Глава двадцать вторая



Меня бьет крупная дрожь. Я смотрю на экран телефона, не веря собственным глазам. От блаженного утреннего блаженства не остается и следа — на смену эйфории мгновенно приходит леденящий ужас.

Он знает, с кем я.

И, возможно, знает, где я.

Он убьет меня.

И у меня нет ни единого сомнения в том, что он доведет дело до конца. Похоже, мертвой я принесу ему гораздо больше выгоды, чем живой.

Двигаясь на автопилоте — быстро, механически, — я наспех вытираюсь полотенцем и натягиваю первые попавшиеся под руку вещи, даже не глядя на них. Сбегаю по лестнице на первый этаж. В ушах звенит, зрение сужается до узкого туннеля, а кнопочный мобильник мертвой хваткой зажат в кулаке. Я из последних сил молю бога, чтобы меня сейчас снова не накрыл этот чертов припадок.

Или… нет, как там они сказали? Не припадок. Очередной всплеск этой непонятной силы.

— Ребят? — зову я. Собственный голос кажется мне каким-то чужим, глухим и далеким. — Есть кто дома?

— В кабинете! — доносится в ответ голос Роба. Удивительно, как быстро я научилась безошибочно различать их голоса.

На ватных ногах я плетусь через парадный холл в глубину дома, где за высокими окнами скрывается небольшая, отделанная темным деревом рабочая студия.

Когда я переступаю порог, книжные полки и массивные столы расплываются перед глазами. Я до боли впиваюсь ногтями в ладони, заставляя себя держаться прямо и твердо стоять на ногах. В кабинете двое: Роб лениво перебирает какую-то папку с документами, а Тук, забавно насупив брови, что-то сосредоточенно высматривает на экране компьютера, положив руки на клавиатуру.

Но стоит им бросить взгляд на меня, как вся их расслабленность мгновенно улетучивается.

— Мэриан, — Роб тут же поднимается из-за стола. На нем простая темно-зеленая толстовка и серые спортивные штаны. Боже упаси мою душу. Теперь, когда я слишком хорошо знаю, что скрывается под этой одеждой, мне чертовски трудно сосредоточиться, даже в моем нынешнем паническом состоянии. Но инстинкт самосохранения, ради разнообразия, все-таки берет верх над гормонами.

— Что случилось? — Тук тоже встает, взъерошив и без того растрепанные волосы. На его лице уже пробивается легкая щетина, хотя на часах всего одиннадцать утра.

— Мне нужно уехать, — выпаливаю я с порога. — Мне пора сматывать удочки отсюда.

На лицах обоих парней застывает искреннее недоумение.

— Что? — первым подает голос Тук. — С чего вдруг?

Глаза Роба опасно темнеют:

— Если это из-за того, что произошло вчера ночью…

К щекам приливает жар.

— Нет, дело не в этом. Дело вот в… в этом, — выдавливаю я в качестве объяснения и протягиваю им свой допотопный телефон. Откидываю крышку и прокручиваю экран до входящих сообщений.

Роб забирает у меня трубку и быстро пробегает глазами по строчкам. Его желваки судорожно ходят ходуном.

— Мэриан, тебе придется нам все объяснить.

Затем он молча перенаправляет мобильник Туку. Лицо того вмиг становится каменным.

Я делаю глубокий, судорожный вдох, чтобы унять дрожь. Как же мне тошно от всего этого. Ненавижу, что вместо того, чтобы греться в лучах вчерашнего блаженства, ну или хотя бы переживать нормальную в таких случаях неловкость, мне снова приходится судорожно соображать, как спасти свою шкуру. Я все еще в бегах. И, похоже, это мое проклятие на всю оставшуюся жизнь.

— Мой дядя пытается… я не знаю, как это называется на юридическом языке. Обобрать меня до нитки. — И я вываливаю им все как на духу: про наследство, про принудительную опеку, про шерифа, который сидит на прикорме у судейских, чтобы вся эта схема прошла без сучка и задоринки. Объясняю, хоть теперь это уже и неважно, что он никогда в жизни не стал бы платить за меня выкуп, потому что я для него не племянница, а просто бесплатный проездной билет в безбедную жизнь. Я выкладываю им абсолютно все, до последней капли.

— Мне нужна ваша помощь, — заканчиваю я прямо.



Как выяснилось чуть позже, мне также жизненно необходим был кофе.

Сейчас я сижу в глубоком изящном кресле в гостиной, судорожно сжимая в ладонях чашку с обжигающим эспрессо. Я буквально силой мысли заставляю кофеин быстрее проникать в кровь, чтобы хоть как-то соображать и адекватно воспринимать то, что сейчас будет происходить на этом импровизированном консилиуме, который Роб устроил для всей четверки.

Уилл выглядит немного помятым и заспанным, но, как обычно, одет с иголочки — в летнее поло с коротким рукавом и строгие брюки. Эл-Джей, что неудивительно, выбрал более непринужденный стиль: черная толстовка с безжалостно отрезанными рукавами и неизменно кислое выражение лица. Тук примостился справа от меня, упершись локтями в колени, которые нервно ходят ходуном вверх-вниз.

А Роб коршуном расхаживает взад-вперед перед нами.

— Ну, кто-нибудь уже скажет хоть слово? — нарушает тишину Уилл. — Иначе я последую примеру Мэриан и налью себе двойной рэд-ай, пока не сдох от этой гробовой тишины.

— Мэриан угрожают, — жестко отрезает Роб. — Вот, держите.

Он передает мой кнопочный телефон Уиллу. Тот читает, и его глаза округляются.

— Матерь божья… — выдыхает Уилл. — Кто этот ублюдок? — Он переводит на меня взгляд, полный такой искренней, щемящей нежности, что у меня внутри все переворачивается: — Это он?..

— Да. Мой дядя.

Эл-Джей бесцеремонно вырывает трубку из рук Уилла и тоже углубляется в чтение, задумчиво поглаживая бороду. Хмурит брови и переводит тяжелый взгляд на меня:

— Это пришло только что?

Я снова киваю.

— Ранним утром. Можете проверить время по смс, но я увидела их только тогда, когда вышла из душа.

Эл-Джей брезгливо морщится.

— Гнида конченая. — И в упор пригвождает меня взглядом: — Он не имеет права писать тебе такие вещи.

У меня против воли начинает мелко подрагивать нижняя губа.

Маленькая дрянь.

Шлюха.

И в мыслях я невольно возвращаюсь во вчерашнюю ночь. К их жадным ладоням и губам, терзавшим мое тело. К той сокрушительной, сладостной волне удовольствия, которая раз за разом прошибала меня насквозь.

К тому, как сильно мне это понравилось. К тому, как отчаянно, до безумия я сама этого хотела.

— Проклятие, — бормочу я, зло вытирая подступившие к глазам слезы. — Я не… я никогда раньше… — Я поднимаю взгляд и смотрю им прямо в глаза: в мшисто-зеленые глаза Роба, в теплые медовые глаза Тука, в пронзительно-голубые глаза Уилла и в глубокие карие глаза Эл-Джея. Слова сами лавиной рвутся наружу: — Я не такая, как он пишет! Я не шлюха, клянусь вам. Может… может, после вчерашней ночи вы думаете обо мне бог весть что, но…

— Мэриан, — строго и веско перебивает Роб. — Ни один из нас никогда, слышишь, никогда в жизни так не подумает.

— Никогда, — эхом отзывается Тук.

— Даже в мыслях не было, — соглашается Уилл.

— И даже Эл-Джей так не думает, — добавляет Роб.

Эл-Джей лишь глухо ворчит, но это ворчание звучит на удивление согласно.

— Мы в принципе не позволяем себе так относиться к женщинам, — продолжает Роб, подходя ближе, — и уж тем более к тебе. Никогда.

Мне хочется расплакаться от облегчения прямо здесь. Оно ощутимо разливается по всему телу, накатывая маленькой, теплой волной покоя.

— Просто… я никак не могу выкинуть из головы вчерашнее, — сгорая от смущения, признаюсь я.

Тук смущенно облизывает губы и косится сначала на Роба, потом на Уилла:

— Ну… если честно, я тоже. Не знаю, как вы, парни, но у меня из головы это не идет…

Роб шумно выдыхает через нос и молча кивает. Уилл как-то совсем по-мальчишески, неловко чешет затылок.

— Мне так… стыдно, наверное? — выдавливаю я. — Я понимаю, что сейчас вообще не время для этих глупостей, но…

— Как раз самое время, — подает голос Эл-Джей. Он почти не смотрит в мою сторону, но я все равно кожей чувствую невероятную силу его взгляда. — Этот ублюдок специально пытается внушить тебе чувство вины. Манипулирует твоими эмоциями. Он конченый подонок.

— Тоже мне, открыл Америку, — бурчу я себе под нос. Я упорно не поднимаю глаз от своей чашки, но внутри против воли трепещет робкий восторг от осознания того, что даже суровый Эл-Джей не считает меня падшей девкой.

— Ну вот, судя по всему, кофе вернул тебе твое фирменное чувство юмора, — подмечает Роб. На его губах играет мягкая улыбка, и он заметно расслабляется. Сделав пару шагов, он присаживается на банкетку возле пианино. — Ладно. А теперь, Мэриан… — Он переглядывается с остальной троицей, а затем фиксирует взгляд на мне: — Ты хочешь остаться здесь? Насовсем?

— А?

Этот вопрос застает меня врасплох. Хотя, если подумать, удивляться тут нечему. Все-таки я этих парней уже знаю как свои пять пальцев, причем с тремя из них знакома, скажем так, максимально близко. Да и идти мне, по большому счету, абсолютно некуда.

И все равно я медлю с ответом.

— Думаю… да, — наконец выдавливаю я. — То есть, определенно да. Мне здесь нравится, как бы безумно это ни звучало.

— Вот уж точно безумие, — хмыкает Уилл. — Добровольно подписаться на проживание в холостяцкой берлоге с четырьмя мужиками и кучей вонючего мужицкого хлама?

— Эй! — тут же вскидывается Тук. — Ничего наш хлам не вонючий!

— Да, Уилл, и полегче на поворотах насчет холостяцкой берлоги, а то быстро окажешься бомжом без крыши над головой, — вставляет свои пять копеек Роб.

— Погодите-ка, — перебиваю я этот балаган. — Вы вот так просто разрешаете мне остаться на неопределенный срок? Вот прямо так, без лишних вопросов? А как же ваше священное правило «девкам вход воспрещен»?

Роб со вздохом закидывает голову.

— Во-первых, я никогда не говорил, что женщинам сюда нельзя. Если мне не изменяет память, дословно моя фраза звучала так: «Я никогда не позволю женщине встать между нами».

Уилл прыскает со смеху, пытаясь сдержать хохот. На лице Роба отражается искреннее непонимание, пока до него самого наконец не доходит двусмысленность собственных слов.

— Ой, да идите вы к… — стонет Роб, картинно закатывая глаза. — Вы прекрасно поняли, что я имел в виду!

Уилл окончательно теряет контроль и начинает хохотать в голос, Тук стыдливо уставился в потолок, делая вид, будто он вообще глухой и ничего не слышит, и даже Эл-Джей коротко фыркает. Я чувствую, как мое лицо заливает краска — уверена, сейчас я ярко-малинового цвета.

— Да ладно, ладно, все мы поняли, — сквозь смех выдавливает Уилл, постепенно приходя в себя. — Ты просто хочешь, чтобы мы все это время держали ее на грани и дразнили?

— Иисус Христос… хорош, заткнись, — обрывает его Роб. — Сфокусируйтесь, пожалуйста. На чем мы остановились?

Но Тука уже не остановить, на его лице играет широкая ухмылка:

— На том, что у нас тут намечается что-то вроде выяснения статуса отношений.

— Ради всего святого. — Роб взъерошивает волосы, изо всех сил пытаясь сдержать ответную улыбку. — Послушайте, все не так сложно. Парни, я не хочу, чтобы женщина встала между нами в том смысле, чтобы она разрушила нашу связь, — чеканит он каждое слово. — И я думаю, мы все это прекрасно понимаем. Но эта проблема возникла бы только в одном случае: если бы Мэриан выбрала кого-то одного из нас в ущерб остальным…

— Но я даже понятия не имею, как тут вообще можно выбрать, — не подумав, брякаю я.

— Вот именно об этом я и говорю! — Роб хищно и соблазнительно улыбается своей излюбленной полуулыбкой. — Так и не выбирай.

— В смысле… не выбирать?

— Не выбирай, — повторяет он. — Мы уже принесли клятву делить все поровну. Верно, парни?

Остальная троица синхронно кивает.

— Так что, если ты сама этого хочешь… пусть все так и будет, — подводит черту Роб.

У меня глаза, должно быть, сейчас размером с блюдца. Я буквально теряю дар речи. То есть, ладно, без паники: мне предлагают просто жить в огромном роскошном особняке с четырьмя сногсшибательными красавцами и спать с кем захочу и когда захочу — ну, за вычетом Эл-Джея, видимо, — без всякой ревности, обид и драм?

Звучит утопично. Но, черт возьми, до чего же заманчиво!

— Извините, — бормочу я, чувствуя, как волна жара снова подступает к щекам, и закрываю лицо ладонями. — Я просто…

— Тебе нечего стесняться, — мягко произносит Роб. — Правда ведь, парни?

— Правда. — Уилл поднимается со своего места и делает мне приглашающий жест: — Иди сюда, моя маленькая гаечка.

К собственному удивлению, я послушно встаю и подхожу к нему. Утыкаюсь носом в его широкую грудь, позволяя сильным рукам крепко обнять меня.

— Тебе понравилось? — тихо, интимно шепчет он мне прямо в ухо. — То, что мы делали вчера ночью?

Я молча киваю, чувствуя, как мои волосы трутся о пуговицы его рубашки.

— Вот и славно. — Он ласково гладит меня по затылку, а затем аккуратно отстраняет на пару дюймов, заставляя заглянуть себе в глаза. — Значит, нет абсолютно никаких причин чувствовать себя как-то не так. — Он улыбается и нежно подцепляет пальцем мой подбородок: — Разрешишь?

Сердце испуганной птицей бьется в груди, и я послушно киваю. Уилл наклоняется — плавно, уверенно, быстро — и накрывает мои губы коротким, но невероятно горячим и властным поцелуем.

Стоит нам отстраниться друг от друга, как Роб перехватывает меня за талию.

И тоже целует.

Его поцелуй более дерзкий, настойчивый, но ничуть не хуже. Он точно так же прошибает меня до самых костей, заставляя толпу мурашек со свистом пронестись по коже. Просто… он другой.

Когда наши губы наконец размыкаются, я судорожно хватаю ртом воздух.

Роб довольно улыбается, Уилл и Тук тоже светятся от радости.

И лишь Эл-Джей упорно продолжает смотреть в окно, демонстративно игнорируя всю эту сцену.

И, скрывать не стану, это уколом боли отзывается у меня в груди.

— Эл-Джей. — Роб поворачивается к нему, по-прежнему крепко удерживая мою ладонь в своей. — Я хочу прояснить один момент здесь и сейчас. Ты не обязан делать с Мэриан ровным счетом ничего, если сам того не хочешь. Твое право на согласие неприкосновенно. Но ты обязан ее защищать. Ясно? Это не обсуждается.

В ответ — тяжелое молчание.

— Ты сам говорил, что сделаешь для нее все, что в твоих силах, — продолжает настаивать Роб. — И мы обязаны обеспечить ей безопасность. — Он делает долгую, вескую паузу, давая словам как следует осесть в голове друга. — Усек?

Наконец Эл-Джей едва заметно, но согласно кивает.

Роб снова поворачивается ко мне:

— Мы защитим тебя, Мэриан. Я даю тебе слово.

— Доверься нам, — подхватывает Тук. — Мы знаем, что делаем.

— Очень, блядь, на это надеюсь, — ворчу я в ответ. — Потому что я-то уж точно ни хрена не понимаю.

— Для начала нам нужно выяснить, знает ли вообще кто-то о твоем исчезновении, — рассуждает Роб, возвращаясь к делу. — Есть ли реальные зацепки, что твой дядя сидит у тебя на хвосте, или он просто берет тебя на понт. Надо проверить полицейские сводки, базы данных, открытые реестры…

— Я займусь этим, — тут же отзывается Тук. — Для меня это пара пустяков.

— Молодчина, — кивает Роб. — А мы пока усилим охрану периметра у дома.

Уилл согласно кивает:

— Сделать полный обход?

— Да, проверь все датчики и убедись, что нет слепых зон. Эл-Джей, на тебе проверка нашего арсенала.

Арсенал? Иисус Христос. Меня легкая дрожь пробирает от этого слова. Но Эл-Джей лишь коротко и согласно кивает.

— Сделаю.

— И еще, ты научишь Мэриан драться, — будничным тоном добавляет Роб.

— Чего?! — в один голос выдыхаем мы с Эл-Джеем.

— Ей необходимы базовые навыки самообороны, — непреклонно чеканит Роб. — Ты у нас лучший боец… по крайней мере, в человеческом обличье. Обучишь ее азам, чтобы она могла постоять за себя, если нас вдруг не окажется рядом. Никаких возражений, вопрос закрыт. — Он решительно скрещивает руки на груди.

— Ладно, — цедит Эл-Джей. — Завтра утром. В семь ноль-ноль как штык. В моем спортзале.

Я лишь сухо и коротко киваю в ответ, не желая показывать ему свою слабость:

— Идет.

— Ну а если кому интересно, чем буду занят я, — подытоживает Роб, — то я сделаю пару звонков… определенным деловым партнерам. Закину удочки, так сказать. Посмотрим, сможем ли мы разузнать, что из себя представляет твой дядя и насколько реальную угрозу он несет.

— Спасибо вам, — искренне говорю я. — Правда. Я… я понятия не имею, на что способен мой дядя и что он уже успел провернуть, но… — Я сглатываю ком. — Он определенно не тот человек, за которого я его принимала всю жизнь.

— Ты под нашей защитой, Мэриан, — тепло улыбается Уилл. — Я лично сделаю так, чтобы это место стало неприступной крепостью. Будешь здесь в большей безопасности, чем золотые слитки в Форт-Ноксе.

— Да и я тебя кое-каким приемам обучу, — бурчит Эл-Джей. — Раз уж учиться, так сразу у лучших.

Если честно, от всего этого голова идет кругом. Мне за всю жизнь никто даже не напоминал надеть шлем, когда я садилась на велик, а тут вокруг меня на ровном месте разворачивается целая служба безопасности уровня Дефкон-1³⁶, готовая контролировать каждый мой шаг.

— Ну, подозреваю, от меня вам больше ничего не нужно, — полуулыбается Тук. — Разве что взломать парочку секретных баз данных.

И тут мне в голову приходит одна мысль.

— Вообще-то… слушай, Тук, а ты правда мог бы мне кое в чем помочь.