Глава десятая



Мое сердце бьется в такт реву двигателя, мы с визгом вылетаем со стоянки торгового центра.

— Посмотри назад, — рявкает Роб. — За нами есть хвост?

Я едва не вылетаю из сиденья, оборачиваясь ровно в тот момент, когда он резко закладывает руль влево. Мы явно возвращаемся не той дорогой, которой приехали.

Я сканирую парковку в поисках красно-синих проблесковых маячков. Пусто. А затем замечаю машину: «Шевроле Тахо» с надписью «ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ШЕРВУД» на борту. От одного вида этих слов желудок скручивает.

От этого и от зубодробительных виражей, которые закладывает Роб.

Но «Тахо» стоит на месте. Фары погашены. Они не заметили, что мы уехали.

— Чисто! — кричу я.

— Хорошо.

Роб давит на газ, и я сползаю глубже в свое анатомическое сиденье. Медленно, дрожащей рукой защелкиваю ремень безопасности.

— Не верю, что только что сделала это, — полушепчу я. По-пластунски пробираться через систему вентиляции оказалось на удивление легко — воздуховоды были гигантскими, — а вот прыгать с пяти футов²³ вниз из вытяжного отверстия на парковку позади здания было уже чуть сложнее. Плюс этот спринт до стоянки, где оставляют машины… Ноги уже гудели от усталости.

— Поверь. — Роб не сводит глаз с дороги, переключая передачи, когда стрелка спидометра переваливает за сто миль в час²⁴. — Ублюдки, — бормочет он, — даже по магазинам спокойно не дадут пройтись.

Я хмурюсь.

— Я думала… ладно, проехали.

Я качаю головой, решив, что лучше промолчать.

Но Роб так не считает. Он бросает на меня быстрый взгляд:

— Что ты думала?

— Я думала, они ищут меня, — говорю я. — Разве нет?

— Без обид, Мэриан, но с какой стати им искать тебя в элитном бутике? — Роб вскидывает бровь. — Парни шерифа, конечно, хреновые детективы, но все же. Это далеко не первое место, где я стал бы тебя искать, вообще ни разу.

Мои щеки вспыхивают. То, как легко он раскусил мои привычки — или то, что мне несвойственно, — задевает.

Или должно задевать. Но почему-то не задевает.

— Ты уверен, что не связан с мафией? — спрашиваю я.

Но Роб, вопреки обычному, кажется, совсем не настроен шутить:

— Мы просто парни, которым нельзя светиться перед шерифом. — «Мы». Не только Роб. Все они. — Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Ладно?

Он смотрит на меня так пристально и долго, что я начинаю бояться, как бы мы не врезались во что-нибудь. Но я киваю.

— Ладно.

— Вот и отлично, — кивает Роб. — А теперь проверь, чтобы эта штука была наглухо застегнута. Мы сделаем крюк.



Выражение «сделаем крюк», пожалуй, было слишком мягким. На обратную дорогу уходит больше часа — через мешанину грунтовок и деревьев, до такой степени, что я даже не соображаю, что мы вернулись, пока мы не проезжаем через еще одни ворота, поменьше, и я не узнаю противоположную сторону стрельбища, где мы с Уиллом на днях встретили Роба.

— Черный ход? — спрашиваю я, когда Роб плавно подкатывает машину к обратной стороне своего… оружейного бункера, или что это вообще такое.

Роб выгибает бровь.

— Разве я не должен для начала хотя бы угостить тебя ужином?

О боже. Щеки полыхают от смущения, и я с фырканьем скрещиваю руки на груди:

— Не будь… ты прекрасно понял, о чем я.

Я киваю в сторону поляны и тропинки, ведущей обратно к дому. Время перевалило за полдень, дело близится к сумеркам, и небо над верхушками сосен начинает окрашиваться в оранжевые тона.

Роб глушит мотор и выпрыгивает из машины, даже не открывая двери — показушник, — после чего трусцой обегает капот, чтобы помочь мне выйти.

Я смотрю на него в упор:

— Я умею открывать двери автомобиля.

— Моя ошибка. — Он отступает, и я вылезаю из машины. Сама. Он направляется к тропе, и я иду следом. — В любом случае, да, входов больше, чем один. Если ты понимаешь, о чем я. — Он покашливает. — Я решил, что этот вариант позволит нам стряхнуть любой возможный хвост… и показать тебе чуть больше Шервуда.

В его голосе звучат нотки гордости, которые я не могу не заметить:

— Тебе здесь нравится?

— Нравится? — Роб смеется. — Мэриан, при всем уважении, мы с парнями могли бы позволить себе жить в любой точке мира. Шервуд — мой дом. Так что да, мне здесь нравится.

Я рассеянно пинаю камешек посреди тропинки, когда мы выходим к бассейну. Мне никогда не нравился Шервуд, я всегда хотела оказаться где угодно, только не здесь. Конечно, тут есть природная красота, или как там это называется, если вы по такому тащитесь. Но границы этого округа, черта города Ноттингем, всегда были для меня скорее тюремными стенами, чем чем-то еще. Единственные люди, которые выбирают Шервуд, — это жестокие, продажные мудаки вроде Джона и шерифа.

Ну, или мне так казалось.

— Который час? — резко спрашиваю я, отчасти чтобы сменить тему, а отчасти потому, что действительно не имею представления о времени. В отличие от Уилла, я не ношу часов, а после тех угрожающих смс от Джона я зарыла свой дурацкий телефон под кучей подушек в спальне.

— Если ты спрашиваешь меня, — доносится голос сверху, — то время для коктейлей.

Я резко останавливаюсь и задираю голову к главному балкону. Там стоит Уилл, выглядящий с иголочки в поло и шортах, и держит медную кружку, из которой торчит какая-то веточка.

— Сланче [ирл. За здоровье!], — добавляет он и салютует нам, прежде чем сделать глоток. — Где ты пропадал с ней, несчастный ты ублюдок? Она не похожа на тех, кто заставит тебя часами таскать за ней сумочку.

Роб чешет затылок.

— Мы… столкнулись кое с какими друзьями, — говорит он, косясь на меня. Волоски на моей шее встают дыбом.

— Мэриан! — Тук присоединяется к Уиллу у края балкона с пивным бокалом в руке. — Ну как все прошло? Купила что-нибудь классное? Не то чтобы ты сейчас плохо выглядела, я имею в виду, просто… э-э…

Он смотрит на Уилла, который качает головой и ухмыляется.

— О нет, тут ты сам по себе, приятель, — говорит Уилл. — Продолжай зарывать себя дальше.

— Я… я имел в виду…

— Все нормально, — говорю я, перебивая его, пока он окончательно не запутался. Я сдерживаю улыбку. — Шоппинг удался. Кажется, сюда уже везут целый гардероб.

Роб, который уже начал подниматься по лестнице, кивает, смахивая сообщение на телефоне:

— Джек организует доставку завтра.

— Отлично, — произносит Тук с явным облегчением, когда мы с Робом поднимаемся на балкон.

— Похоже, это требует выпивки, — добавляет Уилл.

— А что, по-твоему, не требует выпивки? — Тук хмурится, глядя на него.

— Кто бы говорил, мистер «Индийский светлый эль», — Уилл кивает на бокал Тука.

— Эй, это мое домашнее пиво!

— Только не навязывай его ей, — говорит Уилл, кивая в мою сторону. — Она слишком вежлива, чтобы сказать тебе, что оно на вкус как дерьмо.

Тук краснеет.

— Рецепт еще в доработке, — оправдывается он.

Уилл поворачивается ко мне:

— Как насчет бокала вина? — предлагает он. — У меня есть отличное Côtes-du-Rhône…

— Боже, какой же ты сноб, — стонет Тук. — Мэриан, я извиняюсь за него.

Я не могу сдержать смех. После абсолютного безумия с моей второй — почти — автомобильной погоней за столько же дней приятно видеть что-то такое обыденное, как препирательства двух парней.

— Вино подойдет, — говорю я Уиллу. — На твой вкус.

Он расплывается в улыбке.

— Прекрасно. Я сейчас.

Роб бросает взгляд на Уилла, и они вместе уходят в дом обсуждать, какую очередную секретную чушь… не знаю и знать не хочу. Я просто рада сидеть на твердой земле.

Мы с Туком проходим к обеденному столу у края балкона, откуда открывается вид на территорию. Здесь теплее, и я наслаждаюсь легким ветерком, перебирающим мои волосы, — явное облегчение по сравнению со шквальным ветром в машине.

Я оглядываюсь, садясь на стул:

— А где Эл-Джей? — спрашиваю я.

— Он… — Тук колеблется, присаживаясь напротив. — Его нет, — признает он.

— Он меня ненавидит, — констатирую я как факт.

— Нет! — настаивает Тук. — Я имею в виду, ну… он не ненавидит тебя, Мэриан. Ему просто нужно привыкнуть к тебе.

Нам обоим, думаю я. Но, честно говоря, к Эл-Джею я не испытываю особого сочувствия. Если кто здесь и должен стрессовать из-за моего пребывания, так это я. А не один из этих богатых мальчиков, которому не приходится отказываться ни от чего значимого, чтобы меня приютить.

— Что с ним вообще не так?

Тук отпивает пиво.

— В каком смысле?

— В смысле, у него явно… какие-то проблемы. — Я кручу пальцем у виска. — Это… ПТСР или что-то в этом роде?

— А, — выдыхает Тук. — Это… да, все сложно. — Его взгляд становится отстраненным. — Эл-Джей просто очень… ревностно относится к своей территории. Он не хочет, чтобы кто-то попал в неприятности. Снова, я имею в виду. — Он чешет сзади шею. — У каждого из нас было, так сказать… темное прошлое до того, как мы оказались здесь, если можешь в это поверить.

Гигантский секретный лесной особняк, скрывающий какую-то негласную незаконную деятельность?

— Да уж, могу.

Уилл и Роб возвращаются. Роб прихлебывает виски из тумблера, а Уилл несет винный бокал размером едва ли не с мою голову, щедро наполненный красным.

— Прошу, — говорит Уилл. — Côtes-du-Rhône, винтаж две тысячи девятого года. Расскажи, что ты чувствуешь.

Я вскидываю бровь, принимая бокал. Но пожимаю плечами. Ладно, подыграю тебе. Я подношу бокал к губам и делаю большой глоток.

А затем еще один.

— Ну? — спрашивает Уилл. Все трое смотрят на меня с ожиданием.

Я понятия не имею, что думать об этом вине, кроме того, что оно довольно вкусное и оно красное.

— Что я должна там почувствовать?

— В аромате преобладают специи, — говорит Уилл. — С джемовым послевкусием.

— А что чувствуешь ты? — спрашивает Роб. — Просто из любопытства.

Я делаю еще один, третий глоток, чтобы убедиться наверняка:

— Виноград, — отвечаю я.

Роб и Тук взрываются смехом. Уилл хмурится, но тоже слегка улыбается. Я расплываюсь в улыбке.

Трудно не чувствовать себя непринужденно. Да, я буквально нахожусь в бегах от закона. Нет, я совсем не знаю этих парней. Но это прекрасный вечер поздней весны, вокруг великолепные пейзажи, вино приятно обволакивает язык, и они уже несколько раз доказали, что щедры, если уж не надежны.

Может быть… просто может быть, я смогу получить от этого удовольствие.



— В меня больше ни кусочка не влезет, — говорю я. — Серьезно.

Ужин Тука был невероятно хорош — запеченная свинина с огромной порцией зеленого салата, заправленного пикантным лимоном и усыпанного инжиром.

— Не сдерживайся из-за нас, — лениво водит пальцем по ободку бокала Уилл. — Терпеть не могу девиц, которые не едят.

Я наклоняю голову, глядя на него. Второй бокал вина, судя по всему, сделал меня смелой:

— Ты серьезно думаешь после этого представления, что я из тех, кто не ест? — Я смотрю на свою абсолютно чистую тарелку. — Я ем прилично. Просто обычно мой рацион — это макароны с сыром из коробки. Но это тоже сойдет.

— Тут она тебя умыла, Скарлет, — ухмыляется Роб. — Красивая девушка с хорошим аппетитом.

Вопреки воле я краснею. Неужели я настолько изголодалась по похвале, что мимолетного комплимента достаточно, чтобы я замялась? Или это вино действительно бьет в голову?

Надеюсь, не последнее, потому что я не отказываюсь, когда Уилл снова подходит с бутылкой, чтобы обновить мой бокал.

Второй бокал сменяется третьим, парни подкалывают друг друга и шутят, и вскоре мы оказываемся втянуты в игру «Две правды, одна ложь».

— Ложь, — тянет Уилл, тыча бокалом в сторону Тука. — Прыжки со скалы в Мексике? Да ты ни разу не выезжал из страны.

Тук играет бровями и отпивает пиво. Я хихикаю, а я вообще-то не хохотушка. Вино реально ударило в голову. Он смотрит на меня:

— Ты согласна с ним, Мэриан?

Я приподнимаю плечо.

— Ну, то, что ты оставался в классе на перемене, чтобы почитать, будучи ребенком, — это настолько стыдно, что обязано быть правдой.

Роб слегка толкает Тука в плечо:

— Тут она тебя сделала, друг мой. Никто бы не стал выдумывать такую ложь.

— Да ладно вам. — Но Тук улыбается. Он разводит ладони в стороны. — Ладно. Вы меня раскусили. Никаких прыжков со скалы… пока что.

Все трое пускаются в рассуждения о том, кто из них скорее всего струсит в экстремальном спорте, а я откидываюсь на спинку стула и наблюдаю. Эта легкая пикировка троих парней, напоминающая братские отношения, вся эта расслабленная мужская атмосфера… Я не могу не наслаждаться зрелищем.

Интересно, кто из них лучше всех целуется?

Мысль возникает из ниоткуда, но мой внутренний фильтр, судя по всему, отключился, потому что я улыбаюсь про себя, когда это приходит мне в голову.

Тук, наверное, нежный и мягкий, решаю я. В этом нет ничего плохого. Уилл может быть немного отстраненным, играть в кошки-мышки, ускользать, чтобы заставить тебя просить о большем. А Роб просто… просто взял бы все в свои руки, как мне кажется.

— Мэриан?

Я вздрагиваю и выпрямляюсь, отчего парни добродушно посмеиваются.

— Да?

Уилл ухмыляется.

— Она за сотни миль отсюда. Пенни за твои мысли.²⁵

Я хмурюсь и прикусываю язык, хотя сердце бешено колотится в груди.

— Ни за что.

Роб улыбается в свой стакан с виски и кивает мне:

— Твой черед, красавица.

Я прищуриваюсь, копая глубже, чтобы придумать что-нибудь стоящее. В хорошей лжи должна быть доля правды, как мне кажется. Так что я позаимствую кое-что из своего прошлого.

— Ладно, — говорю я, призывая к тишине. Я выставляю большой палец. — Я вожу машину с двенадцати лет. — Я поднимаю указательный палец. — Я умею безупречно танцевать вирджинский рил²⁶.

Затем я делаю глубокий вдох. Вот это уже на грани, но на фоне расслабленного вечера и тепла вина, бегущего по венам, я чувствую себя храброй.

Или просто безрассудной.

— И… — я добавляю средний палец. — Однажды я целовалась с двумя парнями за одну ночь.

Признаюсь, я выдумала эту ложь исключительно ради того, чтобы увидеть их реакцию. Потому что в моем пьяноватом тумане мысли крутились именно вокруг этого. В ней была доля правды — слух, который ходил по школе о Мэдисон Андерсон-Скотт, королеве нашего класса, — но со мной такого точно никогда не случалось.

И моя ложь срабатывает.

Роб давится виски.

Щеки Тука становятся багровыми.

А Уилл поджимает губы.

Никто из них ничего не говорит. И я подталкиваю их:

— Никаких догадок?

Уилл прокашливается и садится прямо, стреляя взглядом в Роба и Тука. Он наклоняется вперед, уперев локти в колени, чтобы посмотреть на меня в упор своими ледяняще-голубыми глазами:

— Машина, — говорит он. — Это правда.

— Я бы поставил на то, что она за рулем лет с десяти, — добавляет Роб, чей травянисто-зеленый взгляд тоже намертво прикован ко мне. — Но я согласен. — Кожу на шее начинает покалывать от жара то ли от вина, то ли от их взглядов, но я стараюсь держаться непринужденно, несмотря на алкоголь. — И я готов поспорить, что танцевать она тоже умеет. Я сразу узнаю настоящую южную девушку.

— Аминь, — сиплым голосом произносит Тук. Он облизывает губы, проводя пальцем вверх и вниз по конденсату на своем бокале. — Так что я ставлю на то, что ложь… последнее. Парни?

— М-хм. — Роб кивает и откидывается назад, закинув руку на спинку пустого стула и положив лодыжку на колено — сама непринужденность. — Я бы тоже так решил.

— Определенно, — бормочет Уилл. Он делает глоток.

Я сижу неподвижно под прицелом трех пар глаз, которые прожигают меня так долго, как я только могу выдержать, а затем сдаюсь:

— Вы правы, — говорю я. — Последнее — ложь. — Я пожимаю плечами, пытаясь выглядеть легкомысленно и круто, точь-в-точь как Мэдисон в старшей школе, когда вокруг нее вились слухи. — Никогда такого не делала.

Тук первым отводит взгляд. Всего на секунду. Он смотрит на Роба, который все еще полулежит, изучая меня, затем на Уилла, который сжимает свой бокал мертвой хваткой, словно ему нужно силой заставлять себя концентрироваться, а после — снова на меня.

— Ну, ради всего святого, неужели никто не собирается сделать ей предложение?

Мою кожу обдает волной жара. И вот это уже точно не от вина.

— Скарлет. — Голос Роба звучит твердо и холодно. Он по-прежнему смотрит на меня. — Границы.

— Извини. — Уилл сглатывает, его кадык дергается, когда он бросает косой взгляд на Роба. — Не хотел обидеть. — Он выдерживает паузу. — Но боже, удивительно, как тебе удается сидеть с комфортом, когда у тебя в заднице торчит такая огромная палка.

Тук фыркает от смеха, пока Роб не награждает его тяжелым взглядом, после чего Тук виновато опускает голову.

— Да ладно тебе, Роб, — говорит Тук. — Мы все как бы думали об этом. Да и она сама начала…

— Хватит, — громко обрывает Роб. Он встает и протягивает мне руку. — Пора спать.

— Что? — стонет Уилл. — Расслабься, Роб, мы просто немного…

— Я сказал, на сегодня все. Она в любом случае перебрала с алкоголем.

— Эй! — возмущаюсь я, но когда пытаюсь подняться на ноги и смерить его яростным взглядом, покачнувшиеся колени доказывают его правоту. Я провожу языком по зубам, заправляю волосы за ухо и злюсь на него. — Ладно. Может быть. — Я чувствую себя капризной, несносной, как бунтующий подросток. В голове крутятся глупые мысли. — Ты прав. Я плохая девочка, — признаюсь я. — Плохая, плохая…

— Видите? — говорит Роб, плотнее перехватывая меня за талию. — Для нее это слишком. Мэриан, — командует он. — Иди в постель. — Он смотрит на остальных: — Вы двое, помогите ей подняться наверх.

Я хмурюсь, думая, что выгляжу мило и игриво:

— Но…

— Никаких «но», — отрезает Роб. — Живо.

Я надуваю губы, но ковыляю к двери, где чуть не врезаюсь в…

— Эл-Джей, — выдыхаю я. Отлично. Как раз тот, кого я меньше всего хотела видеть.

Впрочем, не то чтобы я могла разглядеть что-то, кроме его груди.

Он игнорирует меня и проходит мимо, направляясь к Робу.

— Это какой-то дурдом, — бормочет он, вероятно, думая, что я не слышу.

— Расслабься, — отвечает Роб, тоже едва слышно. — Это временно, помнишь?