1

Джек приземлился на диво удачно и выдал достойный олимпийца спринт прямиком к «Бинни Дингу».

Если эта жестянка не заведется, я целиком и полностью спекся.

Но Мэр предусмотрительно оставил ключ в замке зажигания, и «Бинни» взревел на полную мощь. Никакого тебе тихого электрического гудения двигателя на солнечных батареях — чистокровный, утробный дизельный рык, сопровождаемый ядреным, как на заправке для дальнобоев, выхлопом. На балкон второго этажа высыпали трое или четверо парней. Едва вспыхнули фары «Бинни», они принялись яростно тыкать пальцами вниз.

Джек пригнулся, истово молясь, чтобы у них не оказалось огнестрела, а если окажется — стать для них как можно более мелкой мишенью. Он толкнул рычаг в положение «Вперед». «Бинни» пулей рванул с места. По меньшей мере у одного из преследователей ствол все-таки нашелся. Гулко бабахнул выстрел, а следом раздался мерзкий свист пули, пролетевшей где-то совсем рядом. Хотел ли Джек знать, насколько рядом? Ни капли. Все, чего он сейчас жаждал — это успеть заложить вираж за угол дома, пока ему не разнесли башку.

В доме такого размера на американской стороне — дом мэра, как-никак, — повсюду повключались бы фонари с датчиками движения, и я стал бы легкой мишенью… хотя при таком лунном свете я и так как на ладони.

«Бинни Динг» знатно занесло на гравии. Вторая пуля с треском выбила щепки из деревянного угла здания — те веером брызнули по капоту машины, — а затем дом наконец укрыл его своей благословенной (пусть и временной) громадой.

Сколько их там? Сколько этих «парней» прятали крашенные патлы под своими фетровыми джагами?

Джек вспомнил, каким благодушным и самодовольным Мэр Гинли казался за ужином, как величал себя «патриархом семейства толстяков». Сам Гинли, его женушка и дочка уничтожали еду огромными порциями (Джек, пока хватало сил, не отставал от них ни на укус), а Мэр велеречиво рассуждал о том, что банде красноголовых налетчиков и дела нет до глухого Хемпхилла. А все это время прямо на веранде, бок о бок со старшими «парнями», сидели эти самые красноголовые выродки и дожидались своего часа. По крайней мере, Джек в этом не сомневался.

Они ждали, пока Лилит сама со мной покончит?

Да, именно так. Ждали. А затем собирались двинуться дальше, чтобы примкнуть к остальной банде, рвущейся к Чистому морю. Зараза куда более смертоносная, чем ковид-19.

2

Джек на полной скорости летел по главной улице Хемпхилла. Позади него завыли стартеры, и он сообразил, что красноголовые вовсю заводят свои автобусы — «Катрину», «Эллен» и старую добрую «Бекки», — собираясь пуститься в погоню. Он слишком хорошо помнил, какой быстрой и маневренной была «Ребекка» даже на заднем ходу, так что шансы оторваться от них выглядели паршиво.

— «Бинни Динг», ты можешь ехать быстрее?

— Требуется идентификация водителя, — отозвался до боли знакомый голос.

— Я майор Юлия. — Это единственное, что пришло ему на ум. Позади него в зеркалах уже начали вспыхивать огни фар.

Миссис Т. — здешняя ее версия — ни за что не поверит ему на слово без голосовой или электронной идентификации. Чего у него, естественно, не было.

Но — о чудо из чудес! — программа схавала наживку.

— Доступен режим овердрайва, майор Юлия, однако одна из моих главных директив гласит, что я могу активировать его только при включенном автопилоте.

— Так врубай его скорее, твою мать! — Лучи фар погони уже настигали, и вдогонку бабахнул очередной выстрел.

— Команда «врубай его скорее» не распознана.

— Включить автопилот!

На приборной панели зажглась зеленая лампочка.

— Автопилот включен.

Джека с силой вдавило в кресло: «Бинни Динг» начал резко ускоряться, пролетая в темноте мимо последних домов на окраине. Огни преследующих автобусов заметно поблекли, а когда машина заложила крутой вираж, и вовсе исчезли из виду.

Должно быть, кто-то из старших парней перегнал «Бинни» за дом по приказу Мэра, полностью снарядив в дорогу, и никто из малолеток не стал его блокировать. Да и зачем, если они вообще не ждали, что я уеду на нем живым? Лилит должна была обо всем позаботиться. Сразу после того, как получит свою порцию удовольствия.

Внедорожник летел на скорости под восемьдесят миль в час, а то и больше. Дорога, петляя, уходила вглубь крутых холмов, густо поросших соснами и березами. Джойстик руля ходил ходуном из стороны в сторону: «Бинни», ведомый каким-то древним и, без сомнения, глючным компьютером, двигался быстрее, чем его собственные фары успевали выхватывать дорогу из тьмы. Это напоминало безумный полет автобуса «Ребекка» задом наперед, только на удвоенной скорости. Нет, на утроенной. «Бинни» закладывал безумные балетные па вокруг колдобин и промоин, виляя и срываясь в заносы. Один раз он так резво пролетел через глубокую лужу, что вода хлынула прямо в кабину, заставив Джека с лихвой прочувствовать, что он босиком. Ремня безопасности не было, так что Странник прыгал и бился на сиденье, словно марионетка в руках сумасшедшего клоуна. Если они наткнутся на глубокую промоину или компьютер автопилота словит баг — его либо вышвырнет наружу, либо раздавит нахрен при перевороте. Вот только какой у него выбор?

На развилке с более широким трактом «Бинни» наконец замер, мерно тарахтя дизелем. Джек прислушался, ожидая уловить высокий электрический вой моторов желтых автобусов, но вокруг царила тишина. По крайней мере, пока.

— Где мы, «Бинни»?

— Мы достигли пересечения проезда Гладстоуна и Тракта, майор Юлия. На север Тракт уходит к Бескрайним Снегам и Дальнему Десою. На юго-запад ведет к Кингстауну, Старкову Переезду и Пернилу.

Женский голос умолк. Джек слышал лишь завывание ветра да донесшийся издалека предсмертный писк какого-то мелкого зверька. Ноги отекли от холода и сырости.

— Проложи маршрут до Пернила, — скомандовал Джек.

— Принято.

— Я буду звать тебя Миссис Тэлбот, ладно, «Бинни»?

— Как скажете, майор Юлия.

— Поехали. — И, вовремя вспомнив кошмарный полет в режиме овердрайва, поспешно добавил: — Веди ты, Миссис Тэлбот, у тебя это явно выходит ловчее, чем у меня. Но только не слишком резво, пожалуйста.

— Команда «не слишком резво» не распознана.

Ввязываться в семантические дебри — мили там, километры или колеса в час? — Джеку после чудесного спасения (да еще и по уши в крови Лилит Гинли) хотелось меньше всего. Но в голове всплыло изящное решение, основанное на его скудных познаниях об американских беспилотных такси.

— Миссис Т., на этой дороге есть ограничение скорости?

— Меня также зовут Миссис Т.?

— Да. Так что с ограничением…

— Сорок колес в час — установленная скорость на данном участке Тракта.

— Вот ее и придерживайся. Ты вооружена, Миссис Т.? Ракеты «Драконий огонь» имеются на борту? А то мне отсюда боковые кассеты не видны.

— Оружие отсутствует.

— Ну, я так и думал. Трогай. В Пернил. Мне нужно кое-кого отыскать. — Если, конечно, она еще жива.

Миссис Т. выкатилась на Тракт и двинулась вперед в куда более чинном и спокойном темпе. Джек непрерывно косился назад, в зеркала заднего вида. Огней погони не было. «По крайней мере, пока», — мысленно напоминал он себе. Если покажется хвост, придется прибавить ходу. До рассвета оставалось еще уйма времени, и он сильно сомневался, что сможет настолько довериться автопилоту, чтобы уснуть, особенно учитывая постоянную тряску и виражи.

— Миссис Т.? Ты шутки знаешь?

— Я знаю множество шуток, майор Юлия. — Энтузиазм, что ему послышался в механическом голосе, наверняка был лишь игрой воображения. — К примеру: сколько нужно докторов, чтобы поменять искровой рожок?

— Не знаю, но уверен, что ты мне сейчас…

— Всего один, но для этого потребуется шесть визитов. В чем разница…

— Заткнись.

— Команда не рас…

— Пожалуйста, держи свои шуточки при себе.

— Как прикажете, майор Юлия.

3

Спустя час после захода луны Джек очнулся от полудремы: позади нарастал приближающийся писк. Звук походил на рой гигантских москитов, но он догадался, что на самом деле так звучали Три Автобуса Апокалипсиса. Миссис Т. лениво катила на абсолютно законных сорока колесах в час. По его прикидкам, автобусы шли на вдвое большей скорости. Он мог бы велеть Миссис Т. снова врубить овердрайв — автопилот наверняка справился бы без труда, — но воспоминание о падении с электробайка было слишком свежо, а вся его защита состояла из местного «Глока» с шестнадцатью патронами в магазине.

Пожалуй, оставался другой выход. Впереди справа он разглядел изгородь из жердей и отару овец, которым совершенно нечего делать на улице в глухую ночь, когда на охоту выходят четвероногие волки. Рядом высился сложенный из булыжников дом и круглая, чисто в духе Долин, конюшня.

— Сверни за тот дом, Миссис Тэлбот, и погаси огни.

— Команда «погаси огни» не распознана.

— Выключи свет. — На ум пришел какой-то старый фильм про войну. — Перейти на скрытое перемещение.

Фары погасли. «Бинни» покатился прямо по лужайке, без сомнения, вминая в грязь заботливо ухоженные клумбы какой-нибудь фермерской жены, и обогнул дом сзади. Джек прислушивался к нарастающему москитному звону электрических автобусов, гадая, оставила ли Миссис Т. следы шин, когда съезжала с Тракта. Он вынул из кобуры «Глок» и положил на колени. Если его найдут, он примет бой.

Не нашли. Автобусы промчались мимо. Держат путь на Кингстаун? Это заставило его вспомнить песню Брюса Спрингстина «Голодное сердце». Мелодия мгновенно превратилась в навязчивый мотив, засевший в голове.

Джек не ждал, что задняя дверь фермерского дома в такой глухомани окажется запертой — так и вышло. Вспомнив про коровец, которых на ночь следовало загнать в загон…

(включи дедукцию, копписмен)

…он приготовился обнаружить семью фермера мертвой, и эта дедукция, к несчастью, оказалась верной. Детей не было, хвала Гану и Ганли; только сам фермер и его жена, оба пожилые, осевшие рядышком на своей темной кухне. Горла им перерезали так глубоко, что головы едва держались на шеях. Джек резонно полагал, что Старкуэзер и Фьюгейт своих жертв расстреливали, но в Долинах огнестрел — редкость, и патроны нужно беречь.

«Вот только они умудряются находить дорогу в те древние арсеналы, — подумал Джек. — В подземелья Древних».

Взгляд Джека зацепился за рабочие ботинки фермера — испачканные навозом, но крепкие. Ему позарез нужна обувь, но мародерствовать и снимать ее с покойника — это ниже того предела, до которого он готов был опуститься. В шкафу спальни он обнаружил коробку с надписью по-английски, не на местном наречии — «Пайк Делюкс». На картоне красовался силуэт баскетболиста, взмывающего в прыжке. Внутри лежала пара ярко-синих высоких кроссовок, выглядевших так, словно их ни разу не надевали. А еще они до боли походили на те «Конверсы», которые Джек в подростковом возрасте затаскивал до дыр и лохмотьев. Эти сидели свободно — у новопреставленного фермера явно была большая нога, — но лучше уж велики, чем малы. Испытывая легкий укол совести — нужда заставит, когда черт погоняет, успокоил Джек себя, — он также прихватил несколько пар носков из комода, что делили между собой Старик Макдональд и его супруга.

Обувшись на скорую руку, он покинул еще одну обитель смерти, думая про себя: «Я теперь Тифозный Джек вместо Тифозной Мэри»[22]. Он почти никогда не призывал интуицию сознательно, предпочитая ждать, пока озарение само снизойдет на него. Но сейчас, глядя на беззащитную маленькую отару, у которой не было ни когтей, ни зубов для обороны, и бежать им некуда, он прислушался — и интуиция отозвалась.

Он негромко позвал в темноту:

— Придите, Волки, и исполните свой долг! Придите и защитите это стадо!

Он сильно сомневался, что поблизости найдутся Волки, способные услышать его голос, но ему показалось, будто в глубине разума отозвался далекий ответный шепот. Скорее всего, разыгралось воображение, и эту жалкую кучку коровец в итоге либо сожрут дикие звери, либо они околеют с голоду. Но если какой-нибудь пастух все-таки услышит призыв, и если придут другие, эту отару уведут в глубь холмов, где вдоволь сочной травы и чистой воды, и уберегут от четвероногих хищников. «Даже четвероногие твари лишь следуют инстинктам, — подумал он. — В отличие от красноголовых, которые…»

— …одержимы, — произнес он вслух, и при звуке его голоса овцы покойного фермера, успевшие подойти ближе, в панике ринулись в дальний угол загона — словно уловили предупреждающий рык врага.

4

На рассвете Джек и Миссис Тэлбот замерли на вершине холма, откуда открывался вид на городишко лишь слегка крупнее Хемпхилла. Мелодия «Голодного сердца» все кружила и кружила в голове Джека, точно назойливая муха, которая никак не решится сесть.

Джек отчетливо видел два автобуса, припаркованных у здания, по всей видимости, служащее местным лавкой. Неужели третий рыщет в его поисках? Неужели они прямо сейчас устраивают там резню? Он полагал, что и то, и другое. Едва эта мысль оформилась в голове, как до его ушей донеслись четыре четких выстрела, а следом — победный гик.

Джек и не думал спускаться туда, чтобы положить конец этой бойне. В памяти всплыли мудрые слова Оливера Голдсмита, процитированные ему когда-то не учителем литературы, а прожженным, умудренным опытом инструктором по тактике в Полицейской академии Лос-Анджелеса: «Кто в бой вступил и убежал — до новой битвы доживет, но кто на поле брани пал — тот никогда в бой не пойдет».

— Я видел съезд на грунтовку в половине колеса отсюда, Миссис Т. Там еще стоял знак, что проезд ограничен.

— Да, — отозвалась Миссис Т. — Эта дорога ведет к бункеру «Северного центра позитроники», майор Юлия.

— Идеально. Вези меня туда.

Вместо того чтобы развернуться, Миссис Тэлбот поехала задним ходом. У Джека от этого закружилась голова, и он зажмурился, пока машина не развернулась на съезде и не покатила наконец передом.

Грунтовка петляла между скалистыми выступами и в итоге вывела на небольшую прогалину. Дорожные знаки здесь были точь-в-точь такими же:

СЕВЕРНЫЙ ЦЕНТР ПОЗИТРОНИКИ БАЗА № 60.

ПРЕДЪЯВИТЕ ПРОПУСК, ВВЕДИТЕ КОД

— слева, и

НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ВЪЕЗД КАРАЕТСЯ ТЮРЕМНЫМ ЗАКЛЮЧЕНИЕМ ИЛИ СМЕРТЬЮ

ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ

— справа. Это место явно уступало размерами тому колоссу, где он ночевал под Ривеном. Неподалеку стоял желтый автобус, на борту которого причудливой вязью было выведено имя «Ребекка». Джек заставил Миссис Тэлбот замереть ярдах в сорока от него, а сам, пригнувшись и выхватив ствол, припустил во весь дух к машине. Ему казалось, что автобус брошен, но береженого Бог бережет.

Передняя дверца автобуса распахнута, но в салоне — ни души. На панели красовался точно такой же джойстик руля, как и в его «Бинни Динге», и переключатель с буквами В, 0 и Н. Джек толкнул рычажок. Никакого ответа.

— Просыпайся, «Ребекка». Это майор Юлия.

Тишина.

— Эй, «Ребекка», это Джек Сойер. Супруг Софи, Королевы Теней.

Попытка не пытка, но толку все равно никакого. Древняя батарея «Бекки» окончательно сдохла, превратившись в плоский, точно расплющенная шляпа, хлам. Он покинул салон и приблизился к воротам Базы № 60. Наборная панель кодового замка безжалостно вырвана с корнем и сиротливо болталась на пучке проводов — в точности как под Ривеном. Пандуса не было, лишь пологий крытый переход уходил прямиком во тьму. Где-то глубоко в недрах по-прежнему трудились механизмы, но вместо тихого, почти благодушного гудения, что он слышал в девятнадцатом подземелье, здешний звук отдавал натужным скрежетом, и время от времени раздавался предсмертный визг. Джек как наяву представил подшипники, которые истошно просят масла.

Как и в Девятнадцатом, под потолком вспыхнули люминесцентные лампы, но горели они не ровно, а нервно мигали. Джеку совершенно не улыбалась перспектива остаться в этой стигийской темноте глубоко под землей, если здешние агрегаты окончательно сдохнут, но пушки — если они тут еще оставались — были ему жизненно необходимы.

«Эта хреновина исправно пахала сотни лет, — мысленно успокоил он себя. — Может, и тысячи. Протянет как-нибудь еще немного». А следом пришла ехидная мысль: «Но, зная мое везение, как раз сейчас она и…»

Он оборвал этот внутренний монолог на полуслове и решительно зашагал вниз, в темноту.

5

Никакой автомобильной парковки здесь не имелось, лишь небольшое преддверие, где в пыли покоились два разобранных «Бинни Динга», куча инструментов и давно брошенный, покрытый вековой грязью гусеничный вездеход незнакомой марки «Краули-Гейтор». Миновав вестибюль, Джек набрел на вереницу жилых ячеек с узкими койками — обстановка скорее аскетичная, чем роскошная. Большинство комнат пустовали, но в двух Джек обнаружил скелеты: один мирно лежал на кровати, другой представлял собой груду костей под прогнившей, оборванной веревкой. В самом конце коридора располагалась общая душевая. В одной из кабинок скалился еще один скелет, на чьих костях ступней до сих пор держались резиновые сланцы.

За душевой тянулся короткий коридор, упиравшийся в раздвижную дверь. Рядом на пучке проводки уныло висела еще одна раскуроченная кодовая панель. Джек толкнул створку по пазу, внутренне сжавшись в ожидании роботизированного рева: «Тревога! Тревога!» — но вокруг царила тишина. Если Девятнадцатое подземелье было хоть наполовину рабочим, то Шестидесятое подземелье дышало на ладан. Повсюду лежала вековая пыль. По углам висели плотные тенета паутины.

Очередное помещение служило Базе № 60 оружейным арсеналом. Размерами оно заметно уступало пещере, на которую он набрел под Ривеном. Боеголовками тут и не пахло, а шкафы, где, по всей видимости, раньше хранилось стрелковое оружие, оказались пустыми. Опустошены совсем недавно, отметил Джек. В пыли четко отпечатались следы обуви, а одна из железных створок была грубо выломана и сиротливо держалась на единственной уцелевшей петле. Монтировка, которой какой-то красноголовый тинейджер орудовал при взломе, валялась тут же, на полу. На дне одного из ящиков сиротливо лежало несколько патронов, но среди них не нашлось ни одного калибра, подходящего для его «Глока».

Бо́льшую часть ракет «Драконий огонь» малолетки тоже растащили, но четыре штуки все-таки проглядели. Джек вернулся в вестибюль, нашел там тележку и прикатил в арсенал. Бережно погрузил в нее оставшиеся снаряды. Вряд ли они детонировали бы от случайного падения, но штуки древние как дерьмо мамонта, так что хрен их знает. Джека снова посетило мощное чувство дежа-вю. Уже во второй раз за последнее время он выгребал ракеты класса «земля-земля» из закромов Древних. Укладывая снаряды на тележку, он раз за разом тихонько напевал про себя строчку из завязшей в мозгу песни.

И вдруг прямо у него за спиной чей-то голос пропел следующую строчку.

Он крутанулся на месте, молниеносно выхватывая ствол из кобуры и наводя его на женщину, которую уже видел раньше: длинные светлые волосы, расшитый звездами топ и ультракороткие шорты. Игрушка Древних произнесла:

— Вечер караоке, вечер караоке, пусть поют вс-вс-вс-все… — заклинив на полуслове, голограмма сперва застыла картинкой, а затем растаяла без следа.

Джек привалился спиной к стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он в сотый раз задался вопросом, в каком вообще мире он теперь живет. Когда его галопирующий пульс унялся, вернувшись к более-менее сносному ритму (лишь изредка выдавая лишний удар-другой, чтобы Странник не расслаблялся), Джек покатил тележку с ракетами вверх по пологому переходу, стараясь больше не петь. Меньше всего ему сейчас хотелось схлопотать еще один инфаркт из-за голографической красотки.

«Что ж, — подумал он. — По крайней мере, мне удалось хоть на секунду вернуть к жизни нечто отжившее».

6

Ракеты «Драконий огонь» идеально встали в кассеты «Бинни Динга», а это означало, что в случае нужды они выстрелят. Скорее всего. Джек велел Миссис Тэлбот подогнать машину к точке неподалеку от развилки, где грунтовка выходила на Тракт. Послушная Миссис Т. беспрекословно подчинилась.

Джек приказал ей скрыться с глаз долой, и после того как терпеливо растолковал программе, что в его понимании означает «скрыться с глаз долой», она аккуратно пристроила внедорожник в глухом местечке ярдах в пятидесяти-шестидесяти от перекрестка. Затем он выудил одеяло из припасов, что успели собрать для него парни Мэра (старшие из которых, к великому счастью, уходили на ночлег в полном неведении, что эту ночь им не пережить), отыскал пятачок травы, выглядевшей вполне мягкой и не ядовитой, и набросил ткань на плечи.

— Миссис Тэлбот, подай сигнал, если автобусы поедут назад.

— Приказ принят, майор Юлия.

Сам он сильно сомневался, что они вернутся; кровавая жатва красноголового отребья в Кингстауне либо уже завершена, либо вот-вот закончится. Они продолжат свой поход по длинной и пологой дуге Тракта прямиком к Чистому морю.

Джек плотнее закутался в одеяло и растянулся на траве. Он ожидал, что едва закроет глаза, как его накроет кошмарный повтор ночной схватки: четыреста фунтов обезумевшей бабы с ножом в руке и крашеными птичьей ягодой волосами обрушиваются на него сверху, жаждая секса перед самой смертью (или прямо во время ее прихода). Но он отключился почти мгновенно, и сон, что пришел к нему, принес покой и утешение: Волки (с большой буквы) в джинсовых комбинезонах стояли плотным кольцом на страже отары покойного фермера. Звуки гибели Кингстауна до Джека не доносились, и он открыл глаза уже ближе к вечеру, чувствуя себя посвежевшим, а мысли — кристально чистыми. Он рассудил, что шекспировская строчка про сон, распутывающий рукав забот, верна на все сто процентов.

7

Поднявшись на холм, откуда открывался вид на город, Джек обнаружил, что одного из автобусов и след простыл. Но это еще цветочки; самого Кингстауна больше не существовало. Красноголовые выжгли его дотла. Обугленные остовы нескольких построек еще лениво чадили дымом, но большинство выглядели так, словно их взорвали к чертям, подняв на воздух до самого неба.

В ход пошли ракеты «Драконий огонь», а я всю это благополучно проспал.

— Миссис Т., у тебя есть связь с теми автобусами?

— Нет, майор Юлия. — Ответ был ожидаемым, но от того не менее паршивым. Джек напомнил себе, что даже если бы Миссис Т. и поймала какой-то сигнал, это все равно не прояснило бы главного: оставили ли красноголовые в городе тыловой дозор.

Джек вогнал один снаряд «Драконьего огня» в пусковую трубу «Бинни», проверил, легко ли пистолет выходит из кобуры на портупее, и на автопилоте медленно покатил к тому, что еще вчера называлось Кингстауном. Он ежесекундно ждал выстрела из обгоревших руин домов на главной улице, прекрасно понимая, что пулю, которая превратит его мозги в кашу, он, скорее всего, даже услышать не успеет. Так себе утешение, если честно.

Трупы валялись прямо на проезжей части. Среди них были женщины, чьи юбки нападавшие бесстыдно задрали им на лица наподобие саванов, открыв интимные места предвечернему солнцу. Нетрудно догадаться, что несчастных перед смертью изнасиловали. Попадались среди убитых и дети. На самой окраине города, где Тракт уходил дальше к Старкову Переезду, две мужские головы были насажены на вбитые в землю колья. На лбах багровым соком птичьей ягоды красовались выведенные буквы: «ПИДИ» и «ПУПИ» — персонажи сказок Срединного Мира, местный аналог американских Джуди и Панча. По широко распахнутым глазам и разинутым ртам вовсю ползали жирные мухи.

Джеку до смерти не хотелось к ним прикасаться, но он почувствовал, что обязан это сделать. Он обильно смочил ладонь слюной и начисто стер издевательские прозвища с холодных лбов несчастных мужчин. Кожа пошла грязными разводами, с этим он ничего не мог поделать, но, по крайней мере, глумливые слова исчезли.

Пускай мне не под силу перебить их всех, но я клянусь мертвецам этого города, что уничтожу столько выродков, сколько успею. К черту правосудие, к черту суды. Старинные легенды о последнем стрелке были правы как минимум в одном. В этом мире единственный закон — это закон пистолета.

Джек заставил Миссис Т. сдать задом к единственному оставшемуся автобусу и забрался внутрь. Как он и подозревал, искровые рожки в салоне не горели, а примитивные рычаги управления не подавали признаков жизни. Как и «Ребекка», «Эллен» мертва окончательно и бесповоротно. Он вернулся на водительское кресло своего «Бинни Динга», негромко напевая: «Помощь каждому нужна, чтобы в битве выстоять, Каждый хочет до конца против бури устоять». Миссис Тэлбот вдруг отозвалась:

— Желаете, чтобы я подпевала вам в лад, майор Юлия?

— А ты слова знаешь?

— Нет, но если вы надиктуете, я занесу их в память. Вы пели в тональности соль. Я могу подыграть в си или ре, что составит чистую квинту.

— Ну, раз ты так говоришь, Миссис Т. — И, вспомнив голографическую красотку, Джек добавил: — Вечер караоке, вечер караоке, пусть поют все.

— Раз вы сказали, так и будет, майор Юлия.

— Но не сейчас. Мне нужно сделать кое-что перед тем, как мы покинем город.

Он отключил автопилот и подогнал машину к самому краю центрального квартала Кингстауна, встав точно между столбами с насаженными отсеченными головами. Было невыносимо горько оставлять мертвецов без погребения, но время поджимало. Однако одну вещь он все-таки мог сотворить. Джек до упора довернул турель базуки, пока прицел не зафиксировал желтый кузов, и нажал на спуск. Опять прочертилась прямая как стрела полоса белого дыма, а в следующий миг «Эллен» подбросило футов на десять вверх. Автобус рухнул обратно, объятый яростным пламенем. Полного удовлетворения это не принесло, но для начала сошло.

Едва они выбрались из города и покатили по волнистым холмам Ничейных земель, Джек надиктовал машине слова песни «Выстоять». Бо́льшую часть он помнил, а те строчки, что стерлись из памяти, просто выдумал на ходу. И всю дорогу по Тракту до самого Старкова Переезда, пока Джек непрерывно высматривал в зеркала последний желтый автобус, они с Миссис Тэлбот дуэтом распевали балладу о том, к каким паршивым последствиям приводит одиночество.

Когда закат принялся разукрашивать небосвод на западе, Джек заприметил зажиточную на вид ферму — с тремя круглыми конюшнями вместо одной. Проверять жилой дом у него не было ни малейшего желания: Страннику до смерти не хотелось лицезреть то, что

(или кого) он может там обнаружить. Вместо этого он загнал внедорожник в один из амбаров и принялся уничтожать щедрые припасы, уложенные подручными Мэра.

— Миссис Тэлбот, сколько нам осталось до Старкова Переезда?

— Сто колес, майор Юлия.

Джек быстро прикинул в уме. Если придерживаться давнего ограничения скорости на Тракте в сорок колес в час и выдвинуться сразу после рассвета, они будут на месте задолго до полудня.

— А как далеко за Переездом лежит Пернил?

— Двести пятьдесят колес от Старкова Переезда до Пернила, однако там есть трамвайная линия, майор Юлия. Возможно, она все еще функционирует.

— Пожалуй, я останусь с тобой, Миссис Т. Если, конечно, у тебя батарея не сдохнет.

— Уровень дизельного топлива — семьдесят процентов, майор Юлия, и все солнечные элементы, за исключением двух, исправны. Желаете провести полную диагностику систем?

— Не нужно. Завтра я научу тебя подпевать в лад «Уличным гонкам» Спрингстина.

На это заявление Миссис Тэлбот ничего не ответила, и Джеку пришлось мысленно напомнить себе, что его напарник по вокалу — всего лишь кусок железа, машина, и ничего более.

8

Из-за того что ему удалось поспать днем, Джек долго не мог сомкнуть глаз после восхода луны. Он чутко прислушивался к шорохам охотников и их жертв, копошившихся в кронах деревьев и высокой траве, но в конце концов рассудил, что нужно возвращаться к нормальному режиму сна. С этой целью он соорудил себе лежанку из сена в одном из стойл. Этот процесс живо напомнил ему полуразрушенный амбар с рекламой табака «Мэйл Пауч» в Небраске, и он поймал себя на щемящей тоске: как же хотелось уснуть именно там, в самой глубине той страны, где он появился на свет. Он и не подозревал, насколько сильно любит Америку, пока жизнь не вынудила его покинуть ее пределы. Да, она шумная, вечно спорящая и зачастую опасная; но при всем этом — потрясающе красивая.

Он мог бы попытаться прыгнуть туда прямо сейчас, если бы не подсознательный страх, что Прорва почует вспышку энергии и утянет его в свое жерло. И пугала его вовсе не перспектива погибнуть там; он панически боялся, что останется внутри живым.

— Миссис Тэлбот, у тебя есть датчики приближения посторонних?

— Да, майор Юлия. Желаете активировать охрану периметра?

Джек подумал было назвать машине свое настоящее имя, но в том, чтобы оставаться для нее майором Юлией, крылся какой-то причудливый, необъяснимый комфорт. Черт знает почему.

— Да, пожалуйста, — он неосознанно перешел на местное наречие, хотя Миссис Т. прекрасно изъяснялась по-английски. — Настрой фильтр на гумов, на людей.

Со своего привычного места подала голос Софи:

— И зачем ты это сказал?

Джек понятия не имел зачем. Уж точно не из-за страха перед красноголовыми отморозками; интуиция — мощная, непреклонная интуиция — твердила ему, что малолетние убийцы сейчас сплошным потоком валят из глухих городишек, с ферм и ранчо к северо-востоку от Проклятых земель. Они сбиваются в кучу, превращаясь скорее в безумную толпу, чем в регулярную армию, и держат путь к более крупным и зажиточным целям — вроде Дези или небольших городов Таварес и Лайтер-Хиллз.

На вопрос Софи он отвечать не стал, лишь мысленно пожелал ей доброй ночи и повторил, как сильно ее любит. И ему приснился день их единения-свадьбы: белое атласное платье с пеной кружев на корсаже, золотые волосы, обрамляющие сияющее лицо. И главное — глаза.

Ее синие глаза.

9

Спустя бог весть сколько времени его выдернул из сна тихий, почти вороватый шуршащий звук. Бумага. Джек бесшумно скользнул рукой в кобуру, выудил «Глок» и выбрался из стойла, стараясь не шуметь и не спугнуть незваных гостей до того, как удастся выяснить, сколько их там.

Когда перед его глазами на фоне распахнутых ворот амбара проступил темный, угловатый силуэт «Бинни», он вскинул пушку и приказал машине врубить свет. Вспыхнули фары и прожекторы на крыше. Прямо в грузовом отсеке внедорожника, привстав на задние лапы и сжимая в передних сверток с мясом, застыло существо, известное в этих краях как ушастик-путаник. Джек буквально лишился дара речи. Ему еще ни разу не доводилось видеть их вживую — все вокруг твердили, что эти создания стали величайшей редкостью, если вообще не вымерли. Зверек своими окаймленными золотом глазами без тени страха уставился прямо на Джека. А затем преспокойно продолжил когтем ковырять бечевку, перевязывающую сверток.

— Охренеть можно, — тихо выдохнул Джек. — Поглядите, кого принесло. Или кто меня нашел.

Путаник на секунду замер. Навострил уши, а затем снова принялся за веревку. В его движениях сквозило какое-то причудливое изящество. Обычная собака не стала бы возиться с оберткой, а без раздумий прокусила бы бумагу насквозь.

— Тебе помочь?

Зверек застыл как вкопанный. Джек сделал шаг вперед, ожидая, что мохнатое создание — весом фунтов под тридцать, не меньше — сиганет наутек, с мясом или без. Но путаник остался на месте. Со смесью робости и опасения Джек очень медленно вытянул руку, мысленно готовый к тому, что его сейчас цапнут за пальцы. Вместо этого ушастик сам протянул ему пакет. При этом его лапы мелко подрагивали, напоминая Джеку руки его собственного деда в преклонные годы. Шерсть на мордочке путаника вокруг носа была совсем седой. А глаза, хоть и блестели ярко, шли мутными потеками у самых уголков. Перед ним был глубокий старик.

Джек развязал бечевку и откинул промасленную бумагу. Его собственный ужин состоял из баранины и фруктов, но в этом пакете обнаружились толстые ломти сочного окорока. Он протянул один кусок путанику, который по-прежнему балансировал на задних лапах, опираясь на закрученный спиралью хвост-пружину. Зверек принял угощение и принялся шумно чавкать. Его окаймленные золотом глаза ни на секунду не сводились с Джека, который тоже взял себе ломтик ветчины.

— Будем считать это ночным перекусом, — заметил он, — сколько бы сейчас ни было времени на часах.

Медленно, стараясь не совершать резких движений, он опустил раскрытый пакет с мясом прямо на приборную панель, а сам вернулся на свою соломенную постель. В голове пронеслась мысль: ведь он специально приказал Миссис Т. настроить датчики на людей… да еще и выдал команду на местном наречии. Неужели какая-то часть его разума подсознательно ждала появления ушастика и знала, что рев клаксона Миссис Тэлбот до смерти напугает и прогонит прочь голодного старого зверька? Он не знал ответа и, честно говоря, не особо задумывался; Странник просто принял это как доброе предзнаменование именно тогда, когда он отчаянно нуждался хоть в каком-то знаке судьбы.

«К утру он уйдет, — подумал Джек, — когда хищники, способные сожрать такое дряхлое создание, расползутся обратно по своим норам».

Но когда он открыл глаза на рассвете, путаник преспокойно спал на пассажирском сиденье Миссис Т., свернувшись калачиком и уткнувшись носом в свой закрученный часовой пружиной хвост. Мясо исчезло без следа, но остальные припасы (парни Мэра упаковали еду с избытком) остались нетронутыми. Джек разглядел, какая клочковатая шерсть у ушастика и каким тощим казалось тельце под ней.

Едва половицы скрипнули под весом Джека, путаник мгновенно вскинулся, встав на задние лапы и навострив уши. Он внимательно наблюдал, как человек ковыряется в грузовом отсеке и выуживает оттуда четыре сваренных вкрутую яйца. Джек уселся на водительское кресло, снова ожидая, что зверек сиганет в окно, но тот и не думал бежать. Его взгляд намертво прикипел к яйцам. Джек очистил одно, сбросив скорлупу в багажное отделение Миссис Т., и протянул ушастику. Тот целиком заглотил угощение, на долю секунды обнажив пугающий частокол острых зубов. При жевании его щеки так забавно раздувались в стороны, что Джек не выдержал и прыснул со смеху. Он очистил яйцо для себя, мысленно пожалел, что нет соли, рассудил, что выбирать не приходится, и откусил половину. Даже без соли вышло довольно недурно. Взгляд путаника продолжал неотрывно гипнотизировать оставшиеся яйца.

— Одно тебе, одно мне, — проговорил Джек. — Все по-честному, пополам. Как тебе такой расклад?

Ушастик продолжал безмолвно буравить яйца глазами. Джек когда-то слышал истории, будто путаники способны разговаривать, но этот старик хранил молчание. Хотя в каком-то смысле он все-таки изъяснился: протянул свои увенчанные когтями пальчики на коротких лапках вперед — мол, давай сюда.

— Понял тебя, — отозвался Джек. Он очистил третье яйцо и вложил зверьку в лапы.

10

Джек вновь ожидал, что путаник сиганет в холмы, едва Миссис Тэлбот заведется, оглушая округу рокотом дизеля. Однако зверек лишь прижал уши к черепу и вжался в пассажирское сиденье, намертво вцепившись когтями в обивку. Миссис Т. выкатилась за ворота и развернула солнечные панели. Когда дизельный грохот стих, путаник сел поудобнее и принялся озираться по сторонам с живейшим интересом.

— Хочешь покататься? — спросил Джек.

Зверек посмотрел на него и уморительно склонил голову набок.

— Что ж, попробуем, — кивнул Джек и развернул Миссис Т. по дуге обратно на главный тракт. — Только спрыгивай сразу, как поймешь, что мы уезжаем слишком далеко от твоего логова или как там у тебя это зовется.

«Да нет у него никакого логова, — подумалось секунду спустя. — такой же бродяга, как и я».

Интуиция это была или банальное стремление выдать желаемое за действительное? Он не знал, но от попутчика точно бы не отказался, пусть даже тот с ним ненадолго и в основном ради харчей.

Джек притормозил у самого выезда с фермерского двора, заглушил Миссис Т. и вышел наружу справить утреннюю малую нужду, попутно пожалев, что нечем сбрить жесткую щетину с лица. Мысль о том, что подобная небритость нынче считается новым эталоном мужественности и красоты, всегда искренне его озадачивала. Видать, он остался копом старой закалки, тут уж ничего не попишешь.

Путаник спрыгнул следом — для старика он оказался на удивление прытким — и задрал лапу в высокой траве в нескольких футах от места, где Джек делал свои дела. «Ну надо же, — отметил Джек. — Больше никаких сомнений. Это он».

Кончив свои дела, путаник взлетел обратно в кабину «Бинни» и уселся с таким видом, словно вся эта махина принадлежала ему по праву, дожидаясь, пока Джек залезет и тронется с места. Тот так и поступил, правда, не удержался от предупреждения:

— Ты только имей в виду, приятель: все мои попутчики в этой жизни имеют паршивую привычку погибать.

11

Старков Переезд тоже разнесли ко всем чертям. Трамвайная остановка еще лениво исходила дымом. Единственный уцелевший вагон был перевернут вверх тормашками и разорван на две части. Чуть поодаль на боку валялась автоматическая пожарная машина Древних. Оба пали жертвами «Драконьего огня», как резонно предположил Джек. Но это еще полбеды. Смыслом существования Переезда всегда был (точнее, оставался) железнодорожный узел. Ржавая паутина путей брызгами разлеталась во всех направлениях. Кое-какие пристройки еще держались, но само станционное здание превратилось в бессмысленное месиво из бревен, а соседний загон для скота был до отказа забит телами. Горожан — тех, кто не успел спрятаться или сбежать — согнали в кучу точно скот, для которого этот загон и строился. А затем хладнокровно расстреляли всех разом. Джеку до смерти не хотелось представлять эту бойню, но он был бессилен приказать собственному разуму отключиться. Перед глазами упрямо стояла картина как людей расстреливают из автоматического оружия, а в носу стоял едкий запах сгоревшего пороха, уносимый легким ветерком. Интересно, как давно это стряслось? Пока он мирно спал в амбаре прошлым вечером? Нет, скорее всего раньше, когда он только осматривал руины Кингстауна.

Он скосил глаза на путаника и заметил, что его мохнатый спутник совершает до ужаса человеческий жест: он плотно прижал передние лапки к собственной мордочке.

— Знаю, приятель. Воняет паршиво.

Джек бросил мертвецов Кингстауна, но оставить эту гору человеческой плоти гнить под палящим солнцем у него не поднималась рука. Он никак не мог избавиться от видения, как их сгоняли сюда — почти наверняка со слащавыми обещаниями, будто их всего лишь подержат в загоне, пока красноголовые не уйдут, что все будет хорошо, все будет хорошо.

Он отправился осматривать пристройки, пока путаник внимательно наблюдал за ним с пассажирского сиденья Миссис Т. Один сарай оказался пуст, если не считать груд изъеденных молью комбинезонов. В другом обнаружились ржавые бочки, с выведенным по трафарету словом на местном наречии, которое Джек не смог с ходу перевести. Он открутил заглушку на торце бочки, уловил знакомый сладковатый аромат, и в то же мгновение

(вот она, магия Долин)

буквы сами сложились в понятное слово: «ЭТАНОЛ».

Джек выгрузил всю свою гунна, всю поклажу, из Миссис Тэлбот (путаник провожал каждое движение взглядом), поскольку не хотел, чтобы припасы провоняли и перемазались в ржавчине, хоть бо́льшая часть припасов была упакована. Загрузил в кузов четыре бочки и проехал то короткое расстояние, что отделяло от места, которое он (и снова упрямый разум не давал шанса думать иначе) именовал не иначе как бойней. Он без удивления обнаружил, что на одной из перекладин шаткого забора красуется девиз Роя Киннестона, выведенный буквами Срединного Мира: «МЕРТВЕЦАМ ВСЕ ПОХЕР». Джек затаскивал бочки по одной, стараясь не наступать на тела. Наткнувшись взглядом на малыша, намертво прижавшего к груди улыбающуюся куклу клоуна Лимми, Странник почувствовал, как глаза предательски наполняются слезами.

Он скрутил пробки с трех бочек и опрокинул их навзничь, позволяя этанолу с глухим бульканьем растекаться по земле и по телам, пропитывая сорочки и брюки. Четвертую он откупорил, но оставил стоять прямо посередине загона. Джек вернулся к Миссис Т., отъехал на безопасное, как он уповал, расстояние и загнал в ствол ракету.

— Сейчас будет громко, — предупредил он путаника. Сам зажал уши ладонями, надеясь, что зверек повторит его жест. Но тот не шелохнулся, лишь продолжал коситься на Джека своими блестящими бусинами глаз.

— Ну, как знаешь. Придется тебе бежать в холмы.

Джек навел базуку на стоящую бочку и нажал на спуск. Прочертилась белая полоса дыма, а следом грохнул взрыв. Ушастик-путаник от грохота испуганно отпрянул назад и все-таки прижал лапы к голове, но сиденья не покинул. Пламя разрасталось стремительно, но Джек не стал дожидаться, пока огонь наберет силу, и уж точно не хотел вдыхать запах горящей плоти. Он выкатился из города по Тракту, держа курс на Пернил. Проехать много не удалось — слезы окончательно застлали глаза. Оставалось либо тормозить, либо переводить Миссис Т. на автопилот. Он выбрал обочину, потому что все, что стряслось с ним с момента отъезда из Дези

(глупая миссия, твоя правда)

разом навалилось тяжеленной плитой: его прыжки в Америку, история Чарли Старкуэзера, забившего младенца до смерти прикладом ружья, гибель Пэя Орвилла, вторая смерть Дейла Гилбертсона, ураган камней у Прорвы, немощь после удара шокером, Лилит с ножом и похотью; мертвецы… и мертвецы… и бесконечные мертвецы.

— Я думал это будет короткая поездка, не больше, — выдавил он вслух. То ли путанику, то ли Миссис Т., то ли самому себе. — Pasear[23]. Легкая прогулка. Просто глянуть на Прорву и… ну, сами знаете…

Он закрыл лицо руками и тяжело, со всхлипами зарыдал. Казалось, его душу рвут на куски. Из горла вырвалось:

— Хватит, Софи, хватит, пожалуйста, больше не надо. Я не могу.

Что-то мягко коснулось его щеки. Почти ласково. Именно ласково и никак иначе. Он отнял руки от лица и огляделся, почти ожидая увидеть призрак Софи, но это оказался путаник. И пусть дело было лишь в его заплывших от старости глазках — наверняка, — но зверек выглядел так, словно искренне плакал от сочувствия. Джек сквозь слезы рассмеялся и ласково погладил своего мохнатого спутника по голове. Он сделал это неосознанно, без малейшего страха, что его сейчас цапнут этим кольцом мелких, сточенных временем, но все еще острых зубов.

— И как же мне тебя величать? — спросил он, хотя уже знал ответ. В его жизни был как минимум один дорожный товарищ, который не погиб, хотя в былые времена его старый, вечно затянутый в галстук приятель из школы Тэйера наверняка не раз жалел, что остался жив.

— Ты будешь Ричардом, — провозгласил Джек. — Пока наши дороги не разойдутся, для меня ты Ричард. Миссис Тэлбот, давай уносить отсюда ноги.

— Команда «уносить отсюда ноги» не распознана, майор Юлия.

Джек снова рассмеялся и утер лицо рукавом:

— Знаю, что не распознана. Прекрасно знаю. Хочешь спеть?

— Да. Какую песню вы желаете исполнить?

— Как насчет старого доброго гимна «Принося снопы»? Мой отец любил его напевать. Там такие слова: Утром сеем семена, сеем семена добра…

И мгновение спустя они уже дуэтом выводили мелодию, пока Ричард, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье, мирно засыпал под их пение.