Книга подходит к концу. Подходит к завершению жизнь, не разгаданная мною. В юности я был неистовым наблюдателем — этакий любознательный Шерлок! — а годам к тридцати под прессом жизненного опыта переквалифицировался в аналитика, весьма никудышного, кстати. Когда же пришла старость, вновь обратился к наблюдениям в надежде на то, что жизнь сама подскажет смысл пути, пройденного наугад.

К примеру, первый закон Ньютона гласит: «Замкнутая система остается в равновесии, если на всякое действие внутри системы находится противодействие, равное по силе совершаемому действию и противоположное ему по направлению».

Закон Ньютона — это закон жизни. Многое в истории моего перемещения во времени становится понятным, если вспомнить, что 12 апреля 1961 года СССР запустил в космос первую ракету с человеком на борту. Старт русской ракеты нарушил равновесие земных начал. Возникла новая координата, обращенная в будущее, ведь космос — это наше общее будущее. Уравновесить взлет в будущее может только падение в прошлое. Значит, то, что произошло со мной 12 апреля 1991 года, явилось релятивистской компенсацией взлета русской ракеты!

— Вот как? — слышу возглас сеньора Пабло. — Огюст, ты не забыл уроки Bachillerato!

— Жизнь — вот истинный Bachillerato, — отвечаю я, увлеченный собственной мыслью.

В ответ сеньор Пабло хватает мел и чертит на доске релятивистскую формулу Эйнштейна: «Е=тс2».

— Ты мыслишь невероятно! — смеется он. — Но в твоих рассуждениях есть ошибка: одно событие датируется 1961 годом, а другое — 1991-м. Что скажешь?

Отвечаю:

— Ошибки нет. Согласно теории относительности, значение времени может флуктуировать в обе стороны в зависимости от скорости движения и прочих обстоятельств. Когда же речь заходит о скорости мысли, даты и вовсе становятся относительными.

— Довольно, Огюст! — молит учитель. — Из сказанного я делаю вывод: твою судьбу изменил не таинственный рок, но сила диалектики!

— Диалектики?! — слова учителя обескураживают меня. — Тогда ответьте, сеньор Пабло: почему у просвещенной диалектики такое смертоносное жало? Почему она оплачивает собственное торжество жизнями лучших из людей?

— Процесс требует издержек… — вздыхает учитель. — Великий грек Протагор утверждал: «Человек есть мера всех вещей».

— Мера всех вещей… — повторяю я, вдумываясь в смысл фразы знаменитого софиста. — Значит, оплевывая друг друга или убивая на войне, мы забываем, что каждый из нас — смысл и конечная цель всех человеческих действий?

— Именно так. Расскажи об этом людям.

Вуаль, подобная облаку над Viejo dueno, скрывает сеньора Пабло, а я думаю вслед: «С такими мыслями надо не заканчивать жизнь, но начинать…»