Глава тринадцатая



Спустя пару часов я стою, прислонившись к кузову «Мустанга», и нервно покусываю ноготь на большом пальце — дурная привычка, которая осталась у меня с детства и о которой я не вспоминала уже довольно давно.

Магазин Джимми открывается в одиннадцать, а сейчас десять пятнадцать. Именно на это время я договорилась с парнями, что буду ждать Эл-Джея, но он, разумеется, опаздывает. Я вздыхаю, убираю палец ото рта и складываю руки на груди. К своему наряду я добавила мотоциклетные ботинки, да и резинки для волос как раз приехали — там оказался сбивающий с толку ассортимент, но я остановилась на обычной черной, эластичной. Перед Джимми выпендриваться нечего. Да и перед Эл-Джеем тоже.

Я барабаню пальцами по предплечьям. На улице светло, ясно и солнечно, уже чувствуется подступающее вирджинское тепло. Не успеем оглянуться, как наступит лето.

Буду ли я все еще здесь к тому времени? Останусь ли на долгие знойные августовские дни, застану ли бабье лето в сентябре и дальше?

Эта мысль заставляет меня оборвать саму себя. Здесь не чувствуешь себя как дома. Не совсем. Но все же мне тут куда спокойнее, чем когда-либо было в доме Джона.

Нет, приказываю я себе. Не думай о будущем. Сконцентрируйся на текущей задаче. Купить запчасти, починить какую-нибудь мелочь — конкретные дела, которые мне под силу. Дела, в которых есть смысл.

— Принцесса. — От этого голоса волоски на моих руках встают дыбом. Мне удается не подпрыгнуть от неожиданности, и я заставляю себя медленно повернуться к надгаражной пристройке.

Эл-Джей идет размашистым шагом, на нем камуфляжные армейские штаны и облегающая черная футболка. Волосы собраны в небрежный пучок у самого основания шеи, а взгляд такой же жесткий и непреклонный, как всегда. Нельзя не признать: если мне и нужен телохранитель, то это определенно самый грозный вариант из всех возможных. Даже самые отбитые реднеки, что околачиваются у Джимми, не рискнут ко мне сунуться, если этот амбал будет стоять у меня за спиной.

Я надеюсь на это.

— И тебе доброе утро, — как можно ровнее говорю я и киваю. — Спасибо, что согласился поехать со мной.

Эл-Джей ничего не отвечает, лишь кивает на «Мустанг»:

— На твоей поедем?

Я высоко поднимаю голову.

— Если ты не против, — чеканю я с нажимом, который, как я надеюсь, дает понять, что решение окончательное. Но Эл-Джей без лишних слов просто забирает ключи у меня из руки и направляется к водительской двери.

— Эй! — кричу я. — Ты вообще на механике ездить умеешь?

Эл-Джей хмурится.

— Я же как-то пригнал ее сюда, нет?

— Ответь на вопрос.

— Езжу нормально.

Я поджимаю губы.

— «Нормально» — это не ответ. — Я слишком сильно уважаю коробку передач этой малышки, чтобы позволить ему стереть шестерни в порошок. — За рулем буду я.

К моему удивлению, он не спорит.

— Как пожелаешь, принцесса. — Он хлопает ключами мне по ладони, открывает пассажирскую дверь и усаживается.

Его гигантская фигура едва помещается внутри: он похож на экшен-фигурку Невероятного Халка, которую насильно запихнули в розовый кабриолет Барби. Я подавляю желание хихикнуть — скорее всего, от нервов — и сажусь на водительское место.

Когда я обхватываю пальцами ключ зажигания, до меня доходит, что в моем плане есть одна загвоздка, о которой я каким-то образом напрочь забыла: у меня до сих пор нет прав. Если нас остановят, мне крышка.

Хотя, с другой стороны, если нас остановят, мне в любом случае крышка. Так что, возможно, стоит просто соблюдать все правила дорожного движения и мотнуться по-быстрому. До Джимми ведь рукой подать. Скорость превышать не буду, поворотники включать стану везде. Нечего волноваться, все пройдет нормально.

— Так мы едем куда-то? — подает голос Эл-Джей. — Или просто движком реветь будем?

— Прости, — бормочу я и защелкиваю ремень безопасности. — Едем. — С этими словами я включаю передачу и жму на газ.

Эл-Джей хранит молчание, пока ворота особняка плавно разъезжаются, выпуская нас в лес. Пятна солнечного света мелькают на капоте, а мы лавируем между деревьями, и я позволяю себе немного прибавить ходу, переключаясь на вторую передачу и рассуждая, что в этой лесной глуши копы точно не прячутся. Ветер приятно обдувает лицо, выбивая несколько прядей из хвоста, и я глубоко вдыхаю пряный запах хвои. Когда я плавно закладываю руль на поворотах, от чувства свободы буквально покалывает кончики пальцев.

— Отличный денек, — замечаю я после пары минут гробовой тишины. Ехать в полном молчании как-то странно, хотя Эл-Джея, похоже, вполне устраивает его каменная немота.

— М-м, — буркает он.

Ну, вот и поговорили. Вычеркиваем погоду из списка тем для светской беседы. Может, Эл-Джей расшифровывается как «элементарно жаль языка» или что-то в этом духе.

Но эта мысль будит во мне любопытство, и я решаю пойти ва-банк.

— Слушай, а как вообще расшифровывается Эл-Джей?

Он издает неопределенный горловой звук, но, как ни странно, отвечает:

— Мое имя.

— Ну, это и так понятно, — говорю я, закатывая глаза. — А имя-то какое? Вряд ли у тебя в свидетельстве о рождении просто написано Л и Дж.

Он издает звук, который я принимаю за смешок, и вальяжно кладет руку на дверцу машины, лениво побарабанивая по ней пальцами.

— Йохан Лепети.

Я моргаю.

— Повтори-ка?

— Это мое имя. Немного немецкого происхождения, немного каджунского²⁹. Переверни инициалы, — он поднимает два пальца и крутит ими в воздухе, — и вот тебе я. Эл-Джей.

— И ты просто в один прекрасный день решил сократить имя? — Я не могу так просто отступиться. Он действительно отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.

— Я похож на Йохана, по-твоему?

Я сглатываю, во рту внезапно пересохло.

— Нет, не похож, — соглашаюсь я.

— Я не очень-то ладил с отцом, в честь которого меня назвали. И это было взаимно. Так что это лучшее, что я мог сделать, чтобы откреститься от этого имени.

Для одной поездки это кажется более чем достаточным откровением личного характера, поэтому оставшийся путь мы проделываем молча.

Магазин автозапчастей Джимми — это ржавая, полуразвалившаяся, ветхая лачуга в добрых десяти милях от окраины самого Ноттингема. Народу здесь никогда не бывает, так что шансы встретить кого-то, а уж тем более того, кто меня знает, крайне малы. Я паркуюсь у входа рядом с новеньким «Фордом F-150», но мотор пока не глушу.

— Так ты хочешь подождать здесь или…

Я не успеваю договорить, как Эл-Джей зажимает между двумя пальцами пластиковую карточку.

— Деньги у меня.

— Оу, — говорю я. — Точно. — Резонный довод. У меня ведь нет наличных, не говоря уже о крутой кредитке. Правда, я не уверена, что у Джимми на прилавке вообще есть терминал. Если у него что и осталось, так это старый импринтер, через который нужно с грохотом прокатывать карту, чтобы сделать оттиск на копирке.

Эл-Джей без лишних слов выходит из машины. Он бросает взгляд на заднюю часть «Мустанга», а затем на меня:

— У тебя задний фонарь не горит.

Ну началось. Я закатываю глаза.

— Ты кто, дорожный патрульный? Я знаю, ясно? Руки пока не дошли. — На самом деле я напрочь забыла об этом фонаре, ну да ладно. Я глушу мотор и приоткрываю дверцу. — Давай просто покончим с этим.

Колокольчик над дверью тихонько звякает, и пожилой мужчина в полинявшей зеленой бейсболке с логотипом поставщика кормов отрывается от прилавка, когда мы заходим. В наличии тут почти ничего нет: несколько покрытых пылью бутылок моторного масла Pennzoil, пара демонстрационных наборов инструментов да подкатные лежаки, ну и вяленое мясо. Если тебе действительно что-то нужно, придется спрашивать напрямую у хозяина.

— Мэриан! — Голос Джимми звучит так, словно наждачная бумага курила по пачке сигарет в день на протяжении века. Но в нем угадываются радостные нотки, я это чувствую, и мое напряжение немного спадает. Он всегда хорошо ко мне относился, хотя, наверное, трудно не проникнуться симпатией к пятнадцатилетней девчонке, которая приходит и со знанием дела расспрашивает про детали двигателя. — Давненько тебя не было. Я уж разволновался, не случилось ли чего.

— Просто закрутилась, — вру я, стараясь не выказать паники, когда стальной взгляд Джимми переключается на моего спутника. — Это… — Я запинаюсь. Да зачем мне вообще его представлять? Можно было просто вести себя непринужденно, и, возможно, все бы обошлось, но теперь поздно давать заднюю. И я иду напролом: — Мой друг.

— Эл-Джей, — представляется тот, кивая. — Отличный магазин. — Голос у него звучит искренне. — Сам я байкер, но коллегу по увлечению вижу издалека.

Джимми выдает редкую улыбку:

— Рад знакомству. Любой друг Мэриан — мой друг. — Он переводит взгляд на меня: — Что ищем, Мэриан? Очередной заказ для мастерской? Потому что если так… — Он испускает тяжелый, хриплый вздох. — Я знаю, твоей вины тут нет. Но твой дядя задерживает оплату по счетам.

Сердце болезненно сжимается в груди.

— Мне так жаль, Джимми.

— Пару тысяч задолжал, — говорит Джимми. — Мне правда придется потребовать с него деньги. Даже при том, что…

— Я знаю, знаю, — быстро перебиваю я. — Я сделаю так, чтобы он заплатил. В общем, э-м, нет. Это для личного проекта. Так что этот заказ не нужно вешать на счет мастерской.

— Ну, тогда ладно. — Джимми не выглядит так, будто до конца мне поверил, но он слишком уважает меня, чтобы лезть с расспросами. — И что же тебе нужно?

Я достаю из кармана смартфон и начинаю зачитывать список, который набрала заранее. Стоило мне начать, как седые кустистые брови Джимми поползли вверх.

— Надо же, посмотрите на нее, мисс Технологический прогресс. — Он щурится, переводя взгляд с телефона в моей руке на Эл-Джея, а затем снова на телефон. — Ты точно та самая Мэриан?

Сердце начинает стучать чуть быстрее.

— Ага, все та же я, — выдавливаю я, пытаясь изобразить непринужденное веселье. Кажется, я уже забыла, как обычно себя веду и какая я на самом деле теперь, когда моя жизнь так круто изменилась всего за неделю.

Я заканчиваю диктовать список, и Джимми с трудом переносит все от руки в блокнот, снабжая записи какими-то своими пометками. Затем он шкандыбает к древнему компьютеру — гигантской бежевой коробке, громоздящейся на углу прилавка, нацепляет очки для чтения, которые сползают на самый кончик его носа-картошки, и начинает методично вбивать позиции в базу данных, ища детали поштучно.

— Некоторые позиции придется подождать пару недель, — качает он головой. — На вторичке их не найти, так что надо заказывать из-за границы.

— Ничего страшного, — соглашаюсь я.

За нашими спинами снова звякает дверной колокольчик. Я оглядываюсь и вижу двух вошедших парней — очевидно, водителя и пассажира того самого «Форда F-150». Один — низкорослый, коренастый, из-под его тракерской кепки торчат волосы, грязные и сальные, как блок цилиндров. Второй — высокий, поджарый, загорелый и весь в морщинах, как старая бейсбольная перчатка, хотя на вид он едва ли сильно старше меня.

Может, мне просто кажется, но я чувствую, как Эл-Джей рядом со мной весь подбирается и каменеет.

— Так, теперь насчет той японской детали, — продолжает Джимми со скоростью раненой улитки. Он стучит ластиком карандаша по экрану. — Я мог бы достать тебе неоригинал. Но, если честно, оно того не стоит. Сэкономишь от силы долларов пятьдесят, ну может семьдесят пять, а деталь приедет почти целиком из пластика.

— Если лучше взять оригинал, то давайте его, — говорю я. — Нам нужно качество. Деньги не проблема. — Я мысленно кривлюсь, пожалев о последней фразе в ту же секунду, как она слетает с языка. Нервозность заставляет меня болтать лишнее.

Я слышу шаги мужчин за спиной и их неразборчивое шушуканье друг с другом. Мне это не нравится. Не могу объяснить почему, но в их поведении сквозит что-то хищническое. Я не новичок в проявлениях скрытой агрессии, а молодая девушка в профессии, где рулят старики. Это, можно сказать, издержки производства. Но сейчас, без привычного рабочего комбинезона и, в этих дорогих новых шмотках, я совсем не похожа на человека, который знает, с какой стороны браться за торцевой ключ.

— Ну, тогда ладно, — отзывается Джимми и ковыляет к своей счетной машинке. — Давай-ка я подведу итог.

— Да, давайте, — выдавливаю я, и мой голос срывается на писк. Я осмеливаюсь искоса взглянуть на Эл-Джея, и выражение его лица пугает меня так сильно, что у меня едва не вырывается вскрик. На его застывшем лице горит ярость, а глаза метают молнии, нацеленные прямиком на наших деревенских приятелей.

— Чувак, — шепчу я одними губами. — Остынь.

Мне и самой не по себе. Мне не нравится, когда вокруг меня кто-то крутится. Но, скорее всего, эти двое просто немного перебрали дешевого виски «Wild Turkey», накурились вейпов с заправки и решили, что могут ко мне подкатить. Эл-Джей молчит, но я вижу, как под густой бородой ходят желваки.

— …и четыреста девяносто три… — монотонно бубнит Джимми, не торопясь нажимая на кнопки счетной машинки. Я знаю, что просить его поторопиться бесполезно, но, боже, как бы мне хотелось, чтобы он хоть раз в жизни ускорился.

И тут меня кто-то тыкает сзади ниже поясницы.

— Эй! — Я резко разворачиваюсь, скорее от неожиданности, и натыкаюсь на долговязого приятеля с тем, что он, должно быть, считает чертовски соблазнительной ухмылкой. Он скалится, его паршивая козлиная бородка расходится, обнажая испачканные табаком зубы, но ни единого звука из его рта так и не вылетает.

Потому что кулак Эл-Джея выбивает из него всю спесь вместе с этой самой ухмылкой.

— Господи Иисусе! — Я отскакиваю назад, с грохотом врезаясь в прилавок и хватаясь за сердце. Долговязый падает на пол с глухим стуком, на его лице застывает смесь полного шока и дикой боли. Эл-Джей, со своей стороны, просто вальяжно отступает на шаг и слегка встряхивает кистью — скорее на публику, чем от того, что ему действительно было больно.

— Что за чертовщина… — От неожиданности у Джимми очки слетают с лица. — Так, послушайте меня…

— Не смей так делать, — рычит Эл-Джей.

— Да я вообще ничего не делал! — скулит долговязый с пола. — Какого хера тебе надо, мужик?

— Хрена с два ты ничего не делал. Ты распускал руки. Думаешь, это норма?

Долговязый хмурится, потирая челюсть.

— Псих ебаный. — Он переводит злобный взгляд на меня. — А ты, должно быть, конченая сука, раз водишься с ним.

Одним плавным и молниеносным движением Эл-Джей наклоняется, хватает парня за горло и с силой впечатывает его в стену, отчего жестяная вывеска Quaker State, прибитая в паре дюймов, начинает громко дребезжать.

— Я тебе, блядь, сказал, — чеканит Эл-Джей, пока парень судорожно скребет ногтями его массивную руку, пытаясь вырваться. — Не смей этого делать.

— Вы что, совсем головой поехали? — подает голос сальный коротышка, доставая телефон. — Я звоню в офис шерифа.

Широкие плечи Эл-Джея немного расслабляются, и он разжимает пальцы, отпуская парня. После чего резко разворачивается ко мне:

— Мы уходим.

— Но…

Он не дает мне вставить ни слова. Подходит к прилавку, швыряет туда пачку купюр толщиной с кирпич и кивает Джимми:

— Мои извинения. Это должно покрыть расходы. — Он поворачивается и смотрит на меня: — Мэриан, живо.

И прежде чем я успеваю высказать свой протест, он хватает меня за талию и буквально вытаскивает из магазина Джимми.

Колокольчик над дверью звякает в последний раз, когда мы вылетаем на залитую солнцем улицу.

— Садись, — мягко, но непреклонно командует Эл-Джей, усаживая меня на пассажирское сиденье. — За рулем поеду я.

— Но ты же сам сказал…

— Ключи, — отрезает он, и я настолько ошарашена тем, как жестко он берет инициативу в свои руки, что без лишних вопросов протягиваю их ему. Он запрыгивает на водительское место и с ревом заводит мотор, пока я на неслушающихся ногах устраиваюсь рядом.

Мне кажется, будто все вокруг происходит в замедленной съемке, словно в кино.

— Что вообще сейчас произошло?

Эл-Джей не отвечает, он просто кладет руку на подлокотник моего сиденья и оборачивается через плечо, чтобы мы могли с визгом развернуться задним ходом.

Несколько секунд я сижу молча, не слыша ничего, кроме бешеного стука сердца в ушах и рокота двигателя. Эл-Джей переключается на вторую, третью, четвертую скорость, причем с приличным скрежетом. Хана моей коробке передач, наконец проносится в голове, когда пульс немного возвращается к нормальному состоянию. И в ту же секунду меня накрывает волна ярости.

— Да что это, блядь, сейчас было?! Какого хера ты включил режим берсерка на этих парней? Они же ничего такого не…

— Ничего такого не что? — перебивает Эл-Джей, не отрывая глаз от дороги. — Не приставали к тебе? Не смеши меня.

— Ну… — Я запинаюсь. — То есть, ладно, мне, конечно, не улыбалось, чтобы меня лапали за задницу, но…

— Значит, проблему нужно было решить, — отрезает Эл-Джей. — И я ее решил.

— Но… — Я сжимаю кулаки, злясь от того, насколько логичными кажутся его слова, за исключением того факта, что в этом нет ни капли логики! Ведь нельзя просто взять и ударить человека посреди автомагазина Джимми. — Нельзя просто взять и ударить человека посреди автомагазина Джимми! — выкрикиваю я вслух. — Я его постоянный клиент. Ты меня просто выставил в дурном свете!

Правда, едва эти слова слетают с языка, я понимаю, насколько абсурдно они звучат. Я качаю качаю головой и нервно смеюсь, выпуская пар. Эл-Джей плавно добавляет «Мустангу» газу.

— Прости, что напугал тебя, и за то, что… — он снова издает гортанный звук, похожий на смешок, — …подмочил твою репутацию как клиента. — Он бросает на меня быстрый взгляд. — Но извиняться за то, что сделал, я не собираюсь.

Когда мы несемся по шоссе, нас едва не сносит патрульная машина офиса шерифа, которая летит в противоположную сторону с включенными мигалками.

Стоит мне ее увидеть, как в голове воцаряется полная пустота. Я не могу дышать. В груди все сжимается. Я прижимаю ладони к ключицам, пытаясь судорожно вдохнуть хоть каплю воздуха.

Эл-Джей косится на меня, затем снова на дорогу, потом опять на меня, и больше уже не отводит глаз.

Он резко бьет по тормозам, заставляя машину вильнуть хвостом, и сворачивает на какую-то боковую улочку, которую я раньше даже не замечала.

— Мэриан…

— Они едут за нами, — выдавливаю я вслух. — Тот парень сказал, что вызовет шерифа, и они едут. Черт. Мне конец. Мне полный звездец.

— Мэриан, — твердо говорит Эл-Джей, — тебе не конец.

— Это все из-за тебя! — кричу я, поворачиваясь к нему. — Как ты мог?! — Но слова выходят прерывистыми, удушливыми, писклявыми — я никогда раньше не слышала такого панического страха в собственном голосе.

Эл-Джей снова резко жмет на тормоз, и на этот раз мы останавливаемся окончательно.

— Ты не должен был… тебе не следовало… — Я хватаю ртом воздух, грудную клетку стягивает с такой неистовой силой, словно ее сковали железными обручами.

И тут новая волна паники волной бьет по затылку.

Только не сейчас. Господи, только не сейчас. У меня не может начаться приступ. Я не могу потерять сознание. Я не в безопасности. Ни в эту секунду, ни вообще. Я не могу позволить ему это увидеть. Не могу позволить ему…

Перед глазами все плывет. Я до боли вонзаю ногти в ладони и упираюсь кулаками в кожаную обивку сиденья.

— Мэриан. Мэриан! — раздается почти лающий, приказной голос Эл-Джея. — Посмотри на меня. Не смей отключаться!

Но я отключаюсь.