Они поднялись по ступеням на крыльцо Депо — точно так же, как когда-то поднимались двое мальчишек, причем Ричард Слоут всю дорогу упрямо твердил, что Долины ему только снятся, что все это бред, чушь и галлюцинация. Ступени обветшали еще сильнее и под весом Пэя предупреждающе стонали. Станционная вывеска лежала у порога перевернутой. Джек поддел ее носком сапога, и из-под дерева врассыпную неуклюже бросились бледные, полупрозрачные жуки.
Джек толкнул дверь. Забитые пылью петли натужно заскрежетали. В лицо обоим ударила струя спертого воздуха, заставив поморщиться. «Дыхание склепа», — подумал Джек. Ему почти показалось, что сейчас из темноты донесся пронзительный, дребезжащий голос человека, заправлявшего всем этим хозяйством много лет назад: «Утром я ухожу! Клянусь! Поезд в ангаре! Так что проваливайте и оставьте меня в покое!»
На полу лежала рамка с картиной, тоже перевернутая. Пэй наклонился и перевернул ее. Очередная порция тех же белесых жуков брызнула во все стороны, а два или три умудрились пробежаться прямо по тыльной стороне ладоней Пэя. Тот с криком отвращения стряхнул их и раздавил одного сапогом — наружу с неожиданно сочным треском вывалилась кучка внутренностей. На картине был изображен почтовый дилижанс, и Джек вспомнил, как двенадцатилетним пацаном подумал: «Да он же размером с китобойное судно».
Пэй подошел к конторке и заглянул за нее.
— Ну и ну. Похоже, пора звонить в девять-один-один.
Джек встал рядом. На полу за стойкой покоился труп, облаченный в красный жилет и истлевающий килт. В помещении было сухо и жарко, так что покойник превратился в подобие мумии. Он скалился на них пустыми глазницами, отчего Джек сразу вспомнил мать Нормана Бейтса из фильма «Психо». Правая сторона его черепа была разможжена. Орудие убийства валялось тут же — гигантские песочные часы, наполненные зеленым песком. Удар, оборвавший жизнь смотрителя Депо, расколол верхнюю половину часов, и зеленый песок веером рассыпался по полу.
— Чье-то время вышло, — приглушенно заметил Пэй. И в его голосе не было ни капли шутовства.
— Андерс, — произнес Джек, выуживая имя покойного из потаенного уголка памяти, который оставался запертым долгие годы. — Его звали Андерс.
От звука голоса Джека подол килта внезапно зашевелился. Оттуда хлынули новые жуки — некоторые размером с дверную ручку — и поспешили укрыться в спасительной темноте между рассохшимися половицами.
Джек хотел заглянуть в ангар позади Депо, чтобы проверить, на месте ли маленький поезд. Пэй наотрез отказался — жуков под килтом Андерса ему хватило с лихвой. Он сказал Джеку, что распряжет лошадей и посмотрит, не осталось ли чего съестного для них на конюшне. Джек сильно сомневался, что тому улыбнется удача, но прекрасно понимал желание Пэя убраться из здания Депо.
Из каморки в задней части Депо Джек выудил изъеденное молью одеяло и прикрыл им старика, который при жизни так до смерти боялся маленького поезда, а затем направился к ангару. На западе солнце еще не до конца зашло, а на востоке уже поднималась раздутая оранжевая луна — из тех, что его мать всегда называла луной несчастья.
Ангар был сквозным. Стоило Джеку переступить порог, как несколько древних, реагирующих на движение ламп тускло замигали, возвращаясь к жизни, а из противоположного конца здания с истошными криками вылетела стая птиц: «Туф! Туф! Туф!»
Поезд стоял здесь. Кто пригнал его обратно и — главное — зачем, оставалось загадкой. Когда-то он был под завязку набит оружием, но теперь те немногие вагончики, что тянулись за локомотивом, пустовали, если не считать пыли и белого помета птиц туффи. Батареи, приводившие состав в движение, покрылись зеленоватой коркой. Джек не решился прикасаться к этой гадости голыми руками, опасаясь химического ожога, но отыскал в углу кусок брезента и с его помощью очистил верхушки двух аккумуляторов. На них красовалось выдавленное тиснением название (и снова на английском): «Северный центр позитроники».
«На этой колымаге мы никуда не уедем», — подумал он. Да они и не собирались, даже будь аккумуляторы живы. Это место годилось лишь переждать ночь. Ненайденная дверь в его собственное детство захлопнулась перед ним раз и навсегда.
Хотя, пожалуй, не совсем.
Джек присел на край одного из вагонов, достал блокнот Софи, провел пальцами по вытисненным золотом буквам и принялся читать.
Между моим миром и Срединным Миром существуют мощные отголоски. А еще двойники — что, в сущности, то же самое. Двойником королевы Лауры была моя мать (известная как Королева фильмов категории Б). Твоим двойником, дорогая Софи, была Джуди Маршалл из Френч-Лэндинга. А двойником старого компаньона (и убийцы) моего отца был Морган из Орриса. Оррис, как ты знаешь, — это баронство далеко к юго-западу от Дези.
Так что двойники повсюду. Но только не во мне, любимая. Моя природа осталась единой. Мой двойник умер еще во младенчестве — его задушил Морган из Орриса, но в нашем мире я пережил попытку Моргана придушить меня подушкой. Мой друг Ричард тоже был обделен двойником. Его близнец, Раштон, утонул в пруду в поместье своего отца.
Когда мы с Ричардом Слоутом добрались до Эллис-Брикс (здешнего отголоска американской глуши, известной как Миссури-Брейкс), мы обнаружили покосившийся аванпост, а внутри — новенький поезд, чем-то похожий на пафосный гольф-кар. Он был забит американскими пулеметами и взрывчаткой, которую припрятал там Морган — оба Моргана. Он — точнее, они — собирались вооружить этим добром своих беглых Волков. Его целью было объединить под своей рукой весь Срединный Мир… и править им.
В Депо тогда заправлял суеверный старик по имени Андерс, который искренне верящий, будто аккумуляторы, питавшие поезд — это самые настоящие черти. «Диковинные черти, все скопом низвергнутые сюда», — приговаривал он. И мы угнали этот поезд на запад.
— Джек! Эй, Джек!
Вырванный из плена прошлого, Джек закрыл блокнот и вышел наружу посмотреть, чего от него хочет спутник. Он поймал себя на мысли, что проживает еще один из тех самых отголосков-эхо: Ричард и Джек в Эллис-Брикс мальчишками, Пэйтон и Джек — уже взрослыми мужчинами. «Другой конец радуги», — подумал он.
Джека порадовало, что к Пэю вернулось его привычное доброе расположение духа. Тот откопал на конюшне несколько запечатанных мешков с зерном — овес и ячмень, кое-что еще вполне годилось в пищу, — и обнаружил работающий электрический насос, поднимающий ледяную и совершенно прозрачную воду с какой-то неведомой глубины.
— Я устроил лошадей в стойла. Вовсю лопают и пьют, довольные как слоны после бани. Условия люксовые, но я бы предпочел заночевать прямо здесь, на улице. Хоть свежим воздухом подышать.
Джек согласился:
— Я присоединюсь к тебе, как только смогу. Мне нужно отлучиться на какое-то время.
— На американскую сторону?
— Да, проверить, как там мой друг.
— Дейл.
— Да.
— Как-то мне не улыбается торчать тут в глухомани в гордом одиночестве, — признался Пэй. — Можешь считать меня трусом, мне плевать.
— Я не планирую задерживаться.
— И все равно… — Понизив голос до шепота, Пэй спросил: — А вдруг тут упыри водятся?
Джек отстегнул «Глок» и протянул Пэю:
— На, только не застрелись случайно.
Пэй принял оружие, но без особого восторга:
— Ты главное там не застрянь. И смотри не повстречай какую-нибудь местную кралю, а то еще решишь остаться насовсем.
«В моей жизни есть только одна женщина, — подумал Джек. — И она все еще жива. Если, конечно, притворяться изо всех сил».
— Навряд ли это случится.
— Ладно. Я хочу посмотреть, как ты уходишь.
Джек призадумался, но лишь на секунду:
— Думаю, не стоит.
— Почему это? Секретный ритуал, что ли?
— Что-то вроде того, — кивнул он. На самом деле именно так и было.
— Эх, жаль, ты не можешь взять меня с собой. До смерти охота поглядеть на тот карманный телефон в действии.
— Не могу. Рад бы, да никак. — Но упоминание карманных телефонов напомнило Джеку, что нужно залезть в свои пожитки и прихватить пустую шкатулку с надписью: «ДЛЯ ВАШИХ ПРИЗОВ» на крышке.
— Это еще зачем? — удивился Пэй.
— На случай призов.
Пэй пару секунд переваривал услышанное, а затем выдавил:
— Сечешь фишку. Надеюсь, ты отыщешь своего кореша.
— Спасибо. — Джек до смерти боялся, что Дейла уже нет в живых. Он пытался убедить себя, что это всего лишь худший сценарий, а не очередное предчувствие, но верилось с трудом.
Он зашагал обратно к ангару, где стоял тот самый маленький поезд, на котором они с Ричардом когда-то умчались в Проклятые земли. Место для прыжка ничем не хуже любого другого… Вот только куда именно его вышвырнет? Явно не поле у разрушенного сарая в округе Хемингфорд, ведь они с Пэем отмахали кучу миль и колес к западу от Пернила. Джек предположил, что приземлится где-то в округе Элм, где нашли брошенную машину Дейла. И вовсе не обязательно ночью, когда материализоваться из ниоткуда гораздо безопаснее.
Он закрыл глаза и положил ладонь на локомотив маленького поезда, мысленно молясь, чтобы не оказаться в самый разгар полуденной суеты посреди Главной улицы Тейлор-Сити. Если Джека переедет какой-нибудь шестнадцатиколесный грузовик, Пэйтон Орвилл останется куковать в этой глухомани в полном одиночестве, без единого шанса на спасение.
Переход дался ему не сразу — никак не получалось мысленно визуализировать привычную точку прибытия, — но в конце концов стальной бок локомотива под ладонью начал таять. На миг накатило головокружение, чувство абсолютного нигде, а затем сквозь сомкнутые веки пробился яркий свет.
Усиленный динамиками голос провозгласил: «Скидки в отделе женской одежды распространяются на все виды утягивающего белья». Джек открыл глаза и увидел маленького мальчика, от силы трехлетнего, который вовсю пялился на него округлившимися глазами.
Он материализовался на американской стороне прямо посреди прохода с хозяйственными товарами. Одного взгляда на красные ценники со словом «СКИДКА», налепленные на сковородки и пластиковые сушилки для посуды, хватило, чтобы сообразить: его занесло в «Уолмарт». У пацана, застукавшего его в момент прибытия, на голове красовалась копна черных как вороново крыло волос по самые плечи. Одет он был в заляпанную едой футболку с надписью «МАМИН МАЛЕНЬКИЙ ЧЕРТЕНОК». Шорты сползли, обнажая верхнюю часть подгузника. Глаза парня были размером с блюдца, а большой палец — по локоть засунут в рот. Щеки раздувались туда-сюда, как кузнечные меха. К счастью, в этот момент в проходе кроме них никого не было.
— Ты то? — поинтересовался малец.
— Да так, никто, — отозвался Джек, но не успел он развернуться, чтобы уйти, как из-за угла с магазинной тележкой вырулила мамаша.
— Вот ты где! Живо полезай обратно в тележку, кому сказала!
Она бесцеремонно сцапала малого и усадила на детское сиденье. Пацан при этом даже палец изо рта не вынул. Мамаша зыркнула на Джека с неприкрытым подозрением, и ее можно было понять: сам он стоял заросший, в покрытых дорожной пылью джинсах и пропотевшей футболке с логотипом «Кингслендского эля». Вид у него был как у заправского бродяги, педофила или обоих сразу.
Он повернулся, чтобы уйти, и услышал, как малец отчетливо, как колокольчик, выдал:
— Мама, этот дядя — прилак.
В этот миг он и сам почувствовал себя призраком. Ему казалось, будто все сотрудники «Уолмарта» — и в синих жилетах, и в красных, и со значками «СПРОСИТЕ МЕНЯ ПРО СКИДКИ» — провожают его взглядами, пока он пробирается к выходу. Похоже, он оказался в крупном торговом центре, окруженном акрами парковок. На улице стояла жара, а этот молл, казалось, тянулся до бесконечности. Он миновал аптечный киоск, магазины для садоводов и автомобилистов, каждую секунду ожидая, что сзади подлетит разъяренная мамаша со службой безопасности магазина и криками: «Вот он! Это он! Держите его!»
Обошлось. Он прошел мимо пафосного стейк-хауса, где человеку в его прикиде были бы не рады ни за какие деньги, мимо кинотеатра сети AMC, а затем — мимо магазина мужской одежды с вывеской «Тейлор Мэйд». Значит, его все-таки занесло в Тейлор-Сити, административный центр округа Элм. В самом конце торговой галереи обнаружилось кафе «Молочная Королева», а у него на руках все еще оставались наличные после приключений в казино. Он купил мятное мороженое «Oreo Blizzard» и пристроился за столиком для пикника в теньке навеса. Вкус казался чем-то невероятным. Он поглощал ложку за ложкой, смакуя этот сахарный взрыв. В Долинах ничего подобного и близко не было.
Одолев половину порции, он с неохотой отставил стаканчик в сторону и выудил ТрэкФон, бывший на той стороне деревянной шкатулкой. На балансе оставалось всего несколько минут доступа в интернет. По идее, должно быть куда больше, но при прыжках из мира в мир время имело дурную привычку сжиматься или растягиваться без всякой видимой логики, которую Джек за всю жизнь так и не сумел постичь.
Кредиток, позволяющих обойти платные подписки на сайтах, у него не было, так что оставалось уповать на удачу. И ему повезло. Сайт газеты «Тейлор-Сити Ситизен» разрешал бесплатно прочитать первые пять статей. Заголовок на полях первой страницы принес облегчение: «ПОИСКИ ШЕРИФА ОКРУГА ХЕМИНГФОРД ПРОДОЛЖАЮТСЯ». Главная же статья гласила: «УБИТАЯ ЖЕНЩИНА МОГЛА СТАТЬ ОЧЕРЕДНОЙ ЖЕРТВОЙ МАЛОЛЕТНИХ ПРЕСТУПНИКОВ».
Сорокашестилетнюю женщину по имени Ронда Макмил из Кирни, штат Небраска, нашли в 29-м номере местного мотеля «Motel 6» — того самого, где бросили угнанный грузовик убитого фермера Коула Трэверса. На двери номера Макмил трое суток провисела табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Как заявила ее близкая подруга (чье имя не разглашалось), Ронда бежала от мужа-тирана, но у того оказалось железное алиби на все эти дни — он охотился в Монтане вместе с приятелями.
По словам Джерома Гейтерса из Криминального отдела Небраски, следствие полагает, что Киннестон и Спекхоффер застрелили женщину двумя выстрелами в голову (заглушив звук подушкой) и угнали ее машину — черную «Киа» 2024 года выпуска, номерной знак…
— Прошу прощения, сэр.
Джек поднял голову. Перед ним стоял патрульный полицейский Тейлор-Сити. Чуть позади маячила та самая мамаша из «Уолмарта» с пацаном на руках. Малец по-прежнему самозабвенно сосал палец.
— Это он, — ткнула пальцем мамаша. — Тот самый тип, что приставал к моему сыну.
Джек захлопнул ТрэкФон и уже собирался сунуть его в карман, когда коп оборвал его:
— Стоп-стоп. А ну-ка давай сюда телефон.
— Я не думаю, что у вас есть право…
— Телефон сюда, живо.
Джек без лишних споров передал трубку. Коп уставился в экран. Мамаша заглянула ему через плечо, явно разочарованная тем, что там была открыта обычная страница новостей, а не какая-нибудь непотребщина.
— Имя?
— Бенджамин Сойер, — это не было ложью в чистом виде. Бенджамин — его второе имя.
— Интересуетесь убийствами, мистер Сойер?
— Всего лишь слежу за свежими новостями, — отозвался Джек. Он прекрасно знал, что коп скажет дальше — сам не раз разыгрывал эту карту в бытность патрульным.
— Я могу взглянуть на ваши документы, Бенджамин? — Джек сразу уловил этот переход на имя — классический прием для повышения давления на допрашиваемого.
— Дома оставил.
— И где же ваш дом, сэр?
Дези. Срединный Мир. Место, известное как Долины в те времена, когда я был молод, беззаботен и знаменит среди здешних стен.
— Да я вроде как перекати-поле, — уклончиво ответил Джек. В груди шевельнулось чувство безысходности, но оно — как ни странно — мешалось с легким весельем. По крайней мере, тело Дейла так и не нашли. Это не гарантировало, что он жив, но дарило надежду.
Черноволосый мальчуган с чмоканьем вытащил палец изо рта, наставил его на Джека и снова повторил:
— Прилак!
— Ты это моему ребенку наплел? — напустилась на него мамаша. — Что ты призрак, и поэтому если ты его потрогаешь, то это не считается?
— А зачем вы вообще спустили ребенка с тележки, мадам? — вопросом на вопрос ответил Джек.
— Ты мне тут зубы не заговаривай! Даже не думай, блядь, переводить стрелки на меня!
— Сэр, я думаю, нам лучше проехать в участок, — перебил их перепалку коп. Он прибрал ТрэкФон в карман. — А трубку я пока подержу у себя в целости и сохранности.
Джек продолжал смирно сидеть на скамейке. Он подумал о Пэйтоне, который остался на той стороне, до смерти боясь упырей и дожидаясь его возвращения в Депо.
— Давайте, сэр, поднимайтесь. Лучше по-хорошему. Вам же не нужны лишние проблемы.
Джек неторопливо встал на ноги. Повернувшись к женщине, он твердо произнес:
— Я не прикасался к вашему мальчику, мадам.
Малец снова ткнул в его сторону пальцем и выдал свое неизменное:
— Прилак!
Судя по бляхе на рубашке, копа звали Г. Кормье. Его патрульный автомобиль стоял прямо перед кинотеатром AMC, лениво помигивая проблесковыми маячками. Несколько человек в очереди на дневной сеанс вовсю глазели, как офицер Кормье положил руку Джеку на голову — этот старый профессиональный и по-своему интимный жест Джек отлично помнил по собственным патрульным временам — и усадил его на жесткое пластиковое заднее сиденье. Кормье захлопнул дверь и что-то буркнул в приколотый к воротнику микрофон.
Как только дверь благополучно захлопнулась, Кормье отвлекся, и Джек на миг задумался — не использовать ли этот шанс, чтобы прыгнуть обратно в Долины? Но киноманы на улице продолжали пялиться, а парочка из них вовсю снимала его на телефоны (наверняка в надежде зафиксировать сочный акт полицейского произвола и залить в соцсети). Сейчас он еще сохранял относительную анонимность. Но если он испарится средь бела дня, и это попадет на видео, ролик мгновенно завирусится на весь мир.
И еще кое-что. Как он уже говорил Пэю, прыжок — акт исчезновения из одного мира и появления в другом — штука глубоко личная. Он мог проделать это на глазах у других, и делал так раньше, но с тем же успехом он мог бы при крайней необходимости выйти голышом в витрину магазина «Сакс» на Пятой авеню, однако удовольствия в этом мало. Он решил подождать. И об этом решении ему очень скоро предстоит пожалеть.
Кормье сел за руль.
— Ну что, Бен, прокатимся малость, не возражаешь?
Джек промолчал. Это казалось самым безопасным.
Полицейский участок Тейлор-Сити представлял собой кирпичную коробку эпохи Великой депрессии, со стенами, густо заросшими пыльным плющом. На верхней ступени крыльца Джека и офицера Кормье встречал высокий, лысеющий мужчина в штатском. Он по-свойски хлопнул Кормье по плечу, а затем одарил Джека дежурной улыбкой и протянул руку:
— Рольф Хэндлер.
— Я бы сказал «рад знакомству», но при таких обстоятельствах… — Джек неопределенно пожал плечами. Хэндлер покатился со смеху так, словно Джек — он же Бенджамин — только что отпустил невероятно тонкую и искрометную шутку.
— Спасибо, Грег, — бросил Хэндлер копу Кормье. — Дальше я сам.
Он повел Джека в старомодный зал с высокими потолками, напоминавший отремонтированное здание банка. Своей ладонью Хэндлер мягко направлял Джека за плечо, но Джек сам был тертым калачом и прекрасно понимал: при малейшем намеке на сопротивление эта рука тут же соскользнет на бицепс и превратится в стальной капкан.
— Я арестован?
— Ну что за вопросы! Слушай, я могу звать тебя Бен?
— Можешь звать меня хоть горшком, только в печь не сажай, — отозвался Джек, и Хэндлер снова хохотнул так зычно, что на них обернулось несколько сотрудников. — Я повторяю: я аресто…
— Да нет, конечно, нет. — Что за глупости. — Будь ты под арестом, я бы зачитал тебе твои права. Всего лишь пара вопросов. Ты ведь в курсе, что в Небраске человека можно удерживать до семидесяти двух часов без предъявления обвинений?
— Да неужели? — На самом деле он прекрасно это знал.
— Уверен, ты освободишься и пойдешь по своим делам куда раньше.
Он подвел Джека к компьютерному терминалу с присоединенной стеклянной панелью, которую Джек сразу узнал. Паршивый расклад — хуже не придумаешь, полное дерьмо, а чего еще он ожидал? И угораздило же его из всех возможных мест вернуться в Америку именно в «Уолмарте»,? Почему бы не материализоваться в каком-нибудь темном кинозале по соседству?
— Давай просто снимем твои отпечатки пальцев, ладно?
— Предпочту этого не делать.
На лице Хэндлера проступило деланное провинциальное удивление:
— О как? Это еще почему?
— Не хочу — и все.
Деревенское изумление на лице Хэндлера тут же сменилось скорбной ухмылочкой:
— Эх, приятель, а ведь это можно расценить как неподчинение законному требованию сотрудника правопорядка. За такое можно схлопотать и побольше семидесяти двух часов. Не усложняй мне работу, Бен.
Джек тяжело вздохнул и прижал подушечки пальцев к стеклу. Панель выдала яркую вспышку, точь-в-точь как старый ксерокс, и теперь его пальчики разлетятся по всем базам данных, включая полицию Лос-Анджелеса. И там его мгновенно опознают как Джона Бенджамина Сойера — детектива в отставке, который в свое время знатно пошумел в отделе по расследованию убийств и разбойных нападений. И стоило копам вбить его имя в Гугл, как вся та история неминуемо вылезет наружу. Его родство с Лили Кавано, покойной королевой второсортного кино, окажется меньшей из бед. На свет божий всплывет кровавое дело Рыбака во Френч-Лэндинге и его дружба с пропавшим окружным шерифом Дейлом Гилбертсоном. Кроме того, к самому Джеку возникнет колоссальный интерес — к человеку, получившему пулю в грудь и бесследно исчезнувшему больше двадцати лет назад. Ни в чем криминальном он замешан не был (во всяком случае, ничего такого припомнить не мог), но привлекать к себе лишнее внимание прессы ему совершенно не улыбалось.
По его прикидкам, у него оставался примерно час, прежде чем база выдаст совпадение по отпечаткам, а может, и того меньше. Но он все еще мог попытаться выудить информацию, ради которой, собственно, и совершил этот прыжок.
— Паршивая история с этим пропавшим шерифом.
Хэндлер бросил на него любопытный, косой взгляд:
— Грег сказал, ты взахлеб читал про это дело. Про него и про бедняжку миссис Макмил, которую укокошили в гостиничном номере. С чего такой интерес?
— Да я обычный фанат жанра «тру-крайм». Постоянно слушаю подобные подкасты.
— «Виновен или нет»? «Мое любимое убийство»? Из этой серии?
— Ага, вроде того, — Джек понятия не имел, что это за шоу. В Долинах подкастов не водилось.
— Значит, у нас тут ценитель мокрухи, — Хэндлер нажал кнопку, и отпечатки Джека, четко прорисованные на мониторе, улетели в единую сеть. — Ну, это законом не запрещено.
— Я скорее диванный детектив, — поправил Джек.
Хэндлер снова выдал порцию смеха — «ну и уморительный же ты тип, Бен» — и повел Джека мимо столов в глубь участка.
— Значит, от шерифа Гилбертсона ни слуху ни духу?
— Ага, чертовщина какая-то. И от машины этой Ронды Макмил — от ее «Киа» — тоже никаких следов, что мне кажется еще более странным. Спрятали ее где-то в кустах, к гадалке не ходи, но как ее до сих пор не нашли и почему эти тупые малолетки до сих пор гуляют на воле — ума не приложу. Кстати, знаешь, почему тело Макмил не могли найти целых три дня? Пока оттуда, пардон за подробности, вонять не начало?
— Нет. Откуда мне знать?
— Да ниоткуда, всего лишь поддерживаю беседу.
«Ага, держи карман шире», — подумал Джек.
Хэндлер остановился. Они дошли до самого тупика в задней части участка. Здесь располагались пара камер временного содержания, каморка уборщика и две двери с табличками «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Джек прекрасно знал, что за ними скрывается — сам не раз колол подозреваемых в таких кабинетах. Тесные, душные комнатушки, где в углу под потолком зорко подмигивает объектив видеокамеры.
— Ладно, расклад такой, — Хэндлер понизил голос до шепота, хотя вокруг не было ни души. — Эта Макмил бежала от муженька, который жутко любил пускать в ход кулаки и ноги. Заселилась в этот мотель «Motel 6» на целую неделю, повесила картонку «Не беспокоить», сама прибиралась, говорила — мол, надо побыть одной и подумать. О чем подумать? Как навсегда уйти от этого козла, само собой, но я тебе этого не говорил.
— Разумеется, не говорил, — поддакнул Джек.
Хэндлер ухмыльнулся и дружески похлопал его по плечу. Словно два старых приятеля мирно болтают по душам: «Я тебе солью пару секретов, Бен, а ты мне в ответ пару своих, идет?»
— В первую же ночь она обзвонила кучу народу. Пару сестер — одна в Колорадо, другая в Миссури. Подругу во Флориде.
— Искала, где бы приткнуться насовсем.
— Точно! Точно! Парень, да ты бы отлично справился с моей работой, у тебя к этому явный талант. Наверняка все благодаря твоим подкастам. Давай, заходи сюда.
Внутри оказалась именно та допросная, которую Джек и ожидал увидеть. Голые оштукатуренные стены, видеокамера, подмигивающая красным глазком. Один стол. Два стула. Чуть просторнее телефонной будки, но не сильно. Джек мимоходом подумал: сколько людей Хэндлер успел расколоть в этих четырех стенах.
— А теперь позволь мне спросить тебя кое о чем, Бен. Ты так интересуешься делом пропавшего шерифа и убитой женщины потому что — только ты не смейся — потому что сам приложил руку к тому, что с ними стряслось?
— Нет.
— Мне просто любопытно: передо мной стоит человек без документов — с его слов, — взахлеб читавший про эти убийства, когда его приметил Грег Кормье. И теперь ты вовсю расспрашиваешь меня о том, что мне известно, а мне не известно ровным счетом ни хрена, потому что дело забрала под себя патрульная служба штата.
— Джером Гейтерс.
Хэндлер наставил на него палец, и Джек на секунду испугался, что тот сейчас выдаст: «Сечешь фишку». Но Хэндлер произнес другое:
— В яблочко! Но ты ведь случайно не знаком с Ральфом Макмилом, а? Не предлагал ему выполнить одну мелкую деликатную услугу, пока сам Ральфик торчал в Монтане, обеспечивая себе железное алиби на охоте?
— Нет. — Дерьмо подступало все ближе. Скоро накроет по самую макушку.
— Будь добр, выверни карманы. Не против?
— А у меня есть выбор?
Хэндлер снова рассмеялся; заливисто так, от души — Пэй Орвилл точно оценил бы такого ценителя хохм.
— Меня воспитывали в католической вере, друг мой. А мы, католики, верим, что выбор есть всегда.
«Хорошо хоть я отдал Пэю „Глок“, — подумал Джек. — Хоть какой-то плюс».
Он вытащил из кармана сложенную пачку купюр и выложил на стол. Хэндлер подобрал ее и выудил несколько купонов Дези. Здесь, в Америке, они выглядели совсем убого. Изображения лодок и физиономии Янгблада расплылись и выцвели, а надписи походили на какую-то нечитаемую кириллицу. В Срединном Мире Джек разобрал бы этот текст без труда, но здесь он представлял собой чистую абракадабру.
— Это еще что за фантики?
— Сам не знаю. Деньги для детских игр, надо полагать. На дороге подобрал.
— И не поленился ведь, поднял?
— Долг каждого гражданина — выбрасывать мусор в отведенные места, как говаривали в социальной рекламе.
— Надо же, какой законопослушный гражданин. Верно, Бен?
Джек постарался изобразить на лице подобающую скромность.
— И на какой же дороге ты их нашел?
— Да далековато отсюда, — отрезал Джек и скрестил руки на груди, наглядно показывая Хэндлеру, что эта тема закрыта.
— Зато хорошей американской зелени у тебя тут прилично. Мучо динеро, сеньор. Это случайно не аванс от Ральфа Макмила за то, чтобы ты приструнил его проблемную благоверную?
Джек прекрасно понимал, что сейчас лучше держать язык за зубами — Хэндлер просто забрасывал наживку, проверяя, клюнет ли рыбешка, — но сдержаться не смог. Халтурная полицейская работа всегда действовала ему на нервы.
— Я выиграл эти деньги в казино «Хована» в Ваху. И вам отлично известно, что женщину убили Киннестон и Спекхоффер. Убили и угнали ее тачку.
Хэндлер смерил его долгим взглядом со своей стороны стола. Его ухмылка красноречиво говорила: «Я без понятия, что ты за фрукт, парень, но я это выясню. И начну с твоего настоящего имени».
Джек кивнул на свои деньги:
— Позволите?
— Забирай, — бросил Хэндлер. И добавил: — По крайней мере, пока.
Джек свернул банкноты и запихал их обратно в карман своих грязных (уже почти засаленных) джинсов.
Хэндлер поднялся со стула:
— Пойду налью кофе. Тебе взять?
Джек покачал головой.
— Колы? Спрайта? Могу попросить Паулу сгонять за гамбургером к «Тощему Питу». Выглядишь ты паршиво, кожа да кости.
— Нет, спасибо.
Хэндлер вышел, плотно притворив за собой дверь. По расчетам Джека, детектив отлучился минут на пять-десять. Может, чуть больше. По законам жанра, сейчас наш добрый Бенджамин должен был потеть в одиночестве, лихорадочно пытаясь состряпать правдоподобную легенду и понимая, что у него ничего не выходит. Но Джек и не думал ничего сочинять. Он пришел сюда, чтобы собирать информацию, а не делиться ею. Он спросил себя, что еще может выудить у детектива Хэндлера? Пожалуй, ничего. Поездка не стала совсем уж бесполезной, но он узнал куда меньше, чем рассчитывал. Наверное, потому, что ловить здесь было больше нечего. Дейл исчез. Киннестон и Спекхоффер испарились. Черная «Киа» Ронды Макмил — тоже. Похоже на то, что…
Джек внезапно сел прямо, спина его натянулась как струна, а ладони взметнулись к лицу. Его накрыло не обычное предчувствие. Словно ударило молнией. На той стороне стряслась беда. На долю секунды в его ушах явственно прозвучало испуганное, дикое ржание лошадей, перекрываемое истошным криком Пэя.
Упыри? Неужели упыри?
Джек вскочил на ноги. Он сделал быстрый шаг в угол комнаты — аккурат под объектив видеокамеры, чтобы исчезнуть из ее зоны видимости. И зажмурился.
Рольф Хэндлер, один из двух детективов полицейского управления Тейлор-Сити, вернулся в допросную № 2 через двенадцать минут. В одной руке он держал стакан паршивого полицейского кофе, в другой — шуршащий пакет чипсов «Утц» из автомата. Он толкнул дверь и так и застыл на пороге. Хэндлер любил говаривать, что за годы службы повидал всякое, но такое случилось с ним впервые. Детектив стоял с разинутым ртом. Допросная была абсолютно пуста.
Когда Джек возвращается в Долины, вокруг уже стоит глубокая тьма. Луна переместилась на другую сторону небосвода, но он понятия не имеет, сколько часов это означает. Звезды чужого мира раскинулись над головой огромными часовыми пружинами, и Старая Мать сияет ярче всех. Он оказывается на пологом склоне, слишком пологом, чтобы звать его холмом. Поблизости бурлит родник, от которого вяло убегает мелкий ручеек. В полумиле отсюда, может, в трех четвертях (что примерно соответствует расстоянию между торговым центром и полицейским участком Тейлор-Сити), в ночи полыхают два костра. Один — это Депо, второй — конюшня. Джек срывается на бег, и по мере приближения понимает: оба здания не просто горят — их разнесло на куски взрывом.
Крупный силуэт, словно сотканный из самой темноты, материализуется прямо перед ним. Первая мысль — упыри! — и он тянется к «Глоку» прежде, чем вспомнить, что оставил его Пэю. Джек ныряет вправо, уходя с траектории движения твари. Когда та проносится мимо, он понимает, что это одна из их лошадей.
Джек поднимается на ноги и снова бежит, едва замечая, что обе ладони ободраны и сочатся кровью. К моменту, когда он достигает пожарища, воздух становится невыносимо горячим, а сам он задыхается. Две мысли гоняются друг за другом в его голове, точно дети, играющие в салочки: «Ты оставил его одного» и «Ты думал, что все обойдется».
Ему хочется подойти ближе, хочется узнать, жив Пэй или мертв, но жар настолько свиреп, что буквально обжигает лицо и руки. Пожар долго не продлится, но сейчас это неистовствующее пламя, пожирающее сухое дерево и овес, что хранился на конюшне.
Слева раздается стон. Джек бросается туда и различает в огненной тьме еще один силуэт. Нет, два силуэта, один куда крупнее другого. Но шевелится только тот, что поменьше. Это Пэйтон. Крупный силуэт — мертвая лошадь. Пэй лежит ничком, слабо подергивая одной ногой. Джек переворачивает его и застывает в ужасе от увиденного. Кожа Пэя почернела и пошла волдырями. Почти вся одежда сгорела, сорванная взрывной волной. Те лохмотья, что уцелели, словно вплавились в плоть. Спеклись. Половины лица нет. Один уцелевший глаз стекленеет, глядя на Джека в неверном красном свете догорающих построек.
Ты оставил его одного. Ты думал, что все обойдется.
— Джек… — Голос едва слышен. Джек с содроганием замечает, что вместе с этим словом изо рта Пэя поднимается тонкая струйка дыма.
— Я здесь. Я думал, все будет в порядке. Я…
— Побереги… побереги дыхание… подуть на воду… — Это исковерканное жаром эхо прежнего наглого голоса Пэя. Его голосовые связки попросту запеклись. — Они забрали… твой ствол. Я хотел… выстрелить, но…
— Не пытайся говорить, — просит Джек, понимая всю нелепость своих слов. Пэй подошел к концу пути, как выражаются жители этого мира, и вот-вот шагнет в заветную пустошь. Пусть говорит все, что хочет, пока еще может.
— Это были… не упыри… хотя бы мне не придется… куса-са…
Пэй заходится в кашле. Из остатков рта брызжет кровь вперемешку с черными хлопьями. Джек догадывается, что это сажа. Он берет Пэя за плечи и приподнимает, помогая сесть. Пэй вскрикивает. Джек чувствует, как под его ладонью сползает обгоревшая кожа, неумолимо напоминая жареную курицу, но кашель утихает. Пожар достиг своего пика, и Джек мысленно благодарит Бога за то, что окружающие Депо поля давно не колосятся пшеницей. Если бы на них было созревало зерно, он бы сейчас зажарился вместе с Пэйтоном.
Единственный синий глаз Пэя уставился на него в яростных отсветах пламени, смотрит словно сквозь него, и Джек понимает, что этот взгляд будет являться ему в кошмарах каждую грядущую ночь. Если эти ночи для него вообще настанут, что пока остается вопросом открытым.
— Что произошло, Пэй? Ты можешь мне сказать?
— Не… у-упы…
— Не упыри, это я понял. Тогда кто?
— Дети, — выдавливает Пэй. Странно, но к нему словно возвращаются силы. Джек вспоминает, как старые лампочки порой вспыхивают ярче всего перед тем, как перегореть насовсем. — Двое детей. Мальчик… и девочка.
— Мальчик — подросток? У него были рыжие волосы?
Ему кажется, что Пэй кивает, но, возможно, это лишь игра теней от костра.
— Яркие… яркие фары… в багажнике на крыше…
— Я не понимаю, о чем ты, Пэй. — Хотя в глубине души начинает догадываться. — Как в фильмах про Безумного Макса?
Пэй лишь смотрит на него, не понимая. Вышел ли «Безумный Макс» к 1976 году? Джек хоть убей не помнит[14].
— Я вышел. Лошади… они… они…
— От чего взорвались здания?
— У них была… такая штука. Я вышел поглядеть. Бабахнуло. Мир… весь… весь…
— Да. Весь мир взлетел на воздух, верно?
Тот самый единственный глаз, что теперь будет сниться ему по ночам, приковывает к себе оба здоровых глаза Джека.
— Не… не больно.
— Вот и хорошо, Пэй, я рад, но тебе нужно отдыхать.
— Нет. Зато я наконец-то обрел… обрел…
— Побереги голос, Пэй.
Пэй косится на то, что осталось от его тела:
— Наконец-то добыл себе… тело чисто огонь… о таком всегда… мечтал.
Джек сам от себя не ожидает, когда из груди вырывается нервный смешок.
Пэй приподнимает руку и наставляет на Джека дрожащий палец. Он улыбается тем, что осталось от его рта:
— Сечешь… фиш…
Его глаз закрывается. Раздается хриплый вздох, и последний выдох уносит с собой запах обугленных легких Пэйтона. Нового вдоха не следует. И больше никогда не последует.
— Ага, секу, — тихо произносит Джек и баюкает на руках тело придворного шута Эдварда Янгблада в затухающих отсветах пожарища.
Он сидит так довольно долго, не думая о том, как расскажет Мэри Кли, что Пэя больше нет (если он вообще к ней вернется), не гадая, каким образом эти малолетние убийцы умудрились перебраться на эту сторону, не размышляя о том, что делать дальше — вообще ни о чем не думая. Спустя какое-то время неистовое пламя начинает угасать. А еще через некоторое время восток начинает окрашиваться серыми мазками нового дня.
— Я думал, что все обойдется, — говорит Джек пустой, безжизненной земле вокруг. — Искренне верил, что обойдется.