Георгий Жуков родился в деревне Стрелковка Малоярославского уезда. В книге «Воспоминания и размышления» будущий маршал писал: «Призывался я в своем уездном городе Малоярославце Калужской губернии 7 августа 1915 года. Первая мировая война уже была в полном разгаре. Меня отобрали в кавалерию, и я был очень рад, что придется служить в коннице. Я всегда восхищался этим романтическим родом войск…»

После обучения на кавалерийского унтер-офицера Георгий был откомандирован в Новгородский драгунский полк.

«…Нас высадили в районе Каменец-Подольска… Когда разгрузка подходила к концу, раздался сигнал воздушной тревоги. Все быстро укрылись, кто где мог. Самолет-разведчик противника покружился над нами и ушел на запад, сбросив несколько небольших бомб. Был убит солдат и ранено пять лошадей.

Это было наше первое боевое крещение. Из района выгрузки все пополнение походным порядком было направлено на реку Днестр, где в это время наша дивизия стояла в резерве Юго-Западного фронта…»

В боях унтер-офицер Георгий Жуков проявил смекалку и смелость и был награжден Георгиевским крестом 4-й степени «за захват немецкого офицера».

«…В октябре 1916 года мне не повезло: находясь вместе с товарищами в разведке на подступах к Сайе-Реген в головном дозоре, мы напоролись на мину и подорвались. Двоих тяжело ранило, а меня выбросило из седла взрывной волной. Очнулся я только через сутки в госпитале. Вследствие тяжелой контузии меня эвакуировали в Харьков…»

После тяжелой контузии и вследствие частичной потери слуха он был направлен в запасный кавалерийский полк. Вскоре Георгий Жуков был награжден и вторым Георгиевским крестом.

Первые успехи Жукова как полководца свершились в 1939 году. В мае японцы при поддержке танков, артиллерии и авиации перешли в наступление в районе реки Халхин-Гол в Монголии. Однако первый японский порыв был остановлен. В июле они предприняли второе крупное наступление. Им удалось захватить часть монгольской территории на правом берегу реки Халхин-Гол.

Советское командование назначило командующим общей группировкой Г. М. Штерна, командиром 57-го особого корпуса – Г. К. Жукова (по предложению А. М. Василевского).

Новый командир 57-го корпуса сразу же отменил приказ высшего по званию и командированного из Москвы командарма Г. И. Кулика отводить войска за реку Халхин-Гол, о чем сразу же доложил наркому обороны Ворошилову.

В августе 1939 года советские и монгольские войска совместно нанесли сокрушительное поражение противнику и полностью освободили Монголию. Потери японцев были огромны: шестьдесят тысяч убитых, раненых и пленных, а также шестьсот самолетов.

В 1940 году Г. К. Жуков был назначен командующим Южным фронтом. В конце июня на советско-румынской границе было развернуто двадцать пехотных, три кавалерийские дивизии и две горнопехотные бригады. Советское правительство выдвинуло Румынии требование вывести войска из Молдавии (Бессарабии), захваченной в 1918 году. Румынское правительство после многочисленных консультаций с Германией, Италией и союзниками по Балканской Антанте согласилось на ультиматум СССР. 4 июля на Соборной площади Кишинева состоялся парад советских войск, который принимал командующий Юго-Западным фронтом Г. К. Жуков.

Генеральный штаб Красной армии Георгий Константинович возглавил 19 января 1941 года. Начальник Генштаба Г. К. Жуков и нарком обороны Тимошенко составили «план стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками», который предусматривал удар через территорию Южной Польши, с дальнейшим наступлением на Берлин. План не был реализован. Обстоятельства сложились иначе.

Вечером 21 июня начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант Пуркаев доложил Жукову, что перебежчик сообщил о выдвижении немецких войск в исходные районы для наступления.

«Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.

– Приезжайте с наркомом минут через 45 в Кремль, – сказал И. В. Сталин.

Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы поехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.

И. В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.

– А не подбросили ли немецкие генералы этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт? – спросил он.

– Нет, – ответил С. К. Тимошенко. – Считаем, что перебежчик говорит правду…

– Надо немедленно дать директиву войскам о приведении всех войск приграничных округов в полную боевую готовность, – сказал нарком».

Сталин ответил, что такую директиву давать преждевременно, надеясь на то, что удастся уладить миром. «Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может начаться с провокационных действий немецких частей. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений».

Был составлен новый проект. Сталин внес поправки и передал наркому для подписи. «Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Копия: Народному комиссару Военно-Морского Флота.

1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.

3. Приказываю:

а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточено и замаскировано;

г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов…»

С этой директивой Н. Ф. Ватутин выехал в Генеральный штаб. Директива была передана в приграничные округа в ноль часов тридцать минут 22 июня 1941 года.

Первые недели войны были для Красной армии катастрофическими. Связь с некоторыми соединениями была утеряна, а сами войска начали отступление. Предполагаемое наступление Красной армии ограничилось серией контрударов, которые не привели к ожидаемым результатам.

Войска Юго-Западного фронта, где Жуков с 23 июня находился в качестве представителя Верховного главнокомандующего Сталина, не смогли окружить и уничтожить наступающие группировки противника, как предполагалось предвоенными планами. Удалось лишь на время замедлить продвижение немецких войск, используя перевес в бронетехнике. В сражении у Дубно Красная армия потерпела тактическое поражение и утратила значительную часть военной техники.

29 июля после доклада в Кремле Г. К. Жуков был отстранен от должности начальника Генерального штаба и назначен командующим Резервным фронтом для организации контрудара под Ельней.

Камнем преткновения стало предложение о сдаче Киева. Жуков считал, что, исходя из сложившейся военно-стратегической обстановки, город нужно оставить ради сохранения войск. Сталин как руководитель страны требовал защищать столицу Советской Украины.

В результате случилась перестановка, принесшая пользу делу. Лучший войсковой полководец был направлен руководить войсками, а лучший штабной полководец Б. М. Шапошников назначен начальником Генерального штаба.

«Сборы на фронт были недолгими, – вспоминает Жуков. – Вскоре в Генштаб прибыл Б. М. Шапошников. После сдачи ему обязанностей начальника Генерального штаба я выехал в район Гжатска, где располагался штаб Резервного фронта. Здесь только что закончилось укомплектование армий и составлялся расчет дополнительных средств для фронта».

На следующий день Жуков уже проводил рекогносцировку: «Побывали на переднем крае обороны, обсудили обстановку с командирами частей и соединений. В результате убедились, что немецкие войска укрепились хорошо и, видимо, будут драться крепко. На переднем крае своей обороны и в глубине они закопали в землю танки, штурмовые и артиллерийские орудия и таким путем превратили Ельнинский выступ в своеобразный укрепленный район».

В середине августа войска Резервного фронта перешли в наступление. Враг отчаянно сопротивлялся. Преодолевая сопротивление части, 100-й дивизии вклинились в оборону врага и вышли ему в тыл. Утром 6 сентября наши войска вошли в Ельню.

Анализируя прошедшие сражения, Г. К. Жуков писал: «Организация и успешное проведение наступательной операции по ликвидации Ельнинского выступа, всесторонне сложная работа в должности начальника Генерального штаба в первые пять недель войны дали мне много полезного для командной деятельности оперативно-стратегического масштаба и понимания различных способов проведения операций.

Далее он пишет, что в борьбе побеждает тот, кто лучше подготовил вверенные ему войска в политико-моральном отношении, кто сумел более четко довести до сознания войск цель войны и предстоящей операции и поднять боевой дух войск, кто стремится к боевой доблести, кто не боится драться в неблагоприятных условиях, кто верит в своих подчиненных.

«Пожалуй, одно из самых важных условий успеха проведения боя или операции – своевременное выявление слабых сторон войск и командования противника».

Жуков сделал для себя важный вывод: «Из опроса пленных стало очевидным, что немецкое командование и войска действуют сугубо по шаблону, без творческой инициативы, лишь слепо выполняя приказ. Поэтому, как только менялась обстановка, немцы терялись, проявляли себя крайне пассивно, ожидая приказа высшего начальника, который в создавшейся боевой обстановке не всегда мог быть своевременно получен.

Лично наблюдая за ходом боя и действиями войск, убедился, что там, где наши войска не просто оборонялись, а при первой возможности днем и ночью контратаковали противника, они почти всегда имели успех, особенно ночью. В ночных условиях немцы действовали крайне неуверенно и, я бы сказал, плохо».

В то же время, анализируя действия наших войск Жуков, сделал вывод, что чаще всего неудачи постигали тех командующих, которые лично не бывали на местности, где предстояло действовать войскам, а ограничивались изучением ее по карте и отдачей письменных приказов. «Большое значение для одержания победы в любом масштабе имеют хорошо отработанные на местности (или в крайнем случае на ящике с песком) взаимодействия всех видов и родов войск как в оперативных объединениях, так и в тактических соединениях».

Опыт августовских боев под Ельней был всесторонне изучен и передан командованию всех степеней.

11 сентября Г. К. Жуков был назначен командующим Ленинградским фронтом. «…Обстановка требовала предпринять самые энергичные и решительные действия. Надо было при малейшей возможности днем и ночью контратаковать врага, изматывать и наносить ему потери в живой силе и боевой технике, срывать его наступательные операции… 11 сентября начальником штаба фронта был назначен генерал М. С. Хозин, а 14 сентября Военный совет фронта назначил генерала И. И. Федюнинского командующим 42-й армией».

Меры по стабилизации положения под Ленинградом приходилось осуществлять в очень сложной обстановке. Враг продолжал усиливать свой нажим, особенно на пулковском направлении.

Жуков в приказе военным советам армий потребовал расстреливать командиров, политработников и бойцов, оставивших рубеж обороны.

В результате упорных оборонительных боев и активных контратакующих действий наших войск враг был остановлен на подступах к Ленинграду.

«Утром 14 сентября, после короткой мощной артподготовки, 10-я стрелковая дивизия совместно с частями соседних соединений и при поддержке авиации нанесла стремительный удар по врагу. В результате напряженного боя оборона была восстановлена. Понеся большие потери, противник оставил ранее захваченные Сосновку и Финское Койрово».

Первая попытка прорыва блокады Ленинграда на демянском участке в сентябре оказалась неудачной. Линия обороны стабилизировалась.

К 7 октября 1941 года все пути на Москву, по существу, были открыты. Ставка решила перевести Резервный фронт в состав Западного и назначить его командующим Г. К. Жукова. Сюда были направлены создаваемые резервные части.

В эти дни Жукову позвонил Сталин и спросил: «Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас об этом с болью в душе. Говорите честно, как коммунист.

– Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не менее двух армий и хотя бы двести танков.

– Это неплохо, что у вас такая уверенность. Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить две резервные армии, которые вы просите. Они будут готовы в конце ноября. Танков пока у нас нет.

Через полчаса мы договорились с А. М. Василевским о том, что Западному фронту будут переданы 1-я ударная и 10-я армии, а также все соединения 20-й армии. Формируемая 1-я ударная армия должна быть сосредоточена в районе Яхромы».

12 октября немцы захватили Калугу, затем Калинин (Тверь), Можайск и Малоярославец. В ноябре наступление продолжилось.

В состав Западного фронта были переданы 1-я ударная армия и 20-я армия, которые прикрыли разрыв между нашими армиями. Введение свежих резервов позволило остановить противника на ближних подступах к столице. На некоторых участках германские войска приблизились на расстояние шестидесяти километров.

1 декабря 4-я немецкая армия попыталась прорваться к Москве вдоль Минского и Киевского шоссе. Но попытка прорыва на Кубинку и Звенигород была отражена.

Обещание Жукова отстоять Москву было выполнено.

5 декабря началось контрнаступление. К 7 января 1941 года советские войска Западного (командующий Г. К. Жуков), Калининского (командующий И. С. Конев) и Юго-Западного (командующий С. К. Тимошенко) фронтов отбросили противника на 80–250 километров. Угроза Москве была устранена.

Отвечая будущим исказителям истории, ищущим оправдания разгрому немецких войск под Москвой, Г. К. Жуков утверждал: «Нет! Не дождь и снег остановили фашистские войска под Москвой. Более чем миллионная группировка отборных гитлеровских войск разбилась о железную стойкость, мужество и героизм советских войск, за спиной которых был их народ, столица, Родина».

Весной 1942 года Г. К. Жуков в должности командующего Западным фронтом участвовал в операциях под Вязьмой и Ржевом. Наступление войск Западного фронта во взаимодействии с 11-м кавалерийским корпусом Калининского фронта успеха не имело. В итоге кавкорпус и высаженный десант оказались в глубоком немецком тылу, где до конца июня 1942 года совместно с партизанами вели упорные бои.

В конце марта – начале апреля войска Калининского и Западного фронтов предприняли еще одну попытку разгромить ржевскую и вяземскую группировки и соединиться с войсками, действовавшими в тылу противника, но опять без успеха. 20 апреля войска получили приказ о переходе к обороне на рубеже Ржев, Гжатск, Киров, Жиздра.

26 августа 1942 года Г. К. Жуков был назначен заместителем Верховного главнокомандующего СССР и одновременно первым заместителем народного комиссара обороны СССР.

Во время Сталинградской битвы наиболее боеспособные армии вермахта (6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота) увязли в уличных боях и были не в состоянии завершить операцию. После решения о контрнаступлении Жуков и Василевский были направлены на Сталинградский фронт представителями Ставки.

Контрнаступление завершилось окружением большой группировки германо-итальяно-румынских войск. Сталинградская битва завершилась разгромом наиболее боеспособной части вермахта.

В дальнейшем Г. К. Жуков в качестве представителя Ставки координировал действия войск в решающих сражениях войны: в операции Волховского фронта «Искра» при прорыве Ленинградской блокады, в Курском сражении, при освобождении Украины.

4 ноября 1943 года Киев был освобожден. «В 9 часов утра, – писал Г. К. Жуков, – вместе с Военным советом фронта мы прибыли в Киев, куда уже стекались толпы измученных жителей города, прятавшихся в окрестностях от зверской расправы фашистов. Наши машины обступили со всех сторон.

Большинство людей выглядели крайне истощенными. Но как светились глаза киевлян, увидевших не в мечте, а наяву своих освободителей, родных советских воинов! Многие плакали от радости, каждый хотел что-то рассказать о давно наболевшем, выстраданном…

Проезжая по хорошо знакомому мне Крещатику, когда-то красивейшему проспекту города, я ничего не мог узнать: кругом были сплошные развалины. Так выглядел наш древний Киев после ухода гитлеровцев».

Самый крупный бой между Красной армией и УПА произошел 21–25 апреля 1944 года возле урочища Гурбы Ровенской области. Сражению предшествовало нападение бандеровцев на штабную колонну генерала Н. Ф. Ватутина. Командующий фронтом направлялся в расположение 60-й армии. При въезде в село, как пишет Г. К. Жуков, «машины попали под обстрел диверсионной группы УПА. Н. Ф. Ватутин, выскочив из машины, вместе с офицерами вступил в перестрелку, во время которой был ранен в бедро». Через месяц он скончался в госпитале от заражения крови.

1-й Украинский фронт по распоряжению Сталина возглавил Георгий Константинович Жуков. Вскоре вся группировка УПА, принимавшая участие в нападении, была уничтожена.

В январе 1945 года войска 1-го Белорусского фронта, который в это время возглавлял Г. К. Жуков, перешли в наступление на Варшаву. В первый день операции наши армии продвинулись вперед на двенадцать километров. 15 января 1-я гвардейская танковая армия вышла к реке Пилица и освободила Радом.

Участники этих событий вспоминали, что на улицах польской столицы они увидели «только пепел и руины, покрытые снегом. Жители города были истощены и одеты почти в лохмотья. Из миллиона трехсот десяти тысяч человек довоенного населения теперь в Варшаве осталось только сто шестьдесят две тысячи. После неимоверно жестокого подавления Варшавского восстания в октябре 1944 г. немцы систематически уничтожали все исторические здания города».

Путь на Берлин нашим войскам преграждали две мощные оборонительные линии: на Одере и Зееловских высотах.

Висло-Одерскую операцию советских войск даже противник назвал выдающейся. Нацистский генерал Ф. Меллентин вынужден был признать: «Русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью. Было ясно, что их Верховное главнокомандование полностью овладело техникой организации наступления огромных армий… Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 г. Европа еще не знала ничего подобного со времени гибели Римской империи».

Теперь предстояло пройти Зееловские высоты.

В полосе 1-го Белорусского фронта началась мощная артиллерийская подготовка. В течение двадцати минут велся обстрел первой полосы немецкой обороны. С началом атаки огонь артиллерии был перенесен вглубь, а на участках прорыва были включены сто сорок зенитных прожекторов. Их свет затруднял обзор противнику и в то же время освещал дорогу наступающим войскам.

Первые полчаса после начала нашего наступления противник почти не вел огня. Его наблюдательные и командные пункты, а также огневые позиции были подавлены нашей артиллерией и авиацией. Первые два километра наши стрелковые части наступали за огневым валом успешно. Но когда путь преградили ручьи и каналы, танки и самоходные орудия начали отставать от пехоты.

К 12 часам дня бойцы 8-й гвардейской армии прорвали первые две позиции противника и подошли к третьей, которую с ходу захватить не смогли. Чуйков пишет: «Скаты Зееловских высот так круты, что наши танки и самоходки не могли на них взобраться и вынуждены были искать более пологие подъемы. Эти подъемы шли вдоль дорог на Зеелов, Фридерсдорф и Долгелин. Но здесь противник создал сильные опорные пункты обороны. Для подавления и захвата этих опорных пунктов требовался точный и сильный огонь орудий. Артиллерия должна была перейти на новые позиции, ближе к Зееловским высотам».

По всему фронту разгорелись напряженные бои.

Командующий фронтом маршал Жуков дополнительно ввел в сражение две танковые армии. На следующий день после тридцатиминутной мощной артиллерийской подготовки наступление продолжилось. Насыщенность огня была огромная. На каждом километре фронта действовало свыше двухсот стволов орудий и минометов.

К утру 18 апреля танковые и стрелковые соединения при поддержке авиации захватили вторую полосу Зееловских высот. После прорыва третьей оборонительной полосы путь на Берлин был открыт.

Стремительность и смелость наших воинов помогла сравнительно быстро преодолеть одерский рубеж. Главные силы 1-го Белорусского фронта, сломив сопротивление на Мезерицком укрепленном рубеже, вышли к реке и захватили плацдарм на западном берегу в районе Кюстрина (Костшин).

Удержав плацдарм, советские бойцы захватили новые. С них началось наступление наших ударных сил на столицу Германии.

Появление советских войск в семидесяти километрах от Берлина было полной неожиданностью для германского командования. Но оно сумело быстро организовать контрнаступление. «Противник, несмотря на большие потери, упорно лез вперед, – пишет командующий фронтом Г. К. Жуков. – Его танкам даже удалось прорваться в район огневых позиций нашей артиллерии и подавить часть батарей… Танки врага угрожали выйти в тыл отряда, и тогда едва ли можно было удержаться на захваченном рубеже. Дело дошло до того, что в батарее капитана Н. И. Кравцова осталось только одно противотанковое орудие. Его расчет под командованием старшего сержанта Н. А. Бельского вступил в единоборство с 8 танками противника. Весь боезапас орудия составляли тринадцать снарядов…

За мужество и доблесть, проявленные в этом бою, старший сержант Николай Бельский был удостоен ордена Красного Знамени. Награды получили и другие бойцы расчета».

Разрабатывая Берлинскую операцию, советское командование учитывало сложившуюся к тому времени политическую и стратегическую обстановку. Германское руководство надеялось, прекратив действия против союзников, создать крупную группировку против советских войск и остановить на подступах к столице Третьего рейха.

Замысел Берлинской операции созрел еще в ноябре 1944 года. Он предусматривал одновременный переход в наступление войск 1-го Белорусского (командующий маршал Г. К. Жуков) и 1-го Украинского фронтов (командующий маршал И. С. Конев). В него входила и армия Войска Польского. 2-го Белорусский фронт (командующий маршал К. К. Рокоссовский) в связи с предстоящей крупной перегруппировкой своих сил должен был начать наступление на четыре дня позже.

О предстоящем сражении Г. К. Жуков пишет: «В течение всей войны мне пришлось быть непосредственным участником многих крупных и важных наступательных операций, но предстоящая битва за Берлин была особой, ни с чем не сравнимой операцией. Войскам фронта нужно было прорывать сплошную эшелонированную зону мощных оборонительных рубежей, начиная от самого Одера и кончая сильно укрепленным Берлином. Предстояло разгромить на подступах к Берлину крупнейшую группировку немецко-фашистских войск и взять столицу фашистской Германии, за которую враг наверняка будет драться смертным боем».

Немецкое командование тоже тщательно готовилось к отражению советского наступления. От Одера до Берлина была построена глубокоэшелонированная оборона, а сам город был превращен в мощную оборонительную цитадель. Дивизии первой линии пополнялись личным составом и техникой, в оперативной глубине создавались сильные резервы. Подступы и сам город обороняли две группы армии «Висла» (генерал К. Штудент) и «Центр» (генерал-фельдмаршал Ф. Шернер). По ходу боев к ним добавилась 12-я армия генерала В. Венка, ранее занимавшая оборону на Западном фронте. В Берлине и близ него формировались батальоны фольксштурма. Нашим войскам противостояла группировка, составляющая миллион солдат, десять тысяч орудий и минометов, полторы тысячи танков и штурмовых орудий, три с половиной тысячи самолетов. В самом Берлине располагался двухсоттысячный гарнизон.

20 апреля дальнобойная артиллерия начала обстрел Берлина. Г. К. Жуков писал об этом: «Почти четыре года ждали этого исторического момента наши героические воины, прошедшие долгий путь от Москвы, Сталинграда, Ленинграда, Северного Кавказа, Курской дуги, Украины, Белоруссии, Прибалтики и других районов страны. И вот этот час, час окончательной расплаты с фашизмом, наступил. Трудно передать словами охватившее всех советских воинов волнение».

В этот же день поступило распоряжение командующего 1-м Украинским фронтом своим командармам: «Лично товарищам Рыбалко и Лелюшенко. Войска маршала Жукова в десяти километрах от восточной окраины Берлина… Приказываю обязательно сегодня ночью ворваться в Берлин… Исполнение донести. Конев».

В эти дни к Берлину прорывалась 12-я немецкая армия генерала Венка. Но все атаки противника были отражены, и Венк до Берлина не дошел.

Г. К. Жуков пишет, что с подходом к центральной части города сопротивление резко усилилось. Немцы использовали все преимущества, которые давали им перед наступающей стороной бои в своем городе. Многоэтажные здания, массивные стены и особенно бомбоубежища, связанные между собой подземными ходами. По этим путям немцы могли из одного квартала выходить в другой и даже появляться в тылу наших войск. «Все усилия, – пишет Жуков, – были направлены на то, чтобы не дать возможности противнику организовать оборону в новых опорных пунктах. Боевые порядки армий были эшелонированы в глубину. Днем наступали первым эшелоном, ночью вторым».

Наши войска несли большие потери, но рвались вперед. В центре города развернулись наиболее ожесточенные сражения.

Немецкое командование шло на все, лишь бы остановить продвижение наших солдат. В берлинском метро были потоплены немецкие раненые и мирные жители, чтобы наши бойцы не прорвались через подземку к Рейхсканцелярии.

Опять обратимся к воспоминаниям Г. К. Жукова: «Сражение в Берлине подошло к своему кульминационному моменту. Всем нам хотелось покончить с берлинской группировкой к 1 мая, чтобы порадовать наш народ. Но враг, хотя и был в агонии, все же продолжал драться, цепляясь за каждый дом, за каждый подвал, за каждый этаж и крышу.

Несмотря на это ожесточенное, но бессмысленное сопротивление, советские воины брали квартал за кварталом. Войска генералов В. И. Кузнецова, Н. Э. Берзарина, С. И. Богданова, М. Е. Катукова и В. И. Чуйкова все ближе продвигались к центру Берлина».

Всю ночь на 30 апреля шли ожесточенные бои на подступах к Рейхстагу. В 14 часов батальон старшего лейтенанта К. Я. Самсонова 171-й стрелковой дивизии, батальоны капитана С. А. Неустроева и майора В. И. Давыдова 150-й стрелковой дивизии ворвались в Рейхстаг.

Внутри здания продолжались бои за каждый этаж. 30 апреля бойцы группы лейтенанта А. П. Береста сержант М. А. Егоров и младший сержант М. В. Кантария водрузили Красное знамя над главным куполом Рейхстага.

С тех пор это знамя стало символом Победы!

Командующий 3-й ударной армией генерал Кузнецов, лично наблюдавший за историческим боем, позвонил маршалу Жукову и радостно сообщил: «На Рейхстаге реет наше Красное знамя! Ура, товарищ маршал!

– Дорогой Василий Иванович, сердечно поздравляю тебя и всех твоих солдат с замечательной победой. Этот исторический подвиг вверенных вам войск никогда не будет забыт советским народом».

В приказе Военного совета 1-й Белорусского фронта № 06 от 30 апреля 1945 года записано: «1. Район Рейхстага в городе Берлин обороняли отборные части СС. Для усиления обороны этого района противник в ночь на 28.4.45 г. выбросил на парашютах батальон морской пехоты. Противник в районе Рейхстага оказывал ожесточенное сопротивление нашим наступающим войскам, превратив каждое здание, лестницу, комнату, подвал в опорные пункты и очаги обороны. Бои внутри главного здания Рейхстага переходили в неоднократные рукопашные схватки».

1 мая оставшиеся в Рейхстаге гитлеровцы сдались. Только отдельные группы фашистов, засевшие в разных отсеках подвалов Рейхстага, продолжали сопротивляться до утра 2 мая.

Последний бой за имперскую канцелярию вели 301-я и 248-я стрелковые дивизии.

В 3 часа 50 минут 1 мая на командный пункт 8-я гвардейской армии был доставлен начальник генерального штаба германских сухопутных войск генерал пехоты Кребс. Он заявил, что уполномочен установить непосредственный контакт с Верховным Главнокомандованием Красной армии для переговоров о перемирии.

В 4 часа генерал В. И. Чуйков доложил Жукову о самоубийстве Гитлера. «Тут же соединившись с Москвой, я позвонил И. В. Сталину. Он был на даче. К телефону подошел начальник управления охраны генерал Власик, который сказал:

– Товарищ Сталин только что лег спать.

– Прошу разбудить его. Дело срочное и до утра ждать не может.

Очень скоро И. В. Сталин подошел к телефону. Я доложил о самоубийстве Гитлера, о появлении Кребса и решении поручить переговоры с ним генералу В. Д. Соколовскому и просил его указаний.

И. В. Сталин ответил:

– Доигрался подлец! Жаль, что не удалось взять его живым. Где труп Гитлера?

– По сообщению генерала Кребса, труп Гитлера сожжен на костре.

– Передайте Соколовскому, – сказал Верховный, – никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести. Если ничего не будет чрезвычайного, не звоните до утра, хочу немного отдохнуть перед парадом».

2 мая сдался в плен командир 56-го танкового корпуса генерал Вейдлинг. Вместе с ним сдались офицеры его штаба.

В приказе Верховного главнокомандующего говорилось: «Войска 1-го Белорусского фронта при содействии войск 1-го Украинского фронта после упорных уличных боев завершили разгром берлинской группы немецких войск и сегодня, 1 мая, полностью овладели столицей Германии городом Берлином – центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии».

3 мая командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Г. К. Жуков вместе с комендантом Берлина Н. Э. Берзариным прибыли в Рейхстаг. «Каждый шаг, каждый кусок земли, каждый камень здесь яснее всяких слов свидетельствовал, что на подступах к Имперской канцелярии и Рейхстагу, в самих этих зданиях борьба шла не на жизнь, а на смерть, – писал в своих воспоминаниях маршал Жуков. – Рейхстаг – это громаднейшее здание, стены которого артиллерией средних калибров не пробьешь… многие в тяжелых боях пали смертью храбрых».

На колоннах Рейхстага красовались имена наших воинов. Среди них появилось имя и прославленного маршала.

7 мая Жукову в Берлин позвонил И. В. Сталин и сообщил: «Сегодня в городе Реймсе немцы подписали акт безоговорочной капитуляции. Главную тяжесть войны, на своих плечах вынес советский народ, а не союзники, поэтому капитуляция должна быть подписана перед Верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции… Мы договорились с союзниками считать подписание акта в Реймсе предварительным протоколом капитуляции. Завтра в Берлин прибудут представители немецкого главного командования и представители Верховного командования союзных войск».

8 мая в Берлин прибыло командование союзников: маршал авиации Великобритании Артур В. Теддер, командующий стратегическими воздушными силами США генерал Карл Спаатс и главнокомандующий французской армией генерал Ж. Латр де Тассиньи. В пригороде Берлина Карлсхорсте и был подписан исторический документ.

В первые минуты 9 мая 1945 года на встрече союзного командования маршал Жуков произнес: «Мы, представители Верховного Главнокомандования Советских Вооруженных Сил и Верховного командования союзных войск, уполномочены правительствами стран антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования. Пригласите в зал представителей немецкого главного командования».

Немцам было предложено сесть за отдельный стол, который специально для них был поставлен недалеко от входа.

Жуков обратился к немецкой делегации: «Имеете ли вы на руках акт безоговорочной капитуляции Германии, изучили ли его и имеете ли полномочия подписать этот акт?

– Да, изучили и готовы подписать его, – ответил генерал-фельдмаршал Кейтель.

Это был далеко не тот надменный Кейтель, который принимал капитуляцию от побежденной Франции.

Дальнейшее Жуков описывает подробно: «Кейтель быстро поднялся, устремив на нас недобрый взгляд, а затем опустил глаза и, медленно взяв со столика фельдмаршальский жезл, неуверенным шагом направился к нашему столу. Монокль его упал и повис на шнурке. Лицо покрылось красными пятнами. Вместе с ним подошли к столу генерал-полковник Штумпф, адмирал флота фон Фридебург и немецкие офицеры, сопровождавшие их. Поправив монокль, Кейтель сел на край стула и слегка дрожавшей рукой подписал пять экземпляров акта. Тут же поставили подписи Штумпф и Фридебург.

Г.К. Жуков во время подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии. 1945 г.

После подписания акта Кейтель встал из-за стола, надел правую перчатку и вновь попытался блеснуть военной выправкой, но это у него не получилось, и он тихо отошел за свой стол.

В 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года подписание акта безоговорочной капитуляции Германии было закончено. Я предложил немецкой делегации покинуть зал».

Оставшись со своими боевыми друзьями, маршал Г. К. Жуков поздравил всех присутствовавших с долгожданной победой. «В зале поднялся невообразимый шум. Все друг друга поздравляли, жали руки. У многих на глазах были слезы радости. Меня окружили В. Д. Соколовский, М. С. Малинин, К. Ф. Телегин, Н. А. Антипенко, В. Я. Колпакчи, В. И. Кузнецов, С. И. Богданов, Н. Э. Берзарин, Ф. Е. Боков, П. А. Белов, А. В. Горбатов и другие.

– Дорогие друзья, нам с вами выпала великая честь. В заключительном сражении нам было оказано доверие народа, партии и правительства вести доблестные советские войска на штурм Берлина. Это доверие советские войска, в том числе и вы, возглавлявшие войска в сражениях за Берлин, с честью оправдали. Жаль, что многих нет среди нас. Как бы они порадовались долгожданной победе, за которую, не дрогнув, отдали свою жизнь.

Вспомнив близких друзей и боевых товарищей, которым не довелось дожить до этого радостного дня, эти люди, привыкшие без малейшего страха смотреть смерти в лицо, как ни крепились, не смогли сдержать слез».

Всю ночь праздновали победу с песнями и плясками. «Я тоже не удержался, – писал Жуков, – и, вспомнив свою юность, сплясал «русскую».

ПОБЕДА!!!

За несколько дней до парада Жукова вызвал к себе на дачу Верховный.

«Он спросил, не разучился ли я ездить на коне.

– Нет, не разучился, да и сейчас продолжаю упражняться в езде.

– Вот что, – сказал И. В. Сталин, – вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский.

Я ответил:

– Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать вам? Вы Верховный главнокомандующий, по праву и обязанности парад следует принимать вам.

И. В. Сталин сказал:

– Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе.

Прощаясь, он заметил, как мне показалось, не без намека:

– Советую принимать парад на белом коне, которого вам покажет Буденный».

Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, принимавший Парад Победы, вспоминал об этих торжественных минутах: «Без трех минут десять я был на коне у Спасских ворот.

Отчетливо слышу команду: «Парад, смирно!» Вслед за командой прокатился гул аплодисментов руководителям партии и правительства, появившимся на Мавзолее.

Часы отбивают 10:00. Что тут говорить, сердце билось учащенно. Но с выездом на Красную площадь, когда грянули мощные и торжественные звуки столь дорогой для каждой русской души мелодии «Славься!» Глинки, а затем сразу воцарилась абсолютная тишина, раздались четкие слова командующего парадом Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского, который, конечно, волновался не меньше моего. Его рапорт поглотил все мое внимание, и я стал спокоен.

Боевые знамена войск, под которыми был завершен разгром врага, опаленные войной мужественные лица воинов, их восторженно блестевшие глаза, новые мундиры, на которых сверкали боевые ордена и знаки отличия, создавали волнующую и незабываемую картину.

В эти минуты невидимо в строю стояли и верные сыны Родины, павшие в боях с жестоким врагом.

Во время объезда и приветствия войск я видел, как с козырьков фуражек струйками сбегала вода от дождя, но душевный подъем был настолько велик, что никто этого не замечал».

Об этом же пишет и маршал Жуков: «Ни с чем не сравнимым был момент, когда двести бойцов – ветеранов войны под барабанный бой бросили к подножию Мавзолея В. И. Ленина двести знамен немецко-фашистской армии».

Высшим военным орденом «Победа» были награждены: дважды Г. К. Жуков, А. М. Василевский, И. В. Сталин. Причем первые номера ордена были выставлены именно в такой последовательности.

В 1955 году Г. К. Жуков был назначен министром обороны СССР.

1957 года на пленуме ЦК КПСС вместе с председателем КГБ СССР он активно поддержал Н. С. Хрущева. Однако в том же году был освобожден от должности.

После отставки Хрущева маршала Жукова пригласили в Кремлевский дворец съездов на торжественное заседание, посвященное 20-летию Победы. Присутствующие в зале встретили его появление продолжительными аплодисментами и бурной овацией.

В 1969 году вышла в свет книга Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления», которая во многом стала определяющей в отношении к событиям и участникам Великой Отечественной войны.

Георгий Константинович Жуков скончался 18 июня 1974 года. Урна с прахом полководца захоронена в Кремлевской стене на Красной площади. Самый известный памятник Георгию Константиновичу Жукову, работы скульптора В. М. Клыкова, установлен в Москве на Манежной площади.