Я ехал в пустом автобусе и думал о том, что через полтора года согласно семейному календарю мне… предстоит родиться.

Да-да, не отпраздновать ежегодный день рождения в кругу друзей, а именно родиться. Бог запланировал на этот день не веселые посиделки, но долгие и мучительные материнские роды, которые, как ни выворачивай время наизнанку, невозможно ни повторить, ни дублировать.

«Это значительное событие, — думалось мне, — имеет и оборотное значение: за полтора года мне надо… обязательно умереть». Тут есть о чем подумать — представить существование двух независимых Огюстов попросту немыслимо.

— В смерти нет ничего безрассудного! — говорил я себе по дороге в Сан-Педро. — Наоборот, это прекрасная возможность завершить начатые дела и открыть новую страницу собственной биографии. К тому же книга, которую я пишу, подходит к концу. В ней вся моя жизнь. Эта книга, собственно, и есть я. Она не имеет физического тела, но кому нужно тело? Главный итог моей телесной жизни в том, что я написал книгу-рекомендацию для потомков, некий свод правил «Как выжить в окружении смерти». Друзья, читайте ее в мое воспоминание, ведь со смертью человека ничего не меняется. Нет Веласкеса, когда-нибудь не станет Пикассо. Однако написанных ими картин достаточно, чтобы зритель составил мнение не только о живописи гениев духа, но и об их мировоззрении. Любое настоящее произведение искусства — это слепок творца в материале. Тем более книга.