Наблюдая, как шлюпка лавирует между прибрежными гранитами и пытается пришвартоваться к берегу, я обомлел: «А ведь мы с Таей пируем на том самом месте, где я встретил Сандро! Что ж, удивляться нечему — в этой географической точке может быть все, что угодно». Собравшись с духом, я встал и, опираясь на трость (подарок Таи по возвращении из Лондона), зашагал к воде.

— Господин Огюст, какая встреча! — воскликнул капитан, выпрыгивая из шлюпки.

Его резвый (явно не по годам) прыжок через борт привел меня в замешательство. «Какого черта!» — мысленно вскипел я. Но вместо гримасы ожесточения мое лицо осветила дружеская улыбка.

— Ах, капитан, три тысячи…

— Жареных черепах!

— Вот-вот, три тысячи жареных черепах, капитан. Как замечательно видеть вас здесь!..

— Да-да, сеньор Огюст, именно здесь нам увидеться самое место! — ответил капитан, указывая на граниты.

— Но я не вызывал вас.

— Верно, господин Огюст, не вызывали. Мы приплыли, так сказать, по зову долга. Вот ведь какое дело, — кэп нахмурился, — вас ищет Сандро…

— Сандро?… — я невольно оглянулся на Таю.

— Дед, что им надо? — отозвалась девушка.

— Нет-нет, милая, ничего, — я снова повернулся к капитану, — говорите.

Кэп подхватил меня под локоть и увлек в сторону.

— Вот какое дело, господин Огюст. Как вы понимаете, все мы существуем не просто так. У каждого свое назначение. У одних — титульное, у других — причастное…

— И что?

— Пожалуйста, не торопите меня! — взмолился кэп. — Сейчас я все объясню.

Он оперся рукой о покатую спину валуна. Именно под этим валуном сидел калека много лет назад.

— Так вот. Сандро — весьма титульный игрок в нашем с вами, как говорил старик, спектакле на водах. Его смерть, в которой вы изволили принять участие, изменила смысл происходящего. По прежнему уговору спектакль замышлялся как безобидная игра воображения, этакая хитроумная прогулка ума…

— Безобидная, говорите?! — возмутился я. — Значит, смерть Катрин, дона Гомеса, мадам Риарио, Мари, Альберто и сотен других ни в чем не повинных людей ничего не значит? Как смеете вы, капитан, объявлять факт человеческой гибели хитроумной прогулкой?!

— Э-э, хозяин, — кэп поморщился, — Сандро был вашим, по-церковному говоря, ангелом-хранителем. И пока он был жив, за вами сохранялась роль пришельца, способного перемещаться во времени. Однако с физической смертью Сандро вы потеряли эту способность и теперь навсегда останетесь в… Ну, в общем, останетесь там, где остались!

Чувствовалось, что капитан не доволен своей внезапной откровенностью.

— Дед, что он говорит? — испуганно пролепетала Тая за моей спиной.

Голос внучки прозвучал как набат.

— Вот что! — я почувствовал, как сжимаются мои кулаки. — Плевал я на вашего Сандро и на все, что вы наболтали о нем. Или кончайте этот спектакль на водах — убейте меня на глазах девушки, — или убирайтесь прочь вместе с вашим безликим хозяином! И точка, три тысячи жареных черепах.

На мгновения мы с капитаном застыли друг против друга.

— Ну вот! — шлепком ладони кэп приветствовал разделяющий нас валун. — Наконец слышу голос не мальчика, но мужа! Верно говорят: кто старое помянет, тому тонуть на рассвете! — хохотнул он и, огибая граниты, зашагал к шлюпке.

Громыхнули уключины, послышались всплески весельных погружений, и лодка отчалила от берега. Опершись о плечо Филиппа, капитан помахал мне рукой. «Дружеский» жест призрака в белом капитанском кителе произвел на меня ужасное впечатление. Господь сладчайший! Тая оказалась невольным свидетелем моей тайны. Я принялся судорожно искать слова, которые хоть как-то могли объяснить эту странную встречу. Однако…

Девушка казалась совершенно спокойной. Она собирала намытые волной пальмовые коряжки и ловко складывала из них оголовок будущего костра.

— Таюшка, я сейчас все объясню, — с опаской поглядывая в сторону моря, произнес я.

— Ну вот еще! — она рассмеялась. — С костром справлюсь сама. Разве я не твоя ученица?

— Я не о костре. Этот капитан — мой товарищ. Иногда мы встречаемся, приветствуем друг другу, шутим…

— Какой капитан? — Тая прекратила складывать полешки и, присев на валунок, с удивлением посмотрела на меня.

— Как какой? Тот, с которым я только, что разговаривал…

— Дед, не морочь голову. Ни с кем ты не разговаривал, лучше помоги. К нам скоро явится Катрин!

Слова Таи заставили меня вспомнить утро, когда я проснулся владельцем Viejo dueno и узнал о том не из судовых документов, но ориентируясь по изменившемуся ко мне отношению корабельной команды. Так случилось и сейчас. Реакция Таи определенно указывала: я оказался во власти видения, и на деле ничего не было! Ни капитана, ни Сандро, ни Viejo dueno, ни самой Таи, выходит, тоже…

Вскоре явилась Катрин. Всякий раз она являлась внезапно, как бы случайно и в новом неожиданном образе. На этот раз ее присутствие первой обнаружила Тая. Желая зачерпнуть воды, чтобы залить догорающие угли, девушка перегнулась через прибрежный валун и долго не выпрямляла тело. Сквозь мерный шелест волн я услышал:

— Ба-а, ты сегодня такая красивая! Твоя красота смущает меня. Я начинаю думать о себе. Мне хочется быть похожей на тебя, но как? Я не нахожу для этого ни малейшего повода!

— Сердце мое, — отвечала Катрин, — я лишь твое отражение. Единственное, что нас отличает друг от друга, — любовь к Огюсту. Ты любишь его как милого деда, я же — как смысл собственной жизни.

По мелководью бродила мелкая рябь, появлялись и исчезали белые барашки. Тая обернулась ко мне.

— Да вот же она!

И правда, в блуждающих на воде бликах солнца мне почудилась мерцающая Катрин. Она находилась в непрерывном движении и была похожа на танцовщицу, исполняющую огненный фламенко.

— Здравствуй, Катрин, — прошептал я.

Волна ответила мне, но подступающий вечерний бриз стер драгоценный звук с мелководья.

— Дед, пора собираться.

— Да, милая, здесь хорошо, но нам пора! — ответил я, вглядываясь в расщелину между прибрежных камней, где сидел и удил рыбу фантастический Сандро. Где он так и остался удильщиком моей судьбы — широкоплечий уродец…