В трагической летописи Алгембы как минимум три составляющие. Первая – вопиющие неразбериха и разгильдяйство. Вторая – использование некоторыми членами большевистского правительства этой неразберихи для личного обогащения. Наконец, третья – серьезная политическая игра…
В истории первых лет правления большевиков нефтяной проект «Алгемба» – один из самых загадочных и фантастических. Первые три буквы мистически непонятного, мрачно-красивого слова «Алгемба» – это аббревиатура. Начало слова – от названия Александров-Гай, городка в Саратовской области. Конец слова – Эмба, река, давшая название Эмбенскому нефтеносному району. Алгембой было названо грандиозное строительство, находившееся под самым пристальным вниманием главы большевистского государства.
В этих безжизненных краях десятки тысяч людей в 1920–1921 годах вели тяжелое, изнурительное строительство нефтепровода и железной дороги. Их трасса намечалась по прямой – от Эмбенских нефтепромыслов через реку Урал и Александров-Гай на Саратов.
К началу двадцатых годов XX века Александров-Гай был конечным пунктом железной дороги, проложенной еще при царе. Дальше на юго-восток, вплоть до реки Эмбы, простиралась широкая полоса безводных солончаковых пустынь.
Десятки тысяч жизней замела песками и поглотила Алгемба, а железной дороги дальше Александрова-Гая до сих пор нет. Никакого пути к Эмбе через выжженные солнцем и пропитанные солью земли не проложили и к началу XXI века.
Как бы то ни было, но в случае с Алгембой несправедливо сводить всё к потере властями ориентации в реальной жизни. Сохранились документы, из которых ясно, что наряду с ошибочной оценкой ситуации правительством большевиков шла очень понятная игра, дающая некоторым ее участникам быстрые и хорошо ощутимые личные дивиденды.
Сегодня невозможно восстановить во всей полноте события, связанные с Алгембой. Часть документов была изъята из дел в разные годы. Наверняка некоторые решения никакой бумаге вообще не доверялись. Тем не менее имеющиеся материалы по Алгембе позволяют по-новому увидеть важные аспекты истории тех лет. Алгемба стала первой классической «стройкой века», изумляющей своими масштабами наблюдателей и потомков.
Постановление от 24 декабря 1919 года стало отправной точкой многих событий, напрямую связанных с Алгембой. Было бы чрезвычайно интересно узнать, кому принадлежит идея строительства. Через какие каналы она была доведена до В. И. Ленина, кто готовил проект постановления? Но документальные следы такой деятельности обнаружить почти невозможно. Есть лишь отдельные факты, которые проливают хоть какой-то свет на Алгембу.
Подобные идеи «всеобщего передела» в то время принимались во множестве, и в большинстве случаев о них благополучно забывали еще до начала осуществления.
Во всех трех изданиях Большой советской энциклопедии слово «Алгемба» отсутствует. Нет его в Советской исторической энциклопедии и других справочных изданиях. Но вот в Полном собрании сочинений Ленина оно встречается неоднократно. Это говорит о важном значении, которое с первых дней придавалось строительству.
В конце 1919 года на фронтах Гражданской войны обозначился явный перелом. Большевистская армия приближалась к районам нефтедобычи. Наиболее успешное наступление шло в направлении Эмбенского нефтеносного района. Бои вела Четвертая армия Туркестанского фронта под командованием 34-летнего Михаила Фрунзе. Несмотря на огромные потери от тифа, составлявшие до сотни человек в день, войска Фрунзе в ноябре-декабре 1919 года разгромили основные силы армии генерала Толстова.
Семнадцатого января 1920 года председатель Реввоенсовета Троцкий посылает Фрунзе телеграмму. В ней он приказывает перевести Четвертую армию на строительство железной дороги Александров-Гай – Эмба. Ленин делает в телеграмме приписку: «Прошу т. Фрунзе в соответствии с указанием Троцкого развить революционную энергию для максимального ускорения постройки дороги и вывоза нефти».
Именно тогда, в декабре 1919 года, в Кремле и возникает идея Алгембы. Руководство в Москве строит планы по скорейшему вывозу нефти из Эмбенского района. Решили срочно строить железную дорогу. Чуть позже появились и планы проведения параллельного ей нефтепровода.
Восьмого января 1920 года кавалерийские части Четвертой армии заняли эмбенские нефтепромыслы Доссор и Макат. Вопрос о задуманном строительстве можно было переводить в практическую плоскость.
Михаил Фрунзе приказы не обсуждал и на трудности их выполнения не жаловался. Но в данном случае он 19 января 1920 года телеграфирует Ленину: «Все распоряжения согласно последним указаниям отданы. Однако, принимая во внимание трудности тяжелых условий транспорта и сношений, доставку обширного количества строительного материала и распределения его по линии проектируемой стройки, затруднительность размещения необходимого количества рабочих команд вне селений в условиях безводных степей и отсутствия топлива, считаю долгом доложить, что осуществление постройки встретит большие препятствия». Так оно и произошло.
Всего за два дня до отправления этой телеграммы, 15 января 1920 года, Совет обороны преобразовал дислоцированную на Урале Третью армию в Первую трудовую, а двумя днями позже Политбюро приняло решение о создании четырех трудовых армий. Что же касается Четвертой армии, то она оставалась боевой единицей. Поэтому перед Фрунзе ставились именно боевые задачи.
Семнадцатого декабря Фрунзе докладывал главкому: «Четвертая армия велением центра ведет в настоящее время наступление по опустошенной бездорожной местности на Гурьев. Тяжелые местные условия и тиф совершенно разредили ряды армии».
Трасса нефтепровода «Алгемба». 1920–1921 гг.
Михаил Васильевич Фрунзе
После телеграммы Ленина и Троцкого Четвертая армия в туркестанской кампании больше не участвовала. Возвращение Туркестана Фрунзе вынужден был осуществлять силами всего одной регулярной армии – Первой. Четвертая армия даже не преследовала остатки белой Уральской, уходящей вдоль восточного побережья Каспия в Персию. Будущая железная дорога к нефтепромыслам стала важнее.
Действительно, к февралю 1920 года в Москве твердо решили: строить от Саратова к Эмбе параллельно железную дорогу и нефтепровод. Именно тогда в ленинских телеграммах замелькало слово «Алгемба»: «Предлагаю удвоить усилия для постройки Алгембы. О всех препятствиях предписываю вам сообщать оперативными телеграммами непосредственно Предсовнаркома, с точным указанием необходимых мероприятий. О ходе работ доносите каждые две недели».
Откуда такая срочность и повышенное внимание к строительству, которое всё никак не могло начаться? Каков смысл этого бешеного напора энергии? Как было объявлено, задачей строительства являлась подготовка к весеннему вывозу 14 миллионов пудов нефти, скопившейся на Эмбе к моменту прихода большевиков. В предыдущие, досоветские годы нефть от промыслов доставлялась к пристани Ракуша на Каспийском море по 60-верстному нефтепроводу. Теперь он не работал.
К открытию навигации нужно было как минимум отремонтировать нефтепровод, подготовить транспортные суда, привести в порядок дамбу, чтобы облегчить перегрузку нефти на каспийском мелководье. Но ничего этого сделано не было. Решили идти другим путем…
Открытия навигационного сезона ждать не стали. По словам современников, «вспомнили, что единственным транспортным средством в степях может быть только верблюд. Эти соображения были доложены В. И. Ленину, и он одобрил их».
В Москве решили: немедленно, зимой, вывозить нефть в Астрахань на верблюдах. От промыслов до Астрахани – около 500 верст по бездорожью, а средняя температура января-февраля в тех местах – минус 10 градусов. Собрали имевшихся на промыслах 30 верблюдов. Этого было слишком мало, так как «грузоподъемность» одного верблюда не более 250 килограммов. В конце января 1920 года от В. И. Ленина последовала директива: для вывоза нефти «…ввести трудовую и гужевую повинность местного населения с частичной оплатой труда продуктами». Стали изымать у населения бурдюки под нефть. Поняли, что их не хватит, и начали по всей стране искать бочки.
Четвертая армия получила приказ Совнаркома и РВС Республики выделить не менее 400 красноармейцев для гужевого вывоза нефти.
Очевидцы вспоминают: «Было собрано около 2000 бочек. Вся эта тара в архисрочном порядке, при исключительном нажиме Владимира Ильича, была направлена по железной дороге в Уральск».
Увы! Ни бурдюки, ни бочки не понадобились. «Февральские метели и бураны, плохое состояние крестьянских подвод, бескормица, бездорожье, – вспоминают современники, – всё это помешало вывозу нефти в Астрахань». Ни один верблюд до Астрахани не дошел.
Из-за кипучей деятельности с верблюдами и бочками к навигационному сезону так и не подготовились. Нефтепровод на Ракушу не отремонтировали (он стоял разбитым и в 1921 году), судов для перевозки катастрофически не хватало, о приведении в порядок дамбы вообще надолго забыли. За весь 1920 год из 14 миллионов пудов нефти вывезли лишь полтора миллиона. Между тем Красная армия в марте-апреле 1920 года заняла основные районы нефтедобычи – Грозный и Баку. Проблемы Эмбенского нефтяного района, дававшего в 1913 году всего 1,1 процента годовой добычи российской нефти, казалось бы, должны были отойти на второй план. Но нет, присоединение Грозного и Баку не изменило ни планы Советского правительства по Алгембе, ни исключительный интерес к проекту лично В. И. Ленина. Высшее руководство продолжало принимать всё новые постановления относительно Алгембы. В марте был опубликован декрет Совета рабоче-крестьянской обороны «О сооружении нефтепровода от Эмбенского нефтеносного района до Саратова». В конце апреля Совет труда и обороны (СТО) принял постановление о создании Второй (Поволжской) революционной трудовой армии. Ее костяк образовали части Четвертой армии Фрунзе. Основная задача – строительство Алгембы. Ленин по-прежнему придает этому проекту огромное значение. Проблемы Алгембы обсуждаются с его участием с мая по август 1920 года не менее пяти раз.
Плакат. 1920 г.
Двадцать пятого апреля 1920 года началась война с Польшей. С Алгембы на польский фронт была отправлена лишь 25-я стрелковая дивизия. В самый разгар войны с Польшей Ленин подписывает одно за другим постановления, содержащие требования мигом закончить строительство Алгембы, при всей очевидности, что это строительство летом 1920 года было уже не нужно. Алгемба была и не нужна, и невозможна – и тем не менее строилась. Это несмотря на множественные протесты рабоче-крестьянской инспекции (РКИ). Она бомбардировала высшее руководство записками такого содержания: «Постройка Эмбенского нефтепровода… является предприятием трудновыполнимым, чрезмерно дорогим и потому преждевременным, и во всяком случае не военно-срочным и не оперативным. Направление нефтепровода на Саратов экономически совершенно не обосновано. Есть основания предполагать, что, когда хозяйственная жизнь страны примет установившиеся формы, Европейская Россия будет получать нефть по-прежнему из Грозного и Баку. Эмбенская нефть тяготеет на северо-восток, Урал и Западную Сибирь или же на юго-восток и Туркестан».
Непонятно, какую нефть собирались транспортировать летом 1921 года, когда планировалось завершение строительства Алгембы. Если бы каким-то чудом и удалось построить к назначенному сроку железную дорогу и нефтепровод, то загрузить новые транспортные артерии было бы нечем. Действительно, на Эмбенских промыслах к тому времени был накоплен сравнительно большой запас нефти, но эмбенская добыча в 1920 году опускалась до 23 тысяч пудов в месяц. Минимальная годовая пропускная способность только нефтепровода была рассчитана на 90 миллионов пудов, то есть вшестеро больше максимальной добычи, достигнутой на Эмбе в 1914 году, и в полтора раза больше мощности крупнейшего трубопровода Баку – Батум. И это не считая проектируемой железной дороги, рассчитанной на 22 пары поездов ежедневно.
Действительно, в 1936 году первая железная дорога через Эмбенские промыслы прошла на северо-восток (Гурьев – Кандагач). Тогда же в северо-восточном направлении от промыслов соорудили и нефтепровод Гурьев – Орск. А через 30 с лишним лет проложили вторую железнодорожную линию в прежний Туркестан (Макат – Шевченко).
Можно предположить, что надеялись на новую добычу. Однако никакого восстановления разрушенных скважин и бурения новых в 1920 году не проводили, ситуация практически не изменилась и в следующем году. Не строились даже емкости для хранения нефти! Поэтому уже летом 1920 года пришлось выливать ее в песок.
Как реагировало на происходящее само руководство Эмбенских промыслов? Нерациональность подхода в «операции Алгемба» не вызывала у них сомнений. Для осуществления вывоза нефти, на их взгляд, существовало более дешевое и абсолютно реальное решение. Чрезвычайный уполномоченный по восстановлению промыслов Урало-Эмбенского района писал в докладной записке в СТО: «Если бы республика ассигновала те же средства и силы, какие отданы на постройку нефтепровода Эмба – Саратов, для прочистки устья Урала и постройки небольшой судовой емкости специально для вывоза эмбенской нефти, это обошлось бы значительно дешевле, и вопрос был бы значительно проще и быстрее решен». Действительно, впоследствии вплоть до 1936 года эмбенскую нефть перевозили по Каспийскому морю.
Итак, получается, что Алгемба как артерия транспортировки нефти была не нужна. Она также была и невозможна! Для нефтепровода и железной дороги требовались определенные ресурсы: трубы, рельсы, шпалы, оборудование. Их объемы легко рассчитывались. Очень просто было и сопоставить то, что требовалось, с тем, чем страна располагала и могла получить за год, отведенный для строительства. Не было почти ничего. Что же стали делать?
Для нефтепровода необходимы были восьмидюймовые трубы. От промыслов до Александров-Гая их требовалось на 450 верст, до Саратова – на 544 версты. Труб не было – их производство в 1919 году сократилось в 22 раза по сравнению с 1914 годом, а в 1920 году почти прекратилось.
Вспомнили про восьмидюймовый нефтепровод Майкоп – Екатериноград протяженностью 80 верст. Его решили разобрать для Алгембы, а трубы заменить шестидюймовыми. Для чего, в свою очередь, разобрать шестидюймовый нефтепровод Майкоп – Туапсе. Увы, всё это походило на пресловутый «тришкин кафтан»! Лучше всего спорилась работа на разборке нефтепровода Майкоп – Туапсе. Уже летом 1920 года трубы здесь разбирала тысяча человек. К октябрю разобрали 30 верст. На нефтепроводе Майкоп – Екатериноград дела обстояли хуже. Но даже если бы его разобрали в назначенный срок, труб всё равно бы не хватило.
После того как с Никополь-Мариупольского завода получили труб всего на 15 верст, решено было разобрать еще один бездействующий нефтепровод, Доссор – Ракуша, протяженностью 60 верст. Правда, трубы там были шестидюймовые, но какая разница, когда других нет. К тому же выяснилось, что и шестидюймовых труб мало. Тогда решили заодно забрать и четырехдюймовые трубы, предназначенные для трассы Доссор – Макат.
Чрезвычайный уполномоченный по восстановлению Эмбенского района был потрясен: «Я категорически настаиваю на том, чтобы до обнаружения дееспособности новостроящегося нефтепровода действующий нефтепровод не разбирался бы». Но кто его слушал!
Пятнадцатого апреля 1921 года Совет труда и обороны принял решение о прекращении строительства нефтепровода. Спустя три недели, 6 мая, вышло постановление о переводе строительства железной дороги с ударного темпа на обыкновенный. Наконец, 6 августа работы по проекту «Алгемба» были полностью остановлены.
Если раньше мы не могли понять, почему начали строительство Алгембы, то теперь актуален другой вопрос: почему его всё-таки прекратили?
В архивах сохранился ряд официальных писем. В них руководство Алгембы «во имя достижения высших государственных интересов и обеспечения конечных успехов международной пролетарской революции» просило права не отчитываться ни перед кем, включая рабоче-крестьянскую инспекцию (РКИ), о расходовании наличных денег, выделенных на строительство Алгембы. Данная просьба обосновывалась тем, что, мол, любые сведения из советских учреждений попадают в ВЧК, а потенциальные партнеры по строительству Алгембы как черт ладана боятся этой грозной организации. (Кстати, в этом документе, предположительно начала февраля 1920 года, не сохранилось страницы с подписью и датой.) А речь между тем шла о немалых суммах – только в 1920 году на постройку Алгембы был ассигнован миллиард рублей. Однако справедливости ради, при всей видимой чудовищности этой суммы, не стоит забывать и о гиперинфляции начала 1920-х годов, когда цены тысячекратно росли.
Плакат «Работать надо, винтовка рядом». 1920 г.
После нескольких подобных обращений авторам удалось «пробить» нужное решение, освобождающее их от всякого контроля за расходованием средств. В феврале 1920 года председатель Всероссийского совета народного хозяйства Рыков пишет:
«Постановлением Совета обороны от 24.XII прошлого года комитету государственных сооружений предоставляю право закупки для нужд постройки железнодорожной линии Александров-Гай – Эмба материалов, инструментов и оборудования на частном рынке и за наличный расчет».
А 21 февраля В. И. Ленин дает директиву РКИ:
«Предлагаю не стеснять формальностями в отпуске денег при заготовках и закупках Главкомгосоора для Алгембы. Если нужен особый контроль, изыщите формы, не задерживающие заготовок и закупок».
Несмотря на Гражданскую войну и экономическую блокаду молодой Советской страны, перед людьми, получившими в свое полное распоряжение средства для Алгембы, открывалась возможность переправить эти деньги за границу. И возможности такие, увы, были: те, кто курировал строительство Алгембы, занимался и знаменитыми «паровозными поставками». Речь идет про договор со Швецией и Германией о поставке тысячи паровозов в Россию. Сделка оказалась крайне невыгодной для России и частично фиктивной, но скандал замяли. Известно также, что по крайней мере один из участников сделки, а именно глава советской делегации Ломоносов, был также связан и с Алгембой. Именно он в феврале 1920 года возглавлял Комгосоор – главный Комитет по госсооружениям. Контакты с западными финансовыми центрами могли поддерживаться и не через Ломоносова, но они, несомненно, существовали. В неразберихе и абсурде Алгембы делались огромные деньги. А после письма Рыкова круг желающих поживиться рос как снежный ком.
Карта Эмбенских промыслов из книги И. М. Губкина «Учение о нефти»
Плакат «Красная Армия отвоевала хлеб, уголь, нефть, хлопок, соль… Теперь дело за вами, товарищи железнодорожники и водники!». 1920 г.
Во время Туркестанского похода Егоров и Тухачевский командовали войсками в проигранной войне с Польшей. И лишь нараставшая угроза со стороны генерала Врангеля заставила Ленина и Троцкого поставить Фрунзе во главе Южного фронта. Но после победы над Врангелем Михаил Фрунзе был назначен послом в Турцию. Кажется, похоже скорее на ссылку? В 1925 году Фрунзе при странных обстоятельствах умер на операционном столе в возрасте 40 лет.
Трудно установить, каковы были реальные закупки для Алгембы. Но в Москву исправно сообщалось, что на строительство поступали гвозди, железо и прочие материалы.
Двадцатого июня 1920 года Совнарком запретил всем советским и общественным организациям закупать необходимые товары на рынке. Осенью был принят декрет «Об отмене некоторых денежных расчетов». На Алгембу эти запреты не распространялись. Осенью 1920 года организаторы закупок для Алгембы получили на руки громадные суммы наличных денег и бесконтрольное право распоряжаться ими.
К весне 1921 года исчезнувшими миллионами заинтересовались в ведомстве «железного Феликса». Пропавшие деньги искали долго, но так и не нашли. В документах сохранились только фамилии (без инициалов) двух «косвенно виновных», следы этих людей затерялись сразу же.
В большевистском руководстве говорили, что нарком внешней торговли Красин обвинил Ломоносова в «преступнейших торговых сделках», однако В. И. Ленин категорически отверг саму возможность такого обвинения. Тем не менее Ломоносов из-за границы в Советскую Россию не вернулся – благополучно эмигрировал и почти через 30 лет спокойно умер в Канаде.