Глава двадцать первая



Я выдерживаю от силы секунд тридцать, прежде чем снова обретаю дар речи:

— Простите, что?

Я ошарашенно моргаю.

— Так, стоп. Погодите. Что, блядь, это вообще значит? — Я качаю головой. — У меня нет приступов? Но я-то знаю, что они есть! У меня эпилепсия. Обмороки. Я отключаюсь…

— Ну да, и ты понятия не имеешь, что происходит с тобой в этот момент, верно? — перебивает Уилл. — Ты просто веришь всем на слово, что это обычные приступы. Но откуда тебе знать наверняка, если ты без сознания?

Ладно, тут он прав, пожалуй. Но все же…

— Но я ведь ходила к врачу, — возражаю я. — Он делал анализы, обследования…

— К врачу, которого тебе нашел твой дядя, надо полагать? — мягко уточняет Роб.

Я каменею. Этого просто не может быть…

— То есть вы хотите сказать… — Я зажмуриваюсь, пытаясь склеить осколки реальности воедино. — Дядя Джон знал. Знает. Он в курсе, что я… что я способна… что у меня есть какие-то силы? — Я еще сильнее трясу головой, сжимая виски ладонями. — Извините, но для меня это уже перебор, блядь. — Я шумно выдыхаю.

— Само собой, — сочувственно отзывается Тук.

— Вот что нам известно, — говорит Уилл, подходя ближе и присаживаясь на край шезлонга рядом со мной. — После того как вы с Эл-Джеем… пересеклись у того магазина автозапчастей, он привез тебя сюда без памяти. И мы сразу все поняли. Почувствовали. Аура вокруг тебя была другой. Заряженной, что ли.

— Как будто в тебе произошел мощный скачок напряжения, — подхватывает Тук. — Такое случается, когда сверхъестественные силы долго подавляются. Если ты не знаешь о них и не даешь им правильный выход, они начинают прорываться наружу вот такими хаотичными вспышками и припадками. — Он виновато морщится. — Прости за двусмысленность.

— Все нормально, — отмахиваюсь я. — Значит… когда я была с Эл-Джеем, и тот тип начал ко мне приставать…

— Сработало что-то вроде иммунной реакции, — объясняет Уилл. — Твой организм сделал все возможное, чтобы активировать защиту. Но система еще не развита, не обучена как надо, поэтому она просто… — Он красноречиво растопыривает пальцы, изображая беззвучный бах.

Я киваю. В этом есть логика, пусть и абсолютно безумная.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но… почему тогда сегодня, когда мы с Туком…

Я резко осекаюсь.

Только сейчас до меня доходит, что мы с Туком, возможно, нарушили какое-то их внутреннее правило. Я совсем, напрочь об этом забыла в том саду.

Уилл лукаво приподнимает бровь:

— Когда вы с Туком… что? — подталкивает он. Я застываю, не в силах вымолвить ни слова, но Тука это не смущает.

Он смущенно облизывает губы и косится на Роба и Уилла. Роб первым расплывается в улыбке, а за ним и Уилл.

— Да ладно, — ухмыляется Роб, его улыбка становится все шире.

— Тук, ах ты шустрый сукин сын, — смеется Уилл, поднимаясь, чтобы взъерошить ему волосы.

— Эй, эй, полегче, хорош! — Тук со смехом отбивается от него, его щеки заливает густой румянец. — Я своих секретов не выдаю. — Он переводит взгляд на меня, явно чувствуя себя неловко: — Прости, Мэриан. Просто оно как-то…

— Да нет, все в порядке, — поспешно перебиваю я, убирая мокрую прядь за ухо. В конце концов, рано или поздно они все равно бы узнали. Но почему они не злятся? Я делаю глубокий вдох и признаюсь: — Да, мы с Туком поцеловались. В клубе. И у меня немного закружилась голова. Это… что это вообще было?

Роб неопределенно пожимает плечами, его влажная гладкая кожа ловит блики лунного света:

— Трудно сказать наверняка. Но, скорее всего, эмоциональный всплеск в тот момент вошел в резонанс с той силой, что сидит внутри тебя, и… бум.

— С той силой, что сидит внутри меня, — эхом повторяю я. — То есть вы не знаете… мы не знаем, кто я… и что умею? — Я склоняю голову набок. — Я тоже оборотень?

— Пока ты сама впервые не перекинешься, мы не узнаем, — отвечает Уилл. — До тех пор можно только гадать.

Я тру лоб.

— Так вот почему вы так упорно держали меня здесь. Из-за того, кто я. Точнее, что я такое.

— Нет, — отрицательно качает головой Роб. Его голос звучит непривычно хрипло, а взгляд становится далеким, почти болезненным. — Как я уже сказал, мы сами только-только все узнали. Сложили два и два. Поверь мне, Мэриан, если бы мы знали… знали, что это ты… Господи, мы бы ни за что…

— Сейчас нет смысла искать виноватых, — строго обрывает его Уилл, обращаясь скорее к Робу, чем ко мне. — Все, что мы можем сделать теперь, — это оберегать Мэриан от неприятностей и смотреть, как проявится ее дар. — Он переводит взгляд на меня: — Тебе нужно быть в безопасном месте. То, что твоя сила до сих пор никак не проявлялась, скорее всего, результат того, что ты пережила… э-э…

— Издевательства, — заканчиваю я за него. — Можешь говорить прямо. Психологическую травму. Я просто ходячий кошмар.

— Это не так, — тихо произносит Тук. — По крайней мере, не для нас.

Я погружаюсь в молчание на долгую, бесконечную минуту, внезапно содрогнувшись всем телом, словно только сейчас вспомнив, что мое платье насквозь мокрое.

— Так, это уже слишком, — заявляет Роб. — Ночка выдалась долгой, ей пора в дом, да и мы тут все торчим полуголые.

— Нет-нет, — быстро возражаю я. — Все нормально. Я сейчас согреюсь.

И как раз в этот момент Уилл собирается поставить свой бокал с бурбоном на столик. Я перехватываю его прежде, чем он успевает коснуться стекла, и залпом опрокидываю в себя. Насыщенный, карамельный огонь обжигает язык и горло, мгновенно разливая блаженное тепло по всему телу.

— Надо же, — бормочет Уилл, и его взгляд перемещается с пустого бокала на мое лицо, а затем — я улавливаю это с легким трепетом — плавно скользит по моему промокшему телу.

— Видите? — улыбаюсь я. — Со мной все в порядке.

Роб смеряет меня заинтригованным, но явно не поверившим взглядом:

— Это вечернее платье суше не становится, красавица.

Краем глаза я замечаю, что Тук вдруг смутился и занервничал, напоминая неуклюжего щенка золотистого ретривера, на которого он так похож в человеческом обличье.

Он хочет меня. Это очевидно. Одного поцелуя ему явно мало.

И, если уж быть до конца честной с самой собой? Мне тоже мало.

Я сдерживаю улыбку.

— Да, не становится, — соглашаюсь я. Я перевожу взгляд на остальных двоих, внимательно изучаю их лица и решаю… к черту все. Я просто обязана спросить: — А почему вас вообще не волнует, что мы с Туком поцеловались?

Роб и Уилл переглядываются.

— Кто сказал, что не волнует? — тихо бурчит Уилл.

— Она сама меня поцеловала, — тут же вклинивается Тук. — То есть, я безумно хотел ее поцеловать. Очень сильно. Но я просто хочу прояснить, я не собирался… я знаю, что мы должны…

Он растерянно мотает головой, не сводя с меня пристального взгляда.

— Я не хотела устраивать из этого проблему, — искренне говорю я. — Я просто совсем не думала о ваших правилах.

— К черту правила, — лениво протягивает Уилл. — С каких это пор мы стали так сильно о них печься?

— М-да. — Роб задумчиво трет подбородок. — Полагаю, мы могли бы найти способ уладить это недоразумение. Сравнять счет, так сказать.

Меня пробирает дрожь.

Может, все дело в алкоголе, а может, в абсолютном безумии всего, что мне только что открылось, ну или в осознании того, что я буквально не та, кем себя считала, но во мне просыпается небывалая дерзость. Я поднимаюсь во весь рост.

— А знаешь, ты прав, — говорю я, глядя прямо на Роба.

Он удивленно выгибает бровь.

— Насчет моего платья, — продолжаю я. — Суше оно действительно не становится.

Мне хочется, чтобы мой голос звучал уверенно, соблазнительно, но в нем все равно проскакивает отчетливая предательская дрожь. Тем не менее, слова сказаны. Мосты сожжены. И на долю секунды мне становится безумно страшно, что я перегнула палку, зашла слишком далеко.

Но нет.

— Пожалуй, ей и правда стоит из него выбраться, — отзывается Уилл.

— Давай помогу. — Роб делает шаг и оказывается прямо у меня за спиной. Я чувствую прикосновение его пальцев к верхнему краю молнии, прямо между лопатками. Он застывает на мгновение, и его пальцы кажутся обжигающе горячими на моей коже, хотя ладони все еще прохладные после воды.

— Что ты… — я слегка поворачиваю голову, пытаясь разглядеть его, сердце колотится как сумасшедшее.

— Молния, — низким, бархатным шепотом произносит Роб прямо мне в затылок. — Подозреваю, тебе понадобится помощь, чтобы расстегнуть ее.

Неужели это происходит наяву?

Горло снова сдавливает спазмом, я не в силах вымолвить ни слова, поэтому просто покорно киваю. Кожу прошибает электрический разряд предвкушения, будто я дотронулась до оголенного провода. Я чувствую легкое натяжение ткани, когда он плавно ведет бегунок вниз, вдоль моего позвоночника, и платье послушно расходится в стороны, подставляя мою обнаженную спину прохладному ночному воздуху.

Чисто инстинктивно я прижимаю руки к груди, удерживая корсет, чтобы он не соскользнул раньше времени вниз по бедрам.

— С этим тебе тоже помочь? — тихо мурлычет Роб. Его ладони перемещаются на мою поясницу, а сам он придвигается вплотную, почти касаясь меня всем телом.

— Возможно, — едва слышно шепчу я. — Да.

— Скарлет. — В его голосе звучит скорее властный приказ, чем просьба, и в то же мгновение Роб вжимается в меня сзади, принимаясь лениво, тягуче ласкать губами мою шею.

Я чуть приподнимаю взгляд. Уилл задумчиво прикусывает губу, скрестив руки на груди и созерцая эту картину, но затем тяжело вздыхает и расслабляется:

— Ах, к черту. Внутри меня уже пять порций виски, и я заведен до предела. — Он решительно шагает ко мне, оказывается лицом к лицу и перехватывает мои запястья. — Покажи нам все, красавица.

— М-хм, — это все, что я могу из себя выдавить, тихий, согласный стон, но ему этого вполне достаточно. Пока Роб сзади припадает к моей шее — на этот раз настойчивее, — Уилл осторожно разводит мои податливые руки в стороны, заводит пальцы под бретельки платья и плавно спускает их с моих плеч.

Тяжелая ткань платья сползает вниз, оставляя меня в одном лишь белье, которое я выудила из коллекции Джека: полуночно-синий комплект, где две тонкие полоски перекрещиваются в ложбинке между грудей, а прозрачные чашечки из шифона едва удерживают налившуюся грудь с возбужденными, твердыми сосками.

— О боже, — у Уилла перехватывает дыхание. — Да.

С полуприкрытыми глазами, снова закусив губу, он подается вперед и накрывает губами сначала одну гладкую вершину, затем другую, вбирая их в сладкий, влажный плен своего рта.

— Ах… — я судорожно дергаюсь от этой ласки, почти неосознанно, меня затапливает с головой этой дикой потребностью в большем — в этих ощущениях, в нем самом, во всем, что происходит. Но стоит мне пошевелиться, как широкие ладони Роба сзади уверенно перехватывают меня за талию, увлекая платье вниз по бедрам, пока оно окончательно не падает к моим ногам.

— Вот так, — тихо говорит он, обращаясь столько же к парням, сколько и ко мне. — Вот она какая.

— Идеальная, — шепчет Уилл, снова наклоняясь к моему левому соску. Бархатное тепло его языка резко контрастирует с дразнящим трением кружева. Рука Роба тем временем находит правую грудь, его пальцы уверенно сжимают и ласкают вершинку, доводя ее до болезненного, ноющего напряжения.

— Можно мне… — голос Тука, опустившегося передо мной на колени, звучит глухо и хрипло. Его пальцы едва прикоснулись к моему правому бедру, застыв в паре дюймов от тонкой кружевной полоски трусиков из того же комплекта.

Уилл с ухмылкой отстраняется от моей груди, оставляя на ткани темный влажный след:

— Тук, прошу, имей терпение. Дай ей сначала поумолять нас.

— Не останавливайтесь! — срывается с моих губ. Я сама поражаюсь тому, насколько требовательно и громко это прозвучало. Роб низко смеется мне в шею, продолжая сминать и ласкать мою грудь, дразня меня, пока Уилл пожирает меня взглядом, намеренно не давая того, чего я так желаю.

— Ну, что я говорил? — косится Уилл на Тука.

— Да, — тяжело дышит Тук. — Но я… у меня член сейчас просто разорвет, блядь…

Уилл поворачивается ко мне с торжествующей ухмылкой и медленно проводит большим пальцем по моему соску:

— Ты ведь этого хочешь, конфетка?

— М-хм, — прерывисто выдыхаю я, бессильно откидывая голову на плечо Роба, который продолжает покрывать мою шею поцелуями.

— И ты хочешь, чтобы Тук снял с тебя эти трусики?

Господи, да. Еще как хочу.

— Да, — выдыхаю я. — Пожалуйста.

Глаза Уилла азартно блестят:

— Ты слышал даму, Тук.

Туку дважды повторять не приходится. Его огромные, горячие ладони по-хозяйски ложатся на мою попу, с тихим стоном сжимая ягодицы, и он решительным движением стягивает вниз тонкую полоску ткани.

— Она ведь уже совсем мокрая для нас, да?

Тук поднимает на меня затуманенный, шальной взгляд и осторожно ведет пальцами вглубь, между моих ног.

— О боже, — утробно рычит он, и в этом рыке смешиваются дикий восторг и удивление. — Да… да, она уже просто течет.

Из моей груди вырывается бессвязный возглас, когда подушечки его пальцев находят мой клитор и начинают ласкать его. Прикосновения Тука дразнящие, легкие как перышко, но от каждого мимолетного движения мне кажется, что я вот-вот растаю прямо в его руках.

— К столу, — хрипло командует Роб. — Уложите ее.

В два счета меня перемещают назад, и обнаженная кожа моих ягодиц касается металлического края стола для пикника. Металл ледяной, и я невольно вздрагиваю.

— Ей же холодно, — замечает Уилл. — Принеси…

— Сюда. — Тук перехватывает свой пиджак и наспех расстилает его под моей спиной, мимоходом лаская меня ладонью перед тем, как отстраниться.

— Но… — я уже чувствую, как влага возбуждения начинает стекать по моим бедрам. — Твой смокинг… я же его испачкаю…

— Знаю, — хрипло отзывается Тук, — и именно этого я хочу.

— Погодите. — Роб неожиданно отстраняется и делает несколько шагов к сверкающей горе нашей добычи. Мне хочется взвыть от досады, вернуть его обратно, на себя, прямо сейчас, немедленно, но прежде чем я успеваю возразить, он возвращается, удерживая в пальцах мерцающую нить драгоценностей.

— Наденьте это на нее.

Это потрясающее колье: шесть крупных, налитых зеленью изумрудов на бледном желтом золоте. Эта штука совершенно точно стоит целое состояние.

— Что? Зачем? Я не могу… — пытаюсь протестовать я, но Уилл берет украшение и застегивает его у меня на шее.

— Ей идет, — ухмыляется он с чисто бесовским видом.

— Еще как, — соглашается Роб.

— С ним ее глаза сияют ярче звезд, — добавляет Тук.

Я робко касаюсь пальцами камней, чувствуя, как их первоначальный холод быстро впитывает тепло кожи, и растерянно перевожу взгляд с одного парня на другого. Вес у колье внушительный, и я могу только догадываться, как это выглядит со стороны.

Впрочем, видеть себя в зеркале мне необязательно. Их реакции более чем достаточно.

Я капризно поджимаю губы, но тут же улыбаюсь.

— Ладно. И все-таки, к чему этот маскарад?

Роб опускается ниже, так что наши глаза оказываются на одном уровне:

— К тому, что я хочу видеть, как эти изумруды будут искриться, когда мы заставим тебя кончить.

Он действует безжалостно, жестко и быстро — перехватывает и фиксирует мою правую руку, а сам припадает губами к моему соску. Уилл следует его примеру: обхватив ладонью вторую грудь, он принимается жадно, до стона всасывать ее, доводя вершинку до предела. Тук снова опускается на колени у края стола, прижимаясь губами к моему бедру, пока его пальцы находят глубокий, пылающий центр моего существа.

— Вот так… — глухо бормочет Уилл мне в кожу. — Боже, да, Мэриан.

Я выгибаюсь всем телом, высоко приподнимая бедра над столом, и до боли прикусываю нижнюю губу — так сильно, что, кажется, сейчас потечет кровь.

— Она что, пытается сдерживаться? — косится Тук снизу, прежде чем его язык присоединяется к пальцам, и из моего горла рвется задушенный, дикий стон, требующий выхода, требующий разрядки.

Я чувствую, как губы Роба растягиваются в улыбке прямо на моем соске.

— Кричи, если нужно, красавица, — шепчет он, ощутимо сжимая и прокручивая вершинку большим и указательным пальцами. — Мы ведь не просто так забрались в самую глушь леса.

Затем его горячий рот повторяет движения губ Уилла, они вдвоем ласкают и терзают мою грудь, а нереальные пальцы и язык Тука начинают терзать мой клитор все быстрее, настойчивее, безумнее.

Это слишком. Слишком хорошо. Я больше не…

— Я сейчас… — задыхаюсь я. — Я с-сейчас… к-кончу…

— Кончи для нас, хорошая моя.

Я даже не соображаю, кто именно из них троих это произнес. Но этих слов оказывается достаточно.

Оргазм взрывается внутри меня сокрушительным взрывом, изумруды тяжело перекатываются по коже, и хриплый, первобытный крик срывается с моих губ, когда они втроем окончательно разносят меня на тысячи осколков.

Я лежу без движения бог весть сколько времени, тупо глядя на далекие серебряные звезды.

Затем реальность стремительно возвращается на свои места: прохлада ночного воздуха, глухая темнота и четкое, осязаемое осознание того, что только что произошло.

К лицу мгновенно приливает жар. Я чувствую себя такой уязвимой, раскинувшись здесь практически нагишом… На мне остались только жалкие обрывки роскошного бюстгальтера и изумрудное колье за десять тысяч баксов.

Тук неловко откашливается:

— Я, пожалуй… — Он осторожно поднимается на ноги. — Пойду… приму душ. — Потупив взгляд, он быстрым шагом ретируется в дом.

Уилл негромко смеется, Роб тоже усмехается, но по-дружески толкает Уилла в бок:

— Ой, да ладно тебе, будто ты на его месте не сделал бы сейчас то же самое.

— Справедливо, — тянет Уилл, примирительно вскидывая ладони. — Могу лишь надеяться, что и мне когда-нибудь выпадет такой шанс.

— Только не сегодня, — отрезает Роб, переводя взгляд на меня. — Что-то мне подсказывает, что Мэриан на эту ночь уже выжата до капли.

Я лишь беззвучно и глупо киваю, чувствуя себя одновременно невероятно нежной и обнаженной до предела. Я сажусь, поджав под себя ноги, и Роб тут же подхватывает свой пиджак, набрасывая его мне на плечи.

— Тут нечего стыдиться, маленькая лисичка, — тихо шепчет он мне прямо на ухо. — Ты прекрасна, когда кончаешь.

Мне еще никто никогда в жизни не говорил ничего подобного. С трудом сглотнув вставший в горле ком, я молча киваю и плотнее кутаюсь в пиджак.

— Проводи ее в постель, Уилл, — распоряжается Роб, выпрямляясь. — И чтобы сразу спать, уяснил? А я пока разберусь со всем этим добром. — Он кивает на кучу драгоценностей. — Проследи, чтобы она была в порядке, — добавляет он уже тише.

— Будет сделано. — Взгляд Уилла, устремленный на меня, заметно смягчается, и он подает мне руку, помогая спуститься с моей импровизированной постели на столе.

Мы возвращаемся в абсолютном молчании через погруженный во мрак дом и поднимаемся по лестнице к моей комнате. Я приоткрываю дверь, но не спешу заходить внутрь.

— Все нормально? — тихо спрашивает Уилл в полумраке коридора.

— Да, — отвечаю я, но даже мне этот ответ кажется неубедительным. Я устало тру лоб. — Скажи… это… это все сейчас правда было? Наяву?

— Если судить по тому, как у меня сейчас ноют яйца, то абсолютно точно да, — лениво усмехается Уилл, но тут же меняет тон на более мягкий: — Эй, Мэриан. Не забивай себе голову, ладно? Мы все этого хотели. И, судя по всему, тебе тоже очень понравилось.

— М-хм, — я киваю, чувствуя укол смущения при воспоминании о том, как я только что кричала на весь лес.

— Вот и славно. — В темноте я едва различаю его улыбку — на этот раз не его привычную, всезнающую ухмылку человека с комплексом превосходства, а очень простую, теплую и понимающую. — Главное — не начинай сейчас все это анализировать, идет? — Он мягко запечатлевает поцелуй на моем лбу. — Спокойной ночи, Мэриан.



Я просыпаюсь бог знает сколько часов спустя с глупой улыбкой на лице.

Поначалу, в полудреме выпутавшись из объятий подушек, я даже не могу сообразить, с чего вдруг мне так хорошо. Но затем память начинает возвращать все на свои места — урывками, яркими вспышками, картинками из вчерашней ночи…

Я. Сама Мэриан. Только-только пережила умопомрачительный, сногсшибательный… я даже не знаю, как это правильно назвать. Групповой петтинг? С троими самыми горячими мужчинами, которых я только видела в своей жизни.

Против воли я глухо хихикаю и утыкаюсь лицом обратно в подушку. Я чувствую себя одновременно школьницей, которая по уши втрескалась в старшеклассника, и какой-то неземной богиней плотских утех.

Это блаженное чувство эйфории не покидает меня и в ванной. Я подолгу, не торопясь, намыливаю волосы и тело, прокручивая в голове каждую деталь, каждое прикосновение из вчерашнего «хит-парада» (и с трудом подавляя искушение устроиться на сольный повтор на бис), после чего выхожу в спальню в густом облаке ванильного пара.

Вытираясь полотенцем, я оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы подсказать время, и замечаю свой старый кнопочный телефон, оставленный на столике возле читального уголка. Расчесывая мокрые волосы пальцами, я подхожу, беру его и откидываю крышку.

И в ту же секунду мое сердце с размаху падает в бездну.

Джон:

Даже не думай, что я не в курсе, что ты вчера отиралась в «Клубе охоты на лис», маленькая дрянь.

Мне нашептали, что ты там вовсю крутила хвостом перед мужиками.

Позоришь мое имя.

Шлюха малолетняя.

Я знаю, кто тебя прячет.

Я убью тебя, как только найду, тварь.

Живой ты от меня не уйдешь.