Настройка прошла на удивление быстро и точно. Комната, в которой Севка расположился с видеохроном и куда собрались остальные участники «сеанса», оказалась столовой, и там всё было приготовлено к обеду. Правда, сто лет назад.

Евграф Васильевич и Олимпиада Прокопьевна сели обедать, не дождавшись сына. Невестка Софья тоже было взялась за ложку, но тут же отложила. Её красивое лицо перекосила гримаса страдания, она пробормотала: «Простите!» – и поспешно скрылась за портьерой.

– Мается Софьюшка, – вздохнула Олимпиада Прокопьевна. – Первый ребёнок завсегда так…

– А где мужа черти носят? – проворчал отец. – В городе – страсти-мордасти, а наш обормот девиц на моторе катает. Жены ему мало!

Олимпиада Прокопьевна в ответ только вздохнула. Но и этот тихий вздох взорвал Евграфа Васильевича: копившееся всю неделю раздражение вырвалось фонтаном гнева.

– А ты куда смотришь, старая?! – грохнул хозяин кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки с борщом и плошки с закусками. – Совсем распустился наследничек, прости, Господи!

Не успела Олимпиада Прокопьевна заплакать, как вверх по лестнице протопали бегущие шаги, и в столовую ворвался младший Воскобойников. Вид его был встрёпанный до неприличия: шофёрская куртка расстёгнута до пупа, кожаные перчатки-краги торчали из-за отворота, кепи на затылке, галстук вообще куда-то пропал…

Евграф Васильевич при виде сына грозно приподнялся над столом, но Панька, то бишь Пантелей, не дал ему и слова отцовского молвить. Почти задохнувшись от бега, еле выговаривая слова, он выкрикивал:

– Уносим ноги, батя!.. Нам всем хана!.. Краснопузые в городе!.. С пушками и пулемётами!..

Воскобойников, окончательно так и не встав, осторожно опустился на стул, уставился в одну точку. Пантелей схватил со стола хрустальный кувшин с квасом и, обливаясь, начал пить через край. Олимпиада Прокопьевна смотрела на сына испуганными глазами, в которых крупными блестящими каплями набухали слёзы.

Пантелей напился, поставил кувшин и, наклонившись через стол, сказал:

– Прячь, батя, что возможно, а что невозможно – бери с собой. Бежим. Мотор у подъезда. Красным башку открутят – вернёмся.

Отец поднял голову:

– Кто открутит-то?

– Атаман Дутов казаков собирает. И чехи неподалёку.

– Ладно. – Отец встал, расправил поникшие было плечи. – Доставай чемоданы. Тут много не спрячешь. Поедем в Угорье.

Начались суетливые сборы. Про Софью как-то позабыли. Пантелей приволок откуда-то огромный коричневой кожи чемоданище, оказавшийся «матрёшкой»: в нём прятался набор меньших по размерам укладок. Олимпиада Прокопьевна первым делом собрала и сложила столовое серебро. Евграф Васильевич извлёк из домашнего сейфа, спрятанного за картиной с пейзажем, шкатулку красного дерева и большой кошель. Шкатулка была полна золотых украшений с драгоценными камнями и монет. Воскобойников зачерпнул их широкой ладонью и высыпал обратно.

– Вернёмся, нет ли, а внукам-правнукам что-нибудь да надо оставить. Э-эх, обниму ли я когда потомка своего, увижу ли?!

На этих словах Григорий Емельянович встрепенулся, заёрзал. Сева предупредил, чтобы не двигались, не разговаривали, и правнук с Янусовым послушно сидели в уголке притихшие. За их спинами безмолвно маячил один из телохранителей Янусова. Но Евграф Васильевич сказал о внуках с такой тоской, с такой душевной болью, что потомок его не выдержал, рванулся туда, в столетнее прошлое:

– Дед мой! Прадед!! Здесь я, вижу вас!..

В мгновение ока он оказался в столовой перед остолбеневшими Воскобойниковыми. Севка и остальные свидетели произошедшего не успели ничего ни сообразить, ни тем более сделать – ярчайшая вспышка, сопровождаемая грохотом, ослепила и оглушила их, и всё исчезло.

В «камере предварительного заключения» услышали далёкое громыхание, причём весь дом основательно встряхнуло.

– Что это? Где это? – взволновались Даша и Рамон.

Варя остановила их движением руки и прислушалась к себе. Сначала было тихо, потом она ощутила какое-то шевеление, слабый как бы шёпот: «Помогите…» – и вдруг, подобно взрывам, несколько зовущих вскриков.

– Там – беда! Зовут на помощь! Ломаем дверь! – скомандовала Варя.

– Чем?!

Рамон оглядел комнатушку. Ничего подходящего. Один старый диван, похожий на тот, что стоит в Угорье, в маминой комнате. Похожий – вот! У того «старичка» высокая спинка держится на трёх вставках и снимается легко и просто. Вполне годится для тарана.

Ну-ка, попробуем!

Втроём они легко выдернули спинку из пазов.

Ура, получилось!

Несколько ударов в дверь, и она рассыпалась по частям. Куда бежать?!

Варя показала в конец коридора – там клубился серый дым.

– Пожар?! – вскрикнула Даша. – Как тушить?! Чем?!

– Там посмотрим! Людей надо спасать!

Севку вернул в сознание грубый мужской голос:

– Владимир Николаевич, где вы?! Что тут случилось, чёрт побери?!

По комнате елозил луч электрического фонаря, выхватывая из дымной темноты то опрокинутый письменный стол, то стул, то разбитую настольную лампу. По дымным завихрениям скользили отсветы огня: что-то горело, мирно и как-то по-домашнему потрескивая.

Только бы не видеохрон, подумал Сева. Он попробовал приподняться и почувствовал, что ноги прижаты чем-то тяжёлым. Но боли не было, и на том спасибо.

Неожиданно слабо видимый дверной проём заслонили тёмные тени, в комнату ворвались голоса Рамона и девочек:

– Севка!.. Ты цел?! Где ты?! Рамон, срывай штору!..

Что-то большое волнистое колыхнулось от двери и накрыло языки пламени. А в комнату проник свет из коридорного окна. Тяжесть на ногах зашевелилась, и Сева понял, что его придавил кто-то живой. Им оказался второй охранник.

– Эй! – позвал Сева, и луч фонаря тут же метнулся к нему. А с ним и ребята. – Помогите…

Помощь друзей была суетливой и раздёрганной, но всё-таки это была помощь. Сева с охранником поднялись, и теперь все вместе они продолжили поиски.

Янусов нашёлся почему-то в другом углу, с разбитой до крови головой, но – живой. Его удачно прикрыл перевёрнутый полуразбитый журнальный столик. А вот Григория Емельяновича в комнате не оказалось ни в каком виде. Пропал человек! Телохранители Янусова даже обшарили соседние помещения, всё – безрезультатно. Расстроенные, вернулись на место происшествия, принялись перевязывать голову хозяина. Электричества не было, выключатель не работал. Впрочем, дым уже заметно рассеялся, свет из коридора позволял осмотреться без фонаря. Рамон и девочки ходили по комнате, приводя кое-что в порядок. Это было нелегко, потому что вокруг царил разгром, как после хорошей киношной драки.

Севин девайс, извлечённый из-под шторы, погасившей огонь, представлял собой жалкое зрелище: в него как будто ударил мощный разряд.

– Квантовый пробой! – только и сказал потомок йонов, увидев оплавленный канал разряда, пронзившего аппарат сверху вниз по диагонали.

Янусов подошёл, сочувственно покивал перевязанной головой, похлопал юного изобретателя по плечу:

– Не скисай, новый сделаешь, лучше прежнего.

– Где теперь заказчика искать? – спросил один из телохранителей.

Сева пожал плечами: я, мол, предупреждал.

– Он что, ушёл туда, в прошлое? Как это могло случиться?! – выкрикнул второй.

– Как, как?! Откуда я знаю?! Мгновенный квантовый переход… может быть…

– А… обратно?! Возможно?!

Сева снова пожал плечами:

– Вам-то что?

– Он премию обещал, – буркнул первый.

– Стоп! – поднял руку Янусов. – Вы, ребятки, служите у меня, и давать ли вам премию, решаю я. Давайте наведите тут порядок, а все остальные сейчас за мной в гостиную.

Гостиная оказалась тем самым «другим кабинетом», из которого пыталась бежать Даша. Когда ребята расселись по креслам и диванам, Янусов прошёлся перед ними, потрогал забинтованную голову и заговорил. Медленно и внушительно.

– Меня зовут Владимир Николаевич Янусов. Я – директор областного драмтеатра и хозяин этого дома, который сто лет назад принадлежал купцу первой гильдии Евграфу Воскобойникову. Вы не представились, но я и так знаю, как вас зовут…

– Интересно, откуда? – иронически перебила Варя.

– Неважно, – отрезал Янусов. – И вообще, прошу и советую меня не перебивать. Вы все, кроме Всеволода Дегтярёва, здесь абсолютно случайные люди…

– Как сказать, – пробурчала Даша.

Янусов только глянул в её сторону и продолжал, будто не слышал:

– …Так вот, повторяю: вы – случайные люди. Мне ничего не стоило вас нейтрализовать, что частично успела на себе испытать Дарья Антонова, но я решил не криминализировать события и даже постараться использовать ваши возможности и способности для разрешения возникшего форс-мажора…

– А что вообще-то случилось, можно, наконец, узнать? – задал накипевший вопрос Рамон.

Янусов не стал чиниться и коротко рассказал о происшествии с Воскобойниковым.

Девочки дружно ахнули, а Рамон присвистнул:

– Круто!!!

Только Севка сидел, ко всему безучастный, ласково поглаживая лежащие на коленях останки видеохрона.

– Ещё раз говорю: не скисай, – сердито сказал ему Янусов. – Составь список нужных деталей – найдём и купим. Собирай новый. Григория Емельяновича надо выручать.

– Как? – уныло поинтересовался потомок йонов.

– Поедем в Угорье. Воскобойниковы туда собирались. Если Григорий цел… А он – цел? Как ты думаешь?

– Судя по их лицам, он там. Но в каком виде, в обычном, то есть, как мы, человеческом, или в другом – я не знаю.

– А у нас выбора нет. Надо пробовать. В общем, так. Когда у тебя будет всё необходимое, сколько потребуется времени на сборку и запуск?

– Соберу-то я быстро. А вот с питанием… Если поглотитель сгорел, то – всё! Полный абзац! У Кента вряд ли ещё один найдётся.

– Кто такой этот Кент?

– Это наш друг в Угорье, – вмешалась Даша. – С вами он разговаривать не будет.

Янусов посмотрел на неё пристально, как бы оценивая, и вдруг усмехнулся:

– Со мной теперь разговаривать будет каждый, с кем я захочу. Но… – он поднял руку, увидев возражение на лице Даши, – …но не буду раньше времени обострять отношения. Поэтому предлагаю всей вашей компании поездку в Угорье в качестве посредников в переговорах между мной и этим вашим Кентом. Естественно, за мой счёт. Кто не может, говорите сразу.

– Мы можем, – дружно заверили Варя и Даша.

– Мне надо отпроситься в школе полиции, – сказал Рамон. – Думаю, возражений не будет.

– Что скажешь? – обратился Янусов к Севе.

– Не знаю, не знаю… Ведь, если получится вернуть Григория Емельяновича с таким же громом, то третий видеохрон я вряд ли соберу. Поглотители энергии эфира не выпускает даже Китай.

– Ты всё-таки придумал название? – порадовался Рамон.

– Придумал, – буркнул Сева. – И менять не буду.

– А и не надо! – поддержала Варя. – Это ж так здорово – видеть время!