Некоторые произведения писателей восточноазиатского происхождения, живущих на Западе и пишущих на английском языке, порывают с этой практикой и достигают результата, противоположного поверхностному разнообразию. Однако иногда западные читатели неправильно их понимают, особенно если восточный сторителлинг вступает в противоречие с западными представлениями о том, чем это «разнообразие» обеспечивается. Один из недавних примеров – книга «Королевские милости» (The Grace of Kings) Кена Лю, уроженца Китая, живущего в США. Это первая книга из его цикла фэнтези о династии Одуванчика. В ней рассказывается о многочисленных сложностях борьбы за власть над империей: от межличностных отношений и предательств до дворцовых интриг и масштабных битв с участием животных, транспортных средств и оружия. Книга не гримируется под «китайщину». Например, великая империя находится не посреди континента – наоборот, история разворачивается на архипелаге. Имена персонажей и названия мест выдуманы автором и не навевают мыслей ни об одном из китайских диалектов. Описание внешности персонажей также не вызывает ощущения, что они действуют в фантазийном аналоге Китая.
Тем не менее «Королевские милости» глубоко уходят корнями в китайский лор и в китайскую историю. В романе со всей очевидностью проявляется огромная любовь автора к национальным традициям. Китайские читатели и люди, знакомые с культурой этой страны, опознают многие исторические реминисценции, уроки, нравственные вопросы и источники вдохновения этой истории, несмотря на несходство имен и внешности героев с китайскими. К примеру, Лю упоминал, что вдохновлялся исторической личностью – вдовствующей королевой Сюань, управлявшей в качестве регента империей Цинь в IV в. до н. э. Также, по собственному признанию, Лю опирался на приемы сторителлинга из китайской устной традиции, вводил в действие персонажей по схеме классических романов династии Мин и строил образы так, как это принято в романах в жанре уся. Таким образом, «Королевские милости» – это книга с очевидной китайской душой, но без китайской маски: противоположность поверхностному разнообразию.
И это еще не все. Книга строится в соответствии с четырехактной структурой. Главные герои – разбойник и воин, сражающиеся за власть над империей. В первом и втором актах разбойник и воин объединяют силы и становятся назваными братьями. Однако различия ценностей разводят их и делают противниками. Кажется, войне не будет конца и мир недостижим, поскольку воины из разных фракций сражаются друг с другом. Лишь во второй половине истории разбойник понимает, что на этой земле имеется безграничный ресурс нераскрытых талантов и бойцов – женщины. Неожиданное введение в действие женщин становится сюжетным твистом третьего акта. А в четвертом акте участие женщин оказывается непредвиденным благом, нежданным сокровищем, в конце концов разрешающим конфликт двух мужчин-индивидуалистов. Судьба страны зависит не от одного из двух великих людей, как казалось в первых двух актах, а от огромного множества женщин, которым наконец дали возможность занять свое место в истории.
Фильмы «Паразиты» и «Всё везде и сразу», игры Nintendo, с которыми мы познакомились ранее, – все это примеры проникновения восточного сторителлинга в сердца западных людей методом троянского коня. Однако в случаях, когда традиции восточного сторителлинга идут вразрез с западными представлениями о разнообразии и подходами к политике, западная аудитория не может переварить такое произведение. Многие западные читатели критикуют «Королевские милости» за то, что женские персонажи не становятся решающими участниками военной сюжетной линии вплоть до второй половины книги. Я полагаю, большинство этих читателей никогда не слышали о четырехактной структуре и не понимают, что автор сознательно придерживал этот важнейший элемент; что это особенность структуры истории, а не ее недостаток.
Если бы включение в действие женщин начало подготавливаться раньше или они с самого начала играли заметные роли в основном конфликте, это была бы принципиально другая история. Мы были бы лишены восхитительного, впечатляющего откровения, выпавшего на долю лидера разбойников, когда он осознал, что пренебрегал половиной человечества. Если кто-то так поступает – им же хуже. Тот, кому хватит смирения признать свою слепоту, возьмет верх. Этот поразительный и глубоко эмоциональный твист был бы полностью уничтожен западной трехактной структурой, сделавшей женщин одним из важнейших элементов уже в первом акте: так мы бы лишились переломного момента, введенного в третьем акте. От главной темы – смирения великого человека, признавшего недооцененный талант женщин, – ничего бы не осталось. Непонимание того, как в книге используются женские персонажи, свидетельствует не об огрехах истории, а о западоцентричности ее критиков.
Еще более радикальный пример произведения, бросающего вызов поверхностному разнообразию (что нередко вызывает протест у западных читателей), – это роман «Не отпускай меня» нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро, британского писателя японского происхождения. Это захватывающее воплощение полной противоположности диснеевского мультфильма «Мулан» – в нем разнообразие затрагивает суть, а не поверхность. Я голосовал за этот роман в рейтинге «Величайшая книга XXI века на сегодняшний день». Со мной согласен Лев Гроссман, автор журнала Time[15]. Экранизация Марка Романека по сценарию Алекса Гарленда также очень хороша, хотя в ней переставлен момент главного откровения – оно помещено прямо во вступительные титры.
Чем меньше здесь будет сказано о книге «Не отпускай меня», тем лучше. В нашем случае можно избежать спойлеров, хотя само обсуждение некоторых тем уже почти тянет на спойлеры.
Это история Кэти Х. и ее сложных отношений с Рут и Томми, двумя ее лучшими друзьями из Хейлшема – привилегированной школы-интерната в английской глубинке, где они учились, предположительно, в 1970-х гг. История излагается в трех частях, каждая из которых описывает отдельный период их жизни. В первой части Кэти Х. и ее друзья еще дети. Ученикам Хейлшема постоянно напоминают о том, что они особенные. Их привилегией, очевидно, является сама возможность учиться в Хейлшеме, а не роскошные условия, поскольку жизнь в интернате спартанская. Однако это часто отличает самые привилегированные школы-интернаты, по крайней мере в США и в Англии. В чем именно состоит особенность учеников Хейлшема, полностью не раскрывается до тех пор, пока они не отучатся в школе несколько лет, а читатель не углубится в первую часть книги.
Во второй части Кэти Х. и ее друзья – молодые люди. Они окончили Хейлшем и вместе живут в коттеджном поселке, работая на ферме. В третьей части книги они уже взрослые. Каждый из них занят делом, для которого предназначен. Они воссоединяются после нескольких лет разлуки. В центре внимания в этой части – то, как изменились их отношения.
Избегая спойлеров, я сумел описать эту книгу так, словно она посвящена обыденным мелочам. На определенном уровне это действительно так – что оттолкнуло многих читателей: эта книга, как и другое произведение Исигуро – «Остаток дня», сосредоточивается на поиске смысла в самых, казалось бы, незначительных событиях и подробностях повседневного существования персонажей. Происхождение пенала, то, как один персонаж сжимает плечо другого, гордость Кэти своей необычайно долгой карьерой помощницы. Кажется, что в книге нет ничего, кроме мелочей, пока не раскрывается, что в ней на самом деле происходит. И тогда история совершает головокружительный взлет – оказывается, она говорит о самых важных вещах в мире. Внезапно становится ясно, что на всем своем протяжении она – с помощью совершенно незначительных событий – задавала самые фундаментальные вопросы о том, как наполнить жизнь смыслом.
Мы рассматриваем «Не отпускай меня» потому, что это произведение совершенно изумительным образом работает с темой разнообразия. Действие происходит в Англии, персонажи, предположительно, белые. Актерский состав экранизации подтверждает эту догадку. Однако автор родился в Японии, и ценности, которые рассматриваются в этом романе, резко контрастируют с западными.
Например, героиня Кэти перед лицом безжалостной репрессивной системы не бунтует, не проявляет личную доблесть и не уничтожает систему. Ее героизм заключается в том, что она учится молча и с достоинством переносить страдания, примиряется со своим местом в обществе и с собственной беспомощностью перед судьбой. Главные герои приходят к принятию своей доли – стать жертвами ради общего блага, и вся их борьба с несправедливой системой оказалась исключительно внутренней. Многих западных читателей тошнило от такой жизненной философии. Я знаю людей, которые буквально швырнули книгу через всю комнату.
Триумф, к которому приходят Кэти, Рут и Томми, состоит не в изменении своей трагической судьбы, а в том, чтобы обрести смысл и единение, несмотря на эту судьбу. По словам Исигуро, он считает «Не отпускай меня» оптимистичной книгой. Я это понимаю. Очень немногим из нас удастся в одиночку перевернуть несправедливую систему, сколько бы сил мы в это ни вложили. Немногие из нас – а возможно, и никто – сумеют избежать утрат и страдания. Но каждый из нас может стремиться обрести смысл, взращивая связи с другими людьми, даже если наш мир далек от совершенства. Истории, внушающие людям, что нет других достойных историй, кроме как о героях, которые «побеждают» и сокрушают несправедливые системы, избегая потерь и страданий, в лучшем случае бесполезны, а в худшем – вредны.
Я не японец, но эти ценности перекликаются с моим тайваньским наследием. Работа Исигуро с этим специфическим материалом радикально отличается от множества западных вариантов, которые мы уже видели. Его решение очень восточноазиатское.
Таким образом, Исигуро сделал совершенно обратное тому, что сотворил диснеевский мультфильм «Мулан»: он создал историю без персонажей из Восточной Азии, которая тем не менее является абсолютно восточноазиатской по духу.
Обратите внимание, что роман «Не отпускай меня» не является «обратной» культурной апроприацией белой английской культуры: хотя он использует внешние атрибуты западной культуры (белые персонажи в элитной школе-интернате), он рассказывает совершенно восточную историю. Дело в том, что осуществить подобную культурную апроприацию практически невозможно, во всяком случае когда понимаешь мировую историю. Белая английская культура является господствующей культурой в Англии, и нет ни единой реальной опасности ее недостаточной представленности в этой стране. Господствующая культура «прописывается» в каждом человеке по умолчанию. Поэтому, если кто-то чувствует себя обязанным писать о ней и издавать посвященные ей книги в этой стране, претензий быть не может.
Но что, если бы эта книга была издана в Японии? Я не думаю, что это бы что-то изменило. Эквивалентной истории системной дискриминации английской культуры в Японии не существует – во всяком случае, в последние столетия. Однако имела место долгая история системной дискриминации и насилия в отношении азиатов в западных странах: особенно это коснулось выходцев из Японии в Америке, что продолжается по сей день. Люди высказывают опасения по поводу культурной апроприации, пытаясь сохранить зону безопасности вокруг групп, столкнувшихся с уничтожением и подавлением. Поэтому обычно это не работает одинаково в обоих направлениях.