В первый же год Советской власти события на Северном Кавказе стали центром внимания целого ряда государств. Именно здесь, в крупнейшем мировом нефтедобывающем регионе, сплелись в тугой узел интересы сразу нескольких стран, которых объединила одна цель – стремление завладеть русской нефтью…
В самом начале 1918 года в Петрограде родилась идея организации народных нефтяных промыслов. «Классово верная» идея понравилась руководству страны, и 27 января (по старому стилю) 1918 года этот проект обсуждался на заседании Совета народных комиссаров, но, по-видимому, проектом дело и ограничилось. На том же заседании Совнаркома встал вопрос о национализации нефтяной промышленности. Для разработки проекта была создана комиссия, и в феврале-марте шли многочисленные согласования по данному вопросу.
Для руководства нефтяной промышленностью 2 марта был учрежден Нефтяной комиссариат. Сохранялся и отдел топлива ВСНХ.
В апреле реорганизация управляющих органов всё продолжалась. Тогда же, с первой водой, должна была начаться транспортировка нефти вверх по Волге. Тем более что к тому времени значение бакинской нефти резко возросло: ведь к апрелю был потерян Донбасс, а из Грозного нефть не поступала. На конец апреля суда с нефтью по Волге не шли. Одна из причин – конфликтные отношения и полная неясность в распределении обязанностей между всем отраслевым руководством.
Реальная работа срывалась, зато обсуждались разнообразные планы, проекты, просто фантазии на нефтяную тему. На местах, в том числе и в Баку, местные власти и рабочие комитеты требовали немедленной национализации: к тому времени предприятия не платили зарплату, у них не было оборотных средств и т. п. От зарубежных предпринимателей и связанных с ними банков ждать вообще ничего не приходилось, поэтому среди комиссаров бытовало убеждение, что национализация изменит дело к лучшему. Руководство Бакинского совета уже в апреле 1918 года считало, что готово взять отрасль под полный контроль.
В мае 1918 года В. И. Ленин пишет в статье, опубликованной в «Правде»: «Вчера гвоздем текущего момента было то, чтобы как можно решительнее национализировать, конфисковать, бить и добивать буржуазию, ломать саботаж. Сегодня только слепые не видят, что больше национализировали и наконфисковали, набили и наломали, чем успели подсчитать».
В то же время В. И. Ленин не хотел рисковать завозом нефти на Волгу и дальше – в Центр и Петроград – и посчитал целесообразным отложить национализацию хотя бы до конца навигации. Подтверждает это и хранящаяся в Российском государственном архиве копия неопубликованной телеграммы, отправленной не позже середины мая 1918 года: «Наливной флот в настоящую навигацию остается в управлении прежних владельцев под наблюдением Главконефти. Предлагаем незамедлительно передать местным конторам прежних владельцев национализированные судна и баржи, также сооружения ремонтных мастерских нефтепромышленных фирм. Председатель Совнаркома Ленин. Главный Комиссар по делам нефтяной промышленности Гуковский».
В ответ на эту телеграмму Бакинский Совет народного хозяйства предложил создать нефтяной трест, куда первоначально должны были войти самые крупные бакинские нефтяные компании: «Братья Нобель», Shell, «Русское товарищество „Нефть“» и «Каспийское товарищество».
Семнадцатого мая в Москве была проведена очередная реорганизация органов управления нефтяной отраслью. А 27 мая 1918 года в Баку была получена телеграмма от И. В. Сталина: «Совет Народных Комиссаров утвердил национализацию нефтяной промышленности. Подробные инструкции везет с собой Тер-Габриелян, выехавший 26 мая сего года. Нефтяной комитет упразднен, все дела переданы в руки Главного нефтяного комитета».
Буровая вышка в Грозном
Из трех предложений, составляющих телеграмму, лишь последнее соответствовало действительности: о реорганизации отраслевых органов управления. Но ни о какой национализации речь в Кремле не шла. Что же побудило Сталина совершить этот шаг? Точно не известно…
Как бы то ни было, бакинский Совнарком в чрезвычайной спешке начал исполнять предписание. Всего срочно национализировали 468 предприятий, в том числе несуществующую фирму «Фактический контролер» и компанию по приготовлению искусственных минеральных вод «Комар».
В Центре узнали о бакинской национализации совершенно случайно, от астраханского губернского комиссара по военным делам Д. Соснина. В Москве бакинскому декрету сразу же попытались дать «обратный ход», признав «немедленную национализацию несвоевременной». В ответ Бакинский СНХ сообщал, что «изменение принятого курса уже невозможно». Бакинская телеграмма была оглашена на заседании Совнаркома, после чего он немедленно утвердил Декрет о национализации нефтяной промышленности, работа над которым тянулась уже почти полгода. Этот декрет объявлял государственной собственностью все нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие предприятия. Никакого выкупа прежним собственникам – российским и иностранным – не предлагалось.
Первый эксперимент с национализацией продолжался в Баку всего два месяца. В ночь на 1 августа 1918 года власть перешла к Диктатуре Центрокаспия, которая не отменила декрет по совершенно объективным причинам: было не до того, надо было отбивать штурм турецкой армии, взявшей Баку в осаду и непрерывно атаковавшей позиции защитников.
В конце июля 1918 года турецкая армия подошла к Баку. Всё лето не утихали бои на подступах к городу. «Армия Ислама» продолжала стягивать подкрепления из Месопотамии, Сирии, с Балканского фронта. Осажденные люди в Баку понимали, что при захвате города турками он будет потоплен в крови. Так оно и случилось…
Турки подтянули к городу большие подкрепления и 15 сентября прорвали оборону Баку. Как в эпоху Средневековья, турецкие солдаты получили право три дня делать в захваченном городе всё, что хотели. В Баку за эти дни погибло до 35 тысяч человек. Полностью вырезан был даже госпиталь с находившимися там ранеными.
Добыча нефти на Апшероне в сентябре снизилась почти вдвое по сравнению с августом: до 5,7 миллиона пудов – низшей отметки за период войны. Сами промыслы пострадали мало – их тщательно берегли все участники сражений. В Россию в сентябре поступили последние в 1918 году «капли» нефти – всего 87,5 тысячи пудов.
Штурм Баку «Армией Ислама» в августе 1918 года удалось отбить при поддержке англичан, но к середине сентября англичане, приглашенные эсерской Диктатурой Центрокаспия в помощь против турок, покинули город. Британцы ушли, потому что добились своей цели. Месяца пребывания британских войск в Баку оказалось достаточно, чтобы нефть не досталась противнику Англии в Первой мировой войне – Германии.
Зарубежные историки отмечают чрезвычайное значение шестинедельной обороны Баку для победы стран Антанты. Немцы оказались лишенными нефтепродуктов в самый критический момент. Последнее наступление в этой войне Германия предприняла 15–17 июля. А 8 августа 1918 года генерал Э. Людендорф, как мы помним, назвал «самым черным днем германской армии в мировой войне»: впервые в истории на сравнительно узком участке фронта в районе французского города Амьена было задействовано крупное танковое соединение. Танки начали атаку неожиданно, без артиллерийской подготовки, быстро прорвали оборону немцев и в течение дня продвинулись вглубь до 12 километров.
В конце октября 1918 года Германия капитулировала.
Одним из первых распоряжений турок после оккупации Бакинского района был приказ о немедленной явке на работу всех промысловых рабочих. К 20 сентября было восстановлено сквозное железнодорожное движение по маршруту Баку – Тифлис – Батум, и турки начали вывоз нефти и нефтепродуктов. Через Грузию и Батум перекачивали мазут, который затем транспортировали в Константинополь, где цены на нефтепродукты быстро упали. Турецкая армия продвинулась на север до Петровска и рвалась к Грозному, к Чечне, на соединение с чеченскими отрядами. Еще в начале 1918 года в Чечне начали создавать «шариатские полки», запись в которые шла буквально в каждом ауле. Турция сразу признала так называемую Республику Союза горцев Кавказа, 11 мая 1918 года провозгласившую свое отделение от России.
Интересно, что в центре самопровозглашенной Горской республики находился город Грозный, который не признавал ее и вместе с казаками Северного Кавказа воевал с ней.
Грозный держался весь 1918 год. Власть в городе была советская. До лета общим врагом всех солдат, рабочих и казаков, всего русского населения района были «чеченские абреки». Внутри города межпартийные страсти накалялись день ото дня.
Посланный в апреле из Москвы в Грозный «курьер» писал в докладной записке: «Сам город Грозный окружен окопами и проволочными заграждениями, по которым пускается электрический ток… За город выйти не было возможности без риска быть убитым… В самом Грозном ходят городские кредитки (квитанции), обеспеченные достоянием различных банков. Но их принимают только в городе, главная власть в руках Совета солдатских и рабочих депутатов. Продовольственный вопрос в Грозном обставлен хорошо, хлеб хотя и по карточкам, но его много. Известий из других городов Грозный почти не получает и живет исключительно слухами, часто абсолютно неверными… В марте из Грозного был послан курьер в Москву за деньгами, но его на обратном пути ограбили. Население делится на два лагеря: казаки и солдаты (большевики). Отношение между ними самое враждебное. Каждый из них утверждает, что его противник действует заодно с Чечней».
Германия, как и другие страны, отказалась признать Горскую республику, но Турция заключила с ее «правительством» договор «о мире и дружбе» и оказала военную помощь. Правительство «горцев» начало переговоры о формах объединения с Турцией.
Курды, совершавшие набеги на русско-персидской границе и бесчинствовавшие в Азербайджане. 1918 г.
Резервуары Грозного позволяли накопить до 50 миллионов пудов нефти и нефтепродуктов, но в условиях, когда целый год не было почти никакого вывоза, скважины пришлось глушить.
До Грозного турки всё же не дошли. Тридцатого октября 1918 года турецкое правительство подписало со странами Антанты Мудросское перемирие, которое включало пункт о согласии Турции на оккупацию Баку державами Антанты. Турецкие войска, как союзники побежденной Германии, обязаны были немедленно эвакуироваться из всего Закавказья.
В Баку добыча нефти в октябре 1918 года чуть поднялась – до 9,5 миллиона пудов, но оставалась ниже августовской. Бурение ранее начатых скважин во втором полугодии 1918 года практически прекратилось.
Семнадцатого ноября 1918 года турецкие войска были выведены из Баку. И в тот же день в город вступили прибывшие из Персии части британской армии во главе с генералом Томсоном, объявившим себя генерал-губернатором Баку и его окрестностей. Подразделениям мусаватистской азербайджанской армии было приказано немедленно очистить Баку от своего присутствия. Англичане повели себя в Баку энергично. Генерал-губернатор Томсон личным приказом от 22 ноября запретил забастовки (во время войны право рабочих на них приостанавливалось и в Великобритании), населению Баку запрещалось иметь оружие, создавать «уличные скопища», проводить митинги. В условиях военного положения подобные меры также вполне понятны – они принимались в любой стране.
Вместе с англичанами в город вошли русские войска полковника Лазаря Бичерахова, воевавшие в Месопотамии и Персии против турок, а в июле – сентябре 1918 года – против «Армии Ислама». Бичерахов объявил, что он подчиняется командованию Добровольческой армии. Реального влияния на положение дел в Бакинском районе Бичерахов не приобрел – это стало ясно с первых дней британской оккупации. Вся власть принадлежала англичанам.
Но Томсон этим не ограничился. За нарушения запретов он объявил санкции, немыслимые в Англии: телесные наказания и публично исполняемые смертные приговоры. Для этого на одной из площадей в самом центре Баку спешно возвели две виселицы и устроили земляной вал для расстрелов. Возмущение населения, привыкшего совсем к другим порядкам, было столь велико, что через две недели приказ о телесных наказаниях и публичной казни отменили.
Тогда же в бакинских газетах появились рассуждения, которых прежде в либеральной прессе, не говоря уже про «левую», революционную, не было: «Отличительной особенностью русского правления на окраинах являлось почти полное отсутствие приемов колониальной политики – политики жестокой экономической эксплуатации колоний и обогащения метрополий за их счет. Русская экономическая политика в Закавказье, если не считать деталей переселенческого дела, почти ничем не отличается от общей политики во внутренних областях России». Очевидно, что Российская империя действовала в своих провинциях более человечными методами, чем Великобритания.
После окончания военных действий добыча нефти на Апшероне стабилизировалась на уровне примерно 19 миллионов пудов в месяц и так держалась всё время английского господства. Бо́льшая часть нефти поступала в резервуары. В начале 1919 года нефти и нефтепродуктов в Баку было более чем достаточно. Имелись свободные мощности по транспортировке, за рубежом не спадал спрос на нефть, но разрешения на вывоз нефтепродуктов англичане не давали. Осуществлялся жесточайший контроль не над производством нефти – работа нефтепромышленности англичан не интересовала, – а над ее вывозом. Без разрешения английской администрации любой вывоз нефти и нефтепродуктов из Баку был запрещен не только в Советскую Россию, но и в любом другом направлении и любом количестве. Для охраны железнодорожного пути и трубопровода на Батум вводилась 30-тысячная английская армия. Собственниками нефтепромыслов и нефтепродуктов оставались бакинские фирмы, но без права реализации их собственность превращалась в юридическую фикцию. Уже в начале 1919 года запасы нефти в Баку составляли 130 миллионов пудов – вдвое больше, чем обычно в это время.
Вопросы напрашиваются сами собой. Почему англичане не продавали бакинскую нефть в ноябре-декабре 1918 года? Почему, в отличие от турок, они не стремились выбросить на мировой рынок как можно больше нефтепродуктов? Каковы же были британские интересы в Баку? И что, в конце концов, им давала такая политика?
Дело в том, что с 10 декабря 1918 года по 1 мая 1919 года 85 процентов всего жидкого топлива и 72 процента бензина, вывезенного из Баку в Батум, поступало напрямую в адрес британского командования. Весь английский флот вплоть до Гибралтара обслуживался бакинскими нефтепродуктами.
При этом британские власти ничего не платили нефтепромышленникам, а лишь списывали с них долги государственному банку. Англичане забирали русские нефтепродукты по демпинговым ценам – на 25 процентов ниже цен мирового рынка. Из всех нефтепродуктов на свободный рынок допускалось только незначительное количество керосина, но этого было совершенно недостаточно для покрытия издержек нефтяных компаний.
Несмотря на большие запасы нефти, бакинские промышленники при таких условиях лишились не только доходов, но и оборотных средств. Реализовать свой товар они не могли и существовали за счет ссуд, которые выдавало им азербайджанское правительство под залог нефти. Этих средств сначала едва хватало на то, чтобы расплатиться с рабочими, и на покупку самых необходимых материалов, а затем даже зарплату пришлось задерживать на большие сроки.
На многочисленные вопросы, поставленные выше, ответ может быть один: Англии было выгодно сохранить Азербайджан «независимым», отделившимся от России – всё равно от какой, белой или красной. Главное – сохранить Азербайджан предельно слабым экономически. Долгосрочные стратегические интересы Великобритании преобладали над сиюминутными. Англичанам куда важнее была экономическая и финансовая зависимость правительства Азербайджана и нефтепромышленников, чем возможность по дешевке вывезти несколько миллионов пудов нефти.
Именно поэтому англичане всячески тормозили вывоз бакинских нефтепродуктов. Азербайджанское правительство и нефтепромышленники должны были постоянно испытывать острейшую нужду в деньгах. Британское руководство полагало, что хроническое безденежье сделает азербайджанских партнеров более покладистыми, изменит их менталитет и характер в нужную англичанам сторону. И англичане делали всё, чтобы прочно закрепиться на Апшероне.
В круговорот кавказского противостояния 1918 года оказались втянуты сразу несколько стран. Чтобы лучше понять, почему английские войска оказались в Бакинском районе, сражались против турецких войск и настаивали на отделении Баку от России, необходимо обратиться к предшествующим лету 1918 года международным событиям на «нефтяном фронте».
В 1907 году британский финансист д’Арси, наживший крупное состояние на разработках золота в Австралии, создал Англо-Персидскую нефтяную компанию. Ее образование англичане связывали с далеко идущими военно-стратегическими планами. Концессия в Персии, как тогда называли Иран, означала для Англии не только нефть, в которой страна крайне нуждалась. «Нефтяная опора» резко усиливала английское господство над важным стратегическим районом Ближнего Востока. Особый интерес был у британского адмиралтейства. На рубеже XIX–XX веков оно готовилось к «топливному перевооружению» флота – переводу военно-морских сил с двигателей, работающих на угле, на более быстроходные, нефтяные.
Бакинские нефтяные промыслы Товарищества «Братья Нобель»
Британский адмирал Фишер не уставал повторять: «Кто владеет нефтью, тот правит миром». Фишер и д’Арси легко нашли общий язык.
Англичанам надо было урегулировать отношения с персидскими племенами, на землях которых велись разведочные работы. Для этого они выделили правителям племен – бахтиярским ханам – три процента участия во всех нефтяных предприятиях. Они также платили местным жителям за то, что те охраняли собственность нефтяной компании. Революционные выступления 1906–1907 годов показали, что подобные соглашения не дают никаких гарантий, и тогда британское правительство пошло на прямую интервенцию. В район Хузистана были переброшены из Индии британские войска. Одновременно английские крейсеры стали патрулировать побережье Персидского залива. Официально британские власти объясняли свои действия политическими мотивами. Но фактически, как писал один английский офицер, «это делалось для защиты буровой партии до тех пор, пока она не найдет нефть или не откажется от своего предприятия». Англичане добились своего. Двадцать шестого мая 1908 года из скважины в Месджеде-Солеймане начала хлестать нефть, возвещая об открытии одного из крупнейших в мире месторождений черного золота. Событие было тем более знаменательным, что 12 днями раньше разведочная партия получила приказ прекратить работы, если на глубине 500 метров нефть так и не будет обнаружена.
Скважина British Petroleum в Шиях-Сурхе (Персия). 1902 г.
Несмотря на блестящие перспективы, у компании в Персии оставалось немало трудностей. Намеченное строительство нефтеперегонного завода и трубопровода было невозможно без нового политического соглашения с местными племенами. Только в марте 1909 года такое соглашение было подписано, после чего английские войска вышли из Хузистана. Заключая договоры с бахтиярскими ханами, Англия действовала «через голову» центрального правительства Персии; тем самым Британия сознательно разжигала противоречия между регионами и центром. Это был традиционный для англосаксов, не раз испытанный древнеримский прием «разделяй и властвуй». В данном случае он превращал Персию в полуколонию. Впоследствии англичане разыграют этот вариант и в Бакинском районе.
В июле 1914 года на совещании в Берлине директор Немецкого банка Гвиннер сказал представителю Товарищества «Братья Нобель» К. В. Хагелину, что «вскоре начнется война с Россией». Он обвинил российское правительство в том, что оно не пожелало заключить торговый договор с Германией. Данный факт лишь подтверждает то, что нефтяные корпорации и связанные с ними банки были плотно вплетены в военные приготовления.
Остальные страны Европы и США также боролись за освоение новых нефтяных месторождений и рынков сбыта. В сферу интересов нефтяных монополий помимо Персии оказались втянуты государства Латинской Америки, Турция, Румыния.
Первая мировая война наглядно обнажила это взаимодействие. И хотя военные события несколько сгладили противоречия между нефтяными корпорациями стран-союзников, борьба продолжалась и между ними.
Накануне войны французский посол в Лондоне пришел к выводу, что «британская политика направлена на захват мировых залежей нефти». Франция дала понять англичанам, что не останется в стороне от этого вопроса.
Еще более серьезный конфликт назревал между Англией и США. Хотя их противоречия были приглушены обстоятельствами военного времени, прежде всего обоюдной заинтересованностью в американских поставках горючего, у двух стран накопилось немало поводов для конфронтации. И чем больше англичане зависели от американских нефтяных поставок, тем интенсивнее они вели поиск альтернативных источников. Британия рассматривала захват нефтяных месторождений как один из главных «призов» в мировой войне.
Важнейшей задачей воюющих стран являлся захват нефтеносных районов Хузистана и установление над ними контроля. Англичане разгромили господствовавших там турок, оккупировали в 1918 году Палестину и запретили деятельность американцев в этом регионе.
Северный Кавказ оставался одним из самых магистральных «нефтяных» направлений для Британии. Несомненно, и здесь были задействованы принципы подкупа, шпионажа и разжигания конфликтов.
Чтобы утвердить свое господство на Ближнем Востоке, Англия еще накануне войны провоцировала выступления арабских племен против Турецкой империи, постоянно сталкивая их между собой. В странах Арабского Востока действовала разветвленная сеть британской агентуры. Одной из главных ее целей было поддержание английских нефтяных интересов. В годы войны на Ближнем Востоке развернулись активные военные действия.