Мы ослабили тросы. Дракон поднялся, отряхнулся, как огромный пес, и начал меняться. Это было не похоже на превращение демонов – никакого дыма, никакого марева. Чешуя втягивалась в кожу плавно, как вода в песок. Кости перестраивались с тихим хрустом. Крылья уменьшались, складывались и исчезали за плечами. Через минуту перед нами стоял человек.

Он был высок – почти как я. Лет тридцати пяти на вид. Широкие плечи, сильные руки. На нем магически появилась одежда. Теперь он был в простой тунике из грубой ткани и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы темно-русые, коротко остриженные. Лицо обветренное, с резкими чертами: прямой нос, глубоко посаженные глаза, твердый подбородок, покрытый короткой щетиной. Глаза – те же золотые, с вертикальными зрачками, которые постепенно округлялись, становясь почти человеческими.

– Меня зовут А́рден, – сказал он. Голос стал обычным, без потустороннего отзвука. – Я живу в этих горах уже тридцать лет. Не один.

Он повернулся и свистнул – коротко, мелодично. Из-за скалы, где мы раньше не заметили входа в пещеру, появился мальчик. Лет десяти на вид, худенький, с темными взъерошенными волосами. Одет так же просто – в тунику и штаны, босой. Он подбежал к Ардену и прижался к его боку, настороженно глядя на нас.

– Это мой сын, – сказал Арден, кладя руку мальчику на плечо. – Его зовут Рин. Он наполовину дракон, как и Киллиан. Его мать была человеком. Она умерла при родах. С тех пор мы живем здесь вдвоем.

Мальчик поднял глаза на отца, потом на нас. Его глаза были золотыми, как у Ардена, но светлее – цвета меда на солнце. Он ничего не сказал, только крепче вцепился в отцовскую тунику.

– У Киллиана есть мать, – Сказала я. Она живет здесь, в горах, одна. Она ждет его уже четыре года. Почему он не возвращается?

Арден усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

– Ты думаешь, это так просто? – Он посмотрел на меня в упор. – Представь, что я сейчас спущусь в ваш город. Огромный дракон. Или даже в человеческом облике – но люди узнают, кто я. Что будет? Половина народа разбежится в ужасе. Вторая половина начнет охотиться на меня. Кто-то захочет мою чешую. Кто-то – мою кровь для магических ритуалов. Кто-то просто убьет из страха. Я знаю, о чем говорю. Так уже было.

Он помолчал, глядя на горы.

– Отец Киллиана, Бриз, ушел к людям когда-то. Он полюбил Мелисандру. И чем это кончилось? Он исчез. То ли погиб, то ли вынужден был бежать, то ли прячется до сих пор. Киллиан видел это. Он знает, что люди делают с драконами. Поэтому он и написал матери «не ищи». Не потому, что не любит ее. А потому, что боится за нее. Если люди узнают, что ее сын – дракон, ее уничтожат вместе с ним.

– Она живет в изгнании, одна с несколькими слугами, – сообщила я, – на недоступном людям плато. У нее только змеи. Никто не придет к ней с охотой. Киллиан может навещать ее спокойно.

Арден долго смотрел на меня. Потом перевел взгляд на сына. Мальчик все еще жался к нему.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Я знаю. Мы были у нее, поднялись с тросами и специальным оборудованием. Ее жители не будут так же готовиться, чтобы просто посмотреть как живет уступившая власть королева. Она показала нам свой дом. Там нет никого, кроме служанок. Она разводит перепончатых змей и ждет сына. Четыре года ждет.

Арден молчал. Потом медленно кивнул.

– Я передам Киллиану, если встречу его. Его мать поступила очень мудро, став отшельницей, раз она догадалась кто такой Бриз и кем стал сын, повзрослев. При таких условиях, может быть, он и решится ее навестить. Ведь он явно скучает. Но если он не решится – это будет его выбор.

– Передай, – сказала я. – И еще передай, что у него будут союзники. Мы не все такие, как те, кто охотится на драконов.

– Я вижу. – Арден чуть улыбнулся. – Вы связали меня, но не убили. Это уже кое-что.

Он снова свистнул, на этот раз иначе. Из пещеры вышли еще двое – женщина и ребенок. Женщина была человеком – худая, бледная, с усталыми глазами. Мальчик лет десяти, темноволосый, с такими же золотыми глазами, как у Ардена и Рина.

– Это еще члены моей семьи, – сказал Арден. – Моя жена и мой младший сын.

– Мы идем наверх, чтобы закрыть крупные демонские порталы, – сказала я. – Муравьи сказали нам, что они разрушают гору. Если мы закроем их, здесь станет безопаснее. Для всех.

Арден посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

– Тогда идите. Я не буду вас задерживать. И передайте Мелисандре, если увидите ее снова, что ее сын жив. Это все, что я могу сказать.

– Мы передадим.

Мы попрощались и двинулись дальше. У выхода из ущелья я обернулась. Арден стоял на том же месте, держа сына за руку, и смотрел нам вслед. За его спиной, в полумраке пещеры, пряталась его семья – люди и драконы, живущие вместе, скрывающиеся от мира, который не хочет их понять.

– Как думаешь, он передаст Киллиану? – спросила Ида, шагая рядом.

– Думаю, да. Он похож на того, кто держит слово.

Мы шли вверх. Дорога становилась все круче, а воздух – все холоднее.

Глава 11. Починка арбалета

После встречи с драконом отряд шел молча. Каждый думал о своем. Я – о Мелисандре и ее изумрудном сыне. Ида – наверное, о Долионе. Гор – о чем-то мрачном, как всегда. Торн – о маршруте. Версей крутил монетку и поглядывал по сторонам. Золотистое, как чешуя Ардена солнце, закатывалось за край горы и мы, не успев даже найти что-либо кроме маленькой поляны с травой, прыгающими кроликами и муравьиными выходами на это «пастбище», расположились на ночлег.

Утром, заранее про себя извинившись перед муравьями, позавтракав одним из их кроликов, мы продолжили путь как ни в чем не бывало. Муравьев, впрочем, было не видно, так что и разрешения было спрашивать не у кого.

Мейрой, как обычно, спотыкался на ровном месте и ронял из карманов инструменты.

К полудню мы вышли на относительно ровное плато, усеянное мелкими камнями и редкими пучками горной травы. Торн объявил привал. Все разбрелись по своим делам: Гор сел точить меч, Версей устроился на валуне с картой, Ида проверяла печати. Я сняла рюкзак и потянулась, разминая затекшие плечи.

– Береника! – позвал Мейрой.

Он сидел на корточках, разложив перед собой какой-то хитрый механизм. Его очки съехали на кончик носа, волосы торчали во все стороны, а руки были перепачканы машинным маслом.

– Чего тебе?

– Помоги! Мне нужны твои руки. – Он помахал мне ладонью, приглашая подойти. – Я тут придумал кое-что. Мне нужно усовершенствовать ловчий арбалет. Он подходил под людей и зверей, но увидев, что он бесполезен на драконе, я понял, что надо его улучшить.

Я подошла и села рядом. Перед ним на плоском камне лежали три небольших рунных камня – плоских, отполированных, с вырезанными на них знаками. Рядом валялись мотки тонкой, но прочной веревки, крючки и какой-то металлический стержень.

– Вот эти камни, – объяснил он, – нужно держать вместе, пока я привязываю к ним сеть. У них руны активации, они должны соприкасаться, иначе заряд уйдет раньше времени. А у меня только две руки. Одной я держу камни, второй вяжу узлы, а третьей… третьей у меня нет.

– И поэтому тебе нужна я.

– Именно! Ты гениальна, Береника. Я всегда это говорил.

– Ты говорил, что «у меня идеальные суставы как рычаги и мускулы чтобы держать баланс».

– Ну и это тоже! – Он широко улыбнулся.

Я взяла камни. Они были теплыми на ощупь – руны слабо пульсировали, значит, заряжены. Я свела их вместе, как велел Мейрой, и он принялся за работу. Его пальцы двигались быстро и ловко: он обматывал камни веревкой, завязывал хитрые узлы, крепил крючки.

Некоторое время мы работали молча. Я держала камни, он вязал. Солнце припекало, ветер шелестел травой. Было почти мирно.

– Знаешь, – сказал вдруг Мейрой, не поднимая головы, – я тут вспомнил кое-что. Из детства. Как мы с соседскими мальчишками сделали катапульту. Маленькую, для камней. Мы целились в бочку за кузницей. А я рассчитал угол неправильно, и камень полетел в окно старосты. Он как раз пил чай. Стекло вдребезги, чай на бороду, визгу было на всю улицу.

– И что? – спросила я.

– Отец меня выпорол. Но перед этим он сказал: «Если уж делаешь катапульту, рассчитывай траекторию как следует, а не на глазок». И я потом три дня пересчитывал. Оказалось, я ошибся всего на полградуса.

– А я думала, это Зигги на нашей улице был самым большим хулиганом. Оказывается, это ты…

Мейрой жутко засмущался.

– Ну да. Но кроме того случая я редко выходил. – Он затянул последний узел. – И учился дома.

– Вот-вот, я тебя почти не помню. Даже не узнала в гарнизоне.

– А у тебя? Какие шалости были в детстве? – Спросил он. Ох, это он зря, у него времени не хватит меня слушать.

Я с увлечением начала рассказывать про хулиганов, про Хрома и его штаны.

– Хром – это, который Иду задирал?

– Ну да. Он после этого неделю меня за три улицы обходил. А его дружки до сих пор при виде меня хватаются за ремни.

Мейрой засмеялся – тихо, но искренне.

– Я бы тоже хватался. Ты внушительная.

– Я знаю.

Он закончил с узлами и откинулся назад, любуясь своей работой. Потом посмотрел на меня. Его глаза за стеклами очков стали серьезными.

– Знаешь, Береника, – сказал он тихо, – я тут подумал. Если бы те мальчишки в детстве не дразнили тебя, не обзывали Гром-бабой, не пытались задирать… твое доверие было бы легче завоевать.

Я моргнула.

– Ты это о чем?

– О том, что ты все время настороже. Ты привыкла, что от людей можно ждать подвоха. Что тебя не примут такой, какая ты есть. Что нужно защищаться. Драться. Доказывать. – Он помолчал. – А если бы тебя с детства любили и принимали – ты была бы другой. Может, не такой сильной. Но, может, более счастливой.

Я не нашлась что ответить. Он попал в точку. В самую суть. Я действительно всегда была настороже. Всегда ждала удара. Даже сейчас, с отрядом, даже с ним.

– Может быть, – сказала я наконец. – Но что выросло, то выросло.

– Да. Но я все равно буду пытаться завоевать твое доверие. Даже если это трудно. – Он улыбнулся. – Я упрямый.

– Я заметила.

Он протянул руку и осторожно забрал у меня камни – теперь они были надежно закреплены в сети. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Я не отдернула руку.

– Готово, – сказал он. – Теперь у нас есть ловчая сеть. Если попадется демон, горгулья или еще один дракон – выпутается не сразу.

– Хорошая работа.

– Спасибо. И спасибо, что помогла.

***

К вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам, мы услышали знакомый свист. Я подняла голову. Со стороны дома Мелисандры летела перепончатая змея – крупная, с ярко-алой полосой вдоль хребта. На ее спине, в легком седле, сидела королева.

Змея мягко приземлилась на плато, сложила перепонки и зашипела, оглядывая нас золотыми глазами. Мелисандра спрыгнула на камень, легко, как девушка. Сегодня она выглядела иначе. Лицо ее светилось. Глаза, еще недавно полные печали, сияли. Она улыбалась – широко, открыто, и от этой улыбки ее лицо помолодело на десять лет.

– Я нашла вас! – выдохнула она. – Я боялась, что вы поднялись слишком высоко и змея откажется лететь выше их любимых тепловых потоков!

– Госпожа Мелисандра, – Торн выступил вперед. – Что случилось?

– Случилось! – Она засмеялась, и смех этот был похож на звон горного ручья. – Сын вернулся. Киллиан вернулся!

Мы переглянулись. Ида прижала ладонь ко рту. Гор широко улыбнулся – впервые за долгое время. Мейрой издал радостный вопль.

– Когда? – спросила я.

– Сегодня ночью. – Она прижала руки к груди. – Я сидела у окна, смотрела на горы, как всегда. И вдруг он появился. Просто спустился с неба. Мой мальчик. Мой Киллиан. Он сказал, что встретил дракона по имени Арден и что вы передали ему мои слова. Что я жду. Что я не злюсь. И он пришел.

– Он жив, – тихо сказала Ида. – Здоров?

– Здоров. Повзрослел. Изменился. – Она на мгновение замялась. – Он рассказал мне правду. О своем отце. О себе. Я знаю, кто он теперь. Вернее, кто он всегда был. Но это неважно. Главное – он жив, и он со мной.

Она порылась в складках плаща и достала небольшой камень. Он был размером с голубиное яйцо, гладкий, полупрозрачный, с вкраплениями серебряных прожилок. Внутри него медленно пульсировал мягкий голубой свет.

– Это вам, – сказала она, протягивая камень Торну. – В благодарность. За то, что вы сделали для меня.

– Что это? – спросил Торн, беря камень.

– Камень прекращения магии. Очень редкий артефакт. Я нашла его много лет назад, когда искала мужа. Он может временно лишить мага силы. Или закрыть портал. Арден через Киллиана передал мне, какую причину разрушения горы вы подозреваете. Этот артефакт может помочь.

– Он закроет устойчивые порталы демонов? – переспросила Ида. – Вы уверены?

– Один портал. Если их там много – вам придется придумать что-то еще…

Торн взвесил камень на ладони. Потом спрятал его в поясную сумку и поклонился королеве.

– Благодарю, госпожа. Вы даже не представляете, как это важно для нас.

– Представляю. – Она улыбнулась. – Именно поэтому я и прилетела. Знала, что вам это пригодится.

Она обняла меня – неожиданно, но крепко. Я стояла, не зная, куда деть руки, потом все-таки обняла ее в ответ.

– Спасибо тебе, Береника, – прошептала она. – Ты обещала, что найдешь его или узнаешь, что с ним. И ты сдержала слово.

– Я не нашла его, – возразила я. – Он сам нашелся.

– Но ты передала ему мои слова. Через дракона. Этого было достаточно.

Она отстранилась, вытерла слезы и вскочила обратно в седло. Змея расправила перепонки и взмыла в воздух. Через минуту они исчезли в облаках, и только далекий свист напоминал о том, что королева была здесь.

– Ну вот, – сказала я. – А мы боялись, что он не вернется.

– Любовь творит чудеса, – сказал Мейрой и посмотрел на меня.

Я отвела глаза.

– До заката еще час, – сказал Торн, пряча камень. – Выдвигаемся. Нужно подняться как можно выше.