Ребята вернулись в город около трёх часов дня. Пока ехали по дубовой аллее, коротко поговорили об ушедшем под землю доме Балагулов.

– Где они теперь жить-то будут? – жалея обездоленных друзей, сказала Даша.

– Не боись! Новый дом выстроят, – бодро откликнулся Рамон. – Лучше прежнего!

– А пока построят? Это ж дело не одного дня, ёшки-матрёшки!.. – вздохнула горестно Даша. – А ты, Варяш, чего молчишь?

– Я подслушиваю, что на усадьбе творится, – улыбнулась Варя. – Там уже работа вовсю кипит!

– Ну и свиньи же мы! – воскликнула Даша. – Чаю напились, вкусняшек наелись, а чтобы помочь – нас и нету!

– Мы же предлагали, – попытался оправдаться Рамон. – Нас отставили!

– Всё равно надо было остаться! Так ведь, Варь?

– Нет, – неожиданно не согласилась с подругой Варя. – Мы бы мешали, зверей пугали. Им там весь лес помогает. Я слышу, как Яков Иваныч медведями командует.

– Ну-у… если медведями… то ладно.

На въезде в город они расстались. Варя с Рамоном покатили дальше, а Даша неожиданно обнаружила, что двери маминого магазинчика «Тодасё» стоят нараспашку. Прислонив велосипед к стене, она вошла в торговый зал и ужаснулась. По стеллажам и полкам словно прошёл ураган: фасованные товары разбросаны, упаковки разодраны, развесные продукты рассыпаны и перемешаны, хозяйственные изделия свалены в безобразную кучу…

Даша рванулась в подсобку – картина там была ничуть не лучше – и выскочила на заднее крыльцо.

То, что открылось её глазам, могло показаться невероятным, но Даша уже насмотрелась всего в усадьбе Балагулов – так что удивляться просто устала.

Посреди двора на траве спиной друг к другу сидели два парня в дешёвых спортивных костюмах, очень похожие на хулиганов или мелких гопников. Их лица были мокры от пота и измучены, глаза смотрели затравленно. Вокруг них чинно и неторопливо вышагивали не меньше десятка крупных петухов в боевой раскраске, среди которых важностью и горделивостью выделялся не кто иной, как Пётр Иваныч. Это он руководил петушиной гвардией, периодически меняя направление движения и по-командирски вскрикивая, если парни делали что-либо, на его взгляд, подозрительное. На команды следовала немедленная реакция: петухи поворачивались головой к парням, растопыривали крылья и начинали отбрасывать лапами землю. Если виновники тревоги замирали, Пётр Иваныч давал «отбой», и движение по кругу продолжалось.

Чуть подальше от них сосредоточились другие обитатели хозяйственного двора. Куры собрались мелкими группами по три-четыре штуки и вполголоса обсуждали происходящее; между ними шныряли цыплята-подростки, норовя то и дело пронырнуть внутрь круга и моментально получая за наглость подзатыльники от взрослых; три кабанчика лежали поодаль и, казалось, дремали, однако, стоило Петру Иванычу подать сигнал тревоги, они мгновенно вскакивали и принимали какое-то подобие боевой стойки, а после «отбоя» тут же снова падали на бок.

Всю эту картину Даша ухватила одним цепким взглядом, но волновало её главное: где родители?!

Парни, хоть и походили на хулиганов, вряд ли могли учинить такой раскардаш в магазине; скорее всего, они хотели чем-нибудь поживиться в случившемся беспорядке, но кто тогда устроил погром и что так напугало мародёров? Не показательное же боевое шоу петухов и прочей домашней живности?

А что, если тут побывал элементаль, сбежавший от Балагулов? Но духу зла вряд ли нужны макароны, крупы и соленья с маринадами – он питается тёмной энергией. Может быть, решил, что любой торговец переполнен ею по определению и будет рад добровольно поделиться? А не найдя нужного у тёти Тани, то бишь Дашиной мамы, устроил дебош, под который попали и горе-гопники? Тогда понятны ужас и безысходность в их глазах: элементаль наверняка высосал из них до капли всю их внутреннюю черноту, лишив сил и возможности сопротивляться даже петухам и поросятам.

Но куда подевался сам элементаль и где всё-таки папка и мама?! Где их искать, кого позвать на помощь?

Господи, всплеснула Даша руками, ну конечно, она ведь может позвать того же дядю Ваню Коробейникова, благо он живёт неподалёку. Лишь бы не ушёл на свою любимую рыбалку!

К счастью, дядя Ваня оказался дома, чинил на саке порванную сетку. Даша взахлёб рассказала ему, что творится у них во дворе. Коробейников поискал глазами подходящее орудие, подхватил толстую палку, но Даша остановила его:

– Не-е, дядь Ваня, этим только мародёров напугаешь! А на элементаля, ёшки-матрёшки, надо что-то другое!

– Элементаля?! – удивился Коробейников. – Это что за зверь?

– Ну, вроде духа или дракона. Он не из нашего мира.

– Ты чего несёшь, Дарья?! Какой такой дух-дракон?! Из какого такого мира ненашего?!

– Потом объясню.

Даша задумалась, вспоминая рисунок заклинания, которым Барбара рассеяла одного элементаля. Попробовала сама – не получалось!

– Ну, чего тормозишь?! – начал сердиться Коробейников. – У меня есть ружьё. Старая переломка. И патроны с дробью. А может, полицию кликнуть? Власть как-никак…

– Нет, ружьё вряд ли поможет. Это всё равно, что в облако стрелять. Да и от полиции толку мало, – вздохнула Даша. – Она, скорее, элементаля не отпугнёт, а притянет. Ладно, пошли так. Думаю, у нас с вами тёмной энергии не очень-то много.

– Ничего не понял! – мотнул головой Иван и перехватил палку поудобней. – Ну да ладно, пошли!

Проникли они во двор усадьбы так же, через магазин. Коробейников, проходя через руины торгового зала, только головой покрутил и ничего не сказал.

Картина во дворе изменилась. Парни немного очухались и попытались сбежать. Но не тут-то было! Путь к отступлению преградила разношёрстная и разнопёрая «армия» Петра Иваныча.

Сам Пётр Иваныч что-то орал на непонятном языке, посылая подчинённых в атаку, те прыгали на гопников, пуская в ход клювы и крылья, копыта и когти, парни отбивались руками и ногами, и эта титаномахия продолжалась бы неизвестно сколько времени, если бы Даша не крикнула:

– Пётр Иваныч, прекрати сейчас же, ёшки-матрёшки!

Услыхав знакомый голос, петух мгновенно остановился и огляделся. Узрев на крыльце магазина юную хозяйку, издал радостный клич и помчался к ней, распахнув крылья, как руки для объятья.

Его собратья оставили противников в покое и отошли к воротам, перекрыв возможный для отступления путь.

Пётр Иваныч, не пользуясь ступеньками крыльца, взлетел прямо на руки Даши и обнял её крыльями. Кому-то такая любовь могла показаться удивительной, но не Коробейникову: тот знал о дружбе девочки и птицы с цыплячьего возраста Петра Иваныча. Поэтому, поигрывая палкой, направился прямиком к застывшим в ожидании неминуемой расправы мародёрам.

Даша опередила его. Опустив Петра Иваныча на землю, она подскочила к парню, который был покрупней и постарше подельника, и схватила его, что называется, за грудки.

– Где мои папка с мамой?! Говори, ёшки-матрёшки!

Тот оторопело молчал, зато голос прорезался у второго.

– Да не знаем мы ничего, – заблеял он. – Зашли купить пепси, а тут ураган… чёрный, с молниями…

Даша оставила горе-покупателей на Коробейникова и помчалась в дом. Родителей она нашла туго спелёнутыми дверными портьерами – Сергея Андреевича в прихожей, а Татьяну Егоровну на кухне. Пока распутывала их, появился Коробейников. Уже без палки.

– Отпустил я этих обалдуев. Под честное слово.

– Романтик ты, Ваня, – сказала Татьяна Егоровна. – Навроде моего Серёженьки.

Засмеялась и обратилась к холодильнику: там всегда был запас домашнего кваса.

– А теперь рассказывайте, – потребовал Коробейников, опорожнив литровую кружку и усевшись за стол.

– Да особо и рассказывать нечего, – виновато опустил голову Сергей Андреевич. – Оплошал я.

– Ничего ты не оплошал, – возразила Татьяна Егоровна. – Представляешь, Ваня, налетел пыльный ураган, ворвался в магазин, всё покрошил. Серёжа полки в подсобке делал, я помогала. Нас скрутило, пронесло через двор и разбросало по дому. Прямо как в «Волшебнике Изумрудного города»! Только что не летучие обезьяны.

– Это был элементаль из соседнего мира, – сказала Даша. – Там у них война. На выживание.

– Из соседнего мира?! – изумился Сергей Андреевич. – Что, правда есть такой?!

– Есть. И не один.

– Ничего себе «Военная тайна»! Или – «Тайны Чапман»? Иван, кто там у нас про соседние миры рассказывает? Ты ведь Рен ТВ обожаешь!

– «Самые шокирующие гипотезы», параллельные миры, – со знанием дела сообщил Коробейников. – Но это – предположения. Ты, Егоровна, дальше про реальность излагай. Откуда петухи-то взялись?

– Так они почитай со всего Угорья слетелись. Наш Пётр Иваныч увидал, что нас скрутили, заорал во всё горло, они и явились.

– Ну, похоже на то, что припоздали и взялись за этих балбесов, которых я отпустил.

– А те что говорят?

– Да мало чего. Зашли, мол, пепсу прикупить, а тут – смерч с глазами. Присосался к ним, всю душу вытягнул и бросил посреди двора.

– С глазами, говорят?

– Ага! Глаза, мол, красные, огнём пышут…

– И куда же этот смерч с глазами направился? – задумался Сергей Андреевич.

– Куда-куда, – рассердилась вдруг Даша. – Души из людей высасывать, тёмной энергией заправляться – вот куда! Прав был Яков Иваныч: натворит эта нечисть бед!

– И чего ты сердишься? – возмутилась Татьяна Егоровна. – Мы, что ли, её сюда призвали?

– Стоп! – приказал Сергей Андреевич. – Нечего тут зубатиться – думать надо, как ей укорот устроить.

– А мне кажется, так. – Коробейников глотнул ещё квасу, утёрся тыльной стороной ладони и усмехнулся. – Ничего у этой твари в нашем Угорье не выгорит.

Антоновы вопросительно уставились на Ивана.

– Судите сами, – продолжил тот. – Тварь сейчас присосалась лишь к мелким, как говорится, правонарушителям, у которых этой самой тёмной энергии кот наплакал. Вас она не тронула. Ну, помяла немного, а высасывать-то было нечего: нету в вас черноты! Значит, отправилась дальше. Так ведь в Угорье злобного-то народу раз-два и обчёлся. Если и была в ком-то зависть или там обида неуёмная, так прошлогодняя золотая свалка[9] многих заставила призадуматься…

– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо сказал Сергей Андреевич, – дальше-то что?

– Так сдохнет она от голоду в нашем Угорье, и вся недолга! – торжествующе закончил Иван.