Где-то высоко в тумане кричали перепончатые змеи, и я машинально отметила их голоса – три, может быть, четыре особи, летят на восток. Привычка отслеживать все что движется и дышит давно стала частью меня.

Мы с Идой подошли к воротам ровно в полдень, как велел Торн. Оделись мы по этому случаю так, чтобы выглядеть серьезно. Я надела свою лучшую безрукавку – ту, что с железными заклепками по вороту и плечам, – и новые штаны, которые купила на ярмарке месяц назад и еще ни разу не порвала. Ида нарядилась в темно-синюю тунику с вышивкой по рукавам (вышивка была магическая, из рун защиты, но выглядела просто как красивый узор) и собрала свои пепельные волосы в строгий пучок на затылке. Ее браслет-накопитель мягко светился под рукавом. Сумка с магическими принадлежностями висела на боку.

– Волнуешься? – спросила я, пока мы подходили.

– Немного, – призналась Ида. – Я никогда не работала в отряде. Только с тобой.

– Я тоже. Но ты справишься. Главное, помни: если кто-то попытается тебя обидеть, я с него сниму не только штаны, но и кожу.

Ида нервно хихикнула, и ее плечи чуть расслабились. Это было хорошо. Я не любила, когда она напряжена.

У ворот гарнизона нас встретил Торн. Сегодня он был одет по-простому: без доспеха, в одной кожаной куртке и свободных штанах, но меч все так же висел за спиной, а булава – у пояса. При виде булавы я внутренне напряглась, эта его проверка невероятно меня взбесила. Торн, поймав мой взгляд, едва заметно качнул головой – мол, не сегодня.

– Вы вовремя, – сказал он. – Отряд уже здесь. Идите за мной.

Мы прошли через плац, где несколько солдат отрабатывали удары на деревянных столбах. При моем появлении они сбились с ритма и уставились на меня с тем привычным выражением изумления, которое я научилась игнорировать еще в школе. Я даже не стала смотреть в их сторону – просто прошла мимо, чувствуя, как скрипит гравий под сапогами.

Торн привел нас в просторную комнату внутри здания. Это было что-то вроде общей залы: длинный деревянный стол, несколько лавок, карта местности на стене, очаг, в котором сейчас лениво тлели угли, и оружейная стойка у дальней стены. И в этой комнате нас ждали трое.

Я оглядела их по очереди, быстро, но внимательно – так, как осматриваешь незнакомую скалу перед подъемом. Где слабые места? Где можно ухватиться? Где может пойти трещина?

Первый сидел за столом и что-то мастерил из кучи крупных, средних и мелких металлических деталей, которые были рассыпаны перед ним на засаленной тряпице. Он был невысок – ниже меня почти на две головы, – но коренастый и жилистый, с широкими ладонями, покрытыми мелкими шрамами и следами ожогов. Лицо у него было открытое, подвижное: вздернутый нос, усыпанный веснушками (не бледными, как у Иды, а яркими, рыжеватыми), рот, который, казалось, сам собой складывался в улыбку, даже когда он не улыбался. Глаза – карие, живые, с искоркой постоянного любопытства. Волосы, коротко стриженные и немного растрепанные, имели цвет ржавчины – тот оттенок рыжего, который бывает не у людей, а у металла, долго пролежавшего под дождем. Одет он был в простую рабочую куртку с десятком карманов. На лице у него была странная конструкция из проволоки и двух кусков прозрачных плоских камней.

– Ну вот, это Береника, это Ида, – сказал Торн, подходя к ученому. А это, девочки, Мейрой.

Он суетливо встал, поклонился.

Ида спросила:

– А вы, случайно, не родственник некоего Ценнолио?

Он заулыбался:

– Да, я его сын.

Я усмехнулась, не затрудняя себя вежливостью, нам же работать вместе:

– А что ты такое нацепил на нос, что за прозрачные плоские камни?

– О, мой папа называет это «очки». Я стал хуже видеть, а через эти камни вижу неплохо.

Я хмыкнула:

– Как же ты будешь драться, когда плохо видишь? А если эти штуки упадут?

– Девушки, не волнуйтесь, – перебил нас Торн, – здесь каждый хорош в своем деле. Оттого вы и будете слаженной командой. Мейрой отвечает за всякие технические штуки: арбалеты, катапульты, тросы с блоками, всякие прочие механические придумки.

Пойдем дальше, нас ждут остальные. Мейрой доделает задание и подойдет.

Только после этих слов мы обратили внимание на железки, с которыми он возился. Было похоже на арбалет, но, кажется, спуск регулировался многими колесиками. Возможно, этот арбалет должен был стрелять в определенное время, когда эти колеса докрутятся.

Я шепнула Иде: «Вроде добрый этот сын Ценнолио, но как будет драться все же непонятно. Чем-то он бесит меня, пока не пойму чем. И начальник взбесил своими „проверками“».

Ида лишь хитро улыбнулась, зная, что единственный человек, который «меня не бесит» – это она.

Второй член нашей команды стоял у стены, скрестив руки на груди. Он был полной противоположностью первому – огромный, как и я, но если моя массивность была мускулистой и крепкой, как у горного яка, то его – громоздкой, как у медведя, который только что вышел из спячки и еще не растерял зимний жир. Ростом он был чуть ниже меня, но шире в плечах и в обхвате. Голова у него была крупной, с покатым лбом и тяжелой нижней челюстью. Нос – мясистый, кривоватый (видимо, ломали не раз). Брови – густые и низкие, нависающие над глазами, как два снежных карниза. Сами глаза – маленькие, темно-карие, с туповатым, но не злым выражением. Губы он сжимал в тонкую линию, глядя на меня с откровенной неприязнью человека, который увидел конкурента на своей территории. Одет он был в грубую кожаную броню, усиленную металлическими пластинами на плечах и бедрах. За спиной у него висел огромный двуручный меч – такой тяжелый, что рукоять была обмотана дополнительным слоем кожи, чтобы не скользила.

«Кажется, этот тоже меня бесит», – прошептала я Иде. Она уже откровенно хихикнула.

– Гор, – протянул он руку мне как мужчине. Для девушки это был бы обидный жест. Но я была не простой девушкой…

– Береника, – Усмехнулась я и пожала ее так, что он пожалел о своей выходке. Он тоже напряг мышцы пальцев, чтобы я не раздавила ему костяшки, потряс мне руку и попытался высвободить ее, но я настояла на долгом рукопожатии и он притворно улыбался, хотя уже думал «во что я ввязался».

– А я Ида, - помахала рукой Ида, делая вид, что не замечает нашего поединка взглядами и ладонями.

Наконец, мы расцепились и Торн познакомил нас с третьим.

Он был среднего роста и среднего телосложения – ни толстый, ни худой, ни мускулистый, ни хилый. Самая незапоминающаяся внешность во всей комнате.

Его лицо было спокойным, почти расслабленным, с правильными, но неяркими чертами: прямой нос, тонкие брови, бледные губы, чистый лоб без единой морщины. Волосы – темно-русые, средней длины, аккуратно зачесанные назад. Одет он был в простую дорожную одежду – серый камзол, серые штаны, серый плащ. Никаких знаков отличия, никакого оружия на виду. Только на поясе висела небольшая кожаная сумка, и в руке он рассеянно вертел медную монетку, которая то появлялась между пальцами, то исчезала. Глаза у него были светлые – серо-голубые, очень ясные и очень внимательные. Они скользнули по мне, по моему лицу, по моим рукам, по тому, как я стою, и я буквально почувствовала, как он складывает обо мне первое впечатление, как папку с досье. Ничего не упуская.

– Версей наш следопыт. – Гордо отметил Торн, – Разыскивает всех, кто пытается ускользнуть и пользуясь лишь умом легко указывает, где спрятали то, что нужно найти.

Мы уже привычно поздоровались.

– Я слышал о вас, – произнес Версей, и его светлые глаза встретились с моими. – Гром-баба, так вас называют в деревне? Звучит как издевательство, но по сути – комплимент. Гром – это громко и мощно.

– Обзывательства деревенских дурачков – это важно? – спросила я.

– Мне – да. Я пытаюсь узнавать людей и по их собственным определениям и по тому, что говорят о них другие.

– Если уж так прилипло, называйте Гром-девицей. Но ты со своей дотошностью и обзывательствами тоже бесишь меня, как и тот громила своим пафосом, а седой бородатый начальник – своими подвохами.

Версей перевел взгляд на Иду, и его выражение чуть смягчилось – едва заметно, самую малость.

– А вы, Ида, – сказал он. – Про вас говорят, что вы умеете чертить печати, которые не под силу городским магистрам. Это правда?

Ида, которая до этого момента стояла чуть позади меня, вышла вперед. Я чувствовала, как она напряжена, но голос у нее был ровный и спокойный.

– Я долго училась, – сказала она. – И у меня были хорошие наставники.

– Эрвин, отшельник с восточного склона, – кивнул Версей. – Я его знаю. Угрюмый старик, но гениальный маг. Если вы его ученица, это многое объясняет. – Он улыбнулся – легкой, едва заметной улыбкой, которая не затронула его глаз. – Добро пожаловать в отряд. Надеюсь, мы сработаемся.

– Я тоже надеюсь, – ответила Ида.

Мейрой, который все это время возился со своими деталями, вдруг вскочил с лавки и подбежал к нам. При ближайшем рассмотрении он оказался еще более чумазым, чем я думала: по его лбу тянулась полоса сажи, а под ногтями чернело машинное масло. Но его улыбка была такой широкой и искренней, что на него трудно было сердиться.

– Итак, – сказал Торн, – теперь, когда вы друг друга знаете, перейдем к делу.

Он подошел к стене, на которой висела большая карта местности. Карта была старая, пожелтевшая, с потрепанными краями, но очень подробная. Я узнала нашу деревню, город, гарнизон, реки, леса. А выше – горы. Беспредельные горы, уходящие за край карты, словно нарисовавший их картограф в какой-то момент просто отчаялся и оставил остальное белой пустотой. Выше известного. Выше того, куда добирались люди.

– Вот здесь, – Торн указал на участок карты, обведенный красным, – находится территория, которую мы называем Верхним пределом. Это примерно три дня пути вверх от Старого Карьера. Выше – неизвестность. Мы знаем, что там есть муравьиные города, драконьи гнезда, места обитания перепончатых змей и горгулий. Знаем, что там водятся демоны – и довольно крупные. Знаем, что иногда оттуда падают камни. Но мы не знаем главного: что находится еще выше. И не угрожает ли нам оттуда какая-то опасность.

– Почему именно сейчас? – спросил Версей, и я заметила, что его монетка перестала вертеться. – Мы десятилетиями не лезли ни наверх ни вниз дальше известных маршрутов. Что изменилось?

Торн помолчал. Потом ответил:

– Снизу угрозы для нас минимальны. А сверху – сами знаете. То обвал, то провал, то речка бурно польется… Три месяца назад наша наблюдательная станция на пике Коготь зафиксировала странную активность. Колебания магического фона. Порождения нечисти стали появляться чаще.

– То есть, – медленно произнес Версей, – вы предполагаете, что источник проблем находится выше, в неизведанных областях.

– Именно. Король хочет, чтобы мы разведали обстановку. Узнали, что там происходит. И, если возможно, устранили угрозу до того, как она спустится к нам.

– Шесть совершенно разных человек, – проворчал Гор из своего угла. – Против неизвестно чего. Отличный план. Просто замечательный.

– Семь, – поправил Торн. – Я иду с вами.

В комнате повисла тишина. Даже Гор, казалось, удивился. Первый Воин лично возглавит разведку – это означало, что дело действительно серьезное.

– Наша задача, – продолжал Торн, обращаясь ко всем нам, – разведать территорию выше Верхнего предела. Составить карту, по возможности вступить в контакт с местными разумными существами. Всех опасных существ устранить.

Я кивнула.

– Ида – маг. Мейрой поможет вам всякими техническими штуками, также может обработать раны и лечить. Гор и Береника – лучшие воины королевства.

На этом признании мое лицо расплылось в улыбке.

– Я первый раз такое слышу про какую-то Беренику, - запротестовал Гор.

– Версей – продолжал Торн – отвечает за сбор и анализ информации.

– А вы? – не задумываясь я сморозила глупость

– А без меня – вы просто кучка ругающихся друг с другом воинов.

Мы с Гором сверкнули друг на друга соперничающими взглядами

Что поделать, если он мне сразу не понравился, а я – ему.

– Есть вопросы? – Пытливо спросил Торн.

– Мы возьмем мулов? – лениво протянула слова я, уже находясь в раздумьях, как это все осуществить.

– Хороший вопрос, – отметил Торн. Мулы идут вверх по тропинкам, которые проложены в виде серпантина. Это сэкономило бы нам силы, но, боюсь, сейчас главное для нас – время. Думаю, сами мы залезем наверх быстрее.

– Прошу прощения, – поднял руку Мейрой. Все обратили взгляд на него. – Вы сказали, мы кучка ругаюшихся воинов. Я просто уточнить. Я не собираюсь ни с кем ругаться. Особенно с новенькими. Ида маленькая и хрупкая, ее надо оберегать. А Береника…

Все начали ждать, что же он такое сморозит про меня.

– А Береника, – самое прекрасное создание в жизни, какое я только видел.

Все заулыбались, а я покраснела. Этого я не ожидала.

– Да, эти идеальные суставы, действующие как рычаги, – продолжал он, перейдя на какой-то бред, – Эти большие мускулы в идеальном балансе и чтобы носить собственное тело и чтобы достаточно резво двигаться…

– Все, все, Мейрой, – заговорил Торн, – мы поняли, Береника для тебя, – технически совершенная биологическая машина.

– Ну, я не совсем это имел в виду… – замялся Мейрой.

Я вздохнула и закатила глаза. Забрав у него со стола моток добротной веревки, я перекинула его на плечо.

– Ты все равно не унесешь, а нам вверх лезть, – пояснила я. Когда мы идем? – взглянула я на Торна.

Торн посмотрел на меня, и в его желтых глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение от признания лидерства.

– Через три дня. Времени мало, но экипироваться нужно как следует. Мейрой, на тебе – подготовка снаряжения для всей группы. Версей – собери все доступные сведения о том, что видели пастухи и охотники в высоких горах за последний год. Гор – проверь оружие и припасы. Ида – заготовь боевые печати, не меньше двух дюжин. Береника – ты лучше всех знаешь горы. Составь предварительный маршрут, по которому мы пойдем.