Дни подготовки к путешествию прошли в ожидании неприятностей, связанных с крушением «Титаника». Двадцатого апреля я получил благословение дона Гомеса на разрешение всевозможных вопросов, нежно поцеловал Катрин и простился с ее родителями. Маленькую Мари решено было оставить дома на попечение верной служанки Беренгарии.
Путешественникам предстояло на небольшом моторном судне плыть вдоль береговой линии в Альмерию. Из Альмерии на пароме пересечь Средиземное море, высадиться в Мелилье и по прибытии в Африку каким-то образом добраться до Рабата. Говорили, что из Мелильи в Рабат пустили регулярные конки. Дай-то Бог. Я с волнением представлял тяготы дальнего путешествия и возможные невзгоды пути. Однако случившееся оказалось гораздо хуже…
Когда паром должен был войти в территориальные воды Мелильи, с континента внезапно обрушился штормовой ветер. За час он поднял огромную волну. Паром был перегружен: в трюмную палубу кто-то умудрился загнать целое стадо племенных испанских бычков. Большая волна качнула паром (капитан не успел или не смог поставить судно под ветер), корпус присел на борт. Скот шарахнуло в сторону крена, и от резкого смещения центра тяжести паром… перевернулся.
Погибли все — сто пятьдесят четыре пассажира и семь членов экипажа. Не стало благородного дона Гомеса, трогательной донны Риарио. Но главное, я потерял мою восхитительную Катрин и с ней смысл новой удивительной жизни, в которой нашел себя и свое счастье.
Гибель семьи обрушилась на меня тяжелейшим испытанием. Где бы я ни находился, что бы ни делал, я всюду видел перед собой живую несравненную Катрин. Она хмурила бровки и щебетала, как встревоженная чайка: «Нет! Не верь! Этого не может быть!» Мое сердце, переполненное любовью, вторило ее суматошному крику: «Милая, два года счастья не могут рассыпаться, подобно карточному домику. Наша любовь выше, чем тысячепалубный «Титаник»! Пробитая треклятым айсбергом, она не вправе вот так запросто исчезнуть из этой жизни…»
С неделю меня тревожили дознаниями по поводу 14 апреля. Но вскоре, взяв в толк личную трагедию, блюстители порядка оставили притязания. Знакомые и незнакомые люди спешили выразить свое участие, а я старался распутать клубок обстоятельств, обративших к гибели все, что мне было дорого в этой жизни. Главной загадкой произошедшего был внезапный штормовой ветер, в одночасье поднявший на море огромную волну. Система штормовых предупреждений по странной причине не сработала.
Континентальные ветра — не редкость в окрестностях Мелильи, но никогда прежде, как утверждали синоптики, ураган не являлся неожиданно. Об аномальных отклонениях атмосферного давления метеослужба Марракеша по телеграфу сообщала в Рабат, из Рабата информация передавалась в Танжер, оттуда в Мелилью. Еще этот скот… Следствию так и не удалось установить виновников перегрузки парома. Свершившееся казалось мне зловещим предзнаменованием многих будущих неприятностей.
Однако следовало жить дальше. Осиротевшую сердечную любовь я направил на дочь. Любить эту кроху оказалось совсем не трудно. Маленькая Мария с каждым днем все более принимала черты резвого очаровательного ангела! Служанка Беренгария взялась воспитывать девочку. Я был не против, зная меру преданности нашей семье этой почтенной и мудрой женщины. Так в старый дом сквозь сумрак смерти вошла новая звонкая жизнь.