Две группы – Янусов с Севой и Дроздов с Владыкиным – встретились в школьном коридоре. После взаимных приветствий Шериф без лишних церемоний спросил:

– Когда думаете к Балагулам наведаться?

В быстром взгляде Янусова просквозило недоумение, но Сева спокойно сказал:

– Они из смотровой за нами следили, так что в курсе, ничего объяснять не надо.

– Наш человек! – похлопал его Шериф по плечу. – На лету схватывает. Ты в полицию не хочешь пойти? Нам головастые ой как нужны!

– Мой друг у вас в полиции – этого достаточно, – сухо отрезал Сева. – А к Балагулам мы едем сейчас же. Не будем время терять, – ответил он на немой вопрос Дроздова.

– Ну, едем так едем, – согласился майор.

– Но вас мы не приглашаем, – нахмурился Янусов.

– Да, – подтвердил Сева. – Ещё неизвестно, как Балагулы встретят. И не только полицию, но и нас.

– Вот и узнаем, – ухмыльнулся Шериф. – Мы – власть, а власти каждый гражданин должен помогать.

– Это власть каждому гражданину должна помогать, – возразил Сева.

– Не умничай! – построжал Владыкин.

– Не спорьте, – вмешался капитан. – Оба правы. – Янусов на этих словах дёрнулся возразить, но промолчал. – Давайте поедем, пока не поздно. Майор, вы знаете дорогу?

– Бывал.

– Тогда по машинам! Я только спрошу у Романа, дома ли хозяева усадьбы. Он с девочками собирался туда с утра.

Дроздов вызвал Рамона по мобильному, несколько минут слушал, согласно кивая, потом сказал:

– Нет, отдыхайте. Мы сами доберёмся. – Дал «отбой» и сообщил остальным: – Ситуация там непростая. Усадьба подверглась нападению каких-то элементалей, но с ними справились, и сейчас там идут ремонтные работы. Хозяевам, конечно, не до нас. Может, подождём до завтра?

– До завтра ремонт вряд ли закончится, – сказал Владимир Николаевич. – Но – элементали… Я где-то читал, что это духи зла. И, хоть в мистику не верю, согласен подождать до завтра.

Наутро двинулись гуськом: впереди – «фольксваген» Дроздова, за ним – «японец» Янусова. На выезде из города, возле магазинчика «Тодасё», Сева неожиданно попросил притормозить, заскочил в магазин и через несколько минут вернулся, весьма озадаченный и, похоже, расстроенный.

– Что такое? – спросил Янусов. – На тебе лица нет.

– В магазине ремонт. И тоже из-за нападения элементаля. Выходит, из-за вас я пропустил что-то очень важное.

– Да ладно! – сказал Янусов, сворачивая на просёлок, ведущий к усадьбе у Тихого омута. – Важного у нас ещё будет вагон и маленькая тележка. Спектакль только начинается.

На въезде в дубовую аллею Владыкин попросил Дроздова снизить скорость и ехать очень осторожно.

– Я тут в прошлом году чуть в защитное поле не въехал, – объяснил он свою предусмотрительность.

– В какое поле?! Я не ослышался?

– Не ослышался, – буркнул Шериф. – В этой усадьбе всё нечисто. Электричества нет, а фонари горят. Бобры, я слышал, почище токарных станков работают, а медведи брёвна на доски пилят.

– Сказочное царство! – разулыбался Дроздов.

– При чём тут сказка?! – рассердился майор. – Я не детсадовец, в сказки не верю! Просто Балагулы звериные языки знают, а у зверей мозги ничем не замусорены, почище наших работают! Поняли, что надо делать, и выполняют.

– Так эти Балагулы экстрасенсы, что ли?

– А чёрт их знает, кто они!

– Ну, не волшебники же, не колдуны записные! Я в сказки тоже не верю. В технику верю! Вот Севка Дегтярёв сработал видеохрон – чистая физика! Вундеркинд! Для полиции цены этому аппарату нет!

– Что верно, то верно. Только ведь защитное поле – тоже физика. Как оно там устроено – не для наших мозгов, только вот не пускает – и баста! На себе испытал. Потому и не люблю сюда наведываться.

– Ладно, майор, попробуем разобраться, – уверенно сказал капитан, круто выворачивая машину от невесть откуда вынырнувшего толстенного корня.

Шериф хмыкнул и ничего не сказал.

Впереди показались тесовые ворота. В сумерках аллеи они выглядели белыми и стоящими поперёк дороги как бы сами по себе, но, когда машина к ним приблизилась, по обе стороны от них обнаружилась высокая дощатая ограда. Да и цвет ворот был не такой уж белый – чуть светлее потемневших от времени и непогоды досок забора и с зеленоватым оттенком.

– Вот видишь, – дёрнулся майор. – Ворота только что были белыми, а сейчас уже другого цвета. Говорю же: нечисто тут!

– Свет падает по-другому, вот и цвет меняется, – возразил капитан. – Оптические эффекты.

Но тут у него отвалилась челюсть. Впрочем, у майора тоже. Они увидели, что ворота открывает, стоя на задних лапах, бурый медведь. Дроздов так растерялся, что, не сбавляя скорости, проехал во двор. Однако успел заметить, что медведь приветственно помахал правой лапой.

Идущий следом внедорожник на въезде притормозил, однако медведь приглашающе махнул левой лапой, и Янусов, как заворожённый, прижал педаль газа, направляя машину к высокому крыльцу.

На площадке крыльца стояли две женщины – одна лет пятидесяти, полноватая черноволосая, другая стройная золотоволосая девушка – и парень, на вид лет двадцати. Но, выйдя из машин, приехавшие первым делом оглянулись на медведя, запиравшего ворота. Тот, закончив, опустился на все четыре лапы и, переваливаясь, неторопливо ушёл куда-то за дворовые постройки.

– Ну что, насмотрелись, гости дорогие? – раздался грубоватый мужской голос, исходивший, казалось, из пустоты возле приехавших. – Может, вернуть Потапа? Познакомитесь поближе.

– Нет, нет… не надо… – поторопились отказаться «дорогие гости».

– Извините нашу невежливость, – обращаясь к пустоте, сказал за всех капитан Дроздов. – Очень уж необычный у вас привратник. Да, по правде сказать, вы – тоже.

– Ничего, привыкнете. Если успеете.

– Здравствуйте, Яков Иванович, – сказал Сева. Он один не удивился ни медведю, ни говорящей пустоте, первым направился к крыльцу, где поклонился женщинам и пожал руку парню. Видно было, что он со всеми хорошо знаком.

Остальные его спутники тоже поднялись на крыльцо. Поздоровались, представились и были приглашены в дом.

– Вы уж извиняйте, гости дорогие, – говорила Сара Ивановна, сопровождая приезжих, – ремонт у нас не закончился. Времени чуточку не хватило. Но Иннокентий с Барбарой какое-никакое местечко расчистят.

Парень и златовласая девушка принялись за дело.

По мановению рук девушки большой деревянный стол накрылся белой скатертью, украшенной по краям цветным орнаментом. Кент негромко свистнул, и на столе появился самовар, выпускающий из трубы ароматный дымок. Несколько белок живо расставили чашки с блюдцами и упорхнули в раскрытое к лесу окно. Девять тарелок под пироги, к ним вилки, ножики, чайные ложечки аккуратно разместились на столе: четыре прибора против четырёх и один – во главе. Всё исполнялось по указанию рук Барбары, Кент лишь иногда поправлял неточности.

Дроздов дёрнул Севу за рукав и спросил вполголоса:

– А где он, этот Яков Иванович?

– Да здесь где-то, рядом, – рассеянно ответил Сева, наблюдая, как Сара Ивановна нарезает на куски сладкий пирог. Судя по запаху, яблочный.

«Дорогие гости» молча, как загипнотизированные, созерцали эти почти сплошь сказочные действия. Очнулись только тогда, когда хозяйка пригласила к столу. Расселись, причём Сева сел на сторону хозяев, и принялись за чаепитие. Во главе стола никого вроде бы не было, однако чайная чашка несколько раз опорожнялась и наливалась вновь, кусочки пирога с тарелки словно растворялись в воздухе, а сладкое причмокивание слышали все.

– Капитан, – чуть слышно шепнул Шериф Дроздову, – как по-твоему, вот это всё – тоже наука и техника? – и злорадно ухмыльнулся.

Дроздов промолчал. И далее разговора о делах не заводили. Приезжие если не поняли, то почувствовали, что за этим столом следуют народному принципу: «Когда я ем, то глух и нем». Потому и помалкивали, если не считать похвал чаю и пирогу.

Наконец чашка во главе стола была поставлена на блюдце кверху донышком, и все поняли, что церемония застолья закончена и можно приступать к тому, ради чего в усадьбу нагрянули нежданные «гости».

– Позвольте, я объясню цель нашего приезда? – обратился Сева к сидящим напротив Янусову и полицейским.

Никто не возразил, и Сева коротко рассказал о ситуации, в которой очутился правнук купца Воскобойникова.

– Вот оно что-о-о… – протянул Яков Иванович. – Уж не кладом ли Пугача оказалось наследство купца? – Возникла продолжительная пауза. После чего невидимка продолжил несколько раздражённо: – Барбара, Кент, вы чего в рот воды набрали? Согласны со мной али нет?

– Ты уж сразу, батя, быка за рога, – откликнулся первым Кент. – Это обмозговать надобно. Так ведь, Барбара? Это же ты из омута в ожерелье выскочила!

– Я не сама его надела. Портал открылся в омут, я еле успела воздуху набрать, чтоб не захлебнуться. Мне тогда показалось, что именно ты помог мне пройти портал, а ожерелье надел в подарок. Извини, дорогой, я ошиблась.

Последние слова Барбара произнесла с улыбкой и поцеловала Кента в щёку, заглаживая их вольную или невольную обидность. Но Кент и не подумал обижаться, наоборот – расцвёл и с гордостью посмотрел вокруг: вот, мол, какая девушка меня целует!

– А что такое «клад Пугача»? – спросил Дроздов.

– Местная легенда, – ответил Владыкин. – Будто бы Пугачёв тут спрятал награбленные сокровища. Выдумки!

– Про Пугачёва – выдумки, – согласился невидимка. – А про сокровища, выходит, – нет.

– Неужели купец их в омуте скрыл? – покачал Владыкин головой. – Надо же! А никто и не подумал там искать.

– Искали, – усмехнулся Кент. – И между прочим, нашли.

– Кто?! – Шериф даже привстал, словно принял охотничью стойку.

– Да какая разница! Кто нашёл, отдал их на общее благое дело, а из общего дела их бессовестно увели.

– Бог с ними, с сокровищами, – примирительно сказал Дроздов. – Мы не за ними приехали сюда, нам надо вернуть Григория Емельяновича. Яков Иванович, – обратился он к пустому месту во главе стола, – вы что-то можете сказать по этому вопросу?

– Глянуть потребно, как он там, ваш Емельяныч, себя чувствует, – солидно откликнулся невидимка. – Человек же ко всему привыкает, сказать по-научному – адаптируется. Может, и он прижился уже. Всеволод, ты покажи, как эта ваша с Кешкой штуковина работает. Емельяныча покажи.

– Мне надо знать, – строго сказал Сева, – был ли Воскобойников тут, в усадьбе, и если был, то в какое время. Иначе видеохрон не настроить.

– Видеохро-о-он, ишь ты! – По интонации было понятно, что Яков Иванович улыбается. – Ну, коли иначе не настраивается, скажу: Григорий Воскобойников был тут… дай, Севес, памяти… в декабре одна тысяча девятьсот восемнадцатого года. Двадцать первого и двадцать второго. А вообще-то, чего там на эти дни настраивать? – Голос Балагула посуровел. – Я и без того помню, как он себя чувствовал. Плакал, боялся смерти, хотел домой, то есть в нынешнее время. А я не мог, нам в будущее ход закрыт. Потому переправил его в соседний мир. Который за балконом.

– Так он там, наверное, давно умер! – воскликнул Сева.

– Там долго живут. Хоть и не столько, сколько мы, но – долго.

– Ну так верните его! Теперь-то уже не в будущее, а в наше время, – решительно высказался Владимир Николаевич.

– Напрямую – вряд ли выйдет, – возразил Яков Иванович. – Оттуда порог силовой больно высок. Мы даже втроём, с Иннокентием и Барбарой, не перетащим столь инертную массу.

– Сдаётся мне, что крутите вы, – сверкнул глазами Янусов. – Цену, что ли, набиваете?

– Нам цена без надобности, мил человек, – отрезал невидимка. – Мы помощью не торгуем.

– Светлые вы личности! – сказал Янусов с чуть заметной долей иронии. – Такие редкие в наше время!

– Не такие уж и редкие, – не согласилась Сара Ивановна. – Молодёжи хорошей много.

– Хорошая душа не стоит ни гроша, – усмехнулся директор театра. – Шутка. Что будем делать?

– Придётся искать обходные пути, – откликнулся невидимка. – Для начала найти портал с низким возвратным порогом. Скоро не получится.

– В Тихом омуте у портала низкий порог, – неожиданно сказала Барбара. – Я в прошлом году запросто прошла его.

– Ты прошла – ещё ничего не значит, – возразил Кент. – Мы и в нашем портале шастать можем туда-сюда. А вот то, что элементали его одолели… – Кент на мгновение задумался и вдруг загорелся: – Бать, а что, если этого Григория тоже в элементаль преобразовать? Ведь наверняка в нём за все годы отсидки в ином мире тёмной энергии накопилось столько – на десять змеев хватит!

– А вот это – мысль! – обрадовался невидимка. – Молодец, Иннокентий, через пару веков ты и меня переплюнешь. Однако как ни крути, господа хорошие, а Григория поначалу следует найти. Я, правда, говорил ему, чтобы далеко от портала не уходил, сам с собой не встречался, не вносил лишний напряг в тот мир. Вот найдём, переговорим, чтобы всё честь по чести добровольно было, и, коли получим от него согласие, будем преобразовывать. Так что, Всеволод, берите с Иннокентием вашу машинку… как её? видеохрен? …и за дело! Выследите героя, а дальше уж мы.

– Подождите, – сказал Сева. – Во-первых, как я понимаю, мы выследим его до перехода в соседний мир, то есть ещё до того, как он накопит тёмную энергию, которая поможет вернуться…

– Я уже понял, – перебил Кент. – После перехода видеохроном мы найти его не сможем, поскольку он в другом мире не действует. И придётся просто идти туда и тупо искать. Иголку в стоге сена.

– Или, – продолжил Сева, – всё-таки найти способ выдернуть Григория из развёртки тысяча девятьсот восемнадцатого года. Он совершил квантовый пробой в одну сторону, теперь требуется обратный. Причём такой, чтобы никто не пострадал. Включая видеохрон. Это во-вторых.

– Сначала найдите человека, а там будет видно, – подытожил Яков Балагул.