Новоиспечённые студент колледжа связи Всеволод Дегтярёв и курсант школы полиции Роман Величко встретились случайно. На автобусной остановке возле бывшего театра. Увидели друг друга и невольно вместе рассмеялись.

– Не Благолепинск, а Угорье, только малость побольше, – успокоившись, заявил Рамон. – Все – соседи.

– Ну, говорят, что и Москва – большая деревня! – откликнулся Сева.

Собравшиеся на остановке благолепинцы – две пожилые женщины с сумками под продукты и старичок в потёртом пиджачке, увешанном орденами, медалями и значками, – неодобрительно покачали головами.

– Молодым всё хихоньки-хахоньки, – продребезжал ветеран. – Всё бы деревню хаяли, нашу кормилицу.

Сева открыл было рот, чтобы оправдаться – мол, они даже не думали «хаять», – но Рамон дёрнул его за рукав и отвёл в сторонку.

– Не связывайся ты с ними. Как заведутся – света белого не взвидишь.

– Да это давно известно, – усмехнулся Севка. – Пять тысяч лет назад старики о молодёжи то же самое говорили. Слово в слово!

– Ну да! – не поверил Рамон. – Так уж слово в слово! Небось своим детектором подслушал? – Он кивнул на рюкзачок за спиной Севы. – Так с ним везде и ходишь?

– Приходится, – вздохнул потомок древних изобретателей. – Я, понимаешь, у тётки поселился, маминой сестры, а у неё двое мелких. Такие пираты – капитан Блад и Джек Воробей отдыхают! Оставишь прибор на время – потеряешь навсегда: растребушат за милую душу! – Рамон хохотнул на это, и Сева немедленно сменил тему. Он терпеть не мог даже усмешки по адресу своей работы: – А ты, наверно, в общежитии?

– Устроился, – кивнул Рамон. – Уже официально – курсант. Форму пока не выдали, но подготовительные занятия начались. Задания дают. Выявляют, у кого какие интересы. Я-то хочу стать сыщиком и поэтому попросил задание посложнее…

Что именно он попросил, Рамон сказать не успел. Со стороны развалин раздался злобно-отчаянный вопль: «Сто-ой!» – и вслед за тем их обдало двумя волнами воздуха. Поочерёдно: сначала одной, тёплой, потом второй, холодной.

Рамон готов был поклясться, что Севка что-то увидел – так изумлённо округлились его глаза, – но сам, как ни крутил головой, ничего не заметил.

Внезапно у них за спиной раздались очень даже знакомые голоса:

– Вот так парочка! Такую увидишь – долго не забудешь.

Они обернулись: ну конечно, неразлучные в Угорье подруги – Даша Антонова и Варя Белова. Обе в панамках, лёгких цветных сарафанчиках, сандалиях на босу ногу, а у Вари ещё и сумка на ремне через плечо, и обе почему-то не на старых друзей смотрят, а вдоль улицы. И говорят вроде бы не про них…

– Как? Вы тоже их увидели? – заволновался Севка.

Девчонки дружно кивнули.

– Кого «их»? – нахмурился Рамон. – Я никого не видел! Граждане, – обратился он к ожидающим автобуса, – вы что-нибудь заметили?

– Ты чего? – дёрнул его за рукав Сева. – Мента изображаешь?

Рамон отмахнулся: он действительно ждал ответа от посторонних.

А тех собралось уже человек семь-восемь, но они не заметили ничего.

– Вот с утреца зальют зенки какой-нито дрянью, – завёл свою песню старичок-ветеран, – потому и чудится невесть что… А вы слыхали, бабоньки, что в городе внук Воскобойникова объявился? Ай, нет, не внук, а, поди-ка, правнук…

Судя по тому, как «бабоньки» навострили уши, могло развернуться обстоятельное обсуждение потомков известных некогда купцов, но тут подошёл автобус, все живенько в него залезли, и автобус укатил, оставив ребят в душной тени козырька остановки. А из ворот в ограждении руин выскочил человек средних лет в цветастой рубашке-гавайке и светлых брюках. Огляделся и вернулся обратно.

Возможно, на него в другое время никто бы и внимания не обратил, но сейчас головы ребят поворачивались то вдоль проспекта, то на руины, откуда раздался отчаянный вопль «Стой!», поэтому появление незнакомца не осталось незамеченным.

– Это что ещё за чел? – риторически спросила Варя. Естественно, никто не ответил. – Это, что ли, он кричал?

– И что он в таком виде делает на развалинах? – В Рамоне проснулся дух сыщика.

Но реакция на его профессиональный вопрос оказалась неожиданной.

– Ну, ёшки-матрёшки, – сказала Даша, – может, поздороваетесь, догадливые вы наши.

Варя прыснула в кулачок, а парни покраснели.

– Простите, девчонки, – сказал Сева. – Так получилось…

– Конечно, здравствуйте! – подхватил Рамон. – Мы рады вас видеть.

– Ладно, проехали, – махнула рукой Даша. – Давайте выясним, что же это было.

– Да что было-то?! – возмутился Рамон. – Объясните, наконец! Я ничего не видел!

– Что было, что было… – начал Сева. – Из ворот вылетела очень странная птица. Большая и такая белёсая… почти прозрачная. Вылетела и понеслась, как ошпаренная, вдоль улицы, в сторону музея. И самое интересное: крыльями не махала, а летела стрелой! Потом кто-то завопил за забором «Стой!», и оттуда прямо-таки вызмеилось… что-то зубастое, с длинным хвостом, глаза – как угли… И рвануло за птицей. Правда, саму птицу я уже не увидел. Наверно, успела далеко улететь или куда-то свернула…

Девочки чуть ли не слово в слово повторили рассказ Севы. Рамон выслушал и задал главный, как он считал, вопрос:

– Почему я ничего не увидел?

Его товарищи замялись, переглядываясь.

– Понимаешь, Рамон… – нерешительно начал Сева, – …как бы тебе сказать… мы думаем…

– Говорите прямо, без «как бы», – рассердился тот. – Это розыгрыш?!

– Если бы, – вздохнула Даша. – Ну ты же знаешь, что Севка, по словам Яков Иваныча, – потомок древних йонов и от них унаследовал разные способности: что-то изобретать особенное или вот видеть то, что другим не видно…

– Севка – ладно! А вы с Варварой?

– А мы, – вмешалась Варя, – мы же много общались с Балагулами и, наверно, от них кое-чем заразились. А может, тоже способные… Дашка вон летать у Кента научилась…

– Ну, ещё не совсем… – смутилась Даша. – Я не волшебница, я только учусь.

– Как это – летать?! – поразился Рамон. – На чём?

– Даш, покажи!

Даша оглянулась, нет ли посторонних, – вокруг было пустынно, лишь за забором рычал мотор экскаватора и время от времени скрежетали подбираемые им обломки очага культуры, – после чего взмахнула руками и взлетела над скамьёй. Прямо так, как сидела, взяла и взлетела. Под самый козырёк павильончика. Да, видимо, не рассчитала, потому и ударилась головой о железную балку конструкции. Естественно, ойкнула и упала обратно. Рамон едва успел её подхватить.

– Ну ты, подруга, даёшь! – покачал он головой. – Все вы какие-то ненормальные! – И сокрушённо добавил: – А мне такое не светит. Хотя, может, вы – в порядке, а ненормальный – я?

– Яков Иванович говорил, что когда-то все люди умели летать, – утешающе сказала Варя, – а потом разучились. Во время ядерной войны и после неё сотни лет жили под землёй… целые города там построили… а летать разучились. Но он сказал: если сильно захотеть, можно снова научиться. Даша учится – сам видишь. Я тоже пробовала, но у меня пока тоже не получается. Наверно, не очень хочу. Хотя, если б могла, полетела бы за той белой птицей, – вздохнула Варя. – Мне почему-то кажется, что она попадёт в беду. Если уже не попала. Не случайно за ней погнался серый дракон.

– Он даже не серый, а чёрный, – поправила Даша и тоже вздохнула. – А мне и в голову не пришло полететь за ней. Да я и умею пока что лишь подниматься и опускаться.

– Может, стоит поискать, куда она скрылась? – предложила Варя.

– Где искать-то? Сначала надо разобраться, что это за штука такая, тогда и искать будет проще, – высказался Рамон.

– Вот! Называется – конструктивный подход, – усмехнулся Сева. – Сразу видно, кто тут полицейский сыщик. С чего начнём?

– Я думаю: с тебя, – заявил Рамон.

У ребят недоумённо вытянулись лица.

– Поясни, – потребовал потомок йонов.

– А что тут пояснять? Дедукция! Вы же сами сказали, что и птица, и дракон вылетели с территории бывшего театра. Вряд ли это случайность. Они как-то связаны с этим местом или между собой. А как и с чем конкретно, может нам помочь твой приборчик, – Рамон кивнул на рюкзак Севы.

– Что за приборчик? – немедленно вцепилась Варя.

Даша тут же поддержала подругу. Пришлось рассказать. Девчонки загорелись: давайте сейчас же опробуем!

– Нет! – пресёк авантюрные поползновения полицейский курсант. – Вы же видите – там работают люди. Лишние свидетели – лишние разговоры.

– А кто говорил, что надо имя своё застолбить? – съехидничал Сева.

– Я говорил про название прибора, а не про шум вокруг него. Кто знает, до чьих ушей он может дойти. Как я догадываюсь, к учёным, которые бы оценили твоё изобретение, ты ещё не обращался?

– И не собираюсь, – буркнул Сева. – Его надо дорабатывать…

– Ну кое-кому и в таком виде сгодится. Вместе с тобой.

– Ты имеешь в виду криминал? – догадалась Варя.

Рамон кивнул. Сева хмыкнул:

– Что криминалу понадобится в прошлом? Его цель – грабануть настоящее.

– Не скажи, – возразила Варя. – Да будет вам известно: Благолепинск – старинный купеческий город. Через него шли товары из Индии и Китая в Россию и Европу. Ну и наоборот, конечно. Здесь было больше пятидесяти богатейших торговых домов, а сколько купцов – не перечесть!

– Ёшки-матрёшки! Откуда ты всё это знаешь?! – изумилась Даша.

– Я занимаюсь в кружке исторического краеведения, – скромно сказала Варя. – Так вот. В революцию и Гражданскую войну купцы убегали от красных и много ценностей попрятали. Думали, что ещё вернутся. Так что криминалу Севкин прибор будет очень даже интересен.

– Думаешь, кто-то ищет эти спрятанные ценности? – с большим сомнением спросила Даша.

– Ещё как ищут! Прошлой осенью делали ремонт в офисе одной фирмы – она занимает старый купеческий особняк, – а там печь для обогрева стояла, такая круглая, «голландка» называется. Стали печь убирать и нашли сверток с золотыми монетами. Да вон сами слышали, как ветеран про наследника купца Воскобойникова говорил. Чего бы он тут объявился?

– Так что, девочки и мальчики, предлагаю собраться вечерком, часов в семь-восемь, – подытожил Рамон. – Думаю, здесь удобней всего. Заглянем в эти руины. Есть возражения? Нет возражений.

– А давайте сделаем общее селфи, – предложила Варя, доставая из своей походной сумки планшет. – На фоне руин.

– Руины за забором, – резонно возразила Даша, – а туда идти что-то не хочется. Давайте тут, на остановке.

– Ну хотя бы на фоне церкви.

Наискось от них, на другой стороне улицы возвышался новодельный храм красивой архитектуры. Возле его ограды стояла группа женщин в тёмных платках: похоже, в церкви проводился ритуал отпевания.

Сева указал на это и сказал, что на таком фоне делать селфи – кощунство.

– Да ладно… – начал было Рамон, но Даша так взглянула на него, что он закашлялся и замолчал. На несколько минут, пока фотографировались у павильона остановки. А потом как ни в чём не бывало сказал:

– Да, кстати, у кого есть мобильные телефоны, давайте обменяемся номерами.

Все с удовольствием предъявили новенькие мобильники, обменялись номерами и разбежались по своим делам.

Они не знали и не могли знать, что весь их разговор о приборе Севы прекрасно слышал тот самый мужчина в гавайке, директор театра Янусов. Он сидел на пыльном обломке колонны, подстелив остатки старых афиш, и удивлялся, что шум мотора экскаватора и скрежет ковша нисколько не мешают слышать каждое слово за забором. Наверное, это следствие накопления тёмной энергии, думал он и радовался, что даже выброс части силы, преобразовавшейся в нечто подобное дракону, не уменьшил его возможности.

А возможности открывались просто фантастические.

Надо сказать, Владимир Николаевич был далеко не дурак. На основе подслушанного он моментально наметил себе несколько целей, так или иначе связанных с главной идеей – поймать и подчинить себе «чёртову сущность».

Во-первых, надо обязательно поучаствовать вечером в испытании уникального прибора, позволяющего увидеть прошлое. Хорошо бы сформировать нового дракона, которому легко затаиться в развалинах, но сможет ли он, Янусов, это сделать – пока что большой вопрос.

Во-вторых, поскорей и как можно ближе подобраться к этой странноватой компании, чтобы использовать её вместе с прибором, естественно, для своих целей.

В-третьих, найти и использовать наследника купца Воскобойникова. При хорошем раскладе можно заполучить часть наследства. А может, и всё!

И наконец, интересно, а видят ли обычные люди (себя Владимир Николаевич как-то естественным порядком уже причислил к необычным) эту «чёртову сущность», или «птицу счастья», и его собственного дракона? Прадед на своей милицейской службе наверняка нахватался тёмной энергии по самые уши, потому и видел «чертовку». Но ведь другие люди, и очень даже многие, тоже частенько встречаются с тёмной силой, но не напитываются ею. А всё потому, что лярвы не имеют, такой, какую ему прадед подсадил. Кстати, с чего это вдруг предок «птицу счастья» «чёртовой сущностью» обозвал? В чём он видел чертовщину? Возможно, в том, что эта птица вовсе не птица, а вообще нечто ирреальное (Янусов даже причмокнул от удовольствия: как здорово и к месту применил учёное словечко!), поскольку прячется в неподходящих местах и выглядит будто привидение. А ведь он, Янусов, увидел это «привидение» буквально среди бела дня! Много ли таких людей в мире? Думается, мало. Но вот в этой компании, что разговорилась на остановке, такие есть. А потому надо держать ухо востро и нос по ветру. Ибо, как говаривал тот же прадед, собираясь кого-то арестовать, дело начинает пахнуть керосином.