под опеку при условии, что тот согласится начинать каждый день с получасовой медитации, состоящей главным образом из списка благодарностей. «Потому что, — сказал Денни Б., — благодарный алкоголик никогда не напивается. Можешь не сомневаться».
Тогда, оглядываясь на руины, в которые он превратил свою жизнь, Том готов был пройти Тейлор-Сити насквозь совершенно голым, если бы его заверили, что это спасет его ферму и брак. Сейчас, пять лет спустя ферма приносила приличный доход (во всяком случае, не меньше, чем любое другое небольшое хозяйство в Небраске), его брак оставался надежным (насколько вообще можно назвать надежным долгий брак), дочери снова с ним разговаривали, и он все еще медитировал по утрам. Как и сегодня, во время утренней прогулки с Дики Боем, хоть и дворнягой («Хайнц 57[25] с носом бладхаунда и задом боксера», — говорил Том тем, кому было интересно), но все равно чертовски хорошим псом.
К тому же этим утром Том собирал мусор. Широкий нагрудный карман его комбинезона был набит им до отказа. Тому принадлежали четыреста акров, засаженных кукурузой и соевыми бобами, и по меньшей мере пятьдесят акров каменистой неосвоенной земли, которая не стоила и пука в штормовой ветер. Следовало бы давно продать этот участок (если случится чудо и найдется покупатель), но Дики Бою нравилось там бродить, да и самому Тому тоже. Он собирал мусор потому, что ферма находилась всего в двух милях от тупика Гошен-роуд, где была найдена патрульная машина шерифа Дейла Гилбертсона с ключами в замке зажигания. Более трехсот добровольцев прочесали окрестности — включая, разумеется, пятьдесят акров кустарника Тома — в поисках либо Гилбертсона, либо взбесившихся подростков, которые, предположительно, захватили его и, вероятно, убили. Добровольцы никого не нашли, но теперь, когда поиски закончились, Том находил множество следов их пребывания. Не только переломанный подлесок, но смятые пачки из-под сигарет, окурки, апельсиновые корки, яблочные огрызки, пакеты из-под картофельных чипсов, обертки от мясных закусок, кепку с надписью «Автозапчасти О'Рейли» на козырьке, батарейки АА (надо полагать, севшие), пластиковые пакеты, пенопластовые стаканчики, фантики от жвачки, остатки сэндвича, по которым ползали муравьи, пустую банку из-под табака «Скоул» и рулон туалетной бумаги, повешенный на куст. Том не стал заходить за куст, чтобы выяснить, что еще мог оставить этот конкретный доброволец. Том подобрал все, кроме сэндвича. Его он оставил из тех, признаться, романтических соображений, что даже у муравьев есть семьи, которые нужно кормить. Он был признателен за то, что так много людей вышли в надежде найти пропавшего шерифа (включая самого Тома, а также его жену и взрослых дочерей). В то же время его раздражало, что эти же люди могут быть настолько безрассудными, чтобы оставлять после себя все это дерьмо.
Он подобрал смятую салфетку «Клинекс» и огляделся в поисках Дики Боя. Нету.
— ДБ! — позвал он. — ДБ, ко мне!
Пес вынырнул из кустов, заскулил и снова исчез. Из любопытства Том сам пробрался в кусты и увидел, что ДБ лежит на брюхе, засунув нос вглубь подлеска.
— Что там у тебя? Вылезай немедленно.
ДБ подбежал к Тому, подпрыгнул и заскулил. Воспитанный в доброте, пес редко чего-то боялся, но Тому показалось, что сейчас он напуган.
Кусты, привлекшие внимание ДБ, были примяты и поломаны. Том предположил, что это сделали поисковики, но в этих зарослях не осталось мусора, даже случайного обрывка целлофана, свисающего с колючего куста. Он опустился на колени, оттолкнув локтем ДБ, когда пес потянул за лямку его комбинезона. Том протиснулся в кусты.
То, что он обнаружил, оказалось входом в небольшую пещеру. Неглубокую, скорее обычную выемку на склоне холма, но слой грязи на неровном каменном полу был потревожен, а у задней стены, где в песчанике зияла трещина, он разглядел что-то блестящее.
Он прополз дальше, задевая макушкой свисающие корешки. Не смог добраться до самого конца, потому что пещера круто уходила вниз, но, улегшись на живот и вытянувшись, сумел схватить предмет. В то же время из этой зияющей трещины он словно почувствовал какую-то тягу. Ощущении Тому не понравилось, но он попытался убедить себя, что это всего лишь разыгралось воображение. Он и раньше страдал легкой клаустрофобией. Но если это только воображение, почему волосы колыхнулись в сторону трещины, словно подхваченные течением? Разве это воображение?
На мгновение Том испугался, что застрял. Резко, в панике оттолкнулся руками и выскочил из пещерки, как пробка из бутылки. Грязь с волос посыпалась на плечи. Он разжал пальцы и уставился на свою находку. Карманный нож с потертой костяной рукояткой, на которой были выгравированы инициалы ДГ.
Не следовало трогать его, там могли быть отпечатки пальцев.
Да, вероятно, но откуда ему было знать?
Он выудил телефон из заднего кармана своих «Ливайсов» и набрал звездочку пятьдесят пять. Поговорив с несколькими промежуточными чиновниками, он, наконец, добрался до Джерома Гейтерса, человека, руководившего поисками Киннестона, Спекхоффер и Гилбертсона.
— Думаю, вам лучше приехать сюда, — сказал Том Гейтерсу. — Я нашел то, что пропустили поисковики.
Находка Тома Теллфорда (на самом деле Дики Боя) вызвала огромный ажиотаж. В пещерке обнаружились следы ног, что породило немало дискуссий, поскольку глубина выемки в самой высокой точке составляла всего три фута (и всего восемнадцать дюймов у задней стены).
— Им пришлось бы сидеть на корточках, — сделал вывод один из криминалистов.
— Не просто на корточках, — вставил другой. — На корточках и сгорбившись.
Мало кто сомневался, что Дэйл Гилбертсон был в пещере; нож доказывал это. Он либо выпал из его кармана, либо шериф оставил его намеренно, чтобы кто-то (как он надеялся) нашел его.
Теория Гейтерса заключалась в том, что двое подростков, либо держа Гилбертсона в плену, либо вместе с его телом, втиснулись в пещеру, пока добровольцы не прошли эту часть зоны поиска.
Том, которому позволили отираться на краю расследования (в конце концов, это его земля, как и его находка), счел это неправдоподобным. Он указал Гейтерсу и собравшейся команде криминалистов, что он, Том, смог втиснуться туда только наполовину, и то на четвереньках.
Гейтерс одарил Теллфорда той особенной улыбкой, которую представители закона приберегают для гражданских лиц, упорно сующих свой нос не в свое дело — одновременно вежливой, раздраженной и снисходительной.
— Они отчаянно пытались спрятаться.
— Вы хотите сказать, что отчаяние заставило их уменьшиться в размерах?
Один из экспертов-криминалистов подавил улыбку, что подтолкнуло Тома указать на очевидное следствие из этого сомнительного умозаключения.
— Даже если они втроем действительно забрались туда… каким-то образом… куда они делись потом? Их ищет весь штат. И если они убили шерифа Гилбертсона, то где его тело?
— Отличные вопросы, — сказал Гейтерс. — У вас разве нет сорняков, нуждающихся в прополке, или коров, которых нужно подоить, мистер Теллфорд?
В тот же день после полудня, когда Гейтерс со своей бандой сделали кучу фотографий и гипсовых слепков следов ног и укатили по своим делам, Том и Дики Бой вернулись на те пятьдесят акров неосвоенной земли, где они нашли пещеру. Жена уже наверняка сготовила ужин, и станет пилить за опоздание, чего Том терпеть не мог, но его почему-то непреодолимо тянуло назад, к тому месту. Том оправдывал себя тем, что недавнее нашествие легавых и репортеров должно было оставить после себя кучу мусора, так что не помешало бы прибраться в округе, а заодно еще раз взглянуть на эту пещерку. ДБ тоже вроде как рвался туда, хотя то и дело тревожно поскуливал, что на него совсем не походило. Обычно пес либо молчал, либо заливался лаем, предупреждая о чужаках.
Том проигнорировал желтую ленту с надписью «ПРОХОД ЗАКРЫТ», оставленную полицией (кое-где вокруг пещерки она отвязалась и хлопала на ветру). Вот и маленькая нора, теперь отлично видимая, после того как Гейтерс и остальные переломали все кусты, маскировавшие вход. Стоит отдать им должное — убирать за собой они умели. Из всего мусора он нашел только одну синюю нитриловую перчатку. Нагнулся, чтобы подобрать ее, и в этот момент ощущение, что его затягивает, резко усилилось.
Том Теллфорд родился и вырос в Небраске, ни разу в жизни не бывал ни на одном из океанов, но видел в вечерних новостях сюжеты о пловцах, которых подхватывало «тягуном», мощным отбойным течением, безжалостно уносило от берега и топило. И тут что-то похожее. ДБ тоже это почувствовал. Его более-менее постоянное поскуливание переросло в яростный лай: «Внимание! Чужак!».
Том увидел, как кусты склонились к пещерке, словно при сильном ветре, но вокруг стоял лишь легкий бриз. Дики Бой припал к земле, широко расставив передние лапы, будто сопротивляясь этому ветру, который вовсе не был ветром, а все той же тягой, что Том ощущал раньше, только на этот раз гораздо, гораздо более мощной. Раздался стонущий звук, словно землю растягивало или разрывало на части.
Перчатка, оброненная кем-то из криминалистов, выскользнула из руки Тома, и ее засосало в пещерку. Которая больше не была пещеркой. Теперь это была огромная, ухмыляющаяся пасть тьмы в склоне холма. Внутри, там, где раньше виднелись зигзагообразные трещины, теперь различался ослепительный яркий свет.
«Я смотрю на другой мир», — подумал Том, и эта мысль казалась одновременно настолько катастрофически глупой и настолько убедительной, что он зажмурился и для верности зажал глаза ладонями. Он слышал, как кричит, но крик доносился словно издалека:
— Держись, Дики! Держись!
Тяга внезапно ослабла, а затем и вовсе сошла на нет. ДБ перестал лаять. Том убрал руки и открыл глаза. Пещера снова превратилась в пещерку. Кусты, которые следователи не успели втоптать в землю, едва колыхались. Том подумал: «Мне все это померещилось». И был почти готов в это поверить, если бы не одно «но».
Синяя нитриловая перчатка исчезла.
Том подумал не встать ли на четвереньки и проверить, вдруг она лежит на полу маленькой пещеры, но дальше мыслей дело не пошло. Он скомандовал ДБ идти за ним, и они направились к дому, ужинать. Том не хотел приближаться к этой пещере. Этой щели. Чем бы она там ни была.
Никогда больше.
Давайте останемся в Небраске, но перенесемся на несколько дней вперед. В своем амбаре Том Теллфорд укладывает тюки с сеном. Внезапно он снова чувствует прилив той самой тяги. Он оглядывается в поисках Дики Боя, который обычно крутится рядом. Пса нет, и Том этому не удивляется. Он идет на поводу у этой тяги к пещерке, где ДБ сидит и смотрит в нору, такую же маленькую и темную, как и всегда.
Вот только от нее ведут следы автомобильных шин. Что, учитывая размеры пещеры, попросту невозможно.
— Я этого не вижу, — говорит Том. — Я отказываюсь это видеть. Если я это увижу, то могу снова начать пить, так что я этого не вижу.
Тяга ослабевает, а затем исчезает. ДБ поднимается с коротким, удовлетворенным гавком. Человек и пес возвращаются в амбар, к тюкам сена, к повседневным делам. Том снова твердит себе, что не видел тех следов.
Неподалеку от фермы Тома Теллфорда, припаркованная во дворе заброшенной заправки, стоит патрульная машина полицейского управления Тейлор-Сити. Из нее доносится старый хит «Летний бриз» группы «Силз энд Крофтс». Крузер укрылся глубоко в тени плакучей ивы, где его не так-то легко заметить прохожим и водителям на трассе 44, что ведет на юг от Тейлор-Сити, пересекая округ Хемингфорд на своем пути, и — в конечном итоге — в Канзас. Из открытого окна торчит радар «Сталкер». Его держит коп с татуировкой осы на мускулистом бицепсе. Под ней красуются два слова: «БОЙСЯ ЖАЛА».
Элвис Глэдстоун, начальник автопарка и главный механик округа Элм, далеко не единственный, кто считает офицера Мейнарда Стингли умеренной или даже серьезной болью в заднице. Большинство офицеров в полиции Тейлор-Сити разделяют это мнение. Грег Кормье уж точно. Вы, возможно, помните Грега. Тот самый коп, который повязал Джека Сойера в торговом центре Тейлор-Сити перед тем, как Сойер провернул свой невероятный фокус с исчезновением из допросной полицейского участка.
«Летний бриз» плавно переходит в «Плывем по волнам».
Грег предпочел бы патрулировать в одиночку, а если уж и работать в паре, то с кем угодно из управления, только не со Стингером. Но, как несомненно сказал бы Джек Сойер, сложи надежды в одну руку, дерьмо в другу и угадай, какая быстрее наполнится. Джерри Гейтерс, руководящий поисками Роя Киннестона и Тары Линн Спекхоффер, распорядился, чтобы вся полиция, как местная, так и полиция штата, патрулировала строго по двое. Имена сегодня утром вытягивали из шляпы, и Грегу достался Стингер. Вот же повезло так повезло.
Кристофер Кросс уступает место группе «Дубиз», которые тратят не меньше пяти минут на то, чтобы растолковать, во что верит дурак.
Кормье и Стингли смотрят в оба в поисках нарушителей, особенно Киннестона и Спекхоффер. Грег считает крайне маловероятным, что они их засекут — по его мнению, эти двое отбитых наглухо ушлепков-убийц уже давно укатили в безлюдные просторы Дакоты или вообще в Саскачеван. Тем не менее, жизнь продолжается. Штрафы сами себя не выпишут. Трасса 44 прямая как стрела на всем протяжении до самого Хемингфорд-Хоум, и ловить лихачей — все равно что удить форель в свежезарыбленном пруду.
Прямо здесь и сейчас (как говаривал старый друг Джека, Волк), Стингли загадывает загадку:
— Какое слово из четырех букв начинается на «ж», заканчивается на «а», и всегда приходит, что ты не делай? Каков ответ, Грегстер?
Грег ненавидит загадки и ненавидит, когда его называют Грегстером. Он думает, что ад, возможно, как раз и выглядит так: ты торчишь в машине в паре со Стингером под ивой прямо у городской черты Тейлор-Сити, поджидая несуществующих лихачей под завывания софт-рока по радио.
И так целую вечность.
— Я сдаюсь, Мейнард, — сказал он. Шоссе пустынно. От асфальта струится жаркое марево.
— Жара! — Стингер взрывается хохотом и хлопает Грега по плечу. — Понял? Начинается на «ж» и заканчивается на «а»? Мило, правда?
— Допустим, но о чем еще, по-твоему, я должен думать, когда слово начинается на «ж» и заканчивается на «а»?
— Жопа! Ну ты и дятел, Грегстер! «Жопа» начинается на «ж» и заканчивается на…
Стингер замечает, как Грег на него смотрит.
— Ты меня за дурака держишь, Грегори?
— О господи, неужели догадался?
Стингер выглядит глубоко озадаченным, но затем его лицо проясняется.
— А слышал анекдот про итальянского шеф-повара? Он «паста-рел» и умер. Понял? Паста…
Появляется серо-коричневый джип, или, может, небольшой пикап, лобовое стекло которого сыплет солнечными зайчиками. Радар показывает скорость 93 мили в час.
— Врубай люстру, — говорит Грег Стингли.
Стингли щелкает тумблером. Грег включает передачу и вдавливает педаль газа в пол, заставив колеса вырывать с корнем траву и землю. Ветви ивы хлещут по лобовому стеклу крузера, и вот они уже вылетают на Шоссе 44 с мигалками и воющей сиреной. Поначалу преследуемая машина удаляется, но Грег выжимает сто десять, когда они пересекают границу округа, и расстояние начинает сокращаться. Грег выключает радио как раз в тот момент, когда группа «Зеркало» заводит историю о Брэнди, которая отличная дев…
В свой микрофон Стингер сообщает диспетчеру, что они преследуют небольшую коричневую или оливково-зеленую машину, возможно, «Джип», но он не уверен, потому что она идет слишком быстро.
— Мы пересекли границу округа и въехали в Хемингфорд, Марджи. Предупреди их ребят, ладно? Шоссе 44, в трех милях от Хоума, но они несутся в город на огромной скорости.
— Вас поняла, девятнадцатый, — говорит Марджори Гомперс. — Берегите себя.
Теперь они отстают всего на пару сотен ярдов.
— Смотри на номер, Мейнард, — рыкает Грег.
Стингер щурится, уткнувшись носом чуть ли не в лобовое стекло.
— Номеров нет.
— Что это вообще за хреновина? Армейский списанный джип?
— Без понятия. Может, что-то иностранное, типа из Кореи или Хорватии, или еще откуда.
Они въезжают в зону застройки на подступах к Хемингфорд-Хоум, центру округа. Здесь полно домов… стоянка трейлеров… заправки… магазинчик…
Из-за «МиниМарта» появляется парень на велосипеде и выезжает на дорогу. Бурый демон несется на него на полной скорости.
— Берегись, берегись! — вопит Стингли, будто парень на велосипеде может его услышать.
Тот оглядывается через плечо и в самый последний момент виляет в сторону, падает и летит кувырком на асфальт.
— С ним все в порядке, поднимается, гони дальше! — кричит Стингли. — Достань этого ублюдка, Грегстер!
Погоня на огромной скорости влетает в центр Хемингфорд-Хоум. Люди в ужасе жмутся на тротуарах, глазея на бурого демона и ревущий сиреною крузер полиции Тейлор-Сити в погоне за ним.
Шоссе 44 пересекается с 44-А, иначе называемой Хемингфорд-паркуэй, в самом центре города. Здание суда стоит на одном углу, кофейня «Богатые земли» — на другом, книжный магазин «Главы» — на третьем, заброшенный «Джей Си Пенни» — на четвертом. Движение на этом перекрестке регулирует один из всего лишь четырех на весь город светофоров, и сейчас на нем горит красный. Несколько пешеходов переходят Шоссе 44, которая здесь называется — ну разумеется — Главной улицей. Они поворачивают головы на звук приближающегося крузера.
— Убирайтесь отсюда! — орет им Грег. — Прочь с дороги!
Пешеходы бросаются в разные стороны в поисках временного спасения на тротуарах. По Шоссе 44-А через перекресток тяжело громыхает огромный автопоезд. Водитель бурого демона замечает его и бьет по тормозам. Шины визжат по асфальту, испуская сизый дым и оставляя длинные черные следы. Одна из передних взрывается. Колпак колеса отлетает, сверкая на солнце, и с грохотом отскакивает от паркомата. Машина… джип… чем бы она ни была… скользит юзом и замирает. Двери распахиваются. С пассажирского сиденья выскакивает девчонка. Молодой человек со стороны водителя выбирается медленнее. Его верхнее бедро обмотано окровавленной тряпкой, возможно, банданой. Оба рыжеволосые. Оба вооружены: у девчонки пистолет, а у парня какая-то странная винтовка с расширением на конце ствола, похожим на раструб трубы.
— Стволы! Стволы! — ревет Стингер, выхватывая свой.
Грег бьет по педали тормоза обеими ногами. Крузер с заносом останавливается примерно в шестидесяти футах от джипа — это почти наверняка джип, но не американского производства. Грег выбирается со своей стороны, выхватывая собственное оружие. У Стингли дверца открыта, но он никак не может расстегнуть ремень безопасности.
— Оружие на землю, оба! — кричит Грег. — Бросайте оружие!
Девчонка хохочет и наводит на него ствол. Грег стреляет, но в воздух, боясь задеть пешеходов, столпившихся на другой стороне Главной улицы — многие из них снимают на свои гребаные мобильники.
— Бросай оружие, бросай оружие!
Тара Линн Спекхоффер снова хохочет. Смех у нее высокий и безумный, похожий на стрекотание разозленной обезьяны.
«Она хочет меня прикончить, — думает Грег. — Действительно хочет».
Он падает на асфальт, раскаленный не по сезону жарким октябрьским зноем. «Глок» от удара выскакивает из его руки и уносится в сторону. Раздается странный, пронзительный звук — позже он опишет его как «щелкающий», не понимая, что именно имеет в виду, просто зная, что это самое подходящее слово. Прямо над ним проносится что-то вроде локального урагана из спрессованного воздуха. Наглухо закрашенные окна магазина «Джей Си Пенни» влетают внутрь здания.
Вместо того, чтобы стрелять в лежащего копа, Рой Киннестон наводит свою странную винтовку на крузер. Линия яркого, огненного света тянется от дула к капоту полицейской машины. Капот взлетает вверх, а затем отрывается и отлетает прочь. Лобовое стекло взрывается внутрь салона. Стингер все еще борется со своим ремнем безопасности, когда его голова и шея расстаются с плечами. С хохотом Киннестон переводит прицел на здание суда. На этот раз свет из ствола вырывается частыми, прерывистыми очередями. Огромные невидимые кулаки крушат каменные стены почтенного здания, и его передняя половина рушится лавиной битого камня. Пешеходы разбегаются с криками. Девчонка стреляет.
«Щелк-Щелк-Щелк», — делает пушка в ее руке, и этот звук заставляет людей разлетаться в стороны, некоторых — по частям.
Киннестон что-то кричит и наводит свою винтовку — чем бы она ни была — на «Богатые земли». На этот раз огонь, вырывающийся из ствола, имеет розовато-оранжевый оттенок, и кафе взлетает на воздух до самого неба. Грег Кормье ползет за своим пистолетом, все еще отказываясь верить в происходящее.
Автопоезд уже миновал перекресток. За ним следует автоцистерна «Шелл» — водитель либо не замечает бойни, либо хочет поскорее убраться отсюда, пока все не стало еще хуже. Киннестон наводит на автоцистерну свою винтовку. Грег стреляет и видит, как парень дергается, но выпрямляется — его лишь задело — и стреляет из своего неведомого оружия в бензовоз. Сцепка отрывается от кабины. Из зияющей пробоины в серебристом борту цистерны начинает хлестать бензин. Грег обхватывает оружие обеими руками и снова стреляет в парня. На этот раз Киннестон падает. Винтовка выскальзывает из его рук.
Девчонка Спекхоффер видит, как он опускается на колени, и испускает полный ужаса вопль. Бензин заливает ее розовые теннисные туфли. Она поворачивается к Грегу, и он видит слова у нее на лбу. По щекам течет что-то красное — не кровь, думает он, а какая-то краска. Она поднимает пистолет, но прежде чем успевает выстрелить, Грег стреляет и попадает ей в живот. Девчонка — она выглядит совсем юной — качается назад и сгибается пополам. Когда она выпрямляется (медленно-медленно), Грег видит, как на ее футболке расплывается кровавое пятно. Он попал ей не в центр массы, но близко к тому — неплохой выстрел для человека, лежащего на животе и не способного осмыслить, какого черта здесь творится. Он ждет, что она либо снова выстрелит в него, либо бросит пушку и сдастся, но вместо этого она поворачивается к автоцистерне и раз за разом нажимает на спусковой крючок. Раздается этот повторяющийся звук, серия глухих щелчков — «Щелк-Щелк-Щелк», — и Грег понимает, что она пытается сделать.
— Бегите! — орет он пешеходам, которые глазеют на эту бойню, словно приросшие к месту. Кажется, будто они чувствуют себя под защитой своих поднятых айфонов. — Бегите, она хочет здесь все взорвать!
Ничего не выходит. Оружие, похоже, работает на каком-то звуковом принципе, и все, что оно делает, это двигает цистерну дальше по Главной улице. Шины взрываются с треском фейерверков, и в стальной обшивке цистерны появляется еще больше прорех, но хлещущий бензин не загорается.
И тут с боковой улочки, как раз за руинами кофейни, размашистым шагом выходит мужчина. На нем нелепые камуфляжные шорты и кепка с надписью «Не дави на меня». Отвали от меня? Не шути со мной? В руке у него какой-то пистолет-пулемет, возможно, «Беретта» или что-то другое, да и какая, к черту, разница?
— НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, МАТЬ ТВОЮ! — орет Грег Кормье, но он знает, что мистер «Не дави на меня» его не послушает; такие типы никогда не слушают. Грег вскакивает и бежит — не к разбитому джипу, на котором прикатили рыжеволосые, и не к девчонке-подростку с текущей по лицу красной краской, а просто прочь. Он вовсе не намерен подыхать под песню «Милашка Брэнди», намертво засевшей в его мозгу.
Он не видит, как мистер «Не дави на меня» выстрелом сбивает девчонку с ног, но слышит раскатистые очереди из автомата этого безумца и уж точно слышит, как взрывается бензин. Поскольку он бежит изо всех сил и его частично защищает форма, он отделывается ожогами второй степени на кистях, руках и шее.
Грег выживает. Как и мистер «Не дави на меня». Каким-то образом подобные люди часто выходят сухими из воды. Еще двадцать три человека погибают — двенадцать на Главной улице, десять в здании суда и один бездомный, устроивший себе жилище в заброшенном универмаге. Тридцать семь человек ранены, большинство получили ожоги разной степени тяжести. Центр Хемингфорд-Хоум разрушен практически полностью.
Совсем как Пернил, понимаете, о чем я?
И как Дези, живописный приморский городок, раскинувшийся на красивых каменных террасах.
Единственную уцелевшую запись с камер видеонаблюдения принесли из «Первого национального банка Небраски», который находился дальше по улице от перекрестка, где развернулась трагедия. Джерри Гейтерс и его команда пересматривают ее снова и снова. Мимо проносится джип, из пассажирского окна выглядывает девчонка с широченной улыбкой, застывшей на юном лице. Следом с включенными мигалками мчит машина полиции, в которой сидят Грег Кормье и покойный Мейнард Стингли.
— Назад, — говорит Гейтерс. — Перемотай.
Патрульная машина пятится назад. Когда авто с беглецами снова появляется на экране, Гейтерс приказывает копу у клавиатуры остановить кадр. Изображение девчонки размазано, из-за чего она выглядит призрачно, но на ее лбу можно прочитать слова: «МЕРТВЫМ ВСЕ РАВНО».
— Она под воздействием каких-то веществ, — замечает один из офицеров.
— Это не татуировка, — говорит другой коп. — Это вырезано ножом.
Киннестон и Спекхоффер сгорели при взрыве; от молодого человека остался только один сапог, а от Тары Линн Спекхоффер — лишь медальон в форме сердца с фотографией матери внутри.
— Как это произошло? — спрашивает Гейтерс. — Как? И откуда они взялись?
— У меня другой вопрос, — подает голос коп за компьютером. Он увеличивает картинку, пока не становится видна задняя часть джипа. — Что это значит — «Бинни Динг»?