Шур-ша-а-ат

стебли камыша…

Виз-жи-и-ит

в воздухе вожжа…

Спе-ша-а-ат,

ускоряя шаг,

люди по чёрному лаковому асфальту,

на котором наклеены жёлтые листья.

Модницы накалывают их на тонкие каблуки,

как чеки на спицу в советских магазинах

накалывали продавщицы в белых халатах.

Шур-ша-а-а…

Виз-жа-а-а…

Спе-ша-а-а…

Розовые щёлки небес отражаются в мокром асфальте.

Розовые щёки невест, угрожая, цветут, как у Фалька.

Из слов… но на альте играет им слов… но Башмет

щемящую мелодию бесконечной любви:

Шур-виз-спе…

Виз-спе-шур…

Спе-шур-виз…

закруживая небо и землю в единый водоворот фата-морганы,

пока тот вдруг как не…

Ах? Нет!

Ух? Нет!

Жахнет!

Пока не пожухнет

блестящий ковёр жёлтых дыр под розовой плёнкой заката,

закатанный в чёрный асфальт.

Спаси-Бо, О-сень! Я вернулась то-бой под своды юности,

мокрая и счастливая, обнаружив себя перед розовой

вывеской «Пип-шоу».