Джек мог бы добраться от Старкова Переезда до Пернила всего с одной ночевкой в пути, но ему очень не хотелось следовать вплотную по пятам красноголовой банды. То, что они опережали его, было бесспорно; полоса разрушений, оставленная ими за собой — сожженные дома, поваленные столбы гелиографа, туши убитого скота и мертвые тела людей, — была широкой и красноречивой. Что бы ни стряслось в Перниле, в том числе с Мэри Кли, почти наверняка уже стряслось.
— Она, скорее всего, мертва, — поделился Джек мыслями с Ричардом, который высунул мордочку наружу, чтобы ловить любые запахи, приносимые ветерком. — Был тот телефонный звонок или нет. Как думаешь?
Тишина. Ни единого слова. У старожилов Дези всегда имелся вагон историй про Ыша — ушастика-путаника из легендарного ка-тета Роланда из Гилеада — и про все те якобы милые и мудрые вещи, что он говорил. Но Джек считал, что по большей части это брехня собачья, как и остальные байки про Роланда — например, о том, как тот однажды в одиночку одолел гигантского робота-медведя.
— Язык проглотил? — поинтересовался Джек. — Или, лучше сказать, плунджа проглотила?
При этом слове Ричард навострил уши и одарил Джека оценивающим взглядом, после чего снова отвернулся рассматривать мелькающий пейзаж.
Они двигались не спеша, позволяя красноголовым (с Киннестоном и Спекхоффер или без них) уйти как можно дальше вперед. Во время нескольких таких коротких остановок Джек закрывал глаза и очищал разум, надеясь уловить хоть какую-то весточку от Мэри. Глухо.
Руины, оставленные красноголовыми за собой, красноречиво свидетельствовали об их бездумной, слепой потребности крушить все, что хоть отдаленно напоминало цивилизацию. Там, где столбы гелиографа были слишком высокими или стояли слишком далеко от обочины, чтобы до них добраться, подростки попросту расстреливали зеркала из пушек — словно питали лютую ненависть к самой мысли о собственном отражении. В этом плане, думал Джек, они и впрямь похожи на вампиров.
Они с Ричардом провели в дороге две ночи. Первую — в амбаре, куда ушастик-путаник зашел без лишних уговоров. Ближе к закату второго дня Джек набрел на очередное подземелье «Северного центра позитроники». Дверь Шестьдесят первого бункера была распахнута настежь, кодовая панель сиротливо болталась на проводах, но Ричард наотрез отказался заходить внутрь.
— Нет? — спросил Джек. — Точно? Ночью холодно будет.
Ричард говорить не умел (или принципиально не желал), но взгляд его окаймленных золотом глаз был более чем красноречив: «В отличие от тебя, у меня мех густой».
Джек отправился на разведку в одиночку. Бункер оказался совсем крошечным. Арсенала в нем не было — сплошь казарменные ячейки с узкими койками да какая-то комната телекоммуникаций, забитая мертвыми экранами. На одном из пультов в этом зале он обнаружил сокровища куда более ценные, чем дорога, усыпанная грошовыми алмазами. Первым трофеем стала бутановая зажигалка (он предположил, что это бутан) с клеймом «Собственность СЦП». Он чиркнул колесиком пару раз, и — о чудо — вспыхнуло пламя. Джек сунул ее в карман. Вторым сокровищем оказалась стеклянная банка, доверху забитая — подумать только — мясными палочками «Слим Джим». Они по-прежнему оставались в своих желтых обертках с четкой маркировкой: «Сделано в Трое, штат Огайо». Джек сгреб добрую горсть и рассовал по задним карманам. Когда-то у него был приятель, коллега коп, уверявший, будто в «Слим Джим» столько консервантов, что они и тысячу лет пролежат. «Что ж, вот и представился случай проверить, так ли это», — подумал Джек.
Скелетов в Шестьдесят первом не водилось, но от этого места Джека все равно пробрал сильный озноб, точь-в-точь как в доме с привидениями. Он рассудил, что Ричард был абсолютно прав, оставшись снаружи. Прихватив с коек несколько одеял, Странник вернулся к машине. Ричард созерцал его с пассажирского сиденья Миссис Т., и в сгущающихся сумерках его глаза причудливо поблескивали. Джек поудобнее перераспределил барахло в кузове и растянулся прямо там. Вспомнив про «Слим Джим», он надорвал обертку и откусил кусочек. На вкус — чистокровный, стопроцентный американский «Слим Джим», каким ему и положено быть.
Ричард привстал на задние лапы и серьезно уставился на Джека.
— Ладно, — выдохнул Джек. — Если эта дрянь испортилась, значит, загнемся вместе.
Он очистил вторую мясную палочку и протянул зверьку. Ричард деликатно перехватил ее передними лапками и принюхался. Лакомство исчезло в два укуса, и ушастик снова вытянулся в струнку на задних лапах, устремляя на человека полный надежды взгляд. Джек скормил ему еще один «Слим Джим» и взял один себе. Если не считать некоторой сухости — весь жир из этих палочек, похоже, испарился бог весть сколько веков назад, — они были в полном порядке. Как такое возможно и каким ветром их занесло в Долины из Трои, штат Огайо, он понятия не имел.
Ричард снова протянул лапу.
— Нет, хорош, две штуки — это предел.
Путаник тут же послушно опустился на все четыре лапы, дважды крутанулся на месте и улегся, уткнувшись носом в хвост, заставив Джека гадать: неужто мохнатая тварь поняла сами слова, или тупо считала интонацию? Он решил, что все дело в интонации. Определенно в ней.
— Спокойной ночи, Ричард. — И добавил на местном наречии: — Галлигифф, трокен.
Ответа не последовало.
Джек растянулся на спине и принялся созерцать россыпь звезд над головой, среди которых ярче всех мерцала Старая Мать.
На третье утро они миновали множество ферм, ранчо и редких крошечных деревушек. В этих краях красноголовые отморозки порезвились на славу.
— Деревни сожжены дотла, — проговорил Джек Ричарду, — красноголовая по ним прошла метла.
Ричард посмотрел на него, забавно склонив мохнатую голову набок.
— Думаешь, я окончательно сбрендил? Ну давай, скажи это вслух. Я парень крепкий, выдержу.
Ричард приоткрыл пасть, и на секунду Джеку показалось, что тот действительно сейчас что-то выдаст… но ушастик лишь захлопнул ее обратно.
За Старковым Переездом Тракт стал практически непроходим, но Миссис Т. всякий раз каким-то чудом умудрялась находить лазейку. Они пели. Джек научил ее песне Боба Сигера «Ночные виражи» и бродвейским номерам вроде арии Элизы Дулиттл «Ну разве не чудесно». Миссис Т. прилежно заносила мелодии в память, а затем подпевала в чистую квинту. Ричард слушал (иногда прижимая уши к черепу, что могло быть как критикой, так и выражением одобрения).
Около десяти часов утра они наткнулись на третий автобус. «Катрина» оказалась брошена прямо посреди длинного размыва дороги. Когда-то давно — делах — река вышла из берегов и затопила тракт, начисто слизнув футов двести дорожного покрытия и оставив после себя жуткое месиво из песка, гравия и валунов. Автобус увяз в этой грязи по самые ступицы.
— Похоже, вменяемого пути здесь нет, — констатировал Джек.
Пока он мысленно готовился растолковать программе, что именно имеет в виду под словом «вменяемый», Миссис Т. подала голос:
— Я объеду по правому откосу, также известному как правый борт.
Джек с глубоким сомнением оглядел насыпь — крутую и поросшую высокой травой.
— И ты сможешь проделать этот фокус и не перевернуться к чертям?
— Да.
Джек еще раз изучил склон. Если Миссис Т. ошибется, Ричард, скорее всего, успеет выскочить наружу. А вот он сам…
— Ты уверена?
— Да.
Джек тяжело вздохнул:
— Включай автопилот, и да пребудет с тобой сила.
— Команда «да пребудет с тобой…» не рас…
— Проехали. Включай автопилот и держи курс на Пернил.
— Как прикажете, майор Юлия.
«Бинни» медленно пополз вперед, съезжая с остатков дорожного полотна. Трава со скрежетом шуршала под днищем; мелкие кустарники лопались под колесами с хрустом ломающихся пальцев. Джек отчетливо видел примятую тропку — след, по которому красноголовые налетчики шли до него, уже на своих двоих. «Бинни» накренился на десять градусов… затем на двадцать… затем на двадцать пять. Ричард намертво вцепился когтями в нижнюю кромку своего открытого окна, чтобы не соскользнуть Джеку прямо на колени. Уши его намертво прижались к черепу.
— Не дрейфь, — подбодрил его Джек (хотя сам трусил не меньше). — Если Миссис Т. говорит, что сможет — значит, сможет.
Наверное. Скорее всего.
Они крались мимо застрявшего автобуса под пугающим углом в тридцать градусов. Все припасы, что так заботливо уложили парни Мэра, с глухим стуком съехали к левому борту, и Джек невольно задался вопросом: учла ли Миссис Т. смещение веса его припасов в своих компьютерных расчетах? И вообще, можно ли безоговорочно доверять электронному мозгу этой махины — ведь перед ним не добрый учитель младших классов, а бездушная машина, да еще и древняя как дерьмо мамонта?
Но отступать было поздно.
Они ползли под углом, который Джеку показался не меньше сорока градусов. Желтый кузов остался позади. Впереди уже брезжил конец размытого участка.
— Держись крепче, Ричард, — скомандовал Джек. Путаник вжался в сиденье, и наконец промоина осталась позади. Миссис Тэлбот благополучно вернулась на твердую кладку тракта. — Отличная работа, — выдохнул Джек. — Я ни секунды не сомневался в успехе.
— И я ни секунды не сомневалась, — эхом отозвалась Миссис Т.
— Давай споем «Дорогу грома». Я буду Брюсом, а ты — Литтл Стивеном[24].
— Команда «Я буду Брюсом…» не распознана.
— Знаю, знаю. Просто подпевай в лад чистой квинтой.
Поскольку красноголовые теперь шли пешком — так он, по крайней мере, предполагал, — а сам Джек правил «Бинни», он пуще прежнего опасался нарваться на их тыловой дозор. Они с Ричардом не спеша пообедали, а ближе к середине дня он остановил Миссис Тэлбот и взобрался на крутой холм, дабы осмотреть окрестности. Ричард увязался следом, и когда Джек прикрыл глаза ладонью от слепящего солнца, его знатно позабавил вид путаника, который точно так же привстал на задние лапы и скопировал его жест.
Вдалеке Джек разглядел высокое кольцо из стоячих камней — то, что старожилы называли «говорящим кругом». О таких местах ходила дурная слава, будто там водятся злые духи и даже спики, демоны-шептуны. Джек так и видел, как мимо этих камней маршируют шестьдесят или семьдесят подростков, а по их лицам багровыми потеками, точь-в-точь следы крови, струится пот, смешанный с соком птичьей ягоды. Он-то наивно полагал, будто они уже давно разнесли Пернил и убрались восвояси, привычно сделав свои черные дела, но он просто не принял в расчет потерю их последнего автобуса.
— Мы уже на подступах к Пернилу, — обратился он к Ричарду. — Это его пригороды. — Но сама мысль о том, что у такого захолустного городишки могут быть «пригороды», заставила его усмехнуться. В Перниле ведь даже шерифа своего отродясь не было. — Вот тебе вопрос на засыпку, Ричард. Что нам делать после Пернила? Догнать красноголовых? И что дальше? Уничтожить Спекхоффер и Киннестона? Но как? И что нам, черт возьми, делать с Прорвой?
Вопросов вышло куда больше одного, и ни на один из них Ричард отвечать не стал. Единственное, в чем Джек не сомневался — Мэри Кли почти наверняка уже ушла в ту пустошь.
И ведь я сам мог стать невольным соучастником всей этой бойни. Я не хотел будить Прорву, видит бог, но все равно разбудил.
Ближе к ночи они набрели на очередную подземную базу «Северного центра позитроники» под номером 64. Размерами она не уступала, а то и превосходила бункер под Ривеном. Джек даже пытаться не стал звать Ричарда внутрь, да и самому соваться туда не хотелось, когда вечерние тени уже ложились на землю длинными черными полосами. Он пытался внушить себе, будто всего лишь не хочет оставлять Ричарда одного без защиты, но сам не верил в эту туфту. Ричард и сам прекрасно мог постоять за себя. На свете бывают старые путаники и бывают смелые путаники, но старых смелых путаников не бывает — в этом Джек был уверен на все сто. На Базе № 64 вполне могли исправно работать датчики движения и зажечься свет, но ему все равно не хотелось лезть туда до наступления рассвета. Что, конечно, звучало глупо, ведь бункер находится глубоко под землей. Свой суеверный страх Джек оправдывал тем, что лучше дать красноголовым возможность уйти вперед как можно дальше. Как и прочие закрома Древних, этот бункер тоже взломали. Широкий пандус, уходящий вглубь земли, недвусмысленно намекал, что здесь, как и в Девятнадцатом, имелся свой автопарк.
Джек набрал достаточно сушняка на небольшой костер (и не без улыбки наблюдал, как Ричард тоже притащил в лапах несколько мелких веточек), и запалил огонь бутановой зажигалкой. Пока в котелке шкворчало и булькало месиво из фасоли и мелких колбасок — бокки, как их называли на местном наречии, — он думал о зажигалке и «Слим Джим», а следом — о Робинзоне Крузо, который без конца таскал припасы со своего корабля, так удачно застрявшего на рифах возле необитаемого острова. Бункеры Древних служили точно такими же внезапными и щедрыми складами снабжения. Неужели это очередное эхо между его миром и этим? Джек не исключал такого расклада, но склонялся к тому, что это лишь совпадение. Как говаривал старина Фрейд, иногда сигара — это просто сигара.
— Хотя, сдается мне, эту фразу выдал Киплинг, — обронил Джек Ричарду.
Он разделил похлебку из фасоли и бокки ровно пополам — все по-честному, каждому своя доля. Ричард наклонил миску к морде, разинул пасть, и еда сама заскользила внутрь. Джек отчетливо видел, как ходит ходуном горло путаника. Справившись с мясом, Ричард начисто вылизал фасолевую подливу.
— Ведешь за столом себя совершенно по-скотски, — констатировал Джек. — Но поскольку стола у нас нет, ты прощен.
Он еще какое-то время заворожено смотрел на затухающие угли костра, а затем забрался в кузов «Бинни Динга».
— Миссис Т., разбуди меня среди ночи, если что-то услышишь. — И повернулся к Ричарду: — Или если ты почуешь.
Он укутался в одеяло и мгновенно провалился в сон.
Глухой ночью — луна к тому моменту уже зашла — Джек проснулся от тихого стука и вмиг сел, намертво вцепившись ладонью в рукоять «Глока». В кузове вместе с ним был кто-то еще. Он уже хотел выхватить ствол, но разглядел причудливый блеск окаймленных золотом глаз Ричарда. Путаник преспокойно улегся рядышком с ним. Джек высвободил край одеяла, чтобы укрыть мохнатого товарища, и снова заснул.
На следующее утро Джек отправился на разведку в недра бункера. Ричард набрался смелости проводить его до середины пандуса, но там его отвага дала сбой. Зверек уселся на бетон и принялся ждать.
Автопарк здесь действительно имелся, но, судя по обилию пустующих мест в рядах, Джек прикинул, что красноголовые отморозки угнали отсюда как минимум дюжину крупных транспортеров. Оценивая оставшиеся машины, он пришел к неутешительному выводу: они забрали тяжелые боевые бронемашины — что-то вроде «Страйкеров», которые по сути своей являлись переросшими «Бинни Дингами» с утроенной огневой мощью. На стеллажах высились кассеты для ракет — некоторые стояли пустые, другие все еще полны боеприпасов. Малолетки, по крайней мере, не стали трогать то, что Джеку показалось карманными ядерными зарядами — и на том спасибо. Эти снаряды, отмеченные желто-черными зигзагами молний, так и покоились в своих ложементах. Но бо́льшая часть ракет класса «земля-земля» исчезла без следа, а у единственной переносной ракетной установки, которую Джек обнаружил заброшенной в дальний угол, ствол был намертво залит припоем. Остальные пусковые трубы растащили.
Раньше они были просто вооружены. Теперь они вооружены до зубов. Откуда они пронюхали, что именно нужно брать? И как, черт возьми, они умудряются управлять тяжелым грузовиком или «Страйкером»?
В голову шло лишь одно объяснение: банда превращалась — или уже окончательно превратилась — в подобие единого коллективного разума, коллективной ка, ведомого Роем Киннестоном и Тарой Линн Спекхоффер. Или же (эта мысль пробрала его до самых костей) их вела та самая живая, мыслящая сила, что рвется наружу из Прорвы.
Тут же выстроились и привычные шкафы для стрелкового оружия. Стволы исчезли, но на самом дне одного из ящиков Джек обнаружил целую гору патронов, идеально подходивших к его «Глоку». Он распихивал обоймы по карманам до тех пор, пока те не раздулись как на дрожжах, после чего повернул обратно к пандусу. Ричард по-прежнему преданно ждал его, устроившись на закрученной пружине своего хвоста.
На середине подъема Джек внезапно замер, зажмурился и с силой прижал основание ладони ко лбу. Мэри истошно звала на помощь. Ее голос зазвучал в черепной коробке — громко, отчетливо, ясно. Когда он открыл глаза, то увидел, что Ричард тоже привстал на задние лапы.
— Ты ведь тоже это слышал, верно?
Ричард лишь безмолвно уставился на него, навострив уши. Джек снова закрыл глаза и сосредоточился всеми силами своего разума, какие только мог насквозь выжать из себя.
Мэри, где ты?
В ответ разразился такой шквал отборного, яростного мата, что Ричард жалобно заскулил — и это был первый звук, который Джек услышал от своего мохнатого спутника. Внутренний голос
(трансляция)
выдал очередную безумную тираду: МАТЬ ВАШУ ЗА НОГУ, ХЕРОСОСЫ ДОЛБАНЫЕ, ВЫ МЕНЯ В ЭТО ДЕРЬМО ВТЯНУЛИ, ТАК ЧТО ЖИВО ПОМОГИТЕ МНЕ!
— Я иду, Мэри. Держись там.
ЭТА ЧЕРТОВА ХРЕНОВИНА СЕЙЧАС ПЕРЕВЕРНЕТСЯ, Я ЖЕ ЧУЮ! АХ ВЫ СУКИНЫ ДЕТИ, ВЫ МЕНЯ ЗДЕСЬ ПОДЫХАТЬ БРОСИЛИ!
Джек попытался послать ей ментальный приказ заткнуться, объяснить, что ее крики ни капли не помогают делу, но трансляция уже оборвалась.
«Господи праведный, — пронеслось в голове, а следом: — Джейсон. Она по уши в дерьме, где бы сейчас ни находилась».
Джек планировал забить кассеты Миссис Тэлбот ракетами «Драконий огонь» под завязку, но теперь ситуация стала критической, и счет времени шел на секунды.
Он велел Ричарду живо забираться на борт. А затем, вспомнив Пэя, машинально добавил старую присказку: «Нет доски — держись за щепку».
Повторять путанику не пришлось. Он единым махом взлетел на пассажирское кресло. Джек приказал Миссис Тэлбот включить автопилот и гнать на всей скорости, какую только позволяло выжать дорожное полотно. Он снова закрыл глаза, пытаясь направить Мэри ментальную весточку:
Я не смогу тебе помочь, если сам здесь разобьюсь к чертям! Красноголовые убрались из города?
Ответа не последовало.
Когда они проезжали мимо говорящего круга, притяжение Прорвы резко усилилось, словно до этого слабый радиосигнал внезапно поймал чистую волну. Посыл тоже был кристально чист и брутально прост: «Иди ко мне, иди ко мне, ко мне иди-иди».
Ричард жалобно заскулил, спрыгнул на пол под приборную панель и свернулся калачиком. Но стоило им миновать стоячие камни, как хватка Прорвы ослабла. Однако она не исчезла совсем; этот зуд никуда не девался, точно чесотка, которую невозможно унять.
Они миновали дорожный знак, на котором на местном наречии было выведено: «ПЕРНИЛ РАД ВАМ», но не осталось благодати в Гилеаде и уж точно никакой радости в Перниле. Город был… стерт — вот первое слово, пришедшее Джеку на ум, но оно не подходило. «Стерт» означает выметен подчистую, а красноголовые так не умели. Трупы были разбросаны по всей главной улице, наполовину грунтовой, наполовину мощеной. Несколько тел принадлежали тем самым завсегдатаям салуна, что спаивали Мэри Кли.
«По этим старым хрычам точно плакать никто не станет», — констатировал про себя Джек.
Бармена из «Ведра крови» по фамилии Апфилд привязали к коновязи, расстреляли, а затем сняли скальп… ну, или наоборот. Бессменный салунный шут-марионетка валялся в пыли у ног Апфилда, выставив к небу свой нелепый деревянный причиндал. Джек живо вспомнил слова бармена: «Сломаешь Гектора — я сломаю тебя».
Конюшня, закрывшийся банк и гостиница «Добрый отдых» были полностью уничтожены. Ресторанчик «Добрый ужин» по соседству с отелем уцелел, но все столы и бо́льшая часть кухонной утвари выбросили прямо на мостовую. На статую Леди Мира кто-то нацепил красный парик, который уже успел потемнеть и стать бурым. И краской служила не птичья ягода, а настоящая кровь. У подножия фонтана лежали двое подростков с фальшивыми рыжими волосами — оба застрелены. «Кто-то все-таки уложил двоих из этой своры», — отметил Джек, даже не пытаясь подавить то дикое, первобытное удовлетворение, что всколыхнулось в груди при виде их тел. Он мог сколько угодно твердить себе, что малолетки не ведали, что творили, что всему виной Прорва, подтолкнувшая их на эти зверства; мог внушать себе, будто бездна использовала Киннестона и Спекхоффер как увеличительное стекло, собирающее солнечные лучи, ставшие началом пожара. Это работало, но лишь отчасти. Он все равно был искренне рад, что кто-то пришиб этих…
ДЖЕК? ДЖЕК, ЭТО ТЫ?!
«Мэри, ты где?» — послал он мысленный импульс… точнее, попытался послать. Машину здорово тряхнуло: Миссис Т. переехала очередной труп, который ее система уклонения от препятствий почему-то проморгала. — Где ты, твою мать?!
— Джек!
Это была не телепатия, а натуральный крик, но доносился он словно прямо из воздуха. Вокруг не было ни одной живой души, только мертвецы, и на долю секунды Джек в панике решил, что Мэри тоже отправилась в ту пустошь и теперь вещает из мира духов. Но тут Ричард издал короткий, сдавленный полулай. Зверек не сводил глаз с городской водонапорной башни.
Когда они с Пэем уезжали в Ривен, та твердо стояла на восьми стальных опорах-ходулях. Трех из них больше не было — их разнесли то ли «Драконьим огнем», то ли еще какой дьявольской приблудой. Теперь это была Пизанская башня Пернила. На узком техническом мостике, опоясывающем чрево покрытого ржавыми потеками резервуара, стояла Мэри Кли и неистово махала руками. Джек сразу понял, что здесь произошло и почему ее оставили в живых. Это не милосердие; красноголовые выродки милосердием не страдали. Чистейший, рафинированный садизм.
Водонапорная башня высилась в самом конце главной улицы Пернила. Из днища огромного бака вниз уходили две трубы — судя по всему, напорная и выпускная, причем последняя вела прямиком к городскому фонтану. Между ними была зажата лестница для обслуживания. Именно по ней Мэри туда и вскарабкалась.
Как и все остальное в Срединном Мире, резервуар был древним. Вода вовсю сочилась из источенных временем старых сварных швов. Даже если бы башню никто не трогал, ее днище рано или поздно само отвалилось бы, точно дно размокшего под дождем картонного ящика. Но теперь, судя по всему, куда раньше подломятся и рухнут уцелевшие стальные опоры. И случится это с минуты на минуту.
— Джек! — истошно закричала Мэри. Прямо как принцесса, заточенная в темнице… вот только эта принцесса была законченной алкоголичкой, все еще страдающей от жесткого похмельного синдрома, да к тому же наделенной феноменально грязным ртом. — Сними меня отсюда, придурок недоделанный! ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
И ведь доля правды в ее словах есть: Большой Кахуна приказал взять с собой только Пэя Орвилла. Про Мэри он и словом не обмолвился. Это была личная блестящая идея Джека.
Он припарковал Миссис Т. прямо в тени башни и выскочил из кабины. Ричард сиганул следом, а затем (проявив редкую практичность, которой Джек не мог не позавидовать) шустро отбежал подальше от зоны возможного обрушения. Там он преспокойно уселся на хвост, приготовившись наблюдать за развитием событий.
Стоять под накренившейся махиной было все равно что стоять под неисправной, вечно капающей душевой насадкой. Воздух прорезал непрерывный (и по-своему симфонический) скрежет: старые, изъеденные ржавчиной опоры продолжали прогибаться под тяжестью Ган знает скольких галлонов воды, которая вдобавок непрерывно поступала из какого-то водохранилища по напорной трубе.
— Спускайся! — заорал Джек, задрав голову, отчего капли ржавой воды щедро залили лицо. — Давай по лестнице!
— Не могу! — завыла она в ответ. — Они меня сцапают!
— Да нет тут никого, ушли они! — Ну как она могла этого не знать? Из своего гнезда, пусть и невольного, она обязана была видеть, как банда покидала город.
И тут Мэри выложила истинную причину.
— Я высоты боюсь до смерти!
— Советую поскорее избавиться от этой фобии! — крикнул он ей. Ржавая капля угодила прямо в глаз, нещадно защипав. Он сердито утерся рукавом. — Эта хреновина вот-вот рухнет!
— Да ты не понимаешь! — Она уже вовсю ревела. — Не могу я, Джек, просто не мо-гу-у-у!
Джек подумал было спросить, какого хрена она тогда вообще звала его на помощь, раз такое дело. Но ответ был прост. Люди далеко не всегда способны действовать разумно, даже когда речь идет об их собственном выживании. Особенно когда обычный страх перерастает в паническую фобию. Возможно, ее загнали туда под дулом пистолета, а возможно, она сама взлетела наверх в приступе слепого ужаса — но теперь она тупо окаменела.
Я не смогу ей помочь. Только без толку сгину. А красноголовые продолжат свою кровавую бойню, и Прорва разрастется еще сильнее.
С этими мыслями — и с четким пониманием перспектив — Джек ухватился за перекладину и начал карабкаться по лестнице вверх.
К тому моменту, как он добрался до вершины, лестница уже заметно накренилась вбок. Джек перевалился через ограждение мостика, стараясь особо не нагружать перила своим весом. Чуть дальше по изгибающемуся настилу Мэри Кли цеплялась за поручни мертвой хваткой. От шока ее глаза безумно блестели. Она буквально приросла к металлу.
— Скотина ты этакая, — процедила она, даже не глядя в его сторону. — Мы сейчас разобьемся к чертям.
— Не разобьемся, — отрезал он. — Хватай меня за шею, Мэри. Я собираюсь…
— Нет!
— Я понесу тебя на закорках. — В памяти внезапно всплыла детская считалочка: «Ангел, ангел, летим вниз».
— НЕТ!
— Закрой глаза и полезай. — Эта фраза почему-то заставила его вспомнить, как они пели дуэтом с Миссис Т. «Дорогу грома».
— Не полезу! Не могу! — Она вовсю таращилась на растерзанный, мертвый Пернил, а ее пальцы так сильно сжимали ржавые перила, что костяшки побелели. Неужели натужный скрежет уцелевших стальных опор стал громче? Джеку безумно хотелось верить, что это лишь игра воображения, но технический мостик уже ощутимо кренился вбок. Это напомнило ему жуткую поездку по крутому откосу насыпи, когда он судорожно сжимал джойстик Миссис Т., а Ричард цеплялся когтями за край окна.
Джек сделал единственное, что оставалось. Он мертвой хваткой сжал Мэри за плечи и рявкнул:
— Или лезь ко мне на спину, или я сам тебя отсюда сброшу, сучка ты недоделанная!
Наконец-то она соизволила посмотреть на него; ее лицо превратилось в перекошенную маску первобытного ужаса.
— Нет! Нет! Джек, не надо! Пожалуйста!
— ЖИВО НА ЗАКОРКИ, ИЛИ Я ЭТО СДЕЛАЮ! — заорал он ей прямо в лицо. Какая-то часть его разума явно была готова исполнить угрозу, и Мэри то ли увидела это по его лицу, то ли просто считала ментальный импульс.
Джек развернулся к ней спиной, сплел пальцы замком как опору для ее коленей и замер в ожидании, которое показалось ему вечностью, пока она наконец не обхватила его руками за шею.
— Руки чуть ниже, на груди замкни, — прохрипел он. — Ты меня задушишь.
Мэри послушно просунула сперва одну руку, затем вторую ему подмышки и намертво сцепила ладони.
— Ногами обхвати мои бедра. Скрести щиколотки.
Она подчинилась. Джек потащил ее на закорках к лестнице.
— Закрой глаза.
— Закрыла, закрыла! — взмолилась она.
Он перекинул сначала одну ногу через перила, затем другую. С учетом ее веса задача оказалась из непростых. Ему пришлось доверить их совместный вес шаткому ограждению, пока нащупывал носком первую перекладину лестницы. По его спине разлилось тепло — Мэри обмочилась. Невероятно, но она выдала: «Не сдержалась. Прости. Хотя не прощай. Ты это заслужил, Джек».
Наконец его нога нащупала верхнюю перекладину. Затем следующую. Он скользил рукой вниз по одной из опорных стоек ограждения, ржавчина сыпалась из-под сжатого кулака, пока он не спустился еще на две ступени. Теперь можно было выпустить стойку и нащупать верхнюю ступеньку. Для этого пришлось согнуться, и на мгновение они покачнулись. Мэри взвизгнула ему прямо в ухо, пронзив мозг насквозь, и Джек подумал: «Вот оно, последнее, что я услышу в этой жизни». Но тут он обеими руками вцепился в верхнюю перекладину лестницы.
— Все в порядке, — выдохнул он. Сердце колотилось как сумасшедшее, и если сейчас вылезет аритмия, они влипли по-крупному. — Только… больше не ори, ладно? Пожалуйста.
— Сними меня отсюда, козел. — Это был уже жалобный скулеж, а не крик.
На середине спуска одна из ржавых перекладин с треском лопнула. Они начали заваливаться назад. Мэри снова взвизгнула. Джек мертвой хваткой вцепился в боковые направляющие лестницы, в ушах звенело. Следующая ступенька их выдержала. Остаток спуска прошел нормально.
Едва Джек ступил на землю, Мэри разжала руки и принялась колотить его по спине. Он развернулся, и прежде чем успел перехватить ее кулаки, она заехала ему в рот, а затем ткнула в горло. Второй удар оказался чертовски болезненным.
— Прекрати! — Закашлялся. — Мэри, хватит!
Они все еще стояли под водонапорной башней, промокая до нитки. Волосы Мэри облепили ее щеки. Джек не выдержал и рассмеялся, несмотря на боль в ушибленном горле. Ни одного Прекрасного Принца, спасавшего прекрасную даму из заточения в башне, не обливали и не лупили за его труды.
— Мэри, я тебя спас! Я тебя спас!
— Да я из-за тебя там оказалась! Терпеть не могу этот проклятущий город, а ты меня сюда притащил! — Она высвободила один кулак и снова принялась охаживать его. И тут Джек внезапно вспомнил Пэя в вестибюле отеля «Добрый отдых», трубящего: «Первый приз — три ночи в Перниле! Второй приз — шесть ночей в Перниле!» И зашелся новым приступом хохота.
— Чего ржешь, дрянь ты эдакая? Я дала тебе повод для веселья?
Она удвоила усилия, колотя его по плечам, груди и животу, но Джек не мог остановиться. Это было облегчение; это была чистая истерика. Вдруг он услышал звук, который сперва принял за собачий лай, но тот звучал слишком высоко, почти по-человечески: «Ярк! Ярк! Ярк-ярк-ярк!»
Ричард по-прежнему держался на безопасном расстоянии, но застыл в боевой стойке: припал к земле, короткие передние лапы широко расставлены, когти судорожно роют грязь.
Джек внезапно осознал, что пока Мэри костерила его, а он хохотал, натужный скрежет водонапорной башни усилился, и они теперь стоят не под протекающей душевой насадкой, а под приличным водопадом.
— Нужно убираться отсюда.
Джек перехватил один из кулаков, колотивших его по груди, и силой увлек Мэри прочь из тени водонапорной башни. Он дотащил ее до «Бинни Динга» и бесцеремонно впихнул на пассажирское сиденье. Мэри ругалась на чем свет стоит, мешая американский английский с местным наречием. Ричард единым махом взлетел к ней на колени. Она вскрикнула и смахнула его вниз, на пол под панель.
— Прекрати, Мэри. — И даже не задумавшись, Джек добавил: — Он мой друг.
— Он кусается? — Она с глубоким недоверием покосилась на Ричарда, который платил ей той же монетой, плотно прижав уши к седеющей шерсти на черепе.
— Нет.
Хотя ты этого вполне заслужила.
Водонапорная башня кренилась, заваливаясь набок. Джек перевел рычаг Миссис Тэлбот в положение «Вперед», заложил крутой вираж и велел ей валить оттуда как можно быстрее.
— Команда «валить как можно быстрее» не распознана, майор…
— Быстро! Жми на полную!
«Бинни» полетел по главной улице Пернила, подпрыгнув на очередном теле — Джеку показалось, что это Томми, тот самый дерзкий парень, что разозлился на предложение Пэя. В этот же миг позади них водонапорная башня с грохотом рухнула на землю. Сварные швы лопнули. Хлынул натуральный потоп. Волна преследовала Миссис Тэлбот до самого выезда из города, увлекая за собой столы, стулья, тела и скопившийся хлам. Вода поднялась до самых бортов «Бинни Динга», и Ричард снова запрыгнул к Мэри на колени, боясь промокнуть.
— Ты уверен, что он не кусается?
— Перестань переживать из-за Ричарда и лучше подумай, насколько хорошо ты умеешь плавать.
Но вода начала спадать, растекаясь по боковым улочкам и переулкам. Главная улица на время превратилась в бурную реку. Лишь благостное улыбающееся лицо Леди Мира возвышалось над водной гладью. Джеку рухнувшая башня напомнила наполовину затопленного робота-монстра из какого-нибудь научно-фантастического фильма.
— Думаю, Пернилу конец.
— Мокрый конец, — вставила Мэри. Одной рукой она поглаживала шерстку Ричарда, а другой ощупывала собственное лицо, словно проверяя, все ли на нем осталось на месте.
— Так вот что тут делала, — отозвался Джек. Он указал на нее пальцем и рассмеялся.
Мэри одарила его одним из тех тяжелых взглядов, но долго не выдержала. И сама прыснула со смеху. Секунду спустя они уже оба покатывались от хохота. Ричард переводил взгляд с одного на другого с выражением морды, которое недвусмысленно заявляло: «Похоже, я связался с сумасшедшими».
От этого вида Джек зашелся смехом пуще прежнего.
Трамвайную остановку тоже разрушили, но место было открытым, с отличным обзором во все стороны, и Джек рассудил, что это вполне подходящий пятачок, чтобы немного прийти в себя. Они с Мэри набрали обломков разбитых досок под тем, что уцелело от платформы. Сгребли их в кучу. Когда Ричард притащил в лапках несколько мелких веточек, она забрала их и произнесла: «Спасибо, сэй». Джек запалил эту растопку своей зажигалкой, и вскоре они уже грелись у костра. Он разогрел очередную порцию фасоли и бокки. Когда раздал еду, Мэри принялась уплетать с завидным аппетитом, орудуя ложкой едва ли не быстрее, чем успевала жевать и глотать. Штаны из денима и обувь она сняла и разложила сушиться у огня.
— Когда ты ела в последний раз?
Она качнула головой:
— Нормальную еду? Не скажу. Поначалу у меня было такое похмелье, что кусок в горло не лез. Не знаю, чем меня эти типы поили, но там градусов девяносто было, не меньше. Ты погляди на него! Ну не милашка ли, а? — Ричард снова наклонил миску, позволяя еде провалиться в пасть. — Где ты его откопал? Бьюсь об заклад, не в зоомагазине в Долинах.
— Долгая история. Мне твоя куда интереснее. Когда я видел тебя в последний раз, тебя заперли в камере. Ты…
— Пэй мертв, верно?
— Да. Мне очень жаль. Парочка подростков с американской стороны убила его, пока я был… в отъезде.
— Добывал колу для Янгблада, надо полагать.
— Да. — А еще пытался выяснить, что стряслось с Дейлом, но в эти дебри ему сейчас пускаться совершенно не хотелось, особенно после их чудесного спасения.
— Ненавижу этого негодяя. Как ты его там величаешь?
— Большой Кахуна.
— Я бы с радостью прикончила его.
Он ничего не ответил, хотя и сам время от времени испытывал схожие чувства. Упоминание колы заставило Джека вспомнить о припасах, что он накупил в Линкольне. То, что когда-то казалось весьма важным, теперь превратилось в обычный песок, уносимый ветром.
— И как эти ребята из Америки пробрались сюда, и зачем они его убили? Пэй бы и мухи не обидел. — В ее глазах стояли слезы. Скоро они покатятся по испачканным щекам.
— Со временем я расскажу тебе все. А сейчас я хочу знать, что произошло с тобой.
— Меня ведь заперли, когда вы с Пэем уехали в Рейвен, так?
Название было «Ривен», но Джек не стал ее поправлять.
— Да.
— Я ведь тогда накричала на Пэя, — проговорила Мэри, уставившись на огонь. В его сполохах она казалась моложе. — Я отчетливо это помню. Наговорила ему всяких гадостей. Он был так добр ко мне, а я вот так с ним попрощалась.
— Ты ведь не знала.
— Не думаю, что это меня оправдывает. — Ричард медленно подошел к ней, припав брюхом к земле и опустив уши — словно ожидал, что его сейчас шугнут. Вместо этого Мэри ласково погладила его по голове, и ушастик послушно забрался к ней на колени, вовсю таращась на нее снизу вверх.
— Он мне нравится, — выдохнула она. — Это ведь он?
— Да. Ричард — это «он».
И что это Джек сейчас почувствовал? Укол ревности? Да ну, глупости какие.
— Он успокаивает.
— Тебе виднее. Что произошло, Мэри? Расскажи мне.
Мэри вздохнула:
— Почти весь день после вашего отъезда я проспала. Джек… скажи, я правда укусила констебля? Умоляю, скажи, что мне это приснилось.
— Укусила. Было дело.
Ее лицо мгновенно налилось пунцовой краской:
— О. Мой. Бог.