— Я вся дрожу! — Млада посмотрела на Полину взглядом прижатого к флажкам волчонка.

— Ну ты даешь, подруга! Ей предлагают глоток свободы, а она кобенится. Глупая, это ж твоя судьба приехала и хочет на тебя одним глазком поглядеть.

— Поля, милая, я ничего не могу с собой поделать. Как представлю, что увижу его, ведь он из-за нас сел, значит, и из-за меня… Ну зачем он приехал!..

Млада уткнулась в подушку, не имея сил сдерживать подступившие к горлу рыдания.

— Тише ты! — зашипела Полина. — Обход же. Провинишься — свидания лишат!

Но Млада не унималась.

— Младочка, девонька моя, угомонись, угомонись ты наконец, дура безумная! Идут же…

За дверью камеры послышались шаги вечернего обхода. Лязгнула задвижка глазка. Казалось, огромный круглый глаз надзирателя залетел, как шершень, в полумрак камеры и шарит по углам, выискивая нарушение распорядка или иное противоправное действие. Млада нашла в себе силы затаиться, а Полинка, как обезьяна, в один прыжок перелетела на свой топчан и юркнула под одеяло, успев в полете скинуть с себя верхнюю арестантскую одежду и платок.

С минуту глаз въедливо осматривал закоулки камеры, потом нехотя убрался в дверной глазок. Лязгнула задвижка, обвисла смотровая щель. Шаги последовали дальше по коридору и через минуту стихли.

— Младочка, ты спишь? — прошептала Полина.

— Нет, — ответила Млада, — уснешь тут.

— А вот поспать тебе очень даже надо. У тебя завтра свидание. Понимаешь это, подруга? Ты должна хорошо выглядеть. Он тебя помнит ту еще, крашеную и свободную. А ты нынче, мягко говоря, мадам без макияжа. Младочка, постарайся уснуть. А я за тебя полежу-поволнуюсь. Ах, ко мне никто не ходит и гостинцев не несет!

Полина потешно закатила глаза и откинулась на подушку.

— Поль, а вдруг я расплачусь?

Полина нахмурилась.

— И ничего особенного. Плачь, Младочка. Чего он вообще приехал, на слезы твои глядеть, что ли?

Полина подпустила в голос нотку серьезности, всеми силами стараясь оградить подругу от ужаса, который она испытывала при одном упоминании о предстоящей встрече с Венедиктом.

— Поль, так тоже нельзя. Он же не виноват, что я, такая дура, реву и всего боюсь.

Полина удовлетворенно захихикала под одеялом: «Ага, сработало! Будешь, подруга, в другой раз строить из себя недотрогу».

— Так и скажи, — продолжила она, — ступай, любовничек, откуда пришел! А сама держись, будь молодцом.

— Я так тоже не хочу!.. — Млада снова взялась реветь.

Она плакала бесшумно, вздрагивая плечиками. Полина терпеливо подождала, пока ее собеседница успокоится, и ласково прошептала:

— Младочка, миленькая моя, как же я за тебя рада! Будь умницей, не спугни свое счастье. Оно так близко.

Подруги еще долго перешептывались, всякий раз замирая, когда в коридоре слышались шаги надзирательницы. Уснули обе только под утро. Окончание их беседы походило на щебетание горлиц.