Я отложил в стол литературные упражнения и стал просто жить. Утром выходил в город, покупал у мальчишек-разносчиков газеты и читал, читал, читал. Политика, спорт, светские новости… Глотал чужие вести в надежде понять самого себя: «Кто я, участник жизни или сторонний наблюдатель?»

Испания встретила новый, 1931, год на распутье. И хотя последняя цифра по праву принадлежит годовалой Тае, какое будущее ждет эту ангельскую кроху? В нашем государстве творится что-то совсем неладное. Прогнали короля, а как жить без короля? Симпатичные уравновешенные люди один за другим превращаются в жестоких фанатиков и идут на заклание ради ценностей, которые завтра будут объявлены мнимыми. Я не раз убеждался в том, как легко увлечь благородную душу жертвенным призывом! Жертвенное начало — это поводок, за который лукавый бес тянет наши души в ад самоубийства. Ни одна революция или война, развязанная с благими намерениями, не сделала человека счастливым. Бес слишком хитер, чтобы позволить нам творить благо. Конечно, в минуты личной жертвы Бог всегда с нами. Но мы сами отстраняемся от Него в агонии жертвенного сластолюбства. Почему? Да потому, что даже в присутствии Бога бес умудряется нашептывать нам свою волю!

— Господин Огюст, да будет вам! — сокрушалась старушка Беренгария, перебирая ворох газет на моем рабочем столе. — И что им всем от вас надо?

— Милая Беренгария! — отвечал я верной служанке, ставшей с годами членом нашей крохотной семьи. — Я читаю их, потому что беспокоюсь о вас.

— Так я и говорю, — возражала Беренгария, дивясь моему ученому неразумию, — от них все беспокойство и есть!