Глава 24

Глава 24

Ровная линия на экране телефона была тише крика.

Врачи в палате бросились к моему прежнему телу. Один начал проверять провод, второй наклонился к груди, третий что-то говорил маме, отодвигая её от кровати. Мама не сопротивлялась. Она смотрела на меня — нет, на тело, в котором меня больше не было, — и держала кулон так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Нет, — сказала я.

Слово сорвалось тихо.

Калиста услышала.

— Да. Ты сама этого хотела. Отделить слепок. Спасти мать от подделки. Вот итог.

Арвен резко повернулся к Самуилу.

— Есть способ удержать сердце на расстоянии?

Старик уже смотрел не на Калисту, а на телефон.

— Через якорь и хранителя. Мара далеко. Линия закрыта.

— Сердечный ключ?

— У нас.

— Используйте.

— Для этого нужен выбор Лины. Прежнее тело будет держаться только на её душе или на временной подпитке от метки.

Калиста улыбнулась.

— А подпитка от метки убьёт дракона за сутки. Решай, Арвен. Ты же так красиво учился отпускать.

Я посмотрела на него.

В этот миг мне стало ясно, зачем Калиста дала ему прийти. Она не хотела только меня. Ей нужен был выбор, который сломает его новую сдержанность. Если Арвен прикажет, заставит, потянет меня к старому телу или удержит здесь — проиграет. Если отдаст свой огонь и начнёт умирать — тоже проиграет. Если позволит телу умереть — я буду жить с этим.

Всё вокруг стало острым. Осколки стекла на полу. Красная кровь на ладони Виктора. Серый свет сонного сосуда. Белое лицо Калисты. Серебряный огонь в глазах Арвена.

— Сколько времени? — спросила я.

Самуил ответил:

— Минуты.

— Если я вернусь сейчас?

— Есть шанс поднять тело. Но путь грубый. Ты уйдёшь отсюда резко. Это тело может погибнуть.

Арвен стал неподвижным.

— А если я останусь?

— Прежнее тело умрёт, если не дать подпитку.

— Подпитку можно дать без смерти Арвена?

Самуил молчал.

— Отвечайте.

— На сутки безопасно. Дальше огонь начнёт выжигать его сердце.

Калиста сказала мягко:

— Сутки на прощание. Какая щедрость.

Арвен поднял руку.

Тирн, удерживавший Калисту, сразу понял.

— Милорд?

— Заткнуть.

Капитан оторвал кусок ткани от плаща одного из магов и завязал Калисте рот. Она дёрнулась, глаза полыхнули ненавистью. Стало тише.

Спасибо.

Я подошла к Арвену.

— Нет.

— Ты ещё не знаешь, что я скажу.

— Знаю. Вы хотите дать огонь.

— Да.

— Нет.

— Это даст тебе сутки.

— Вам — рану в сердце.

— У меня уже была.

— Не превращайте это в повод.

Он смотрел на меня спокойно. Страшно спокойно.

— Это не повод. Это ресурс.

— Вы не ресурс.

Его взгляд дрогнул.

Сильно. Быстро. Но я увидела.

— Лина…

— Нет. Я не уйду в старое тело за счёт вашей жизни. И не останусь за счёт смерти прежнего. Значит, ищем третий способ.

— Времени нет.

— Тогда думайте быстрее. Вы хорошо умеете.

Тирн, кажется, едва не улыбнулся, но вовремя вспомнил, что держит Калисту.

Самуил резко повернулся к сонному сосуду.

— Ная.

— Что? — спросила я.

— Слепок держал тело. Не душой, а привычкой к пульсу. Если попросить её дать ритм назад на несколько часов, прежнее тело стабилизируется.

— Она только вошла в сосуд.

— Да.

— Это больно?

— Да.

— Опасно?

— Для неё — возможно. Для тела — меньше, чем драконий огонь. Для тебя — путь останется открытым без немедленного выбора.

Я опустилась перед сосудом.

Серый свет внутри был слабым, закрытым. Ная спала. Или пыталась спать.

— Ная, — сказала я.

Свет дрогнул.

— Я не хочу снова в тело, — прошептал голос из колбы.

— Я не прошу входить. Только дать ритм. На несколько часов. Чтобы я смогла выбрать без смерти.

— Ты обещала сон.

— Да. И если откажешься, я приму.

Арвен за моей спиной тихо вдохнул.

Калиста смотрела так, будто ненавидела меня за каждый раз, когда я не делала выбор удобным для неё.

Ная молчала.

На телефоне линия стала ровнее — не от улучшения, от подготовки врачей к последним действиям. Я видела мамино лицо. Она что-то говорила врачу, показывала кулон, требовала продолжать. Никто не слышал настоящей причины.

— Если я помогу, — сказала Ная, — ты не растворишь меня?

— Нет.

— И не отдашь Виктору?

— Нет.

Виктор, лежавший на полу, с трудом поднял голову.

— Лина…

Я посмотрела на него.

Он был бледен, губа разбита, глаза снова человеческие. Без слепка он выглядел меньше. Обычнее. И от этого не становился безвредным.

— Я не понимал, что они сделают, — сказал он.

— Вы понимали достаточно.

Он закрыл глаза.

— Я хотел, чтобы ты вернулась.

— Ко мне или к себе?

Он молчал.

Ответ тоже был достаточным.

Ная в сосуде прошептала:

— Я дам ритм. Но не ему.

— Ему и не надо, — сказал Арвен холодно.

Самуил поставил сердечный ключ между сосудом и телефоном. Серебряные кольца поднялись над каменной плитой и начали вращаться. Лаурис подошла ближе с печатью.

— Фиксирую добровольную временную помощь сознания Ная для стабилизации прежнего тела Лины сроком до рассвета. Без передачи прав на тело, имя или родственные связи.

— Умная бумага, — пробормотал Самуил.

— Это не бумага, а устная судебная печать.

— От этого она умнее не стала, но звучит важнее.

Ная дала ритм.

Серый свет прошёл через сердечный ключ в телефон. Экран вспыхнул. В палате аппарат сменил ровную линию на слабые удары.

Один.

Второй.

Третий.

Врачи закричали что-то радостное. Мама рухнула на стул, прижимая кулон к губам.

Я села прямо на холодный пол оранжереи.

Тело трясло.

Арвен опустился рядом на одно колено.

— Жива.

— Пока.

— До рассвета.

— До рассвета.

Слово повисло над нами как приговор и отсрочка.

Калиста попыталась что-то сказать через ткань. Тирн держал её крепко, но я видела: она уже не улыбается.

— Теперь её в столицу, — сказал Лаурис. — И Виктора тоже. Оба свидетели и обвиняемые.

Арвен посмотрел на Калисту.

— Нет. В столице слишком много старых цепей. Закроем всё здесь. В Саан. Там, где началось.

— Закроем что? — спросила я.

Он посмотрел на телефон, потом на меня.

— Дорогу.

В груди всё сжалось.

— Вы хотите закрыть путь домой?

— Нет. Я хочу закрыть путь для всех, кроме тебя.

Самуил медленно поднял голову.

— Это можно сделать только через выбор истинной связи и родительский якорь. Лина должна решить, где её живая основа. Мать должна отпустить без отказа. Дракон должен удержать дверь без права войти.

— То есть?

Старик посмотрел на Арвена.

— Он станет порогом. Не хозяином двери. Порогом.

— Цена? — спросила я сразу.

Самуил не хотел отвечать.

Арвен ответил за него:

— Если ты выберешь старый мир, связь оборвётся через меня. Я выживу.

— Как?

— Плохо, — сказал Самуил.

Я посмотрела на Арвена.

— Вы знали?

— Догадался.

— И молчали.

— Ты решала не это.

Я встала. Медленно. Злость помогла ногам вспомнить силу.

— Значит, до рассвета мы найдём способ, где вы не будете платить собой.

Арвен поднялся тоже.

— Если не найдём?

— Тогда я не приму такой путь.

— Это будет уже моё решение.

— А вот здесь вы ошибаетесь. Если ваш выбор становится ножом у моего горла, он перестаёт быть только вашим.

Он замолчал.

Калиста смотрела на нас с каким-то острым удовольствием даже через кляп.

Я отвернулась от неё.

Телефон снова завибрировал.

На экране появилось сообщение от мамы. Не магическое. Обычное. Напечатанное медленно, с ошибками, но настоящее.

Я держу. До рассвета. Выбирай жизнь, а не вину.

Я закрыла глаза.

И впервые позволила себе подумать о самом страшном: может быть, мама уже поняла, что моя жизнь не обязана быть рядом с её руками, чтобы оставаться настоящей.