По утоптанной дорожке бежалось легко. Сколько тут прошло народу, кто её утоптал – почему-то не приходило в голову.
День был яркий, солнечные лучи множились в блестящих иглах хвои огромных кедров, пихт и елей, серебристых спиралях лиан вокруг лиственных деревьев, названий которых ребята не знали. От сверкания разноцветных искр темнело в глазах.
Вообще лес на этой стороне хоть и был похож на угорьевский, но различий хватало. Даша и Варя заметили это ещё во время прошлогодней экскурсии с Кентом и спрашивали своего «гида», но он ничего не знал о породах растительного мира, да и прогулялись они недалеко.
Варя размышляла об этом на бегу, стараясь не отстать от Рамона и Даши. Из-за яркого солнца она смотрела только на дорогу, да и то прищурившись, – поэтому не сразу заметила изменения в освещённости. А в лесу стало темнеть всё быстрее и быстрее. У Вари что-то заскреблось в груди, она остановилась и огляделась. От увиденного похолодела. С двух сторон к тропе приближалась Тьма. Она мысленно назвала её именно так, с большой буквы, потому что тьма была необычной и страшной. При сияющем в небе солнце между деревьями клубились серые и почти чёрные облака, в которых красными вспышками промелькивало что-то похожее одновременно на электрические разряды и свирепые глаза.
Варя попыталась ускорить бег, но задохнулась и остановилась. Её друзья ещё ничего не заметили – перед ними путь был свободен.
– Даша, Рамон! – крикнула Варя. – Стойте!
Они остановились, оглянулись и бросились к ней. Струи Тьмы разделили их, окрутили Варины руки и ноги, начали валить. Последним усилием она послала в пространство сигнал: «На помощь!» – и потеряла сознание.
Рамон сражался с Тьмой изо всех сил, рвал её в клочья, но она вновь и вновь соединялась в клубки, из которых формировались змеи, драконы и другая невообразимая нечисть; через несколько секунд Рамон уже не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он был, как и Варя, распластан на траве, руки-ноги, словно канатами, прижаты к земле, другие тёмно-серые вихри кружились над ним, замедляясь и уплотняясь, словно готовясь накрыть толстым покрывалом.
Даша вырвалась из бесформенного облака Тьмы и взмыла к синему небу. Чёрно-серые струи устремились за ней, но она поднималась выше и выше, и Тьма отстала. Даша видела сверху отчаянное положение друзей, металась в бессилии, но помочь им ничем не могла. Она не понимала, почему элементали набросились на них – ведь духам нужна лишь тёмная энергия! Но в какой-то момент, когда она решила, ни на что не взирая, снова ринуться туда, внизу что-то произошло.
Вихри нечисти замерли в беспорядке, как в детской игре «Море волнуется», а потом все разом устремились в одну сторону – дальше по тропе. Помчались даже те, что только что пеленали Варю и Рамона. Там из-за поворота вышел человек, в котором, несмотря на большое расстояние, Даша узнала Янусова.
Как так?! Откуда он взялся?! Он же был у Балагулов!.. Его же надо предупредить!.. В нём есть тёмная энергия, и эти твари высосут его до костей!..
Пока мысли прыгали, опережая одна другую, Даша уже летела брошенным камнем наискось вниз, нацеливаясь на чистый остаток тропы перед директором театра. Она вознамерилась хотя бы часть духов оттянуть на себя.
Не успела!!!
Нечисть добралась до человека скорее и вмиг окутала его чёрным клубящимся облаком. Внутри него, видимо, завязалась борьба, потому что вихри закручивались всё быстрей и быстрей, превращаясь в поставленное вертикально чудовищное веретено.
Что она может сделать?! Чем помочь Янусову?! Ему – ничем, а своим друзьям?
Даша сделала крутой разворот и через секунду опустилась на траву возле Рамона. Он лежал лицом вниз, раскинув руки и ноги, но, слава богу, был жив: плечи слегка приподнимались в такт дыханию. В нескольких шагах от него в таком же положении лежала Варя.
Надо торопиться, пока нечисть сражается с Янусовым. Даша перевернула Рамона на спину. Крови на нём не было, лицо бледное; она потормошила его, и Рамон открыл глаза. Они бессмысленно смотрели в небо. Даша похлопала друга по щекам:
– Вставай, вставай! Нечисть не ждёт, – и метнулась к Варе, упала на колени перед ней, но та сама уже села, отряхнула себя и сказала:
– Жуть какая-то внутри: что-то ползает, извивается… царапает… Ой!
Она подняла руку, и они обе с Дашей взвизгнули: кожу на кончиках пальцев проткнули пять когтей. Со второй рукой случилось то же самое. Даша с ужасом увидела, как начала искажаться голова подруги: лицо вытянулось вперёд, уши уменьшились и заострились, глаза покраснели и спрятались под нависшими бровями, щёки ввалились, кожа на них потемнела и стала бугристой. Сама Варя уже не сидела, она привстала и сгруппировалась, готовясь к прыжку.
Не отрывая взгляда от Вари, Даша встала на ноги; начала отступать и вдруг услышала за спиной глухое рычание. Оглянулась, но было поздно: кто-то большой со звериной мордой сбил её с ног, уронив лицом в траву, и острые когти, пронзив платье и кофточку, впились в кожу спины…
Она не видела, как со стороны усадьбы Балагулов к ним бежали Кент и Барбара, а с другой не спеша приближался Янусов. Директора театра уже не окружали элементали – их вообще поблизости не наблюдалось, и никто не заметил, куда они исчезли, – но сам он значительно изменился. Стал выше ростом, шире в плечах, настолько, что, казалось, одежда на нём должна была лопнуть по швам, однако, похоже, она просто увеличилась сразу на несколько размеров. В общем, Владимир Николаевич походил теперь на былинного богатыря, только безбородого и в современной летней одежде. И передвигался он плавно, как при рапидной съёмке в кино.
Однако Кенту и Барбаре было не до него. Ещё не добежав, Кент включил вандлер и мощным зелёным лучом ударил в звериную морду ящероподобного василиска[14], оседлавшего Дашу и нацелившегося оскаленной пастью на её шею. Второй удар луча пришёлся в тыльную часть головы другого василиска, так и не успевшего прыгнуть за своей долей добычи.
Оба лучевых удара достигли цели. С визгом и свистом из тел Рамона и Вари вылетели чёрные огненноглазые драконы, а сами тела рухнули ничком. Драконов немедленно связала заклинаниями Барбара, но развеять их в пыль не дал подошедший Янусов.
– Неплохо у вас получается, неплохо, – изрёк он и движением руки сбросил сеть заклинаний с драконов. Те с восторженным визгом устремились к нему и мгновенно всосались в пальцы вытянутой руки. А Кент и Барбара замерли, словно застигнутые врасплох. – И машинка у тебя, Иннокентий, очень даже любопытная.
Небрежным движением, не касаясь Кента, Янусов вырвал вандлер из его рук и принял в свои. Осмотрел его внимательно, можно сказать тщательно, хмыкнул неопределённо:
– Будет чем на досуге заняться. – Тут он поднял глаза и увидел бегущих по тропе Дроздова и Севу. – Ну вот, этих только и не хватало. Теперь будет семеро. Говорят, счастливое число.
Подождав, когда новоприбывшие приблизятся, Янусов лениво махнул рукой, и те тоже замерли.
– Итак, – сказал директор театра, – распределим роли в нашем спектакле. Иннокентий и Всеволод пригодятся как машинисты сцены: они умеют управлять техникой. Девицы… одна владеет магией, другая может летать, а вот третья… она, пожалуй, без надобности. Полицейский мне тоже не нужен. Отсюда вывод…
Но с выводом Янусов поспешил. Шевельнулись кусты возле тропы, и оттуда один за другим громко щёлкнули три выстрела. Владимир Николаевич, не закончив фразу, упал, как подкошенный, все замершие сразу ожили, а из кустов вышел Шериф с пистолетом в руке.
– Ну, майор, ты даёшь! – только и успел сказать капитан Дроздов, как снова остолбенел. И было от чего. Распластавшаяся на земле огромная фигура Янусова съёжилась и беззвучно растворилась в воздухе. Не осталось ничего – ни одежды, ни рюкзака с видеохроном, который был у директора за плечами, ни вандлера.
Впрочем, ни Кент с Барбарой, ни Сева не выразили по этому поводу какого-либо огорчения – они приводили в чувство своих друзей.
Когда Рамон и Варя буквально вернулись в себя, а Даша отдышалась, первым общим вопросом стало:
– А что с нами было?
– Судя по всему, на вас напали элементёры, – ответила Барбара, усаживаясь рядом на траву. Все остальные последовали её примеру. – Как говорит Яков Иванович, это – нечисть второго порядка. Они вас преобразовали, а могли просто-напросто сожрать. Хорошо, что мы успели…
– Да ничего мы не успели! – перебил Кент. – Ты же их не прикончила! Этот Янусов…
– Янусова прикончил я, – заявил майор Владыкин. – Три пули одна в одну! Как я понял, он ведь тоже нечеловек. Только вот куда подевался, в толк не возьму.
– Какой толк от твоих пуль?! – Кент махнул рукой и сплюнул. – Он же утёк неизвестно куда! У него же сила неимоверная, коли нас с Барбарой он одной левой остолбил!
– Ну ты того… не очень-то плюйся… – смущённо забормотал Шериф. – Я же не знал… Вижу, он раздувается… И прадед его был поганец первостатейный!
– Да ладно, дело сделано, – примирительно сказал Кент. – Что мы с вами, такой толпой, делать будем? Как домой переправлять?
– Я хочу сначала Чумакова найти, – буркнул Рамон. – Если, конечно, он жив.
– Мы с тобой, – в голос сказали Варя и Даша.
– Да и я, по долгу службы, – добавил капитан. – И видеохрон бы вернуть…
– А я, уж извините, обратно, – сказал майор. – Мне за порядком следить положено, и не где-нибудь, а в Угорье.
– Распределились, – хмыкнул Кент. – С тобой, майор, батя что-нибудь скумекает. Так что пойдёшь обратно. Рамон, а с чего ты взял, что вот так явишься в местное Угорье или Ново-Благолепинскую и тебе сразу укажут Чумакова?
– Ни с чего, – мотнул головой Рамон. – Я надеюсь.
– Если Чумаков жив, он где-то здесь, поблизости, – неожиданно подал голос молчавший до того Сева. – Вообще, все перешедшие из нашего мира должны держаться вместе.
– Это ещё почему? – удивился Кент.
– Каждый переход из мира в мир вносит силовые возмущения. По законам равновесия силовое поле мира должно эти возмущения понижать до нуля, то есть стягивать нарушителей в точку. В условную точку, конечно. Точка может быть городом, селом, усадьбой… – Сева увидел изумление в устремлённых на него глазах и смутился. – Это я предполагаю…
– Здорово ты предполагаешь! – хлопнула его по плечу Барбара. – То-то, я думаю, чего это меня к усадьбе Балагулов тянет. – И она весело засмеялась.
Все облегчённо подхватили её смех.
– Ладно, – отсмеявшись, сказал Кент. – По этой тропке придём в местное Угорье. Если там не найдём, двинемся дальше, в Ново-Благолепинскую. До неё вёрст десять – пятнадцать. Может, кто подвезёт. Но учтите: встретите своих двойников – общайтесь на расстоянии, не касаясь.
– Почему? – удивился в свою очередь Рамон. – Это же так здорово!
– Здорово, – согласился Кент. – Особенно, если вы разнозаряжены.
– Будет маленький фейерверк, – пояснил Сева. – Аннигиляция.