Яхта подхватила попутный ветер и набрала ход. Я стоял на корме и всматривался в исчезающую кардиограмму девяностых. Два патрульных катера промчались метрах в ста от нас. Если бы не фирменный дымок, окутавший яхту сразу, как только беглянка снялась с якоря, у нас могли быть неприятности. Яхту долго преследовал сухой треск вертолета, то зависающего прямо над головой, то уходящего в сторону и блуждающего вдоль берега. Потом стих и он.

Когда все опасности остались позади, я попросил капитана собрать команду. Шесть головорезов во главе с интеллигентным и рассудительным кэпом столпились у железной двери, не смея войти без приглашения. Я жестом пригласил их в рубку.

— Друзья, — начал я свою речь, — сегодня вы спасли мне жизнь, и я хочу отблагодарить вас. Давайте накроем в кают-компании хороший стол и на время забудем о своих обязанностях!

* * *

До поздней ночи длился праздничный разгул. Каждый матрос непременно просил выпить с ним «накоротке» (слава Богу — не на брудершафт) и, с грохотом возвращая пустой кубок на стол, еще долго изливал свои чувства преданности и флотской любви.

В отличие от гуляк-матросов, кэп на протяжении вечера был молчалив и задумчив. Всякий раз, когда очередной член команды подходил ко мне с кубком, полным пенящегося грога или рома, весело хлопал меня по плечу и заявлял, что лучшего хозяина он не знал ни в одной своей прожитой жизни, кэп хмурился и пожимал плечами.

Я решил выяснить причину его отстраненного состояния и, обогнув праздничный стол, присел на соседний с кэпом табурет.

— Капитан, что хмурит ваши светлые мысли? День заканчивается удачно, не правда ли?

— Да, хозяин, — ответил кэп, не глядя на меня, — если не считать того, что вы сегодня убили человека.

Меня передернуло от этой «новости».

— Но я же не хотел!

— И вчера убили…

— Я…

— Бедный Сандро. Мы так и не успели его навестить.

— Вы знали Сандро?

— Кто ж его не знал. Знатная была личность.

— Почему вы считаете, что его убил именно я?

Кэп не ответил. Он отхлебнул грога и в свою очередь спросил:

— Теперь вы понимаете, что вам нельзя возвращаться?

Я задумался над ответом. В эту минуту совершенно пьяный Васса навалился на меня, как Каменный гость из одноименной маленькой русской трагедии. Я сбросил с плеч его огромные руки, вежливо, как мог, опустил тело на ближайший табурет и вновь обратился к кэпу.

— Нет, капитан, не понимаю.

— Многие скорби ждут тебя, мой мальчик. Верь слову — многие скорби.

Мальчик? Меня кольнула его должностная фамильярность, однако вспомнилось доброе морское правило из учебника начальной мореходки: «Этикет дружеской посиделки позволяет обратиться к старшему не по рангу службы». Я внимательно посмотрел на капитана и подумал: «Мой жизненный опыт, несмотря на необычную, мягко говоря, биографию, свободно уместится на одном листке его увесистой книги жизни. И еще: он, как и Сандро, знает тайный смысл моих невольных приключений».

— Кэп, — начал я развязно, намекая на наши возможные отношения дружбы, — ответьте честно: то, что случилось со мной, может иметь обратный ход? Дело не в том, хочу я или нет отыграть назад историю. Мне интересно, что реально произошло с моим временем жизни?

— Бедный Сандро! — после некоторых раздумий ответил кэп. — Вы, хозяин, поступили с ним так же неосторожно, как поступили с самим собой в то роковое утро. Мы-то, малосольные селедки, обрадовались: молодой хозяин пришел на смену — значит, жизнь продолжается!.. Но то, что случилось с Сандро… Ведь он был вашим талисманом, путеводной звездой, можно сказать. Даже старик его боялся. Существование Сандро гарантировало вам весьма сносное продолжение задуманной стариком каверзы. Но вы убили Сандро. Знаю, вытрясли жизнь случайно. Увы! Событие свершилось, и оно отразится на вашей судьбе, милый Огюст, весьма роковым образом.

От слов капитана я протрезвел.

— То, что вы вернулись в будущее, — это подарок, который Сандро приготовил вам, когда вы в тот день только выходили на прогулку. Он намеревался вернуть вас обратно по истечении дня. Но вы убили его, и все смешалось. Согласитесь, если б не мы, где бы вы были сейчас?

— А марокканцы?

— Группа бестолковых марокканцев — это испуганный крик его умирающего тела.

— Умирающего тела? — я нахмурился, припоминая ссору. — Все произошло так быстро…

— Такие, как Сандро, умирают долго. Вы, хозяин, убили тело, но тело — лишь малая часть Сандро.

Капитан замолчал и протянул руку к недопитому кубку. Я понял, что разговор окончен.

— Кэп, что дальше?

— Три тысячи жареных черепах! — он сверкнул глазами. — Не знаю!

Бросив взгляд на стол, за которым, балансируя на табуретах в такт качки, похрапывали шесть морских волков, кэп принял свирепый вид и обратился ко мне:

— Хозяин, прикажите прекратить это форменное безобразие!

Действительно, обстановка в кают-компании была удручающей. Моряки отчаянно храпели и просыпались лишь затем, чтобы влить в себя очередной кубок, гаркнуть: «Три тысячи жареных черепах!» — и, припав щетиной к ближайшей на столе лужице рома, слизывать языком, как собака, драгоценную влагу. Напротив, капитан исполнился благородной решимости.

— Да, конечно, — улыбнулся я, — прекращайте.

— Полундра! Свистать всех наверх! — гаркнул кэп.

Волки зашевелились и, расталкивая друг друга, стали выбираться из кают-компании по узкому, почти вертикальному трапу. Через минуту вся шестерка замерла на корме в дежурном построении.

Вслед за командой я поднялся на палубу и в сопровождении капитана осмотрел строй. Он был исключительно ровный. Каких-либо изъянов построения, связанных с огромным количеством выпитого рома, мы с кэпом не обнаружили.

— Всем спать! — скомандовал я, припомнив слова старика. — Вахтенные Филипп и Васса.