Глава 23

Глава 23

Красный свет оранжереи ударил в серебряный круг, и на миг сухие лозы над нами стали похожи на сеть из тонких костей.

Калиста оттолкнула Виктора от себя, и он рухнул на колени, зажимая грудь. Его пальто из моего мира распахнулось, на рубашке проступил серый знак, похожий на трещину. Слепок внутри него кричал моим голосом, но под этим криком слышался и сам Виктор — хриплый, испуганный, уже не такой уверенный в праве требовать.

Арвен двинулся к Калисте.

Без рывка. Без ярости на лице. От этого стало страшнее. Он шёл как человек, который уже выбрал, какие кости оставит целыми, потому что часть живого тела нужна суду. Первый серый маг метнул в него алую нить. Арвен ушёл в сторону, перехватил нить клинком и провернул запястье. Пламя по лезвию прошло узкой серебряной полосой, алый узел вспыхнул и сгорел, а маг вскрикнул, хватаясь за руку.

Второй маг ударил по стеклянной крыше.

Треск пошёл над нами широким кругом. На пол посыпались первые осколки. Один скользнул по плечу, оставив жгучую царапину. Я не сразу почувствовала кровь, только холод воздуха, ворвавшегося сверху. Луна стала ярче. Оранжерея дышала разбитым стеклом, красной магией и сухой землёй.

— В круг! — крикнул Самуил.

Я уже стояла в серебряной границе, но теперь поняла: круг защищает не только меня. В его центре на низкой подставке сиял сонный сосуд. Маленькая стеклянная колба с серебряной сердцевиной. Туда нужно было провести слепок, дать ему имя и удержать от Калисты.

Если он сам согласится.

Очень удобное условие, когда вокруг рушится крыша, бывший жених лежит на полу с чужой душой в груди, а Калиста улыбается так, будто всё ещё держит основную партию.

— Слепок! — сказала я громче.

Виктор поднял голову.

Глаза стали моими прежними. Не цветом — выражением. Усталые, злые, испуганные.

— Не называй меня так.

— Тогда назови себя.

Он замер.

Калиста резко повернулась.

— Молчи.

— Почему? — спросила я, не отводя взгляда от Виктора. — Потому что имя даст ему границу?

Слепок дёрнулся.

Арвен в этот момент ударил третьего мага рукоятью меча в висок. Тот упал у каменной кадки. Первый попытался встать, но Тирн, вышедший из боковой галереи вместе с двумя людьми Рейс, поставил сапог ему на запястье.

— Лежать, — сказал капитан. — Сегодня у всех плохой вечер.

Калиста метнула нож в мою сторону.

Арвен перехватил его огнём на полпути. Металл раскалился и упал на камень чёрной каплей.

— Ещё раз, — сказал он тихо, — и я забуду, что ты нужна живой.

— Ты уже забывал многое, Арвен, — ответила Калиста. — Жену. Честь. Осторожность. Теперь забыл, что за Линой стоит её старое тело.

Она подняла больничный браслет.

На белом пластике вспыхнула линия пульса. Где-то далеко, через закрытый путь Мары, через телефон и кулон, я ощутила палату. Моё прежнее тело дышало. Мама была рядом. Пока связь не открылась полностью, но удар Калисты мог пробить защиту.

Арвен остановился.

Калиста увидела и улыбнулась.

— Вот так. Хороший дракон. Стой, пока я заберу то, что мне нужно.

Она протянула руку к сердечному ключу, закреплённому в переносной храмовой печати.

Но Виктор схватил её за запястье.

— Нет, — прохрипел он. — Ты сказала, Лина вернётся.

Калиста посмотрела на него с раздражением.

— Она и вернётся. В удобном виде.

— Ты хотела отдать её тело этой твари.

Слепок внутри него рванулся наружу, и его голос снова стал моим:

— Я не тварь.

Виктор выгнулся от боли.

Я сделала шаг ближе к границе круга.

— Нет. Ты не тварь. Но ты не я.

Слепок смотрел на меня через чужие глаза.

— А кто?

— Тот, кто появился из моего страха умереть. Из памяти тела. Из желания, чтобы мама не плакала. Ты можешь жить, но не моим именем.

— Без имени меня запрут.

— С именем ты сможешь ждать решения.

— В стекле.

Я вспомнила Элиру в душнике. Её голос из кристалла. Её страх снова стать вещью.

— В сне, — сказала я. — С границей. С защитой суда. Я дам слово при Лаурис, Арвене и Самуиле: тебя не растворят без разбирательства.

Лаурис вышла из боковой галереи с поднятой печатью. На дорожном плаще блестели капли дождя и стеклянная пыль.

— Я подтверждаю. Сонный сосуд будет признан временной защитой образовавшегося сознания до решения Совета.

— Совет убивает, — прошептал слепок.

— Не весь, — ответила Лаурис. — Уже нет.

Калиста ударила Виктора по лицу.

— Хватит слушать. Она врёт, потому что хочет вернуть тело.

Виктор пошатнулся. Из разбитой губы потекла кровь.

И вдруг засмеялся.

Коротко. Больно. Человечески.

— А ты врёшь, потому что никто не выбрал тебя.

Лицо Калисты побелело.

Она ударила его красной печатью в грудь.

Слепок закричал. Виктор тоже. Их голоса смешались, оранжерея вздрогнула, трещины на крыше пошли дальше. Большой осколок сорвался сверху. Арвен поднял руку, серебряное пламя развернулось щитом над кругом. Стекло ударило в огонь и рассыпалось искрами.

— Лина, сейчас! — крикнул Самуил. — Пока она вывела его наружу!

Я опустилась на колени у сонного сосуда.

— Назови себя, — сказала я слепку.

Он метался внутри Виктора, как раненый свет.

— У меня нет имени.

— Выбери.

— Ты должна дать.

— Нет. Это будет моя власть над тобой.

Он смотрел на меня с такой растерянностью, что стало больно.

— Я не умею.

— Тогда возьми не моё. Не Лину. Не имя моей матери. Не то, что украли. Возьми первое, которое станет твоим.

Он дрожал.

Калиста пыталась удержать его красной печатью, но Арвен уже был рядом. Его меч прошёл между ней и Виктором, отсекая магическую линию. Калиста отступила, рука её задымилась от серебряного ожога.

— Ная, — прошептал слепок.

Я повторила:

— Ная.

Сонный сосуд вспыхнул.

Лаурис поставила печать.

— Совет слышит имя Ная как временное самоопределение сознания до судебного решения.

Самуил поднял синий огонь.

— Ная, если выбираешь сонный сосуд, иди на свет серебряной сердцевины.

— А если ты меня бросишь? — спросила она моим голосом.

Я ответила честно:

— Тогда Лаурис будет иметь право судить меня тоже.

Арвен посмотрел на меня резко, но не перебил.

Слепок отделился от Виктора.

Сначала тонкой серой дымкой. Потом маленькой фигурой из света, без лица, но с очертанием плеч и рук. Виктор упал на бок, хватая воздух. Калиста бросилась к Нае, но Тирн перехватил её сзади, выкручивая руку.

— Живой, — напомнил он сам себе с явным неудовольствием.

Ная медленно двинулась к сосуду.

Я не дышала.

Она коснулась стекла.

Сердцевина приняла её.

Колба вспыхнула мягким серым светом и закрылась лепестками серебра.

Оранжерея стихла.

На одну секунду мне показалось, что мы выиграли.

Потом Калиста рассмеялась.

— Благородно. Очень. Вы спасли маленькую тень и оставили настоящее тело пустым.

Телефон в моём кармане завибрировал.

Я достала его.

Экран включился сам.

Палата.

Мама сидела у кровати, держала кулон. Врачи проверяли аппараты. Моё прежнее тело лежало с закрытыми глазами.

А потом его сердце начало останавливаться.

Один сигнал.

Второй.

Длинная ровная линия.

Калиста посмотрела на меня.

— Слепок больше не держит тело. Если хочешь домой, Лина, пора идти. Сейчас. Или хоронить себя там.