Майор полиции Кузьма Петрович Владыкин по прозвищу Шериф, как обычно в послеобеденное время, развалившись на диване, наигрывал на гитаре свою любимую песню «Ах, деньги, деньги, где их раздобыть», когда-то сочинённую по его просьбе бывшим сотрудником Угорьевского отделения УВД, а ныне курсантом областной школы полиции Романом Величко. Внезапно его чуткое ухо уловило сразу два непривычных для Угорья звука автомобильных моторов. Один, от мощного японского внедорожника, точно указал, что машина свернула с улицы в соседний с полицией двор Угорьевской средней школы № 1 и там остановилась; второй, тоже от иномарки, легкового «фольксвагена», заглох у крыльца отделения, выходящего на улицу.

«Кого это к нам нелёгкая принесла? – лениво подумал майор, тем не менее не прерывая своего занятия. – В школе никого нет, кроме двух рабочих, занятых косметическим ремонтом классов. У нас – полный порядок: ни уголовщины, ни нарушений. Люди не пропадают, ничего не воруют, власть не ругают… Тоска зелёная! Так, наверное… случайные проезжие…»

Шериф, однако, ошибся и убедился в этом уже через минуту, когда дежурный лейтенант Егоров постучал в дверь кабинета.

– Товарищ майор, к нам гости из Благолепинска.

– Какие гости? – проворчал Владыкин, поднимаясь с дивана. – Проверяющие, что ли?

– Никак нет. Капитан Дроздов и курсант Величко. Наш Ромка, Рамон… – расплылся Егоров в улыбке. – Из школы полиции.

– Ну, коли с Ромкой… – Майор отложил гитару, огладил от лишних складок форменную рубашку, поправил погон и мазнул расчёской по редким волосам. – Пускай заходят. – И широко улыбнулся навстречу входящим. – Мы гостям завсегда рады. Егоров, организуй нам чаёк.

Дроздов представился и хотел сразу приступить к делу, но Владыкин остановил его:

– Всему своё время, капитан. Сейчас попьём чайку, а вечерком посидим у меня по-холостяцки. Заодно и поговорим о вашем деле. А курсанта, если не возражаешь, отпустим домой, к родимой матушке. Поди, заждалась, болезная!

– Она что, опять болеет? – вскинулся Рамон, но майор благодушным жестом остановил его:

– Не спеши, парень, делать выводы при отсутствии улик. Вчера Клава Степановна была жива-здорова. Даст Бог, нынче ничего не изменилось. Дуй домой!

Рамона, и верно, как ветром сдуло.

Офицеры пили чай, говорили о житейско-полицейских делах. Дроздов, как бы между прочим, рассказал о похищении Всеволода Дегтярёва, которое на поверку оказалось не похищением, а своеобразным призывом на помощь в весьма деликатном деле.

– Ишь ты, призыв на помощь! – ухмыльнулся Шериф. – Севку я знаю, головастый парень, далеко пойдёт… – на мгновение запнулся и закончил: – …если не остановят.

И захохотал, довольный очень и очень «бородатой» шуткой.

Дроздов усмехнулся:

– Кстати, они со своим деликатным делом сюда приехали. Вон их внедорожник во дворе школы стоит. Хотят Воскобойникова-младшего вернуть в наш мир.

– Ишь ты! – снова заметил майор. – Ну, флаг им в руки. А почему в Благолепинске не вернули?

– Севкин аппарат, этот… видеохрон, тогда сгорел, а купец Воскобойников, который прадед, перед тем собирался бежать в Угорье и тут свои ценности прятать. Теперь Дегтярёв видеохрон восстановил, и группа поиска явилась сюда, потому что аппарат действует только на месте событий.

– Хотят двух зайцев одним выстрелом, – догадался Шериф. – И Воскобойникова вернуть, и клад найти. А ты, значит, должен держать их под контролем?

– По совместительству. Курсант Величко расследует дело об исчезновении в ваших краях некоего Чумакова, театрального режиссёра и поэта…

– Не было у нас такого, – заявил майор. – За всё время моей службы в Угорье никто не исчезал.

– Это случилось сто лет назад, во время Гражданской войны.

Владыкин удивлённо вскинул брови:

– И за каким, спрашивается, дьяволом нужно такую рухлядь ворошить?

– Школьное задание курсанту.

– А-а… И при чём тут мы?

– Дегтярёв и Величко на видеохроне воспроизвели допрос Чумакова как раз в этом доме. Даже больше – в этом кабинете.

– Да ну-у!.. Вот стервецы! Кто ж его допрашивал?

– Командир красногвардейский Янусов. Он потом был начальником районной милиции.

– Янусов? Слыхал о таком, – скривился майор. – Легенда Симановского района!

– Его правнук во главе спасателей Воскобойникова. Думается, он не столько собирается спасти, сколько поживиться на кладе.

Владыкин присвистнул и покрутил головой:

– Три «глухаря» в одном гнезде…

– Не понял, – нахмурился Дроздов.

– Ну как же! Исчезновение Чумакова и правнука купца и поиск клада.

– «Глухарь» – только дело Чумакова. И то под вопросом. Возможно, возвращение Воскобойникова и поиск сокровища пройдут по нулям, но всё равно – это не «глухари».

– Вам, областным, виднее, – ухмыльнулся майор. – Мы-то вообще не при делах.

А в школе тем временем разворачивались свои события. Команда Янусова столкнулась на лестнице со старенькой учительницей русского языка и литературы Марией Петровной.

– О, Дегтярёв, Антонова! – всплеснула руками старушка. – Что-то вы рановато пришли: до занятий ещё больше месяца.

Янусову она только кивнула, а до ребят ласково дотронулась. Они покраснели от радости и удовольствия.

– А это кто? – обратила учительница внимание на Варю. – Наша новая ученица?

– Нет, Мария Петровна, это моя подруга из Благолепинска, Варя Белова.

– А не внучка ли моей ученицы Аннушки Беловой?

– Да, это моя бабушка, – сказала Варя. – Неужели вы были и её учительницей?!

– Была, была… – закивала старушка.

– О-о, вы, наверно, в этой школе с самого первого дня? – вмешался Янусов. – Позвольте представиться: директор Благолепинского драмтеатра Янусов Владимир Николаевич. У меня к вам важный вопрос, уважаемая Мария Петровна. Вы помните, каким был дом до перестройки его в школьное здание?

– Разумеется, помню. Даже каким он был до пожара. Я тогда девчонкой была, а тут заседал городской совет. А зачем это вам?

– Я очень интересуюсь устройством купеческого дома. Это нужно для будущего спектакля про старое время.

– Так вы – Янусов? Был у нас начальник районной милиции…

– Это – мой прадед, – обронил Владимир Николаевич.

– Это же замечательно! – расплылась в улыбке старая учительница. – Я в Симановске кончала педучилище, а его сын, следовательно, ваш дед, читал у нас курс детской психологии. И даже пытался за мной ухаживать. Я тогда хорошенькая была! – Мария Петровна рассмеялась мелким дребезжащим смехом. – Ой, что же это я, совсем вас заговорила! Пойдёмте, мои дорогие, что помню – покажу. А ты, Севочка, почему всё время молчишь? – обратилась она на ходу к Дегтярёву. – Или не рад снова очутиться в родной школе? Я слышала, ты поступил в колледж?

– Поступил, – кивнул Сева. – Я с мамой хочу увидеться.

– Увидишься, увидишься, – поспешил отозваться Янусов. – Мы сейчас всё посмотрим и поедем к вам. Ведь гостиницы в Угорье нет?

– Почему же? Есть, – заступилась за родной городок учительница. – Правда, небольшая…

Рассказывая, Мария Петровна открывала гостям помещения школы. Собственно, смотреть было особенно нечего: классы как классы – результат капитального ремонта и перестройки купеческого интерьера. Пояснять, что где было раньше, она не пыталась, потому что и сама, должно быть, не знала. Возможно, с этим справился бы учитель истории, но все учителя были в отпусках, а Мария Петровна осталась следить за ремонтом школы, поскольку давно уже никуда не ездила по причине слабого здоровья и истощения жизненных сил. О себе она сообщила между делом, как бы на полях экскурсии.

Вдруг Сева остановился. Они как раз подошли к кабинету физики, который он знал как свои пять пальцев, потому что пропадал в нём всё свободное от уроков время. Он давно чувствовал в этом помещении какую-то особую атмосферу, хотя и не понимал почему. А сейчас осенило: тут же ничего не перестраивали, и прошлые события должны сохраниться лучше всего.

– Здесь, – сказал Сева Янусову.

– Ты уверен?

– Думаю, да.

– Мария Петровна, – обратился Янусов к учительнице, – нам необходимо будет провести в этом кабинете эксперимент для будущего спектакля. Вы позволите завтра с утра занять его на какое-то время?

– Да хоть сейчас, – охотно согласилась старушка.

– Мы бы рады и сейчас, но дорога была дальняя, все устали, а Севе надо с мамой повидаться. Так что позвольте откланяться. Всеволод, ты свободен до девяти утра. Береги аппарат.

Владыкин видел, как Дегтярёв куда-то убежал, а следом за ним из школы вышли четверо: мужчина, старая женщина и две юные девушки. Старая осталась на крыльце, девушки куда-то пошли пешком, а мужчина сел во внедорожник и уехал.

– Ишь ты! – удивился Владыкин, оглянувшись на капитана, стоявшего у него за плечом. – Янусов собственной персоной.

– Ты его знаешь?

– Доводилось…

– Куда они могли направиться?

– Ну. Севка и девчонки, ясное дело, по домам, а этот, скорей всего, в нашу гостиничку. Да можно вон у Петровны всё разузнать. Она, видать, с ними общалась. Прямой, так сказать, непосредственный свидетель.

У Марии Петровны они узнали главное. Учительница провела их прямиком к кабинету физики и объявила:

– Вот здесь завтра утром они собираются провести какой-то эксперимент для пользы театра.

– Знаем мы, какой эксперимент… – начал было майор, но Дроздов дёрнул его за рукав, и тот осёкся.

– Мария Петровна, а нет ли рядом помещения, откуда можно хотя бы краем глаза увидеть происходящее? – поинтересовался капитан.

– Помещение-то есть, но вы же не будете в щёлку подглядывать.

– Капитан, не суетись, – пророкотал Владыкин. – В каждом же классе – видеокамеры. Ты думаешь, ежели провинция, так уже и дремучий лес?

Учительница, как показалось Дроздову, немного испуганно взглянула на начальника полиции и вдруг задребезжала мелким старческим смехом. Капитан не удержался и тоже рассмеялся, легко и от души.

– Уел ты меня, майор, уел! И поделом, однако! Только один вопрос: они работают? А то у нас частенько эти камеры для виду висят.

– Я говорю: не суетись. Проверим. Если надо, наладим. Пошли в смотровую!