После того как летом 1905 года по Апшерону прокатилась кровавая волна убийств, грабежей и поджогов, каких после присоединения к Российской империи Кавказ еще не видел, добыча бакинской нефти упала на треть. Как же развивались события дальше? И какое место занимала в России нефтяная отрасль накануне Первой мировой войны?
Беспорядки в Баку в 1905 году отнюдь не закончились, они продолжались и позже. Из-за забастовок 1906–1908 годов недобор нефти составил 70 миллионов пудов. Была ли главной причиной стачек плохая жизнь бакинских рабочих? Вряд ли… Нельзя сказать, что рабочие Баку жили как-то особенно плохо. В 1908 году рабочая неделя в России составляла в текстильном производстве 65 часов, в нефтедобыче – 52 часа 20 минут. Рабочая неделя у нефтяников Баку была короче, чем в среднем в Германии (65), во Франции (60), в США (58,8 часа). Нефтепромышленники строили для нефтяников школы, больницы, библиотеки, жилые дома, но недовольство рабочих это не снижало.
Специалисты до сих пор спорят о причинах застоя дореволюционной нефтяной промышленности в России. Насколько мы можем судить, никакого импорта керосина в Россию не было. Судя по брошюре «Торговля нефтяными продуктами в Сибири» (Баку, 1919), даже во Владивосток в 1911–1913 годах американский керосин или мазут не поступали, нефтепродукты были исключительно русского происхождения. И технические новшества в русской нефтяной промышленности появлялись почти одновременно с американскими. Так, еще в 1911 году в Бакинском районе впервые применено вращательное бурение и испытаны глубинные насосы, что тогда было техникой даже не сегодняшнего, а завтрашнего дня.
Вот что об этом пишут в совместной работе, выпущенной в 1995 году, Ассоциация международного сотрудничества (Москва) и Центр исследований предпринимательства и общества (Женева): «В начале века, после пика 1901 года, добыча нефти в Баку начинает падать. Это объясняется рядом причин: отставанием в области бурильной и нефтеперерабатывающей технологии, демпинговой политикой компаний Standard Oil и Shell, заливавших Россию дешевыми нефтепродуктами, наконец, чрезмерно высоким налоговым обложением. Нефтяники платили государству 40 процентов своих доходов. Революционное движение начала века, одним из главных очагов которого стал Бакинский район и Батуми, где начинал свою деятельность Сталин, было одной из причин сокращения добычи нефти».
Каковы же истинные причины падения нефтедобычи? И почему российская промышленность вдруг начинает поворачивать назад – возвращаться к угольному топливу?
Итак, события 1905–1907 годов вызвали значительное уменьшение добычи нефти и, естественно, резкое повышение цен на нее. Ситуация в Баку продолжала оставаться нестабильной. По этим причинам многие потребители стали переходить на донецкий уголь. В 1906–1908 годах рынки сбыта донецкого угля расширились на 1000–1200 верст от районов его добычи. Каменный уголь стал главенствовать в российских железнодорожных грузоперевозках, обойдя традиционно лидировавшие хлебные грузы.
В 1909 году страна наконец-то дождалась нового промышленного подъема. С 1909 по 1913 год промышленное производство возросло почти в полтора раза. Увеличился спрос на нефть, нефтяное топливо вновь стало более привлекательным для потребителя. Кажется абсурдным, но в России скачок спроса на нефть не вызвал ни соответствующего прироста бурения, ни увеличения нефтедобычи. При возросшей добыче угля нефти катастрофически не хватало. В итоге в стране наступил топливный кризис. Уже тогда бросалась в глаза парадоксальность ситуации. По всем экономическим законам добыча нефти должна была расти, но этого не происходило. Почему?
Вот что в 1920 году пишет об этом периоде историк В. И. Фролов в журнале «Нефтяное и сланцевое хозяйство»: «Нигде в мире (!) забастовки не были так распространены, как в Бакинском нефтепромышленном районе. Обусловленный ими недобор нефти был не единственный и не главный элемент воздействия нефтепромышленных забастовок на функционирование хозяйственного аппарата страны. Гораздо большее значение имело замешательство на рынке потребления, которое всякий раз происходило из-за нефтяных забастовок. В 1907 году бастовало 1500 матросов каспийского наливного флота, перевозившего нефть, и эту забастовку остро прочувствовала вся Волга – от Ярославля до Тверской губернии. Произошло замешательство в петроградской (sic!) промышленности и в промышленности Москвы».
С ходу было выдвинуто пропагандистское объяснение, что «нефтяной голод специально создали сами нефтевладельцы». Газеты того времени писали, что рост нефтедобычи сознательно тормозят работающие в России промышленники, стремящиеся получить больше прибыли в условиях острой нехватки нефти.
Постараемся разобраться. Три сложившихся к 1912 году крупных нефтяных объединения, которые лишь условно можно назвать монополистическими, добывали вместе от 52 до 60 процентов всей нефти. Остальную долю составляли 165 независимых средних и мелких компаний. Среди иностранных капиталов в нефтяной промышленности преобладал английский, но его представляла не только мощная группа Shell – одна из трех лидеров, но и другие компании. Так почему же в эти годы не развивалась нефтедобыча? Для того чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего рассмотреть, от кого напрямую зависело развитие топливных отраслей, соответствующие законы и т. п. Прежде всего, развитие как нефтяной, так и угольной промышленности определяли позиции российского правительства, а позже – и Думы. И дело не только в том, что казна была крупнейшим покупателем угля и нефтетоплива: государство также строило железные дороги, необходимые для транспортировки нефти и угля. Оно же утверждало экономические правила, устанавливало тарифы и таможенные барьеры. Иными словами, при желании могло способствовать преимуществам той или иной отрасли? Оказывается, в действительности так оно и было. Именно угольная промышленность пользовалась особым расположением правительства. Прежде всего, она была защищена от импорта высокими таможенными барьерами. Огромную роль играла и величина тарифов на железнодорожную перевозку угля. Уже в 1895 году эти тарифы были убыточны для государства. Тем не менее в 1909 году правительство снизило их вновь.
Характеризуя российскую нефтяную промышленность первого десятилетия XX века, В. И. Ленин утверждал, что ни в какой другой отрасли «застой и загнивание монополий» не доходили до такой степени.
Капиталистические объединения в бакинских нефтяных промыслах к началу Первой мировой войны (величина прямоугольников соответствует величине основных капиталов фирм)
1. «Сюник»
2. Московско-Волжское товарищество
3. Нижегородское товарищество
4. Колесников
5. Варинские заводы Тер-Акопова
6. Тифлисское товарищество
7. Deutsche Lianosoff Mineralog. Imp. Ges.
8. British Lianosoff white Oil Company
9. Восточно-Азиатское общество
10. Рагозин
Как это отразилось на нефтяном топливе? По словам видного экономиста А. Е. Пробста, «…после введения новых тарифов потребление донецкого угля значительно увеличилось за счет сокращения потребления нефтетоплива. В первую очередь – в Центрально-Промышленном районе, а также в Поволжье, Центрально-Черноземном и Северо-Западном районах. Все эти районы ранее являлись основными потребителями нефтетоплива. В частности, на Центрально-Промышленный район приходилось около 60 процентов всего промышленного потребления нефти в стране».
Титул книги С. А. Кадера «Короли нефтяной промышленности и государственная монополия на нефть». 1916 г.
Доля каменного угля в железнодорожных перевозках стремительно росла. Уже становилось ясно, что возросший угольный грузооборот ложится тяжелым бременем на железные дороги, которые работали с огромным перенапряжением, используя все резервы. Ведь в 1912 году по рельсам всё еще ходили паровозы, построенные полвека тому назад.
А Донецкий бассейн продолжал наращивать угледобычу. Поэтому в 1912 году, в разгар «топливного голода», неразрешимой проблемой стала именно транспортировка топлива. Было очевидно, что железнодорожный транспорт долго не выдержит подобного напряжения. И тогда в Петербург, например, придется вместо донецкого доставлять морем импортный – английский или немецкий – уголь.
Почему же правительство закрывало глаза на создавшееся положение? Почему оно вводило льготные тарифы на перевозку угля? Почему не стимулировало развитие нефтедобычи? Кто стоял за этим?
Убыточные для казны низкие тарифы на угольные перевозки вводились под сильнейшим давлением донецких магнатов. Их интересы явно противоречили государственным. Для государства выгодно было преимущественное снабжение углем юга России. Для угля там был обширный, быстро растущий рынок, но предприниматели Донбасса стремились захватить как можно бо́льшую долю всего российского топливного рынка.
Выгодно это было отнюдь не отечественному капиталу. По подсчетам, к 1912 году свыше 70 процентов всей угледобычи Донбасса находилось в руках иностранного капитала. Абсолютными лидерами в этой отрасли являлись французские предприниматели. Еще к 1906 году в Донбассе сложился синдикат «Продуголь», добывавший более половины всего донецкого угля. Контролировали «Продуголь» крупнейшие французские банки. И именно в них размещалась бо́льшая часть зарубежных займов царского правительства.
Имея огромные долги, а главное, постоянно нуждаясь в новых займах, царское правительство не могло оставаться абсолютно независимым от своих основных кредиторов. Финансовая зависимость от западных кредиторов существовала. И французские банки, безусловно, имели мощные рычаги воздействия на царское правительство.
При этом французские банкиры пользовались покровительством своего правительства, и отношение России к французским предприятиям рассматривалось в контексте русско-французского союза в целом. Политический союз с Францией был дополнительным фактором поддержки французского капитала в России. Поддержка русским правительством угольной промышленности Донбасса во многом объясняется именно этими обстоятельствами.
Россия, конечно же, не была колонией западноевропейского капитала, как утверждал Троцкий, или полуколонией Англии и Франции, как сказано в «Кратком курсе истории ВКП(б)».
Примеры давления Франции в интересах «Продугля» иногда становились широко известны. Так, Петербургский окружной суд в 1914 году признал незаконным один из договоров «Продугля» и предложил возбудить уголовное дело. Но ввиду дипломатического давления со стороны Франции оно было прекращено. Таким образом, угольная промышленность Донбасса была монополизирована зарубежным финансовым капиталом, в руках которого находились мощные экономические и политические рычаги воздействия на топливный рынок. Всемерно поддерживая Донбасс, «Продуголь» делал всё возможное для торможения своего основного конкурента – нефтяной промышленности.
Крупный знаток Донбасса Ю. Б. Соловьев писал: «„Продуголь“ был представителем интересов иностранного капитала, оказывающего давление на нашу каменноугольную промышленность, в том числе объединенным централизованным выступлением на рынке, в представительных органах, в ходатайствах перед правительством».
Хотелось бы напомнить вывод серьезного исследователя Н. Ванага, изучавшего последствия иностранных долговых обязательств царского правительства: «По самой своей природе финансовая зависимость такова, что конечные ее результаты начинают ощущаться не сразу, – писал Ванаг. – Сеть ее плетется хотя и крепко, но медленно. Всё же представители правительства отдавали себе отчет в том, что займы существенно ограничивают свободу его действий».
Следует заметить, что за российской нефтяной промышленностью в определенной мере также стоял иностранный капитал, в первую очередь английский. Рассчитывать на поддержку царского правительства английским предпринимателям не приходилось. Дело в том, что отношения с Англией у России в начале века были очень неровными, а размещенные в Англии до Первой мировой войны российские займы – сравнительно незначительными. В отличие от французских углепромышленников бакинские предприниматели часто не могли добиться от правительства удовлетворения самых неотложных нужд. Так, в результате беспорядков и пожаров 1905 года потери нефтепромыслового имущества значительно превысили сумму 40 миллионов рублей. Правительство приняло решение предоставить нефтепромышленникам ссуды на 20 миллионов. Однако реально было выдано всего 13 миллионов рублей. Впрочем, противоборство иностранного капитала было далеко не главной причиной стагнации. Подлинной причиной стали действия самого правительства.
Главное, чего ожидали, но так и не дождались нефтепромышленники от казны, – это предоставление в аренду новых нефтеносных земель. Дело в том, что еще до 1896 года государство изъяло из крестьянских наделов 5,5 тысячи десятин заведомо нефтеносных земель в Бакинском районе. Кроме того, правительство запретило сельским общинам сдавать под нефтедобычу казенно-общественные земли, а также разведку и поиск нефти на всех своих землях в пределах Апшеронского полуострова. Поэтому в 1896 году нефтедобыча в Бакинском районе велась всего на 544 десятинах.
В Америке в это же время нефть добывалась на площади в 2000 раз большей.
С 1896 по 1900 год правительство провело четыре очереди торгов на аренду казенных нефтеносных земель. В результате площадь нефтедобычи возросла до 967 десятин; в связи с этим резко увеличились и объемы добытой нефти. В 1903 году были проведены очередные торги, однако сенат результаты торгов не утвердил, признав участие в торгах иностранца Ротшильда опасным для интересов русской нефтепромышленности. В прессе даже «поднялся шум о тайных замыслах иностранного капитала».
Следующие торги состоялись в 1906 году – когда после погрома и пожаров 1905 года многие скважины были утрачены навсегда. Но и в 1908 году, после двухлетних колебаний, сенат вновь результаты торгов не утвердил. Сенаторы считали, что условия торгов «не гарантируют снижения цен на нефть».
По существующим тогда правилам торгов, нефтяной участок получала та фирма, которая предложит казне высшую арендную плату. Крупные компании предлагали казне в виде арендной платы 57–70 процентов добытой нефти. Резолюция сената на подобные предложения была следующей: «Крупные фирмы не страшатся больших долевых отчислений, лишь бы закрепить за собой оставшийся у казны запас нефтяных земель, чтобы сделаться хозяевами нефтяного рынка» (цитата из работы В. Симановича «Нефть и нефтяная промышленность в России», 1909).
Государственная дума решила срочно «издать новый нефтяной закон». В результате три года спустя, в 1909 году, правительство предложило провести торги по старым правилам, потому что новых Дума так и не выработала! Дума это предложение отклонила. Между тем новые нефтеносные земли в аренду так и не поступили.
С истощением отдельных месторождений сталкивались и американские нефтепромышленники, но они быстро переключались на новые земли. Так, первые 25 лет нефтедобычи (до 1895 года) основным районом был штат Пенсильвания, затем – Огайо, а к 1903 году первенство перешло к Калифорнии.
Почти всё первое десятилетие XX века добыча нефти в Баку велась на так называемых «старых четырех площадях». Лишь в 1907 году начали весьма ограниченное освоение в Сураханах, причем правительство постаралось бо́льшую часть земель всё-таки изъять. Площадь эксплуатируемых на Апшероне земель составляла в 1904 году 990 десятин, на 1911 год – 1048 десятин. Нужно было осваивать новые земли. На истощенных «старых площадях» в Баку нефтедобыча сокращалась. Падение добычи в 1909 году покрывалось небольшими новыми участками на Апшероне и в Грозном.
К тому времени доля грозненской нефти в общем объеме заметно возросла: с 4,4 процента в 1902 году она поднялась к 1911 году до 13,5 процента. Общая площадь эксплуатируемых земель в Терской области (то есть в Грозном) составила 619 десятин.
После «упорной» работы в 1910 году законопроект о новых нефтяных торгах поступил в Думу. Он оказался «настолько сложным», что на его изучение в Думе ушло два года!
Только в июне 1912 года Государственная дума наконец-то утвердила закон о сдаче казенных земель в аренду. Первые торги по новому закону назначили на середину следующего, 1913 года. Участки на торгах могли получить лишь те компании, которые соглашались поставить казне обязательный минимум нефти по самой низкой цене. Результат торгов оказался крайне неожиданным! Нефтепромышленники предложили цену «минус 47 копеек пуд», то есть компании готовы были еще и приплачивать казне 47 копеек за поставку каждого пуда нефти! Газеты возмущались: «Вот они, синдикатчики-то, что делают. Не только не берут с казны ничего за поставленную нефть, а еще от себя приплачивают… Тут что-то да скрывается!» Разумеется, расчет был прост – покрыть все затраты продажей на свободном рынке той нефти, которая будет добыта сверх обязательного минимума. Ведь в стране спрос на нефтетопливо был огромен! Но… торги вновь не утвердили! Правительстве желало либо идеальные условия торгов и идеальные результаты, либо никаких. Поиск идеального решения вел, однако, к потере драгоценного времени. Нельзя было терять ни дня, а тут годы! И какие!
Интересен такой эпизод работы над этим законопроектом. Данный документ был подготовлен и представлен в Думу министром промышленности и торговли, но за то время, пока шли бюрократические согласования, бывший министр стал членом Государственного совета. И при обсуждении законопроекта выступил… наиболее ярым его противником! Откуда такое противоречие? Вызванный для официального объяснения бывший министр заявил, что, будучи членом правительства, он должен был действовать в одном направлении, а теперь, являясь членом Государственного совета, признает необходимым действовать в другом.
На протяжении 13 лет в стране так и не удалось ввести в дело хотя бы сотню-другую десятин нефтеносных земель. А на дворе стоял 1913 год. Россия задыхалась из-за топливного голода, впереди была война с Германией.
В отличие от России, из-за потрясений 1905 года потерявшей свое нефтяное первенство, страны Европы и Северной Америки в 1904–1907 годах испытывали резкий экономический подъем. Особенно заметно это отразилось на развитии нефтяной индустрии. Выход нефтяной отрасли на лидирующие мировые позиции был обеспечен совпадением по времени сразу нескольких знаковых событий.
Главное – это открытие новых нефтяных месторождений в различных уголках земного шара. Обнаружение новых залежей нефти коренным образом изменило представления о том, что нефтяные запасы на планете крайне ограничены как по месторасположению, так и по объему добычи.
Заметно прогрессировала и технология нефтепереработки. Нефть начали рассматривать не только как осветительное средство – керосин, но и как эффективное топливо. С появлением форсунки свое применение нашли неиспользуемые до этого «нефтяные остатки» – мазут. Прежде всего, мазутное топливо стало основным для военных и торговых флотов всего мира. Затем паровозы сменили каменный уголь на мазут. Практически тогда же на нефтяное горючее начала переходить и промышленность, переживавшая в Северной Америке и Европе бурный рост.
Появление бензина резко стимулировало рост производства автомобилей – принципиально нового средства передвижения. Развивающаяся промышленность, в том числе и автомобильная, требовала не только горючего, но и огромного количества смазочных материалов и масел на нефтяной основе, заменивших собой ставшие дефицитными масла и смазки животного и растительного происхождения.
Автомобили с бензиновыми двигателями. Начало XX в.
По темпам наращивания выпуска продукции в целом, и особенно в нефтяной отрасли, лидировали Соединенные Штаты Америки. В США полным ходом шло промышленное освоение новых месторождений. В течение первого десятилетия XX века нефтедобыча велась сразу в нескольких штатах – Техасе, Оклахоме, Калифорнии и Канзасе. Только за пятилетие с 1909 по 1913 год США пробурили 90 тысяч скважин на площади 166 тысяч десятин земли. В крупнейших нефтяных компаниях постоянно внедряли последние технические достижения. Промышленная добыча нефти начала опираться на научную базу. Должность геолога стала штатной единицей в калифорнийских нефтяных компаниях.
Стремительно развивался и рынок нефтяного топлива. Так, множество промышленных предприятий Техаса практически за год перешли с угля на нефть. Не отставали и пароходные компании. В Великобритании обеспечение нефтью военно-морского флота стало одним из краеугольных камней государственной политики. Британские железные дороги также постепенно стали переходить с угля на мазут. Интересно, что поначалу это делалось для того, чтобы уменьшить задымленность в черте города, а в особых случаях – и в целях безопасности: например, при перевозке членов королевского дома.
Карта нефтяных областей в Северной Америке
Королем рынка становится новый продукт, еще недавно считавшийся бросовым отходом, – бензин. Из Америки бензиновая лихорадка перекинулась в Европу. Вследствие необычайного роста автомобильного парка мир уже стоял на пороге бензинового голода. В 1910 году объемы продаж бензина впервые превысили продажу керосина, а спрос продолжал стремительно расти. После того как в 1903 году самолет братьев Райт впервые поднялся в воздух, бензин и смазочные масла стали быстро завоевывать новые позиции не только на земле и на море, но и в небесах.
Самолет братьев Райт. 1903 г.
Нефтяная «составляющая» во многом определяла и внешнюю политику государств. Лишенная своих залежей нефти Германия даже ценой обострения отношений с Англией рвалась к месторождениям турецкой Месопотамии. Япония, испытывающая крайний нефтяной голод, вела тайные переговоры сразу с несколькими державами. Америка через поставки бензина и цены на горючее диктовала свои условия целому ряду стран.
Мировые нефтяные компании шли на огромные финансовые затраты, отыскивая новые нефтяные залежи. Они знали, что найденная нефть окупит себя быстро и сполна. В ряде случаев поиск и разработка новых нефтяных месторождений напрямую были связаны с тяжелейшей работой и невероятными опасностями. Ценой огромных усилий англичане осваивали нефтяные площади в джунглях на острове Борнео.
Появился новый крупный источник нефти и в самой Европе. Это была Румыния, где нефть издавна добывалась вручную из выкопанных колодцев на склонах Карпатских гор. Объемы, правда, были невелики, но с девяностых годов XIX столетия они резко выросли за счет инвестиций иностранных банков и внедрения современных технологий. За первое десятилетие XX века объем добычи в Румынии вырос в семь раз. Венгерские, немецкие, датские банки, финансировавшие румынскую «нефтяную сделку», сорвали куш, по величине несоизмеримый со всеми их предыдущими операциями.
Можно только поражаться тому, с какой скоростью крупнейшие мировые синдикаты и тресты осваивали новые нефтеносные земли. Когда в 1910 году в Персии было обнаружено месторождение площадью не менее 10 квадратных миль, нефтевладельцы сразу же стали налаживать транспортировку и переработку нефти. Всего за полтора года через гряды холмов и пустынную равнину, в условиях безводья и бездорожья был проложен трубопровод длиной 138 миль.
О величине работ говорит уже то, что в ходе их были задействованы 6 тысяч мулов. Учет рабочей силы статистика просто не вела…
Так вступал в свои права XX век – век моторов. Столетие, чье развитие, войны и революции, падение империй и образование новых государств будет напрямую связано с «нефтяным фактором».
О гнилом, парящем, сводящем с ума тропическом дожде европейцы вспоминали с ужасом. Бригады рабочих, изолированные друг от друга, с огромным трудом пытались пробить в джунглях дорогу к месту под названием «Черное пятно», к выходу нефти на поверхность. Дорога зарастала уже через пару недель. Различные болезни, из которых европейской медицине были известны лишь лихорадка и дизентерия, косили всех подряд. Смертность среди китайцев, европейцев-менеджеров и канадцев-буровиков была очень высокой. Некоторые умирали еще на корабле до прибытия на остров.
Устав «Нефтепромышленного общества Г. Ф. Чикнаверов и К°». Учредители Общества: бакинский купец Григорий Фомич Чикнаверов, французский гражданин инженер Эмиль Андреевич Готей и бельгийский подданный Фелициан Адольфович Маес
Политика государства по отношению к иностранным фирмам, занятым в нефтяной промышленности, формировалась исходя из опыта Баку. На Апшероне, как известно, нефтедобыча началась с отечественных капиталов. Среди первых предпринимателей преобладали выходцы с Кавказа, люди самых разных национальностей. В 1879 году появилась фирма «Братья Нобель», но она не воспринималась как иностранная, потому что ее первоначальный капитал был нажит в России, а деятельность ориентирована преимущественно на российский рынок.
В середине 1880-х годов в Баку появился Ротшильд. Всеми правдами и неправдами к 1887 году он захватил монополию на перевозку нефтяных грузов по Закавказской железной дороге. Порою он в течение многих недель не пускал в движение по 500–600 вагонов-цистерн, платя значительные неустойки. Это делалось с единственной целью – помешать конкурентам в отправке грузов и в конечном счете разорить их. В результате подобной практики вся общественность оказалась настроенной против Ротшильда. В 1888 году городская управа Батума, опасаясь дальнейшей монополизации, «при бурном одобрении взвинченного народонаселения» отказала Ротшильду в праве провести трубопроводы от нефтескладов к пристани. Правительство начало готовить закон о запрещении передачи иностранцам нефтеносных земель. У этого предложения были и свои противники.
Приблизительно с 1893 года появилась программа индустриализации России, в которой отводилось место и иностранному капиталу. Ведущую роль в разработке и реализации этой программы сыграл министр финансов С. Ю. Витте. В докладной записке государю Витте писал: «Если страна не богата собственными капиталами, а в них настоятельно нуждается и государство, и промышленность, то нет другого выхода из такого положения, как привлечение капиталов из-за границы».
Витте понимал противоречивые последствия такой политики, и прежде всего возможность оказаться в определенной зависимости от иностранного капитала. Были в стране и влиятельные противники крупных зарубежных вложений. В конце концов 1 мая 1899 года правительство высказалось за допуск английских предпринимателей в бакинскую и грозненскую нефтяную промышленность. Зарубежные капиталы устремились в другой нефтяной район – Грозный – и напрямую, и путем схем финансового контроля. К началу 1890 года в Грозненском районе работало уже почти 170 скважин. Год спустя в Грозненском районе Ротшильды создали одну из крупнейших тогда нефтяных компаний – «Русский стандарт».
После ряда дискуссий правительство Александра III приняло компромиссное решение. Правилами от 3 июня 1892 года предусматривалось, что «иностранные общества и евреи» могут приобретать нефтеносные земли в пользование или собственность, но «не иначе, как с особого каждый раз разрешения министра государственных имуществ, по соглашению с министрами внутренних дел и финансов» и местными властями.
Так как капитал в отрасли почти целиком был акционерным, установить долю иностранных вложений крайне сложно. У ряда авторов подобные оценки разнятся весьма значительно. По оценке экономиста Л. Н. Колосова, к 1914 году в Грозном английскому капиталу принадлежало 72 процента нефтеносных земель и 63 процента буровых скважин. По некоторым данным, в Баку 42 процента всех инвестиций принадлежали иностранцам. В канун революции эта доля достигла 56 процентов.
Буровая вышка Ротшильда в Балахонах
Разрез промысловой площади Биби-Эйбат близ Баку
Свидетельство на право бурильных работ. 1909 г.
Итак, иностранный нефтяной капитал был весьма масштабно интегрирован в российский. Но главное – служил ли он национальным интересам России? Необходимо заметить, что иностранцы отнюдь не бесконтрольно распоряжались нефтью, добытой и переработанной на их предприятиях. Существовали и реальные преимущества участия иностранцев в российской нефтепромышленности. Именно с их помощью русская нефть активнее проникала на мировой рынок. Россия крайне нуждалась в наращивании экспорта. И прежде всего – керосина и смазочных масел, спрос на которые внутри страны был насыщен. Это подтверждает и сооружение от Баку к Черному морю именно керосинопровода, а не нефтепровода, как того требовали некоторые иностранные предприниматели (прежде всего Ротшильд), желавшие экспортировать сырую нефть.
Преобладание иностранного капитала в нефтяной отрасли, бесспорно, имело и свои отрицательные стороны. Часть прибылей вывозилась из страны. Чисто иностранные компании, прежде всего английские, проявляли особо хищническое отношение к недрам.
Национальным интересам продолжала служить и российская наука. Постепенно приходило осознание того, что для дальнейшего развития отрасли необходимы современные учебники и справочники. Если в начале XX века обширная литература на всех языках была посвящена разработке каменного угля, а в горных школах читались курсы по этому предмету, то разработка нефти не имела даже сводного описания, рассказывающего о приемах нефтедобычи. Диссертация горного инженера А. Васильева «Добыча нефти на Апшеронском полуострове», изданная еще в 1885 году, относилась к временам, когда нефть еще «тартали» – вычерпывали пеньковыми канатами. В 1902 году была также выпущена «Монография бурения и эксплуатации скважин на Бакинских нефтяных промыслах», но и она содержала описание устаревших и уже не применяющихся типов тартальных барабанов.
Всё изменилось с выходом книг по современной добыче нефти, составленных талантливым русским инженером Иваном Николаевичем Глушковым. В предисловии к одной из них автор писал, что «назрела необходимость „произвести смотр“ современному состоянию техники нефтедобывания, дать сводку применяющихся на различных месторождениях приемов добычи нефти, отметить прогресс техники, наметить те пути, по которым должна следовать техника нефтедобывания в своем развитии».
Буровая вышка
«Самопад» для канатного и штангового бурения
Бакинские бурильщики. Начало XX в.
Буровая вышка с паровой установкой. Начало XX в.
Алмазный бур
Учебники и пособия, написанные крупным знатоком нефтяного дела, инженером-нефтяником и практиком-буровиком И. Н. Глушковым, оказались столь совершенны, что по ним изучали нефтепромысловые машины и технологии все горные инженеры, получавшие дипломы в первой четверти XX века. Его пособия являются классическим образцом мировой учебной литературы, и во многом благодаря этим книгам сложилась современная культура написания учебников такого рода.
Иван Николаевич Глушков родился 11 марта 1873 года в Усолье Пермской губернии, в старинной семье уральских горных деятелей. Детство и юность он провел на Усольских соляных промыслах, где отец его, инженер-технолог, был управляющим солеваренных промыслов графов Строгановых. Мальчик с детства сроднился с буровым делом, и близость к будущей профессии, по-видимому, стала причиной того, что впоследствии он бо́льшую часть своей жизни посвятил изучению и разработке вопросов нефтепромысловой техники.
Мать мальчика умерла очень рано, а учась в младших классах Пермского реального училища, он лишился отца, и для продолжения дальнейшего образования подростку пришлось добывать себе средства уроками. По окончании училища юноша едет в Петербург поступать в институт. Так случилось, что он забыл взять или потерял в дороге «вид на жительство», и тут началось «полицейское выяснений личности». Пока оно продолжалось, конкурсные экзамены закончились, и поступить в институт юноше не пришлось. Это не помешало ему начать работать по избранной профессии.
Практическую деятельность Иван Глушков начал на Урале, на Луньевских каменноугольных копях, где он изучил горное и маркшейдерское дело. Затем занял место маркшейдера на Кизеловских каменноугольных копях. Оттуда в 1896 году его командировали в Чердынский край для поиска и разведки железных руд в бассейне реки Вишеры. Помимо поставленной перед ним задачи Глушков изучал геологию этого района, собирал коллекции, знакомился с бытом чердынских народностей. Вернувшись из экспедиции, он опубликовал свой первый труд – «Чердынские вогулы». На той же реке Вишере Глушкову посчастливилось найти удивительный кристалл горного хрусталя, до двух пудов весом, пожертвованный им в Пермский музей любителей естествознания.
Статья С. Г. Войслава
В 1897 году Глушков переехал в Баку и здесь практически изучал бурение скважин. Заведуя бурением на острове Челекен на промысле Челекено-Дагестанского общества в 1901–1903 годах, Иван Николаевич параллельно знакомился с бытом туркмен, собирал коллекции и данные по этнографии и антропологии и отсылал их в Академию наук.
Любовь к путешествиям и громадная любознательность Глушкова остались отличительными чертами на всю жизнь.
Иван Николаевич состоял членом-сотрудником Уральского общества любителей естествознания, членом Общества уральских техников и Бакинского отделения Императорского русского технического общества (ИРТО). В последнем он был секретарем библиотечной комиссии и несколько лет редактировал журнал «Труды Бакинского отделения ИРТО». Кроме того, он являлся секретарем технической комиссии по охране Бакинских промыслов. Кстати, даже само перечисление этих обществ дает представление о том, насколько организованными были тогда нефтяное дело и его научные кадры.
Удивительная трудоспособность, любознательность Ивана Николаевича и детальное знание бурового дела позволили ему в 1904–1908 годах написать капитальный труд «Руководство к бурению скважин» в трех частях и добавочную четвертую часть – в 1911 году. Это издание явилось первым и единственным полным трактатом по бурению на русском языке и стало пособием не только для изучавших технику бурения, но и для всех, кто применял ее на практике.
Рекламное объявление
«Руководство к бурению скважин» было удостоено престижной премии имени А. Н. Княжича. В 1923 году, выпуская второе издание труда Глушкова, редакция Совета нефтяной промышленности отметит, что «второе издание появляется, по сравнению с первым, без изменений, так как до сих пор отвечает состоянию техники нефтедобывания в России и лишь некоторые детали этого труда в настоящее время нуждались бы в незначительной переделке и дополнениях. В стремлении возможно бережнее отнестись к оставленному И. Н. Глушковым наследию было сочтено за лучшее переиздать труд без изменений».
В 1909 году Глушков переселяется в Петербург и, желая расширить свои теоретические познания, поступает в Горный институт. Здесь он продолжает работать над «Руководством к бурению скважин» и, после окончания ее четвертой части, в 1913 году выпускает книгу «Эксплоатация (sic!) буровых скважин». По отзывам редакции Совета нефтяной промышленности, с появлением «Эксплоатации» заполнился весьма существенный пробел в технической литературе, посвященной разработке нефтяных месторождений. Работу Глушкова, вполне естественно, встретили весьма благожелательно, скоро она стала настольной книгой каждого практика и была принята в ряде высших и средних технических учебных заведений в качестве пособия. Тираж первого издания в 1000 экземпляров оказался недостаточным для удовлетворения быстро растущей потребности в этой книге, и вскоре она сделалась библиографической редкостью.
В те же годы Глушков занимался опытами по получению железа из углекислых железных руд электролитическим методом. Опыты оказались успешными, и вскоре были получены образцы химически чистого железа, прокатанного на станках, в пластинах разной толщины.
С началом Первой мировой войны Глушков, несмотря на то что ему тогда шел уже 41-й год, был мобилизован в армию как прапорщик запаса. Одновременно И. Н. Глушков исполнял обязанности начальника разведочной партии и, благодаря огромной трудоспособности, почти закончил переработку курса по бурению, а в конце 1915 года уже вел переговоры с типографией о печати первой части.
Смерть Ивана Николаевича оказалась загадочной. Полный сил и здоровья, он уехал 1 января 1916 года из Петрограда в Ревель к месту расположения своей части. Еще в двенадцатом часу ночи со 2 на 3 января он дописывал последние строки своей статьи для «Горного журнала» «Тампонирование буровых скважин», а в два часа ночи от угара в комнате почувствовал себя дурно, встал с кровати – по-видимому, хотел выйти в коридор. Он смог доползти только до порога своей комнаты, где товарищи офицеры нашли его лежащим в обморочном состоянии. В 8 часов 20 минут он скончался. Смерть последовала, как выяснилось впоследствии, от двух причин: от угара и роковой ошибки врача, вызванного к нему на помощь. За 20 лет практической деятельности Глушков написал 35 работ, многие из которых были единственными или первыми в области бурения и эксплуатации нефтяных скважин.
В 1902 году, одновременно в Грозном и Москве, Иван Николаевич издал первый немецко-русский словарь по буровой технике. Эта книга и в настоящее время является образцом тщательной терминологической работы, во многом не утратившей своей актуальности.
Главными трудами его были и остаются «Руководство к бурению скважин» в 4-х частях и «Эксплуатация буровых скважин», вышедшие вторым изданием соответственно в 1924 и 1923 годах. Вот как сам автор объясняет необходимость издания, а позже и переиздания этих книг.
«С начала 70-х годов начинается бурение скважин с целью добычи нефти в Бакинском районе на Апшеронском полуострове. В связи с буровыми работами в этом районе открываются специальные мастерские и заводы для изготовления инструментов и станков и дается широкая возможность изобретателям проявить свои способности. Возникает своего рода буровая академия, имеющая, однако, более практический характер. Теоретическая же сторона ее всё время остается более слабою. Одно лишь Бакинское отделение Русского технического общества изредка посвящает свои доклады буровому делу, печатая их после публичного обсуждения в своих „Трудах“. Съезд бакинских нефтепромышленников, сознавая недостаточность теоретической подготовки ближайших руководителей дела, безуспешно хлопотал об открытии в Баку школы буровых мастеров наподобие школы в Кампине, Румыния, или в Бориславе, Галиция. Желающих же писать руководство для буровых мастеров, несмотря на огромный состав технических сил, не нашлось.
Заказ Нефтепромышленного и торгового общества «Арамазд» на демонтаж обсадных труб буровых скважин
Мое руководство к бурению скважин принято пособием в Петроградском Горном институте, а также в Бакинском средне-механикостроительном техническом училище, где основательный курс бурения читается местными практиками-инженерами с 1910 года.
Ввиду распродажи первого издания я решил основательно переработать свое руководство и выпускаю его с надеждой быть им полезным для отечественной промышленности».
Основные пути технического прогресса Иван Николаевич Глушков определял в 1913 году следующим образом:
– главная задача техников должна сводиться к наибольшей экономии затрат топлива на энергию и расхода самой энергии;
– необходимо использовать нефтемоторы и, где возможно, газомоторы, действующие на сопровождающих нефть газах, или же отопление котлов этим газом;
– выбор орудий добычи с наибольшим коэффициентом полезного действия;
– откачка нефти насосами, которые приводятся в работу от газомотора, действующего на газе, отделяемом от нефти.
Как видим, дальнейшее развитие отрасли полностью подтвердило правильность предположений талантливого ученого и инженера. В 1925 году Совет нефтяной промышленности издал капитальный «Справочник по нефтяному делу», аналогов которому нет и в настоящее время. Около половины материалов, включенных в этот справочник, были взяты из работ Глушкова. К сожалению, в последующие годы качество справочников по нефтяному делу заметно снижалось, и «Справочник» 1925 года, несомненно, и по сей день остается настоящим памятником технической культуры.
В нашей стране еще ждет своего часа собрание трудов Глушкова, а также солидное историко-техническое исследование по работам этого крупного знатока бурового дела и нефтедобывающей техники, этнографа и патриота.