Море устраивало ей суд столько раз, что она и не сосчитает: захлопывало, как ракушку, раскатывало в пене и швыряло о скалы. Макани Миомио Хисока-О’Брайен давно привыкла к боли. Те синяки и ссадины, которые оставил ей Рэйнер Спаркс, не стоили жалоб — и уж точно были недостаточны, чтобы лишить её мужества.
Запив двумя таблетками тайленола пиво, сидя за кухонным столом и прижимая к левому запястью пакет со льдом — там было лёгкое растяжение, — она сказала:
— Всё равно бежать некуда.
Хотя Пого был на четыре года моложе Макани, его не раз и сбивало с доски, и плющило, и прокручивало в «стиральной машине» не хуже, чем любого сёрфера его возраста. Сидя напротив Макани и прижимая пакет со льдом к затылку, он сказал:
— Чего этот урод ждёт — что мы смотаемся в Канзас, забудем, что вообще есть океан, и спрячемся в подвале от торнадо?
— Это не про меня, — сказала она.
— И не про меня.
— Хотя в Канзасе нет ничего плохого.
— Дикий Билл Хикок был из Канзаса.
— Одно это уже оправдывает.
— Но Спаркс — здоровенный ублюдок.
— И невидимый.
— Должен же быть способ обойти это.
— Какой?
Лабрадор Боб, который сидел рядом с Макани, положив подбородок ей на колени, поднял голову и обнюхал тарелку, отставленную для него со стола. Там лежали кусочки ростбифа — награда за то, что он первым понял: Рэйнер Спаркс в доме.
Макани дала ему один кубик мяса, потом второй. Он издал тоненький просительный звук, и она сказала:
— Не надо заглатывать всё разом, сладкий. Учись смаковать, Бобби. Вся жизнь — в том, чтобы смаковать.
Пёс снова опустил большую чёрную голову и положил подбородок ей на бедро.
— Я не собираюсь менять имя, делать липовые документы и уезжать в Мексику, — сказала Макани.
Отхлебнув пива подольше, Пого сказал:
— А в Бахе-то есть убийственный сёрфинг. Вниз до Тодос-Сантоса и Скорпион-Бэй, да хоть до самого Масатлана.
— Ты тогда имя менять будешь?
— Да ни за что. Ничего нет проще, чем запомнить Пого.
— Мне нравится Пого.
— Мне нравится Макани.
— Я не только про имя.
— Я тоже не только про имя.
Они улыбнулись друг другу.
Боб поднял голову.
— Да и чёрт с ним, — сказала Макани. — Хочешь — заглатывай.
И поставила тарелку с ростбифом на пол.
— Это и есть Бобби, — сказал Пого. — Бобби у нас обжора.
— Кто мы, если мы — не мы? — сказала она.
— Тогда мы были бы никем.
— А я не никто, и ты не никто, и Бобби тоже кто-то.
Пауза для пива.
— Спаркс — здоровенный ублюдок, — напомнил Пого.
— И невидимый, — сказала она.
— Должен же быть способ обойти это.
— Уже придумал?
— Есть кое-какая мысль.
Им предстояло подготовиться, съездить по магазинам, ещё раз всё взвесить — и не раз подбодрить друг друга. Боб, который почти всегда был в приподнятом настроении, в особом ободрении не нуждался, но поехал с ними в строительный магазин — ему там нравилось, хотя бы потому, что хозяин всегда приводил на работу свою лабрадоршу Грейси.
К полудню они были готовы. Или настолько готовы, насколько вообще могли быть.
За обедом — бутерброды на патио — Макани сказала:
— Хорошо не быть одной.
Пого кивнул:
— А я никогда и не был.
— А я — почти десять лет.
— Как ты это видишь дальше?
— Ты про нас — если он нас не убьёт?
— Именно.
— Скорее всего, убьёт.
— Скорее всего.
— Но если не убьёт, я не вижу, чтобы мы сразу с головой во всё это нырнули.
Пого кивнул:
— Ничего стоящего за одну ночь не происходит.
— Ты правда так думаешь?
— Мне придётся привыкнуть, что меня всё время читают.
— А мне — понять, как жить с тем, что ты знаешь: тебя читают.
— Может, я научусь прятать свои тёмные мысли.
— Какие ещё тёмные мысли? Я знаю тебя два года — и ни одной не видела.
— Прямо сейчас я планирую убить человека.
— А, это, — сказала она. — Это не так уж темно по сравнению с тем, что я хотела бы с ним сделать.
Под столом, где он лежал в тени и летнем зное, Боб пробурчал согласие.
Пого хотелось вздремнуть пару часов — чтобы к закату голова была ясной.
Хотя они и не ждали, что Спаркс появится раньше обещанного, Макани настояла на том, чтобы сидеть в кресле во второй гостевой спальне — с пистолетом на коленях, — пока Пого спит на ближайшей кровати. Боба она держала рядом, надеясь, что он понимает: он у них система раннего предупреждения.
Во всех разговорах с Пого она старалась держаться его лёгкого тона — для него это было естественно, потому что отражало его уверенный, светлый дух. На самом же деле она ждала, что сегодня вечером умрёт, и надеялась лишь на одно: что Пого выживет и что причиной его смерти станет не она.