Полицейский уазик неторопливо катил к Тихому омуту. За рулём, как обычно, восседал Шериф, профессор с остатками преобразователя в свёртке устроился рядом.

Глава полиции рассудил, что Роману полностью доверять не стоит: очень уж не понравилось, что подчинённый не доложил о золоте. Утаил – значит, что-то задумал, недаром так быстро сдался и согласился вызвать Кента. И какой из этого следовал вывод? Что делать? Да всё просто – использовать эффект неожиданности. Роман зовёт Кента на встречу с майором и профессором, отвлекает внимание, а тут они сами – как снег на голову. С предложением: вот вам, господа хорошие, выбор: либо золотишко на стол, либо арест за незаконное производство драгметалла. А? Каково?!

Владыкин даже не скрыл ухмылки, когда заметил, как профессор огорчился, что не он придумал столь простой и гениальный ход.

– Это тебе не лекции унылые читать сонным студентам, – сказал он, назидательно подняв палец. – Тут головой думать надо.

Перед въездом в дубовую аллею майор свернул на обочину, остановил машину и прислушался.

– В чём дело? – забеспокоился Игнатий Васильевич.

– Шум у реки какой-то подозрительный. Надо посмотреть.

– Да нам-то какая забота? Не будем отвлекаться.

– Не понимаешь ты ничего, Эйнштейн, – сказал Кузьма Петрович, вылезая из машины. – Я представляю власть, а у власти одна забота: чтобы во всём и всегда был порядок. Власти лишний шум не нужен. Айда поглядим. В усадьбу ещё успеем.

– Никуда я не двинусь. – Хайдаров уселся поудобней. – Тебе приспичило свою власть показать – ты и иди. – И добавил с сарказмом: – Шериф!

– И пойду! – Владыкин сердито хлопнул дверцей и зашагал по тропинке, ведущей к реке.

Едва он скрылся за кустами, из дубовой аллеи вынырнул велосипедист и на большой скорости промчался мимо уазика. Хайдаров узнал молодого полицейского. «Резвый, однако, – подумал он. – Видать, исполнительный. Так торопится начальству доложить, что и нас не заметил».

А ещё подумал профессор с долей злорадства, что эффект неожиданности провалился, но Шериф об этом узнает, только приехав в усадьбу, а ему, Игнатию Васильевичу, надо спокойно продумать дальнейшую линию поведения.

И он начал усиленно размышлять, предполагая разные варианты, однако так ни к чему и не пришёл до самого возвращения майора. Наверное, не хватило фантазии: всё-таки Игнатий Васильевич был простым профессором общей физики.

А Кузьма Петрович вернулся в состоянии злого веселья.

– Представляешь, – говорил он, неспешно ведя уазик по дубовой аллее, которая, казалось, вся была пронизана золотым сиянием солнечных лучей, – эти горе-разведчики напрочь забыли, зачем направлялись в усадьбу. Наловили рыбы, развели костер, уху варят и песни орут. Самое смешное – без спиртного! Ни водки, ни пива! Даже банки энергетика – и того нет! Просто им весело. Ни выпить с ними, ни оштрафовать! Как тут не обалдеть?!

Владыкин говорил, а Хайдаров слушал и молчал, ласково поглаживая преобразователь. Он нацеливал себя на великие дела, перед которыми заботы глубоко провинциального майора казались ничтожными.

Неожиданно в аллее резко потемнело, и майор ударил по тормозам. Профессор слетел с сиденья вперёд головой, стукнулся лбом в ветровое стекло, уронил с колен прибор и разразился таким потоком ругательств, что приятель разинул рот.

– Слушай, Игнат, – серьёзно сказал он, когда тот выдохся и замолчал, – тебе надо докторскую диссертацию защищать, по обсценной лексике.

– Откуда ты слова-то такие знаешь – «обсценная лексика»? – зло спросил Хайдаров. – Из курса школы милиции? Из «Википедии»? У вас тут и интернета-то нет!

– Книжки люблю читать. Ладно, оставим тему. Интересно, почему вдруг так стемнело? Время-то обеденное, и туч вроде бы не наблюдалось.

– А гляди – впереди какое-то голубое свечение. У ворот.

До ворот было недалеко, и перед ними действительно разлилось голубое марево. Оно охватило не только сами ворота, но и ограду, уходящую в стороны.

– Смотри, смотри, – испуганно сказал профессор, – оно движется к нам! Это же мгла, как у Стивена Кинга, сейчас из неё монстры полезут. Давай задний ход! Скорей!!

– Да не заводится, чёрт побери!! Бежим!!

Они выскочили из машины, но не сделали и двух шагов, как голубые волны окутали их с ног до головы, заставив развернуться и, размеренно переступая, двинуться к усадьбе.

Монстров не наблюдалось, да и мгла как будто начала рассасываться.

– Озоном пахнет, – принюхался профессор. – Как при высоком напряжении или после грозы.

– Чушь собачья! У Балагулов нет электричества. А воздух и тогда светился, забыл?

– Тогда не так. И шарики летали. А это похоже на защитное поле. Может, потому так резко и потемнело.

– Как на базе инопланетян? – поинтересовался Владыкин.

– Интересная мысль. Стоит подумать.

Они вошли в широко раскрытые ворота усадьбы. На крыльце дома появилась высокая черноволосая женщина.

– Что вам угодно, господа? – спросила она суровым голосом. – Я вижу, вас что-то напугало.

– Эта голубая мгла… – повёл рукой Хайдаров. – Видимо, у вас защитное поле?

– Мгла? Поле? – нахмурилась хозяйка. – Тут лес, никакого поля нет. Это просто вечерний туман.

– Как – вечерний? – сердито сказал майор. – Сейчас обеденное время.

– А вы посмотрите на часы. Сейчас уже восемь пополудни. У нас темнеет рано.

Майор и профессор взглянули на наручные часы, потом изумлённо друг на друга. Было чему изумляться: часы показывали точно 8 часов.

– Убедились? Так что вам угодно?

– А кто вы? – спросил профессор.

– Я – хозяйка усадьбы, Сара Балагул.

– Мы хотели поговорить с Кентом Балагулом, – сказал майор. – Это, полагаю, ваш сын.

– Иннокентия здесь нет. Его и барышню Дашу похитили охотники за золотом. Увезли туда, где много бросового железа…

– Свалка металлолома! – воскликнул профессор. – Кузьма, есть у вас поблизости свалка – машин, старой техники?

– Есть. На колхозном машинном дворе.

– Едем! Поскольку Кент в руках Крошки Риты, он в реальной опасности. Преобразователя-то у него нет!

Хайдаров решительно зашагал обратно к воротам. Владыкин задержался.

– Скажите, Сара, вы… действительно инопланетяне? – запинаясь, спросил он.

– Ино… кто?! – изумилась она.

– Ну, эти… пришельцы…

– Кузьма, поторопись! Чего застрял? – позвал Хайдаров.

– Да, да… А впрочем, это успеется, – пробормотал майор и почти бегом направился к уазику.

Сара Ивановна смотрела им вслед:

– Пришельцы… ушельцы…

– Бродяги! – громко сказал невидимка. Он, конечно, был рядом, на всякий случай. – Вечные безродные бродяги. Пройдусь-ка я до той свалки. Сдаётся мне, Кенту серьёзная помощь потребуется.

Мотор уазика завёлся, как говорится, с пол-оборота. В узкой аллее да при вечерних сумерках майор развернулся с немалым трудом, но стоило машине двинуться по дороге домой, как сквозь спутанные ветви пробились солнечные лучи, и ехать стало легко и просто.

Владыкин мельком глянул на часы и от неожиданности резко затормозил. Стрелки на циферблате показывали 2 часа 15 минут.

То же самое было на часах Хайдарова.

Майора прошиб холодный пот.

– Вот чертовщина! – пробормотал он и оглянулся на усадьбу. Там снова клубился голубой туман.

– Я же говорю: защитное поле. Элементарная физика! – тоном превосходства заявил профессор. – Давай жми на газ!