Глава четырнадцатая



Следующее, что я отчетливо слышу, — это мужские голоса.

Мужские спорящие голоса.

— Это было глупо с твоей стороны. Чертовски глупо.

— Глупо с моей стороны? Тебя там вообще не было! Ты не…

— По-моему, глупее всего было вообще ее отпускать. Кто из вас, идиотов, одобрил этот гениальный план?

Я зажмуриваюсь. По лбу сползает что-то холодное и слегка влажное — пакет со льдом, как я соображаю секунду спустя. Я лежу в цокольной гостиной, той самой полуподвальной комнате, из которой один выход ведет на террасу у бассейна, а другой — в бильярдную. Каким-то образом меня дотащили до мягкого дивана из черной кожи, где я сейчас и свернулась калачиком под шенилловым пледом.

С пакетом со льдом на голове.

О Боже. Я смахиваю холодный кусок пластика на пол и сжимаю виски руками.

Я отключилась. Черт. Это был не полноценный приступ, а один из тех, как там их называла доктор Шанахан… абсансы? У меня нет этой жуткой ломоты во всем теле, как после боксерского поединка, — верного признака того, что я билась в судорогах. Но я совершенно не помню, что происходило между серединой той поездки и моим пробуждением на этом диване.

И голова раскалывается.

Голоса за стеной то затихают, то становятся громче, как пойманный с помехами радиосигнал.

— Вот именно поэтому я и не хотел, чтобы она уезжала отсюда, — это Роб, я почти уверена. — Мы не можем контролировать то, что происходит за пределами этой территории, за пределами леса.

— Ага, ну попробовал бы ты сам помешать ей забрать эти гребаные запчасти, — ворчит другой парень. Кажется, Уилл. — Она уперлась, заявила, что должна лично поговорить с этим типом, иначе он ничего не продаст.

— Да ладно тебе. У тебя что, фантазии не хватило? В округе Шервуд нет никого, кто не нуждался бы в нашей помощи, уж тем более чувак, который держит захудалый магазин автозапчастей.

— Это ты у нас спец по сделкам и улаживанию вопросов, Роб, — вставляет третий парень, Тук. — Мы не собирались проворачивать дела от твоего имени без разрешения.

— Да не в этом дело! Дело в том, что вы мало того что подвергли ее опасности, так еще и привлекли к ней кучу внимания. Теперь у шерифа есть еще одна зацепка, где ее видели. — Роб срывается на крик. — Вы хоть понимаете, чем это для нее обернется? Хоть кто-нибудь из вас понимает?

— О, то есть я должен был просто стоять и смотреть, как эти никчемные реднеки лапают ее, как грязные животные? — этот голос звучит глухо и яростно. — Пошел ты нахер, и все вы пошли нахер.

Я моргаю. Из контекста и этого сердитого, хриплого тона становится ясно, что это Эл-Джей. Он не знает, что я слушаю, думает, что я все еще в отключке. И похоже… он искренне хотел меня защитить.

В груди трепыхнулось какое-то забытое чувство. Возможно, надежда.

Но я тут же подавляю ее. Ну разумеется, он не хочет, чтобы со мной что-то случилось. Я для них — лотерейный билет. Приманка в капкане, который слишком сложен для моего понимания. Если я пострадаю — лавочка закроется. Игра окончена. Денег не будет.

Пульсирующая боль в голове утихла до тупой, ноющей. Медленно, пошатываясь, я поднимаюсь, но обуви на мне нет, а носки предательски скользят по полированной плитке. Я теряю равновесие и с досадным, слишком громким стуком позорно валюсь обратно на диван.

— Это она. Она очнулась.

В комнате раздаются поспешные шаги, но я твердо намерена не позволить им застать меня лежащей на этой «немощной» кушетке. Мне удается подняться со второй попытки и выскочить в дверной проем бильярдной до того, как они успевают войти. Четыре пары глаз мгновенно сканируют меня, выискивая травмы или ушибы. Их брови нахмурены в равной степени от злости и от беспокойства.

— Я в порядке, — говорю я, хотя никто еще не успел спросить.

— Тебе нужно отдыхать, Мэриан, — говорит Роб. Он выглядит злее, чем когда-либо. Его привычная маска добродушного парня испарилась, уступив место суровому, напряженному выражению лица.

Внутри у меня все переворачивается.

— Я в порядке, — упрямо повторяю я. — Где моя машина?

Несмотря на ярость, на лице Роба мелькает тень веселья.

— У задних ворот, — отвечает он. — Верно, Эл-Джей?

В нескольких шагах от него Эл-Джей хмуро кивает.

— Не смог затащить эту хреновину на холм сзади. Но она там.

— То есть она цела, — продолжает Роб. — Чего нельзя сказать о тебе.

— Как голова? — спрашивает Тук. Должно быть, это он принес лед. Я снова прижимаю ладонь к виску.

— Жить можно, — отзываюсь я. — Думаю, это просто… — Я судорожно пытаюсь подобрать правдоподобное объяснение. — Перенервничала, кофе перепила…

— И не позавтракала, — укоризненно добавляет Тук.

Это правда. И это отличная отмазка для обморока.

— И не пообедала, — добавляю я, напустив на себя виноватый вид для пущей убедительности. — Ты прав.

Атмосфера в комнате по-прежнему натянута как струна.

— Который час? — хмурюсь я.

— Почти полчетвертого, — отвечает Уилл. Он забился в кресло, ссутулившись и помрачнев так, как я еще ни разу не видела. — Ты напугала нас, Мэриан.

— Я… простите меня, — бормочу я, сбитая с толку. Я напугала их, напугала Уилла — это кажется чем-то из области фантастики. Конечно, он не хочет, чтобы я пострадала, не хочет брать грех на душу. Но эта внезапная искренность… от нее у меня снова кружится голова. В его чистых глазах читается такая боль, словно ему невыносимо даже смотреть на меня.

И тут правда сама вырывается наружу.

— Простите, — выпаливаю я. — У меня бывают эти… У меня эпилепсия. Иногда случаются приступы, если я понервничаю или… ну, или просто так, если честно. Я не хотела говорить вам, потому что не хотела выглядеть… не знаю, уязвимой или типа того.

Произнеся это вслух, я понимаю, насколько глупой была. С приступами или без, я и так была перед ними уязвима до предела. Я не из робкого десятка, но против четырех «кровь с молоком» американских мужиков у меня нет шансов.

— Надо было прикончить того ублюдка, — подает голос Эл-Джей, затаившийся в тени позади Роба и Тука. Лицо у него бледное, но искажено такой яростью, какой я у него еще не видела ни по отношению ко мне, ни тогда, в магазине.

— Так, стоп, полегче, — говорю я, чувствуя, как к щекам приливает румянец. — Давайте не впадать в крайности. Да, это мерзко, когда какой-то подонок лапает тебя за задницу, но убивать-то зачем? Это, мягко говоря, несоразмерно.

— Мне насрать на соразмерность, — огрызается Эл-Джей. Он скрещивает руки на груди и переводит взгляд с Уилла на Тука, а затем на Роба. — В этом ведь и заключается вся гребаная проблема, да? Никто из вас понятия не имеет о соразмерности. Вы ведете себя так, будто это просто легкая разминка, хотя это охренеть как серьезно. И ставки постоянно растут.

— Эй, — вмешиваюсь я, делая шаг вперед, пока не разразилась Третья мировая. — Я обо всем этом не просила. Вы сами держите меня здесь, забыли? И если это доставляет тебе такие жуткие неудобства, Эл-Джей, то мне жаль. Но опять же, я не просила тебя врубать режим агрессора.

Челюсть Эл-Джея сжимается, но мне он ничего не отвечает. Вместо этого он снова смотрит на Роба:

— Ладно, отлично. Давай, блядь, распинай меня за то, что я сделал, как будто сам в этой ситуации не поступил бы точно так же. Короче, да, пошло оно все. С меня хватит.

Эл-Джей резко разворачивается и вылетает из бильярдной, топая с такой силой, что шары на столе тихонько сталкиваются друг с другом.

Я сглатываю, чувствуя, что во рту пересохло. Сегодняшний день окончательно полетел к чертям. А ведь я всего лишь хотела починить пару гребаных машин. В них хотя бы есть смысл. Это механизмы, там есть четкие правила. Там нет… хаоса.

Нет того, что происходит здесь.

Я тру глаза, пытаясь разложить все по полочкам.

— Не принимай близко к сердцу, Мэриан, — нарушает тишину Тук спустя несколько секунд. — Ты не виновата. Ты права, ты не просила, чтобы все так обернулось.

— Это еще мягко сказано, — отзываюсь я. Тупая пульсация за глазами возвращается, но это не та удушающая угроза потерять сознание, которую я испытала в машине. Как бы странно это ни звучало, здесь я чувствую себя в безопасности. В безопасности рядом с ними. И мне даже как-то спокойнее от мысли, что они так рьяно рвутся меня защищать. Пусть даже это потому, что я приношу им пользу. Пусть даже на время.

— Уилл и Тук не должны были отпускать тебя, — говорит Роб. — Это была паршивая идея. Я бы ни за что тебя не отпустил.

— Но ты же сам возил ее по магазинам на днях, — вставляет Уилл.

— Да. И посмотри, чем все закончилось. — Роб усмехается. — Навлекли законников на свой хвост. С другой стороны, — он бросает на меня пронзительный взгляд, — залечь на дно — явно не твой конек, красавица.

— Ну, уж извините, — огрызаюсь я в ответ. — Меня впервые крадут. Я еще не выучила все правила.

Роб хохочет.

— Крадут?

— Ну да. — Я складываю руки на груди. — Взять то, что мне нельзя покидать территорию, не говоря уже о лесе, без сопровождения кого-то из вас. То, как вы трясетесь над моей безопасностью, чтобы получить выкуп, какой бы вы там ни задумали? Смахивает на похищение. Может, я давно не заглядывала в толковый словарь, но уверена, что этот случай подпадает под определение.

Я искренне не понимаю их реакции. Это же чертовски очевидно, разве нет? Я была бы круглой дурой, если бы до сих пор не связала одно с другим.

Но моя вспышка их почему-то забавляет.

— Мы что, промышляем похищением людей? — Уилл хмурится. — Не знал.

Тук, наконец-то немного расслабившись, улыбается.

— Я тоже. С чего ты это взяла?

Что? Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя внезапно ужасно глупо и нелепо, словно только что выдала какую-то детскую фантазию.

Но ведь нет же, они определенно держат меня в плену. Или не держат?

— Ты правда думаешь, что нам нужны деньги? — Роб широко усмехается и обводит рукой комнату — бильярдный стол, мишени для дартса, картины на стенах, проигрыватель, бар с дорогим алкоголем. — Или наше жилье просто не соответствует твоим высоким стандартам? Думаешь, нам не помешало бы кое-что обновить?

Я пропускаю шпильку мимо ушей.

— Не знаю, — парирую я. — Может, и не помешало бы. Может, вы так свои миллиарды и зарабатываете.

— На похищениях и вымогательстве? — Роб так и сияет, явно получая удовольствие от разговора. — Там же маржинальность никудышная. Едва в ноль выходишь. На это наш образ жизни не поддержать.

— Ну, это хотя бы какое-то объяснение, в отличие от тех, что я слышала до сих пор! — восклицаю я, всплескивая руками. — Я что-то упустила? Потому что, судя по последним дням, похищение — единственное, в чем есть хоть какая-то, пусть даже самая крошечная логика.

— Серьезно? — спрашивает Тук. В его голосе слышится едва ли не обида.

— Ну… да, — подтверждаю я. — Загадочный источник всех этих деньжищ, и… Господи, да я не знаю, зачем еще вам держать меня здесь? Заваливать меня вещами, готовить мне еду, заботиться обо мне так, словно я коллекционная фигурка, которую нужно сохранить в идеальном состоянии? Как-то многовато чести для девчонки, которой взамен и предложить-то нечего.

— Ты вообще-то машины чинишь, — замечает Тук.

Я закатываю глаза.

— Ладно, допустим. — Это была моя инициатива, тут не поспоришь. — Но все равно. Помимо этого. Во мне буквально нет ничего особенного, кроме моей ценности как… заложницы.

Все трое переглядываются.

Первым заговаривает Уилл:

— Мэриан, неужели так трудно поверить, что мы просто искренне заботимся о твоем благополучии?

Я прикусываю губу, обдумывая его слова.

Да, хочется мне закричать. Да, трудно! Потому что мы незнакомцы, и с какой стати вы вдруг решили осыпать меня подарками, делить со мной еду и вино, пустили жить в этот дом и позволяете просто находиться здесь без какого-либо скрытого мотива?

Но я ничего этого не кричу. Я вообще молчу.

Вместо этого я вспоминаю отца. Все, чему он меня учил, те редкие крупицы мудрости, которые я успела перенять у него до того, как его вырвали из моей жизни.

— В этом мире ничего не дается даром, — тихо говорю я. — Ничего.

От выражения их лиц у меня едва не разрывается сердце. Такое чувство, будто я лично оскорбила матерей каждого из них, да еще и плюнула им в лицо в придачу.

— Ты правда так думаешь? — спрашивает Роб.

— Я…

Конечно, я так думаю.

Это же логично.

Но… действительно ли я до сих пор в это верю? Я слышала эту фразу столько раз, думала об этом так часто, что даже ни разу не задумывалась, правда ли это. И верю ли в это я сама.

— Брось, Мэриан, — мягко говорит Тук. — Мир устроен не только по закону джунглей. Уж поверь мне на слово.

При этих словах Уилл издает смешок, который тут же подавляет. Вместо этого он тепло улыбается мне:

— Ты уже обжигалась раньше. После такого тяжело снова начать верить, уж поверь мне на слово.

— Есть такое, — соглашаюсь я.

— В этом мире еще остались щедрые люди, Мэриан, — произносит Роб. — И все, чего мы хотим, — это доказать тебе это. — Он делает шаг вперед и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос. — Но ты должна позволить нам это сделать.

Я не знаю, что ответить, да мне, в общем-то, и не дают такой возможности.

— Какая же тут, черт возьми, напряженная атмосфера, — ворчит Уилл, поднимаясь на ноги. — У меня от вас скоро язва разовьется.

— У тебя вечно язва развивается, — парирует Тук.

Роб убирает руку и резко кивает парням.

— Знаете что? Вы правы. Нам всем нужно выпустить пар. — Его взгляд снова перемещается на меня. — И тебе в том числе, красавица.

Я неловко прячу руки в карманы.

— Ну, наверное. — Я приподнимаю бровь. — И что ты предлагаешь?

— Ты когда-нибудь стреляла из арбалета? — Роб расплывается в улыбке.



— Так, стой ровно, не дергайся, плавнее.

Роб усмехается, перехватывая мои руки и помогая принять правильную стойку.

— Это тебе не дедовский старый лук со стрелами, лады? У этой крошки убойная сила, будь здоров. — Он слегка задирает голову и кричит в дальний конец стрельбища, откуда как раз возвращаются Тук и Уилл с новой порцией выпивки: — Парни! На вашем месте я бы пригнулся.

— Ха-ха-ха, — сухо отзываюсь я.

— Я серьезно. Ну, почти. — Роб отступает на шаг, давая мне простор. — Такой арбалет — не просто оружие. Это произведение искусства, инструмент ювелирной точности. Он не для трусов, которым проще поливать все вокруг свинцом. Он элегантен. — На его губах снова играет самодовольная усмешка. — А в руках кого-то вроде меня — смертельно опасен.

Я закатываю глаза. Предплечья уже начинают ныть от тяжести этого… оружия? Механизма? Я даже не знаю, как это правильно назвать.

— Можно мы уже закончим с теорией и перейдем к делу? Я тут сейчас мышцу потяну.

Эта штуковина чертовски тяжелая, и я готова поспорить, что со стороны выгляжу полнейшей идиоткой. К тому же мишень сейчас кажется намного дальше, чем когда я впервые увидела ее при свете дня. Это, вкупе с подступающими сумерками, изрядно осложняет обзор.

Но в то же время вокруг потрясающе красиво. Воздух теплый, но не душный, а небо окрасилось в яркий, почти лавандовый оттенок, на фоне которого четко вырисовываются макушки сосен. В кои-то веки лес не кажется зловещим и пугающим. Он просто… красивый. Спокойный. Безопасный.

Хотя, возможно, это как-то связано с внушительным орудием убийства у меня в руках.

— Справедливо, — хмыкает Роб и делает глоток пива, указывая на арбалет. — Вот эти детали по бокам — плечи, по сути, мускулы этого зверя. Они накапливают всю энергию, которая высвободится, когда ты нажмешь на спуск. Дальше идет тетива, — он тычет пальцем, — она толкает болт. Ну и спусковой крючок — место, где происходит магия. Теперь просто…

— Смотри в прицел и пали, — рапортую я. — И никогда ни на кого его не наставляй.

— В точку, — одобряюще говорит он, а затем повышает голос: — Если только эти придурки сами не лезут под стрелы!

— Уходим мы, уходим! — кричит в ответ Тук с другого конца площадки, и они с Уиллом поспешно ретируются на безопасное расстояние за пределы маркированных дорожек.

— Твой выход, красавица. — Роб шутливо козыряет мне. — Остальные, ложись!

Я вскидываю арбалет как могу, пытаясь вспомнить его наставления, но мне и не приходится напрягать память. Ловкими, уверенными движениями Роб касается моих рук, показывая, где нужно давить, как держать плечо на одном уровне и куда смотреть. Этого оказывается достаточно.

Я задерживаю дыхание и…

Дзынь.

Стрела срывается с места и с глухим стуком вонзается в мишень.

Не в яблочко, конечно. Строго говоря, даже не в саму круглую разметку, а скорее в самый край деревянного щита.

И тем не менее, она прочно там засела. Прямое попадание.

— Ни хрена себе, — бормочет Уилл у нас за спиной.

— Да, детка! — восторженно вопит Роб. — Она сделала это, парни!

— Я в ней и не сомневался, — Тук буквально сияет.

— Охренеть, — шепчу я. — Я реально попала. Попала в эту… штуку. — Я прижимаю ладонь ко лбу. Чувствую себя глупо и хмельно, словно ребенок, который только что выбил максимальный балл в каком-нибудь автомате со скейтболом. Но это чертовски будоражит. — Простите. Растеряла все слова. Я просто в шоке, честно.

— Поверь, мы тоже, — тянет Уилл, но полуулыбка на его лице выглядит скорее подначивающей, чем насмешливой.

— Говори за себя, — отрезает Роб. Он прищуривает один глаз, глядя на меня, и указывает пальцем: — Я с самого начала видел, что в ней скрывается истинная охотница.

— Сто пудов, — соглашается Тук. — У нее отличный глазомер. Эй, за это надо выпить! — Он поднимает бутылку, и Уилл с Робом подхватывают тост.

Я опускаю арбалет на землю, понимаю, что мне нечем чокнуться, и на чистом импульсе выхватываю бутылку прямо из рук Уилла, делая из нее огромный глоток.

У Роба округляются глаза. Тук со смехом давится пивом. А я победоносно ухмыляюсь, уворачиваясь от Уилла, который тут же пытается поймать меня.

— Что за… ладно, очень смешно, гаечка. А ну верни.

— Оу, тебе нужна эта бутылочка? — Я дразняще покачиваю пивом, склонив голову набок. Губы Уилла сжимаются в суровую линию, но он едва сдерживает улыбку, готовую вот-вот прорваться наружу.

Тогда я показываю ему язык и делаю еще один глоток.

— Сначала поймай!

Может, все дело в силе, которую чувствуешь, пуская тяжелую стрелу точно в цель. Может, это остатки адреналина после разборки у Джимми. Черт, да может, это просто пара глотков лагера ударили в голову. Но почему-то мне сейчас безумно легко и весело.

Я отскакиваю в самый последний момент, когда Уилл снова делает выпад в мою сторону.

— Черт бы тебя побрал, — ругается он, но в его глазах пляшут озорные огоньки.

— Маленькая лисичка, — улыбается Роб. — На редкость шустрая.

— Еще бы, — заявляю я и ныряю за спину Тука, ища защиты. Тот с готовностью подыгрывает мне, выпячивая грудь колесом, будто и правда надежно прячет меня от чужих глаз.

— Назад! — командует он притворно-властным тоном. — Я защищу вас, миледи!

В конце концов все сводится к тому, что мы просто валимся на траву, допиваем пиво и щуримся, пытаясь разглядеть друг друга в сгущающейся темноте. Тук заманивает нас обратно в дом обещанием устроить барбекю, и это плавно перетекает в новый раунд выпивки и настоящее пиршество: нежнейшая рваная свинина, копченые колбаски и домашний кукурузный хлеб — настолько вкусный, что можно подумать, будто его испекла чья-то бабушка, а не этот взъерошенный, загорелый, очаровательный всезнайка.

Под конец Роб развлекает нас историей о том, как они с Уиллом однажды застряли на крыше какого-то роскошного отеля в Луисвилле, а Уилл то и дело перебивает его, поправляя каждую деталь.

— И вот я пытаюсь вскрыть замок своей кредитной картой…

— Моей кредитной картой, — поправляет его Уилл, тыча в Роба горлышком бутылки.

Роб усмехается.

— Да конечно, прошу тебя. — Он поворачивается ко мне: — Мэриан, поверь, карта была моя. Мне нужна была нормальная металлическая карточка, а не какая-то грошовая пластмасса.

— Охотно верю, — заявляю я и строю Уиллу ехидную гримасу, когда тот начинает возмущаться.

— Короче, — вмешивается Тук, выступая в роли миротворца. — Я этой истории еще не слышал. И вот ты ковыряешься в замке…

— Ну да, — подхватывает Роб. — В нас к тому моменту сидело уже бог знает сколько порций «Мятного джулепа», я сижу на карачках, пытаясь расшевелить эту хреновину своим «Амексом», и тут…

— И тут дверь открывается, и нас застукивает хостес из бара, — заканчивает за него Уилл. — И смотрит на нас так, будто мы лунатики.

— Но я спас положение! — настаивает Роб.

— Это как? Протянул ей карту и сказал: «Да, и повторите еще по одной, пожалуйста»? — фыркает Уилл. — Уверен, она ничего не заподозрила. Вообще не сочла тебя странным.

Роб смеется.

— И не сочла, не переживай. Я с ней потом прекрасно все уладил, если ты вдруг забыл.

В глазах Уилла пробегает тень. Тук неловко покашливает. Я ерзаю на стуле. Это первый раз, когда кто-то из них намекает на какие-то… романтические интрижки. Если, конечно, можно назвать романтикой то, что звучит как обычный перепихон с барменшей.

В груди шевелится неприятное, сосущее чувство недовольства, но я поспешно подавляю его в зародыше.

С какой стати меня это вообще задевает?

Я начинаю ковырять пальцем край этикетки на бутылке пива. Серьезно, Мэриан, возьми себя в руки. Роб, Уилл, Тук — да черт, даже Эл-Джей — все они молодые, горячие парни. Они чертовски хороши собой, свободны и при деньгах. Разумеется, они щелкают девчонок как орешки, стоит им только пальцем пошевелить. Было бы странно, будь иначе.

И тут, как назло, меня накрывает дикий зевок.

— Вот видишь? — Уилл указывает на меня пальцем. — Ты нагнал на нее скуку.

Я качаю головой.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто…

И я снова сладко зеваю.

— Она, должно быть, выжата как лимон, — заступается Тук. — Тяжелый день выдался.

Тут мне остается только кивнуть:

— И не говори.

— Это точно. — Роб потягивается, его футболка слегка задирается, обнажая полоску темных волос чуть выше пояса джинсов, которую я изо всех сил стараюсь не замечать. — Мы с Уиллом тут все приберем. Тук, почему бы тебе не уложить нашу красавицу в постель?

Лицо Тука мгновенно становится пунцовым, как лава:

— Я…

Уилл взрывается хохотом. Роб закатывает глаза:

— В смысле, проводи ее до комнаты. Помни о правилах.

Я уже успела уронить голову на сложенные на столе руки, так что последнюю фразу слышу лишь краем уха.

— М-м?

— Ничего, — отзывается Уилл. — Тук тебя проводит.

Я киваю:

— Ладушки.

Кое-как поднявшись, я плетусь за Туком к лестнице и коридору, ведущему к моей комнате. Оказавшись у двери, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него — этого милого, замечательного парня, который, кажется, до сих пор немного смущен тем, что ему доверили роль моего конвоира до опочивальни. Он вылитый золотистый ретривер… только в теле модели, рекламирующей нижнее белье.

Я просто не могу удержаться. Подавшись вперед, я быстро чмокаю его в щеку.

Как я и предсказывала, у Тука округляются глаза. Он слегка приоткрывает рот от шока, а я в душе искренне наслаждаюсь тем, каким робким и застенчивым он выглядит в этот момент.

— Спасибо, — говорю я. — Ценю доставку до дома.

— Я… да не за что. — Тук сглатывает и мягко улыбается. — Спокойной ночи, Мэриан. Добрых снов.

Уже ложась на подушку, я ловлю себя на мысли, что это первый раз за целую вечность, когда кто-то действительно искренне пожелал мне спокойной ночи.